Текст книги "Лунная смена (ЛП)"

Автор книги: Кэсси Александер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

ГЛАВА 45

Я понятия не имела, что надевают на вампирскую вечеринку, так что решила выбрать то, в чём будет удобно. Снова джинсы и объёмный свитер. Надела серебряный браслет и ремень с серебряной пряжкой, спрятав его под свитер. Старалась не думать о том, где видела эти вещи в последний раз.

В одиннадцать я вышла на улицу. У подъезда уже стоял лимузин. Надо отдать вампирам должное, что стиль у них был.

Я обошла лимузин, гадая, положено ли так делать. В кино всегда кто-нибудь открывает двери, а я даже на выпускной не ходила.

У открытой передней двери лежало тело в водительской форме, а на свежем снегу тянулась полоса крови, похожая на след от гудрона. Рядом, пригнувшись и выжидая, сидело нечто, не совсем человек и не совсем волк.

– Человеческая потаскушка, – прохрипел грубый голос.

– Йорген? – Он всё ещё был в своей рубашке для боулинга, всё ещё лысый, но лицо исказилось: нос и челюсть вытянулись, напоминая морду.

– Кажется, мне больше не нужна защита, – я попятилась.

– О, ещё как нужна, – рявкнул он и прыгнул.

Мои ноги разъехались на снегу, когда я пятилась, и именно это меня и спасло. Он пролетел надо мной, пока я падала, и я, крутанувшись на спине, попыталась лягнуть его. Он схватил меня за лодыжки и рванул к себе.

– Теперь, когда луна вышла, нам больше не нужно притворяться, – прорычал он, нависая надо мной. Он наклонился, и я попыталась ударить его в лицо.

Он отпрянул в сторону. Его зубы царапнули костяшки моей руки, а браслет скользнул по его щеке, когда я завершила удар. Он взвыл, одной рукой хватаясь за лицо, а другой полоснул когтями по моему левому бедру.

Я увидела свою сумку и поползла назад, скользя по слякоти. В ней был нож, если только я успею… Я потянулась к ней, чувствуя, как холодная жижа заливается за шиворот. Схватила ремешок и рванула сумку к себе.

Йорген снова дёрнул меня за ногу, пока я прижимала сумку к груди.

– Зачем? Зачем всё это? Зачем я? – Я старалась, чтобы в голосе звучал панический ужас – это было не так уж трудно. И надеялась, что он соблаговолит ответить. Из сумки высыпались вещи, пока моя рука нащупывала рукоять ножа.

– Потому что, – его лицо, застрявшее между человеческим и звериным, выглядело жутко. – Потому что жизнь несправедлива, – он повторил слова Хелен. – Меня не должны были укусить. Я должен был родиться. И потому что твой Лукас не годится в вожаки.

– Я не понимаю… – пробормотала я, пытаясь отползти.

Йорген расхохотался.

– А думаешь, мне есть до этого дело? – И он снова прыгнул.

Мы столкнулись так, что это было похоже на удар всем телом. Всё, что я успела, – выставить нож внутри сумки, словно это была та самая роза из мультика, которую держат на похоронах. Почувствовала толчок и по всему телу прокатилась сокрушительная волна. Рукоять ножа врезалась мне в живот, выбивая весь воздух. Но нож вошёл. И застрял.

В грудине Йоргена.

– Слезь с меня, – я толкнула его, и он застонал. Его руки нащупали опору и откатились в сторону. Я выпустила нож, и, когда он откатился вместе с ним, лезвие распороло сумку.

Я села, прижимая к себе рваные кожаные лоскуты, ошеломлённо глядя, как кровь хлещет из Йоргена, будто из фонтана.

Он попытался дотянуться до ножа. От лезвия щёлкнуло электричеством, и его руку отдёрнуло.

– Вытащи его, – взмолился он.

Если я вытащу нож, у него появится шанс исцелиться. Если не заберу его с собой, подведу Анну. Сомневаюсь, что вампиры признают смягчающие обстоятельства.

Я присела рядом, всё ещё пытаясь отдышаться.

– Скажи мне, зачем.

– Ты видела, как я сбил его своей машиной, – руки Йоргена шарили в собственной крови, будто пытаясь удержать её внутри.

Я не видела водителя машины, которая сбила Уинтера… но Йорген решил, что видела. Потому что это был он.

Зачем Йорген сбил Уинтера? Разве он не был укушенным, верным последователем стаи? Я сглотнула. Что могло заставить его передумать?

– Передай Хелен, что я люблю её. Всегда любил, – он протянул ко мне окровавленную руку, потом уронил её на землю.

– Почему ты сбил его, Йорген? – он не отвечал. – Йорген? – Я поборола желание встряхнуть его, попытаться привести в чувство. Крови было слишком много, дыхание Йоргена стало поверхностным.

Я могла бы добить его этим ножом. Провести лезвием вниз и распороть внутренности. Но я знала, каково это получить удар ножом в живот. У меня не было на это сил.

Я встала, дрожа всем телом.

– Не преследуй меня, если очнешься. – Я наклонилась, выдернула нож и направилась к лимузину.

***

По пути к машине я наступила на свой бейдж. Вытащила его из грязи, сунула в карман вместе с шнурком и забралась в лимузин.

Большая часть крови на мне была не моей, но костяшки и бедро пульсировали болью. В лимузине было тепло, ключи всё ещё торчали в замке зажигания, так что я завела мотор и тронулась.

Маршрут был вбит в навигатор, водитель, теперь мёртвый и истерзанный на моей парковке, любезно ввёл конечную точку перед тем, как уйти.

***

Вести лимузин было всё равно что управлять лодкой. К счастью, коробка была автоматической, не механика.

Я не смотрела на себя в зеркало заднего вида. Знала, что это плохая идея. Представляла, как по всему телу наливаются синяки, как джинсы порваны, а свитер покрыт кровью оборотня и бог знает чем ещё.

Может, когда-то я и любила монстра… но на такое я не подписывалась.

Если я отпущу руль, лимузин сползёт к обочине, увязнет в сугробе, а я просто расплачусь и так и останусь сидеть, примёрзнув к сиденью, застыну, как шерстистый мамонт, пока мимо не проедет снегоуборочная машина или пока не наступит первая весенняя оттепель. Нет. Я не буду смотреть ни вверх, ни вниз. Только на дорогу и на маленькую синюю точку на экране навигатора, она означала, что я еду куда-то, к чему-то другому.

Я следовала за этой точкой, выехала за город, потом дальше, в глушь, пока она не привела меня на парковку, огороженную белым штакетником. Я выглянула в окно.

За оградой стояло то, что когда-то было церковью.

***

Я остановила лимузин. Парковка была огромной, значит, церковь когда-то считалась престижной… до пожара. Я кивнула сама себе. Снег не скрывал обугленных чёрных проплешин на крыше, а снизу виднелись синие тенты, ими пытались хоть как-то защитить здание от непогоды. Наверное, у прихода не хватило ни денег, ни времени, чтобы всё восстановить до зимы. А теперь вот это.

Парковать лимузин не хотелось. В нём было тепло, в нём было безопасно, а я уже начинала буквально прилипать к сиденью. Стук в окно заставил меня вздрогнуть.

– Ты опоздала! – рявкнула Сайк, когда я открыла дверь. Было видно, что она никак не ожидала увидеть за рулём меня. – От тебя несёт кровью оборотня. Что случилось?

– На твоего водителя напали.

– Как ты? – спросила она, и впервые мне показалось, что она и правда обеспокоена. Она протянула руку.

Я встала так, чтобы она могла разглядеть меня всю.

– Я в порядке. Но после этого я с этим завязываю. Ты меня вытащишь отсюда. – Я знала, что у неё нет такой власти, но произнести эти слова было важно, они придавали решимости.

– Когда закончишь здесь, тебе, наверное, лучше заглянуть в Y4. Сделать уколы от оборотней. – Она коснулась наушника, которого я раньше не замечала. – Нам нужна бригада зачистки у личной резиденции посла. Водитель номер два выведен из игры. – Она махнула рукой. – Пожалуйста, иди за мной.

Вот уж посол из меня сегодня… Прихрамывая, я поплелась следом.

***

Внутри церкви было чертовски холодно, потому что в стенах зияли дыры. Вампирам это, конечно, нипочём, а вот меня бесило. Я и так сегодня натерпелась, не хватало ещё замёрзнуть.

Когда-то это была католическая церковь. На закопчённой стене виднелось светлое пятно, там раньше висел крест, и теперь оно напоминало перевёрнутый силуэт. Всё остальное пространство выгорело и казалось выпотрошенным. Наверняка прихожане утащили всё, что можно было спасти. Свет строительных прожекторов ложился длинными, угловатыми тенями.

– Какого чёрта мы вообще тут? – спросила я у Сайк.

– Нам нужна была максимально нейтральная территория. Церкви заставляют всех вампиров чувствовать себя неуютно, – ответила она, ведя меня вперёд. – К тому же тут есть определённый шарм.

– В следующий раз напомни мне никогда не ходить с тобой по магазинам, – пробормотала я, шагая следом и сжимая в руке нож Анны.

Скамеек не было, поэтому вампиры стояли там, где раньше молились прихожане, кучками, по кланам. Сайк провела меня мимо них, к возвышению алтаря впереди. Я узнала тех, кто стоял там: Гидеон, Вероника, мистер Гейлман – мой бывший пациент, которого укусила Анна. Мы с Сайк встали рядом с ними. Вероника по-прежнему выглядела такой же дикой, как тогда у меня дома, а Гидеон, словно в противовес ей, был пугающе спокоен.

– И как они тебя в это втянули? – спросила я мистера Гейлмана, стоявшего рядом.

– Бесплатное пиво, – прошептал он в ответ. Сайк шикнула на нас, а потом сверкнула взглядом, требуя тишины.

Ну да. Очень ободряюще. Я стояла, измученная, с гудящими ногами, и каждая царапина жгла огнём. Мне понадобятся не только уколы от бешенства, но и прививка от столбняка. Я выглядела как героиня «Кэрри» или как одна из участниц «Королевской битвы».

– Теперь церемония может начаться, – произнёс незнакомый мне вампир сбоку. Зазвучала органная музыка, напыщенная, драматичная.

– Так всегда бывает? – спросила я у Сайк.

Она метнула на меня свирепый взгляд.

– Тихо.

***

Анна появилась из-за кулис. На ней было простое белое платье. Оно делало её и без того бледную кожу почти прозрачной, а светлые волосы оставались единственным пятном цвета во всём её облике.

Она прошла вдоль нашего ряда, будто принимала парад. Сначала заговорила с Вероникой и Гидеоном, потом с мистером Гейлманом, потом дошла до меня.

Анна оглядела меня с головы до ног.

– Ты великолепна.

– Сейчас я себя такой не чувствую.

Она на мгновение сжала мою ладонь. Потом улыбнулась Сайк и вышла вперёд, к центру сцены.

– Батори нет, – еле слышно прошептала Сайк, едва дыша рядом со мной. Она вытащила наушник из уха.

– Что это значит?

– Они не голосуют.

Я попыталась вглядеться в толпу за светом прожекторов, чтобы понять, где проходят линии разделений, кто с кем.

На сцену поднялся вампир, судя по всему распорядитель церемонии. Он жестом пригласил Анну встать рядом.

– Анна Арсов, начинайте.

Анна раскинула руки, словно охватывая всех собравшихся. Рядом с распорядителем она казалась совсем юной, а в свете софитов её тень была тонкой и хрупкой.

– Я прошла все испытания, которые вы мне давали. Я проявила величайшую выдержку и познала страшную жажду. Все места при моём дворе заняты. Кто здесь осмелится оспорить моё право на восхождение?

– Дом Арахни! – вдруг выкрикнул одинокий вампир в середине пустого сектора. – Дом Арахни не признаёт права Арсов на восхождение к Сангвину Трона Роз!

– Старые, но не настолько, как мы, – тихо пояснила Сайк только для моих ушей. – Их сила в служении насекомых и мелких животных. Пауки, птицы и тому подобное.

– А с какой стати ты оспариваешь моё право? – перебила Анна, не дав сопернице договорить.

– Ты выбрала это место, значит, у тебя нет вкуса. Хуже того, ты выбрала этих людей…

Анна снова её оборвала:

– У меня было право выбрать место и тех, кто будет рядом со мной. Я не сделала ничего плохого.

– Многие из них ненавидят церкви. Они верят, что в этих стенах над ними есть какая-то сила, – продолжала Сайк, будто комментируя происходящее для меня одной.

– А ты? – спросила я у неё.

– Я верю в неё, – прошептала Сайк.

– Есть ли ещё те, кто оспаривает право Анны? – провозгласил вампир, руководивший церемонией.

Вперёд вышла молодая женщина в облегающем платье из бордового бархата с широкими ниспадающими рукавами.

– Дом Батори воздерживается от голосования. Мы не принимаем ни одну из сторон.

– Новоиспечённые выскочки, – пробормотала Сайк мне на ухо. – Слабаки.

– Это всё? – церемониймейстер медленно обвёл взглядом зал. – Что ж, двух домов недостаточно, чтобы повлиять на исход. Согласно правилам Сангвина, мы можем продолжать. – Он повернулся ко мне. – Человек, предъяви свой нож.

Я и забыла, что всё ещё сжимаю его в руке. Протянула. Он взял клинок в перчатке и провернул песочные часы в рукояти.

– На нём есть кровь, но ни капли твоей. Это главное. – Он убрал нож в складки своего одеяния. – Мы можем начинать. – И щёлкнул пальцами.

Один из наблюдателей, бесшумно скользивших по залу, поднёс небольшую латунную коробочку на серебряном подносе. У коробочки была заводная ручка.

Анна повернулась ко мне и указала на неё:

– Эди, пожалуйста.

Мне не хотелось спрашивать, что это такое. Лучше бы она заранее всё объяснила. Я осторожно взяла коробочку, осмотрела ручку, бока, а потом перевернула. На дне были выточены желобки, усыпанные крошечными лезвиями. Металл был старым, а лезвия – грязными.

Скарификатор. Я узнала его: нам показывали такой на занятиях по основам сестринского дела. Преподаватели рассказывали, как далеко шагнула медицина и как далеко ей ещё предстоит пройти. Объясняли, что мы, медсестры нового поколения, должны вести её вперёд. Этот инструмент использовали, чтобы пускать кровь, в те времена простого надреза уже считалось недостаточно. Позже доказали, что кровопускание не приносит пользы, несмотря на то, сколько веков ему поклонялись. Как и кокаиновой коле, магнитотерапии или «пользе» курения.

Сейчас такие вещи никто не изготавливал: никто больше не верил, что пускать кровь – это лечение.

Кроме вампиров.

Анна закатала рукав своего белого платья и подставила мне запястье. Другой наблюдатель поднёс золотую урну с изящным краном.

– Я тебе доверяю, – она посмотрела на меня сверху вниз. Я понимала, на кону стояло всё. – Эди. Всё будет хорошо. Я тебе доверяю.

Я знала, что не причиню ей настоящей боли. И к тому же и вампиры, и порой даже я сама находили в боли какое-то странное удовольствие. Но всё равно…

Где грань между тем, чтобы проколоть кожу иглой ради спасения жизни, и тем, чтобы прижать к коже эту штуку с почерневшими лезвиями, которые сейчас начнут вращаться? Сколько раз я причиняла боль, чтобы сделать лучше другим и себе?

Она хотела, чтобы это сделала именно я. Если я откажусь, это может стать концом для неё. И концом для нас всех.

Я поставила коробочку на её запястье, большим пальцем прижала, чтобы не сдвинулась, а остальными обхватила её руку, чувствуя, какая гладкая у неё кожа. А потом, помоги мне Бог, я крутанула ручку.

Лезвия опустились и вошли. Я не смела поднять глаза.

ГЛАВА 46

Она даже не вздрогнула.

Лезвия были тупыми. Век, если не больше, прошёл с тех пор, как их точили. Зато стерильность не имела значения: этот инструмент появился задолго до того, как люди узнали про микробы и уж тем более про автоклавы. Да и Анне ничего нельзя было подцепить.

Я надавила на коробочку сильнее и крутанула ручку с большей силой. Я чувствовала себя как измученная обезьянка шарманщика, которой платят гроши за то, чтобы она калечила людей ради их «освобождения» от лишней крови.

Показались первые капли. Они змеились по её руке красными ручейками, сливались на запястье в один поток, стекали по пути наименьшего сопротивления и собирались в ладони. Тёплые. Такие, какими кровь вампиров никогда не бывает. Горячие, они капали, капали, капали в урну. Сначала я слышала отдельные «дзинь», как капли дождя по дешёвому стеклу, а потом, когда крови стало больше, звук сменился на тихий шум бегущей воды.

Я не видела вампиров в зале, но чувствовала их взгляды – прилипшие, жадные. Сколько крови вмещает человеческое тело? Учитывая её рост, её хрупкость… Я где-то знала эту цифру. И изо всех сил старалась о ней не думать.

Помощники церемонии подошли и открыли кран, разливая кровь Анны по подносам с маленькими бокалами. С ужасом я поняла, что это чаши для причастия. Кто-то действовал аккуратно, стараясь поймать каждую каплю. Другие были небрежны, переливали через край, позволяя крови стекать между бокалов. Анна не обращала на это внимания. Я чуть было не возмутилась, но она, словно почувствовав, положила свободную руку мне на голову.

– Я быстро заживаю, даже сейчас. Продолжай, – сказала она.

***

Раньше я не считала собравшихся. Теперь жалела об этом. Поднос за подносом наполняли, раздавали, снова наполняли. Рука Анны на моём плече не дрогнула, не впилась в меня когтями от боли, не ослабла от головокружения.

Я ловила себя на мысли, что остановила бы всё это, если бы она хоть как-то дала понять, что ей тяжело.

Казалось, прошли часы, прежде чем последний поднос оказался полон и в очереди никого не осталось. Анна стояла всё такая же: белая, сияющая, если не считать кровавого кошмара на её правой руке. Поняв, что всё кончено, я подняла скарификатор. Там, где он прошёлся по коже, теперь виднелись рваные края, обнажившие белые сухожилия и тускло поблескивающую кость. Но почти сразу началось исцеление: сухожилия срастались, мышечные оболочки нарастали заново.

Я никогда раньше не видела этот процесс так близко. У меня вырвался невольный вздох – это и правда было похоже на чудо.

Только теперь, с возвышения, я смогла разглядеть толпу и наконец поняла, зачем выбрали именно меня. Их взгляды были полны жажды. В зале стояла тишина, звенящая, натянутая до предела.

– Теперь вы видите, – провозгласила Анна, обращаясь к собравшимся, и закатала рукав. – Я прошла последнее испытание. Благодарю тех, кто участвовал в моих испытаниях. Пейте теперь и думайте обо мне с уважением.

Одни вампиры тянули длинные языки к маленьким чашам, другие опрокидывали их, стараясь не упустить ни капли, третьи изящно водили пальцами по дну, собирая остатки, и облизывали их, будто это были капли глазури с торта. Я почти читала их мысли: как жестоко, что им дают лишь глоток её крови, когда они могли бы взять, а она могла бы дать, намного больше. Если бы на моём месте был кто-то другой, не тот, в чьей преданности она была абсолютно уверена…

В дальнем конце зала поднялась суматоха. Группа вампиров ворвалась внутрь, расталкивая друг друга и тех, кто уже сидел на местах. Все они были одеты так же пышно, как та женщина из Дома Батори, что выступала раньше. Только вот в их нарядах не чувствовалось вековой принадлежности, скорее, это походило на то, будто на волю вырвалась хорошо финансируемая труппа с фестиваля эпохи Возрождения.

– Дом Батори теперь выскажет своё решение!

– Ваше время истекло, – холодно произнёс церемониймейстер, явно раздражённый.

– У нас есть право голоса! – выкрикнул мужчина, возглавлявший эту группу. – Я – глава этого Дома. Моё слово имеет вес.

– Голоса уже подсчитаны, – церемониймейстер будто вырос, тени вокруг него сгустились, заняли больше пространства, вытесняя воздух.

– Что вы сочли бы приемлемым компромиссом? – вмешалась Анна, выступая вперёд, прямо передо мной. От её появления церемониймейстер словно сжался и отступил. Все битвы этой ночи она брала на себя.

Мужчина, наряженный под ГенрихаVIII, с животом под стать королю, шагнул ближе.

– Мы бы, разумеется, предпочли столько крови, чтобы в ней можно было искупаться, – он ухмыльнулся, и лишь его свита посмеялась над этой шуткой. – Но мы готовы согласиться на небольшую жертву. Одного из ваших приближённых. Или ещё немного божественной крови с вашего запястья.

Я вдруг поняла: у них не было настоящей силы для торга. Они знали, что она не позволит им убивать её свиту одного за другим. Но их несогласие могло посеять хаос. А если она уже потеряла много крови, ни один истинный вампир не станет долго раздумывать, прежде чем пожертвовать пешкой ради своей выгоды.

Сколько она уже потеряла? Сколько ещё могла дать? Как быстро восстанавливалась? Чем дольше тянулось это противостояние, тем очевиднее становилось, что она тянет время. А ведь ещё нужно было утолить жажду тридцати вампиров.

– Я принимаю ваш вызов, – Анна сделала ещё один шаг вперёд. – Но я не могу снова подвергать моего посла такому испытанию. – Она бросила на меня взгляд, преувеличенно полный сочувствия, а затем снова повернулась к ним. – Поэтому я вынуждена позволить вам всем пить прямо из источника.

Она преодолела расстояние между собой и группой Батори и протянула запястье тому, кто был выше остальных. Он насторожённо присматривался, выискивая ловушку. Пить означало подставить себя под удар. Когда-то, пусть даже в далёкой памяти, каждый из них был не хищником, а добычей – газелью на равнине.

– Пейте больше, – приказала она, слегка встряхнув рукой. Последние следы от скарификатора уже затянулись. Мужчина схватил её за руку, удерживая и себя, и её, и вонзил клыки в запястье.

Они были похожи на акул во время кормления: глаза оставались открытыми, тёмными, а потом закатывались. Его зубы сомкнулись на её коже с обеих сторон, я слышала, с какой силой он впивался, как клыки рассекали плоть. Позади него члены Дома Батори хищно скалились. Он не мог выпить всю её кровь: она просачивалась мимо его оттянутых губ и капала на пол.

Другие вампиры, не только из Дома Батори, начинали проявлять нетерпение, в их зависти и жадности чувствовалась угроза. Если начнётся кровавая бойня, мне в ней точно не выжить.

Я смотрела на него, как и все они смотрели на Анну. Он закрыл глаза, полностью отдавшись вкусу крови, опьянев от силы, что струилась в ней.

И в тот самый миг она обезглавила его. Без единого лишнего движения, без предупреждения: её свободная рука рванулась вперёд и пробила его шею. Ещё секунду назад он жадно приникал к её запястью, сгорбившись, а в следующее мгновение его голова осталась у неё на предплечье, а тело, потеряв опору, рухнуло и заскользило по полу.

Вместо того чтобы рассыпаться прахом, из разорванной шеи хлынула кровь: мощными струями с обеих сторон раны. Дом Батори застыл в шоке, в смятении, а Анна резким пинком подтолкнула тело к ним.

– Можете пить из него, а значит, пить из меня. Когда моя кровь в нём иссякнет, всё, что вам достанется – это пыль. И те из вас, кто к тому моменту не станет моими, умрут.

На долю секунды они замерли, словно перестраивая свои хищные инстинкты, а потом, почти одновременно, бросились на тело, будто стая волков. Я слышала, как рвётся ткань, как хрустят кости, как с влажным звуком разрывается плоть. Анна одним движением сняла голову с запястья, та держалась целой, крепко, словно пасть гремучей змеи, намертво вцепившейся в добычу. Когда голова упала, она начала рассыпаться в пыль, оседая на одежду Анны. Тело последовало за ней, превращаясь в серый прах. Те из Батори, кто не успел насытиться, взвыли от ярости и отчаяния.

Анна повернулась к церемониймейстеру:

– Я член Сангвина или нет?

На его губах заиграла жестокая улыбка. Он обвёл взглядом тех, кого я до этой минуты считала простыми слугами, застывшими с подносами в руках. Один за другим они кивали и тут до меня наконец дошло: это и были члены Сангвина, они всё это время ходили среди нас. Вампиры, конечно, знали об этом, но я то нет.

Когда он заговорил, я увидела его почерневшие зубы.

– Если ты не была им, когда вошла сюда, то стала им сейчас. – Он повернулся к вампирам Дома Батори, те теперь слизывали капли крови с ковра, жадно загребали горстями пыль, пытаясь урвать хоть кроху. – Мы разберёмся со стадом.

Я закрыла глаза. Не хотела видеть, что будет дальше.