Текст книги "Лунная смена (ЛП)"

Автор книги: Кэсси Александер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

– Гордости? Да не особо. Наверняка тебе кто-нибудь из ветеранов, с которыми ты работаешь, уже говорил. – Он посмотрел на меня, а я молча ждала ответа. – Каждое обращение отнимает минуты жизни. Это как черпать со дна песочных часов, что Бог тебе дал, только песчинки высыпаются.

Я раньше не думала об этом в таком ключе, хотя Джина мне что-то объясняла. Теперь всё казалось куда страшнее.

– Оно того стоит?

– В те ночи, когда это не ради показухи, когда ты на воле, такой, каким и должен быть, – да. Не могу представить, как страшно было маленькому Фенрису в больнице: без стаи, не на своём месте. Но там, где ты по-настоящему свой, – это идеально. Ты чувствуешь, что именно для этого и создан. Чувствуешь это подушечками всех своих лап. – Он мотнул подбородком в мою сторону. – А чего тебе стоило стать медсестрой?

– Моё здравомыслие. Три года учёбы. Куча кредитов за обучение.

– Я не про это. Про те моменты, когда ты по-настоящему в деле, когда ты там, в самой гуще.

– Хех. – Я уставилась на дно своей кружки. – Чаще всего по ночам люди ужасно недовольны тобой. Им сообщают новости, которые они не хотят слышать, а ты ничего не можешь с этим поделать. Бывает, ночи напролёт толкаешь умирающих, как валуны вверх по очень крутому склону.

– А каково это, когда всё получается? Когда чувствуешь, что делаешь нужное дело?

Я задумалась.

– Такие моменты случаются не так часто, как хотелось бы. – Последний из них был связан с его дядей, лежавшим на тротуаре, но рассказывать об этом я не собиралась. Ведь порой ты делаешь всё правильно, а итог всё равно выходит плохим. – Когда видишь, что нужно что-то сделать, и понимаешь, что именно ты для этого подходишь, – даже если страшно, – это… хорошо. Правда, вокруг этих моментов всегда куча бумажной работы. И иногда на тебя орут пьяные.

Лукас фыркнул.

– Мой отец был пьяницей.

– Правда?

– Ага. Я так и не понял, что появилось раньше – алкоголь или его сволочизм. Это он мне нос сломал. – Лукас провёл пальцем по вмятине на переносице. – Говорил, что если я обернусь волком, чтобы залечить перелом, он оторвёт мне руку и изобьёт ею же. Я ему верил.

– Сколько тебе тогда было?

– Пятнадцать. Он всегда предпочитал драться со мной в человеческом облике. Говорил, волк сам научится сражаться, когда придёт время, а вот человеческая половина должна пройти тренировку. – Лукас передразнил отцовский голос, и от этого стало только мрачнее. – Мне понадобились годы, чтобы понять: он просто хотел оставаться сильнее меня почти всю мою жизнь.

– Это ужасно.

– Да, было ужасно. После этого я кучу времени провёл в камере предварительного заключения. Он всегда подгадывал день полнолуния, чтобы засадить меня. Думал, что наказывает. А он и не догадывался, что я предпочитал сидеть в тюрьме.

– Лукас… – я поставила кружку на пол и словно начертила в воздухе невидимую линию между нами. – У тебя была непростая жизнь, нет образования, ты не местный. И почему ты вообще должен возглавлять стаю «Глубокий снег»?

– Мне исполнилось положенное количество лет, и я ближайший родственник мужского пола. Так устроена наша система. – Он пожал плечами. – Я лишь удерживаю место, пока Фенрис-младший не достигнет совершеннолетия. Поверь, я этого не хочу.

– Просто не понимаю, почему ты более подходящий кандидат, чем, скажем, Йорген.

– Он укушенный. Он не знает, каково это – быть волком по-настоящему. Он всё ещё скован тем, что сделало его человеком.

– Тогда почему бы не дать им какое-нибудь лекарство, чтобы исцелить Йоргена и остальных? Или они все добровольно на это пошли?

Лукас вытаращил глаза, а потом расхохотался.

– Представляю, как ты допрашиваешь моего дядю. Йорген скажет тебе, что служить моей семье – честь для него: его обратил сам старик. А насчёт «добровольно»… мир полон разных дорог, Эди. – Он подался вперёд, и на миг его голос стал грубым, почти звериным, будто волк на секунду прорвался наружу. – Иногда ты сворачиваешь на одну из них и теряешься в лесу.

Я замерла, чувствуя себя как кролик, над которым скользнула тень ястреба. А потом Лукас рассмеялся и тряхнул головой.

– Шучу, конечно.

– Конечно, – поспешно согласилась я и протянула кружку. – Ещё кофе, пожалуйста?

ГЛАВА 37

Я наблюдала за ним, пока он шел обратно на кухню – босиком по кафельному полу. Он налил еще кофе, а я мысленно прикидывала, как далеко успею убежать, если плесну им ему в лицо и рвану к двери. Осознанно я не чувствовала себя в опасности, но мое подсознание считало иначе, причем весьма отчаянно. Возможно, дело было в ощущении связи «хищник и жертва», которое я улавливала: он – паук, я – муха.

На обратном пути к столу его телефон на кухонном столе издал короткий звук. Он прочитал сообщение и взял мобильный с собой.

– С твоей квартирой закончили, – он одновременно протянул мне кружку и телефон с еще горящим экраном. – Так что сама видишь, они мне больше ничего не сообщают.

Я взяла кофе и сделала глоток, он уже добавил сахар и сливки, сделав всё именно так, как я пила раньше.

– Насколько я знаю, это может быть сложный шифр, – я лишь наполовину шутила.

– Не переоценивай моих людей. В дикой природе глупый волк либо умер бы с голоду, либо погиб. Но среди людей в девяти десятых случаев куда больший процент способен изо дня в день плыть по течению, чем ты думаешь.

– Что ж… спасибо за кофе. Наверное, мне пора домой.

Он нахмурился, глядя на меня сверху вниз:

– Или ты могла бы просто остаться здесь на ночь. Здесь мне будет легко тебя защитить.

Я оглядела замкнутое пространство маленькой гостиной Лукаса:

– Не думаю, что это хорошая идея.

– Ты всё еще мне не доверяешь?

– Не знаю, как могу доверять. Извини.

Если бы он разозлился, я бы испугалась. Вместо этого он выглядел озадаченным и потянулся за телефоном:

– Ладно. Я вызову тебе такси. Водитель из наших и он сможет побыть у твоего дома до конца ночи.

Его телефонный звонок звучал очень убедительно. Он назвал адрес и всё остальное. Я собрала свои вещи, раздобыв еще один мусорный пакет для испачканной одежды, с моими темпами, пожалуй, стоит носить мусорные пакеты с собой на всякий случай. Минни всё еще сидела в переноске, утробно рыча от недовольства. После этого я не знала, сколько времени нам придется убивать до приезда такси.

– Ты всё еще уверена, что я не смогу переубедить тебя? – спросил он, когда я снова оказалась в гостиной, а Минни стояла рядом со мной. Его глаза вглядывались в мое лицо. – Обещаю, сегодня тебе ничего не угрожает.

– Ты только что сказал мне, что люди уходят и теряются в темном лесу. Из-за этого тебе трудно верить.

Лукас фыркнул и посмотрел в пол:

– Это была ошибка.

– Лукас, я хочу тебе верить и, наверное, поэтому мне нужно уйти.

Я наклонилась и взяла кружку, чтобы унести ее на кухню, и в этот момент Минни зашипела у меня за спиной. Я обернулась, но она смотрела вовсе не на меня.

Я повернулась назад, но Лукаса уже не было. На его месте сидел волк размером с диван. Я отступила на шаг. Он занимал так много места в комнате, что мне показалось, будто почти не осталось воздуха дышать. Не он, а Лукас. Его шерсть была цвета потемневшей медной монеты, тускло-рыжая, с серыми подпалинами. Минни продолжала шипеть.

– Неужели пугать мою кошку – лучший способ меня убедить? – я подхватила ее и пересадила на диван, подальше от него.

Когда я обернулась, он сидел на задних лапах, наблюдая за мной медными глазами. Затем он опустился на все четыре лапы и потянулся ко мне, пригнув голову. Он подполз ближе, припадая к полу, пока не оказался на расстоянии вытянутой руки. Он продолжал смотреть, а я изо всех сил старалась не двигаться.

Он мог бы напасть. Он мог бы победить. Но он лишь продолжал приближаться, пока его влажный нос почти не коснулся моего колена.

Я протянула один палец, чтобы провести против шерсти по коротким волоскам на его морде. Волк Лукас закрыл глаза. Посмелев, я погладила его по направлению к брови. Шерсть не была мягкой, но на ощупь оказалась совсем не такой, как я ожидала. Что-то среднее между щетиной и мехом: густая и упругая. Я провела ладонью по его загривку, надавила на шерсть, почувствовала, как она поддалась, а затем ощутила скрытые под ней твердые мускулы.

Его голова медленно повернулась в сторону, и его зубы обхватили мое запястье. Его шероховатый теплый язык прошелся по моей руке.

Раздался стук в дверь. Пригнали мою машину.

Я медленно потянула руку назад, но он сжал челюсти чуть сильнее, притягивая меня к себе. Его зубы напоминали тупые концы ручек, а не острые иголки, но его челюсть могла бы раздробить мне запястье так, что я больше никогда не смогла бы писать.

Затем он отпустил меня.

В дверь снова постучали. Громче, настойчивее.

– Если мир полон дорог, почему твоя обязательно должна быть вымощена щенками?

Брови и губы Лукаса растянулись в буквальном смысле в волчьей усмешке. Он сел и прикусил мой бицепс своими пугающе-непугающими зубами, а затем лизнул в шею. Я закрыла глаза, рассмеялась и оттолкнула его и обнаружила, что касаюсь уже человеческой кожи.

– Я волк, а не собака, – он сидел на полу совсем рядом со мной, абсолютно голый. Мои руки лежали на его груди, я с вскрикнула и отдернула их. – Ты действительно так сильно меня боишься?

– Нет. Но должна бы. В этом-то и проблема.

– Эди, я не хочу, чтобы ты боялась, – он был так близко, что я чувствовала исходящий от него жар, почти лихорадочный. Он был прекрасен, и теперь я видела его целиком: татуировки, спускающиеся и поднимающиеся по обеим рукам, плоский живот, его твердый член.

Последние несколько недель я провела в злости, разочаровании, бесконечных размышлениях и бегстве от страха. Но сейчас передо мной было то, что я могла сделать, и это было бы так просто и принесло бы столько удовольствия, если бы я просто позволила себе это. Я устала бороться, мне было одиноко, и я была голодна.

– Я тоже не хочу бояться.

В дверь постучали в самый последний раз, и я услышала, как кто-то выругался за ней, удаляясь. Я не вскочила, чтобы пойти следом.

Лукас потянулся ко мне, запустил руку в мои влажные волосы, сжал их в кулак и осторожно потянул. Его глаза… они всё еще оставались глазами его волка, яркими, проникающими в мои, когда он наклонился ближе и глубоко вдохнул. Его рука в моих волосах сжалась крепче, и он отстранился, чтобы посмотреть на меня. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась, будто он только что дрался, и я почувствовала то же самое ощущение, отразившееся во мне. Я повернула голову, и мои влажные волосы выскользнули из его пальцев.

– Я чувствую твой запах, – сказал он более глубоким, хриплым голосом. – Всё еще боишься, но тебе любопытно. Ты готова.

Я чувствовала себя более обнаженной, чем в душе, хотя на мне всё еще была одежда.

– Ты не ошибся, – тихо ответила я.

– Стоит ли нам начать, когда так близко к полнолунию… – произнес он, и я увидела, как напряжение пробежало по его телу. Он был голоден так же, как и я, но его всё еще сдерживало самообладание. – Обратного пути не будет.

Я вздохнула и чуть не рассмеялась ему в лицо:

– Не волнуйся. Ты не сможешь причинить мне боль.

И тогда он навалился на меня с поцелуем.

ГЛАВА 38

Поцелуи были прекрасны, но… я выпрыгнула из своих спортивных штанов под ним. Он оторвался от моего рта, чтобы наклониться назад и стащить их с меня, бросив куда-то на пол. Следующим было мое нижнее белье, он схватил меня за каждое бедро и сорвал их. Рубашка была уже наполовину снята, когда он начал помогать, и я чувствовала, как его грудь прижимается к моей, каждое прикосновение было горячим, как пламя. Он остановился и уставился на нее. У меня были те глупые девчачьи мысли, которые приходят в голову, когда во время прелюдии переключаешь передачу без предупреждения: что, если ему не понравится то, что он увидит, что, если он передумает заниматься со мной сексом, но он смотрел на ремень, застегнутый на моей талии.

– Что это? – спросил он.

– Не прикасайся к нему. Он серебряный, – я потянулась за ним, чтобы отстегнуть самой. – Это тебя обожжет.

Лукас посмотрел на меня сверху вниз, его член все еще был напряжен. При виде этого мне стало больно глубоко внутри, там, где я хотела, чтобы это было. Он оттолкнул мои руки от пряжки, наклонился ближе ко мне, что-то шепча мне в шею.

– Ты думаешь, я возражаю?

Раздался шипящий звук, и ремень растягнулся. Он сел. Я лежала на спине в его гостиной, а он стоял на коленях рядом со мной, держа ремень в руке. Он держал пряжку ремня, как значок, и прикасался им к обоим моим соскам, от холода они быстро затвердели. Погладил им меня по центру, используя его, чтобы раздвинуть мои ноги, прижимая его грубый рисунок к моему клитору, а затем он поднял руку туда, где должен был быть ожог, и я увидела, как рана зажила, словно по волшебству, что, как я и предполагала, так и было. Тогда я потянулась к нему, к его члену. Его губы приоткрылись, когда мои пальцы обхватили его плоть, он был такой горячий, когда я его погладила по всей длине. Раздалось рычание волка внутри него, но теперь не так глубоко.

– Я собираюсь взять тебя так, словно ты моя собственность, Эди, – сказал он, и его глаза были почти чужими.

– Только на эту ночь, – поправила я, моя рука скользнула обратно вниз по его члену. Он рассмеялся над моей поправкой, или, может быть, над тем фактом, что я думала, что могу прояснить. Волк в нем исчез, оставив со мной только Лукаса.

– На колени, – сказал он, его лицо разрывалось между самодовольством и вызовом. – То есть, если вы будете так любезны согласиться.

– Думаю, меня можно убедить.

Я чувствовала себя глупо, стоя на четвереньках, и пожалела, что, может быть, хоть раз в жизни не держала рот на замке. Он подождал, и за секунду до того, как я передумала бы и все бросила, он протянул руку и коснулся моей спины своей мягко-шершавой рукой. Это прикосновение вызвало легкий испуг и отвлекло от моих мыслей. После того как он прошелся по изгибам моего тела его рука оторвалась от меня, но он снова потянулся, чтобы начать прикасаться ко мне. Он наклонился и потерся щекой о мой бок. Я почувствовал, как щетина царапает мои ребра и проникает в подмышечную впадину. Я рассмеялся. Он оскалил зубы и начал меня прикусывать: внешнюю сторону моей груди, изгиб талии. Его руки продолжали скользить по мне, от затылка к шее, вниз по спине, ягодицам, задней поверхности бедер. Его рот прикусывал неудобные места, резких толчков боли я не ожидала. Ощущения, с которыми я не могла бороться или подготовиться к ним: гладкие, грубые, острые, захлестывающие меня, как волны. То, что я держала глаза закрытыми, только усиливало эффект, и внезапно я оказалась там, где была раньше, только еще сильнее. Я знала, что теперь он был позади меня, его руки нырнули под меня, чтобы схватить мои груди, перекатывая соски между пальцами, когда он покусывал мои плечи и шею, его горячая грудь прижималась к моей спине.

Все здравые мысли вылетели у меня из головы. Было только настоящее, и то, чего я хотела, и как я этого добьюсь. Я превратилась в зверя. Я отодвинулась, мои бедра прижались к его, и он зарычал, его рот был возле моего уха. Я снова оттолкнулся, и он двинулся вместе со мной, используя руку, чтобы наклонить свой член вниз. Его головка скользнула по мне, и я застонала. Он держал его там, в опасной близости от того, чего я хотела, играя с моими складками. Тогда я заскулила, это был животный звук, разочарованный, тяжелый, болезненный. В ту секунду, когда я сдалась, он вошел в меня.

Это было похоже на удар раскаленного копья. Я вскрикнула от удивления и триумфа, и он снова зарычал, заявляя на меня свои права. Он вышел из меня, его руки царапали мою спину, затем снова вошел. С каждым движением он выходил на всю длину, так что я могла чувствовать, какой пустой я буду, когда мы закончим, какой наполненной я была, когда он был глубоко внутри. Я издавала дикие звуки при каждом его толчке во мне, но мне было все равно.

Он наклонился и поднял ремень, накинув его мне на шею. Он держал оба конца за моей спиной, как поводья. С каждым толчком вперед он притягивал меня обратно к своему члену. Физической боли не было, просто кожа натирала ключицы, проблем с дыханием не было. Было только сознание того, что я попалась, понимание того, что он оседлал меня, как животное, которым я и была.

Я запустила руку между ног и почувствовала там его твердость, скользящую во меня. Мои пальцы нашли его и потерлись. Я чувствовала, как нарастает мой оргазм. Я была переполнена кровью, весом, необузданной потребностью. Я не оглядывалась назад. Я не была уверена, кого увижу трахающим меня, его или его волка. Я не хотела знать. Все, чего я хотела – это кончить.

Ремень снова потянул меня назад, а моя рука и его член подожгли что-то глубоко внутри.

– Не останавливайся, – умоляла я, а он только рычал и трахал меня сильнее.

Мой оргазм нарастал и поднимался, я чувствовала его приближение, а затем он обрушился на меня, пронизывая насквозь. Я вскрикивала с каждой волной, когда она накатывала на меня, затягивая все глубже. Я откинулась назад, чтобы прижаться к нему еще сильнее, пытаясь сохранить наше единство. Его член напрягся во мне, как стрела, а затем он протяжно и низко зарычал, делая быстрые короткие толчки, пока не остановился, и я поняла, что он кончил.

Ремень соскользнул с моей шеи, и он выскользнул из меня. Я упала на землю, а он рухнул рядом со мной, тяжело дышащий, измученный.

Теперь он был похож на Лукаса: сломанный нос, короткие волосы, карие глаза. Он потянулся ко мне и грубо притянул к себе. Я улыбнулась ему.

– А ведь ты думал, что сегодня тебе не придется бороться.

Он рассмеялся и снова поцеловал меня.

ГЛАВА 39

Он продолжал целовать меня, хотя мы больше не трахались. Я не знала, что делать. Лежащее рядом с ним его тело было горячим, как печь, а запах пота и секса наполнял комнату. Я отстранилась от него, и он улыбнулся мне.

– Пойдем. Если мы будем спать здесь, у нас все будет болеть, – Лукас встал и протянул мне руку.

– Больнее, – поправила я его.

В его глазах мелькнуло беспокойство.

– Я ведь не причинил тебе боли, правда?

Я встала сама, не взяв его за руку.

– В то время я ни в коей мере не возражала. – Я подняла с пола свою одежду и натянула ее. – Спасибо, я буду в своей комнате.

Он наклонил голову и посмотрел на меня.

Он склонил голову набок и посмотрел на меня:

– Эди, что сейчас произошло?

Я не могла ему это объяснить – мне просто нужно было пространство, и как можно скорее. Я больше не хотела надеяться. И дело было даже не в нём: я думала, что моя жизнь, скорее всего, станет лучше, если я вообще никого не буду подпускать к себе.

Я схватила переноску Минни – кошка спала внутри, давно привыкнув к моим вечным метаниям, – быстро прошла по коридору и закрылась в комнате, которую он мне выделил. На стенах висели постеры NASCAR, а простыни на кровати были синими, с жёлтыми звёздами и ракетами. Я чувствовала себя так, будто очутилась в детской.

Я легла на кровать и закрыла глаза.

Лукас постучал в дверь:

– Эди, ты в порядке?

– Пожалуйста, просто побудь на страже снаружи, – проговорила я сквозь дверь.

Ответа не последовало. Через несколько минут тишины раздался один жалобный скулёж, потом ещё один. Я ждала, но они не прекращались.

– Пожалуйста, Лукас, хватит, – сказала я. Снизу, у самой кромки двери, послышался скрежет когтей. – Ты испортишь ковёр.

Скрежет не утихал. В конце концов я сдалась и открыла дверь.

Волк вошёл в комнату и одним прыжком вскочил на кровать; пружины матраса протяжно застонали под его весом. Он лёг неподвижно, положив голову на лапы. Потом зевнул, получился беззвучный, почти вопросительный звук, посмотрел на меня и снова закрыл глаза. Я сидела и ждала, сама не зная, что мне делать.

Я выключила свет и забралась в постель рядом с ним. Он остался волком: пушистый, тёплый, с горячим влажным дыханием. Он лизнул меня в шею – один раз.

Я обхватила его за шею, уткнулась лицом в шерсть и заплакала.

***

Когда я проснулась, сквозь клетчатые шторы пробивался солнечный свет, а рядом со мной лежала незнакомая кошка – персиково-серого окраса. Она лениво приоткрыла один глаз.

– Маргерит? – предположила я. Глаз тут же закрылся.

Комната была не моей, и внезапно на меня обрушились воспоминания обо всём, что случилось прошлой ночью: и до секса, и до того, как я просто… закрылась от всего.

Я приподнялась на локте.

– Лукас?

Он наверняка захочет поговорить утром, и мне придётся вести себя вежливо.

Маргерит проснулась и принялась вылизывать лапу. Я посмотрела вниз: Минни по-прежнему сидела в своей переноске, царственно обозревая свои скромные владения.

Я встала с кровати. Мне отчаянно нужно было в туалет, а из-за того, что я не приняла душ после ночи, я чувствовала себя липкой и неуютной.

Открыв дверь спальни, я прошла в гостиную.

– Лукас?

Йорген сидел на диване Лукаса; его лысая голова отчего-то напомнила мне змеиную.

– А, принцесса наконец-то пробудилась.

– Привет, Йорген.

– Хелен хочет с тобой поговорить. Она в главном доме.

Мой ремень так и валялся на полу в гостиной. Я подождала, пока Йорген уйдёт, и только потом наклонилась, чтобы его подобрать.

***

Кое-как собралась из того, что привезла с собой, и того, в чём пришла. Джинсы, в которых я была накануне, оказались выстираны и аккуратно сложены на диване. Интересно, это Лукас постарался или кто-то из стаи взял стирку на себя? Я натянула ботинки и вышла на улицу: по крайней мере, холодный воздух ощущался как что-то чистое.

Я протопала к задней двери главного дома, Йорген тут же её распахнул. Если гостевой домик Лукаса был воплощением типовой американской постройки, то главный дом выглядел куда солиднее. Полы и мебель из тёмного дерева. Йорген провёл меня в столовую: богато украшенную, отделанную мрамором, с латунными креплениями под потолком, на них висели железные кастрюли и сковородки.

Хелен подняла взгляд, когда я вошла: она как раз наливала себе чай.

– Эди, спасибо, что пришла. Надеюсь, ты хорошо спала? – Она хитро улыбнулась и протянула мне изящную фарфоровую чашку. Та выглядела слишком хрупкой для оборотней, не то что для использования, а даже для того, чтобы просто держать в руках.

Я взяла чашку и села.

– Да, спасибо. Спала неплохо.

Она отошла, достала из шкафа ещё одну чашку. Я оглянулась: Йоргена уже не было.

– Не могу тебя винить за то, что тебе нравится Лукас. Он очень красивый мужчина. И волк, – добавила она.

– Всё не так. – Именно этого я и боялась: и в мыслях, и наяву.

– Правда? Не думай, что я какая-то злая, – я вовсе не такая. Просто ты не из наших. Я видела подобное не раз. Всё это всегда заканчивается слезами.

Я приняла предложенный чай и сделала большой глоток. Было странно сидеть в этом утончённом доме, среди изящных вещей, когда сама я чувствовала себя потрёпанной и неуместно выглядящей.

– Это была просто случайная ночь. Мы оба были одиноки. Скучали.

Одна бровь Хелен приподнялась.

– Вот как?

Я кивнула.

– Точно. Одна ночь и всё.

– Ладно. – Она сделала аккуратный глоток, поставила чашку. – Я сразу поняла, что чай не твоё. Ты его пить толком не умеешь.

– Честно говоря, я больше люблю со льдом. – Я виновато пожала плечами, опуская чашку.

Хелен улыбнулась.

– Тогда беги. У меня тут целое королевство, которым надо управлять, пока он не подрастёт.

Я была так рада, что меня отпустили, сидеть на шёлке в спортивных штанах, да ещё и чувствовать себя неряшливой, было невыносимо. И только выйдя из комнаты, я вдруг задумалась: кого она имела в виду – Лукаса или Джуниора?

***

Вернувшись в домик Лукаса, я начала собирать вещи. Лукас постучал в дверь, прежде чем войти.

– Привет. Ты в порядке?

– Всё нормально. Спасибо. – Все мои вещи уже были собраны и лежали на диване.

– Я купил нам обед. – Лукас поднял пакет с едой навынос, и в его взгляде читалась надежда.

– Может, просто отвезёшь меня домой?

Он на мгновение замер, будто его задели эти слова, потом окинул меня взглядом и кивнул.

– Хорошо.

Мы молча погрузились в его пикап. В тишине слышалось только недовольное ворчание Минни: её терпение иссякло, и она выражала разочарование каждым поворотом дороги, завывая, как сирена.

Когда мы заехали на мою парковку, он не стал сразу глушить мотор и просто ждал.

– Я не хотел тебя обидеть, если вдруг сделал что-то не так.

– Дело не в этом. – Я старалась не смотреть ему в глаза, но не могла просто отмахнуться: он выглядел искренне обеспокоенным. – Для меня прошлая ночь была не то, чтобы начать что-то с тобой. А то, чтобы закончить с кем-то другим.

На его лице отразилось замешательство.

– Ты говорила, что у тебя нет парня.

– Потому что теперь его нет. – Я распахнула дверь кабины, выскользнула наружу и потянулась за Минни и своими вещами. – Спасибо, что подвёз, Лукас. Прошлая ночь была… замечательной. Прости, что я такая запутанная.

Он потянулся и поймал мою руку.

– От тебя пахнет Хелен. Она тебя отпугнула, да?

– Да, но дело не только в этом.

Лукас нахмурился.

– Я лишь временно держу это место, пока Фенрис не повзрослеет. Они не владеют мной, Эди. Когда он достигнет совершеннолетия, вся моя дальнейшая жизнь будет только моей.

– Я тебе верю. И уверена, тогда ты найдёшь кого-то по-настоящему потрясающего, кто тебя по-настоящему оценит.

По его лицу пробежала целая буря эмоций: гнев, ощущение предательства, неверие. Интересно, случалось ли ему раньше, чтобы его отвергали, чтобы с ним расставались? Потом он замолчал, явно пряча всё это глубоко внутри. Я точно знала, как это выглядит и каково это чувствовать.

– У меня есть дела. Сегодня тебя будет охранять кто-то другой. – Он потянулся к бардачку, достал листок бумаги и ручку. – Возьми мой номер. На случай, если что-то случится.

– Хорошо.

Хотелось ещё раз сказать «спасибо» или просто «прощай», но я знала по собственному опыту: лучший способ выйти из такой ситуации – просто уйти.

Я повернулась и пошла прочь.