Текст книги "Лунная смена (ЛП)"
Автор книги: Кэсси Александер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)
ГЛАВА 34
Первым делом я написала Сайк: «Слышала про Дом Грея?» Подождала, пока чистила зубы, а потом махнула рукой – ответа не было.
Ровно в семь вечера в дверь постучал Лукас. Я приоткрыла дверь и выскользнула наружу, стараясь, чтобы он не заглянул ко мне в квартиру.
– Смотри, я даже душ принял. – Он выглядел так, будто старался куда сильнее, чем я. На нём была белая рубашка, чёрный пиджак и узкий галстук. На его фоне я казалась откровенно недоодетой: джинсы и мешковатый свитер, под которым пряталась серебряная пряжка ремня.
Я окинула его взглядом с головы до ног.
– Я что-то пропустила? Ты меня на выпускной позвал? Или собирался рассказать про Книгу Мормона?
Он поморщился и одёрнул рукав.
– У меня особо не было времени покупать новую одежду с тех пор, как я сюда приехал. То бои, то я пытаюсь руководить новой стаей, разбираться с семьёй, да ещё и тебя охранять. Честно говоря, сегодня кто-то другой тебя охранял, пока я спал, мылся и отыскивал это на дне чемодана. Кажется, в последний раз я надевал этот костюм на похороны… звучит как-то мрачно, понял это только когда это вслух произнёс.
Он отступил на шаг, освобождая мне дорогу.
– Куда пойдём есть?
Я бы с радостью спихнула выбор на него, но он был новичком в городе, да и выглядел по-настоящему неловко в этом старом костюме – будто и так уже чувствовал себя не в своей тарелке, несмотря на все свои якобы лживые намерения и возможную жажду моей крови. Я сжалилась над ним.
– Тут недалеко, через пару съездов с шоссе есть бургерная. Если, конечно, не боишься испачкать рубашку кетчупом.
– Звучит отлично.
Я дождалась, пока мы пристегнёмся и тронемся с места, и только тогда начала задавать вопросы.
– Расскажи мне про Виктора.
Лукас покачал головой.
– Мы его ещё не поймали. Продолжаем искать.
«Все корабли, кроме ваших четырёх самые быстрые», – пробормотала я про себя. И не факт, что я вообще хотела, чтобы его поймали.
– А какая у него история?
– Стая отца Виктора и стая моего дяди воевали за территорию. Не как люди, а как волки – каждую луну шли жестокие, беспощадные схватки. Они грозили выплеснуться и на обычное, человеческое время, и ни одна сторона не желала уступать. Мой дядя, Уинтер и Фенрис-старший заключили перемирие, и отец Виктора согласился войти с ними в одну комнату. А вышел оттуда только Уинтер.
– Сворачивай на этом съезде. Видишь вывеску? Туда нам и надо. – Я показала, и Лукас кивнул, включая поворотник. – Ты думаешь, Уинтер был чист на руку?
– Ты спрашиваешь, считаю ли я, что он убил собственного сына и солгал, чтобы удержать власть?
– Пожалуй, да.
Я почти слышала, как у Лукаса в голове крутятся шестерёнки, прежде чем он снова заговорил.
– По крайней мере, так всегда шептались. Он был братом моего отца. Наверняка он хотя бы обдумывал такой вариант.
– Жёстко.
– Тебе стоило бы познакомиться с моим отцом. – На долю секунды его пальцы крепче сжали руль.
– А ты бы так поступил, будь ты на его месте? Если бы тебе это было нужно? Чтобы расчистить себе путь?
Лукас дёрнулся, будто его ударили.
– Нет. Или, по крайней мере, сейчас я хочу сказать «нет». – Он посмотрел на меня. – Говорят, лидерство в стае меняет человека. Но Уинтер всегда был злым. – Лукас фыркнул. – Наверное, именно эта злость и держит его на плаву уже лишние два десятка лет.
Светофор переключился, Лукас повернул и продолжил:
– Не могу сказать, что происходило в той комнате. Зато знаю, что было потом. Уинтер заявил, что отец Виктора напал и убил Фенриса-старшего, и нам пришлось ему поверить. Мы убили всех высокопоставленных волков из их стаи, а остальных насильно присоединили к себе. Виктору тогда было всего десять лет – младше, чем сейчас Фенрису-младшему. Именно поэтому его оставили в живых: как символический жест в сторону мира, хрупкого марионеточного лидера.
– Теперь он не такой уж хрупкий.
– Да. Особенно если он нападает на тебя. – Неоновая вывеска бургерной залила нас оранжевым светом – ярким и дружелюбным. Мы припарковались, а рядом встала машина с грохочущим басом, набитая людьми с самой обычной жизнью. Лукас поставил машину на ручник и повернулся ко мне. – Сегодня вечером не у тебя одной есть вопросы, Эди.
– Это хорошо. – Я надеялась, что вдвоём мы сумеем раздобыть хоть какие-то ответы.
***
Я выскочила из кабины и обошла машину, чтобы встретиться с ним. Он придержал для меня дверь ресторана, и тут толпа ребят, вернувшихся из колледжа на каникулы, ринулась внутрь. Один из них с силой врезался в Лукаса и даже не подумал извиниться. Я внимательно следила за его реакцией, выискивая признаки гнева, но он выглядел скорее смирившимся.
– Бывают дни, когда я начинаю сомневаться, стоит ли мне вообще оставаться частью общества, – сказал он, когда мы вошли вместе.
– Хелен мне об этом рассказывала. Что-то про общественные дороги и уплату налогов?
– Философия «Глубокого снега». Одна из причин трений между ними и стаей Виктора. В словах Уинтера был свой резон. Если полностью отгородиться от мира, со временем забываешь, почему не стоит убивать всех подряд, когда подвернётся случай.
Он пропустил меня вперёд. В ресторане была система «садись где хочешь», и я повела нас в дальний угол, к кабинкам подальше от шумных студентов.
– Знаешь, ты ведь не старше их, – сказала я, забираясь на внутреннюю сторону кабинки.
– Только в глубине души.
В передней части зала студенты начали шуметь: они вскакивали, менялись местами, швырялись вещами. Я почти не сомневалась, что они уже пьяны, и подозревала, что дальше будет только хуже.
Из темноты нашей кабинки Лукас наблюдал за ними, и глаза его поблескивали. Сначала я подумала, что он мысленно застрял в своём прошлом, злится, что у него никогда не было шанса открыто похулиганить, как они. А потом поняла: это было другое. Дикое. То, что я мельком видела лишь в редкие моменты – например, когда он был обнажён во время боёв. Как Минни, когда она замечает мелькающую лазерную игрушку-кошку: она замирает, готовая броситься вперёд.
Он снова сосредоточился на разговоре, глядя на меня через стол.
– Ты говорила что-то?
– Да ничего я не говорила. – И вдруг Виктор уже не казался таким безумным, как раньше.
Подошла официантка. Мы оба заказали бургеры, и, когда она ушла, Лукас повернулся ко мне:
– Откуда ты вообще узнала про просьбу об убежище?
– Это предложил мой друг-вампир.
– А он сам не мог тебя охранять?
– Она, – поправила я, – сейчас не в лучшей форме. Да и днём она всё равно спит.
– А. Ну, если это женщина… тогда понятно. Не представляю, чтобы какой-нибудь вампир-мужчина вот так взял и проглотил свою гордость. Ты правду говоришь, что она твоя подруга? – Он приподнял брови, будто само слово звучало странно. В этот момент официантка принесла нам напитки.
– Мы с ней через многое прошли, – ответила я. Можно было бы сказать, что мы подруги, но знала: он всё равно не поверит. – А почему вампиры и оборотни друг друга терпеть не могут?
– Когда-то мы были их любимым лакомством. С нами было удобнее: мы жили дольше обычных людей, и им не приходилось тратиться на постоянную добычу. В тёмные времена им было проще скрывать свои привычки, используя нас. Это было ещё до всех этих дорог и налогов Уинтера – до того, как цивилизация хоть немного встала на сторону оборотней. – Он слегка приподнял бутылку пива, словно произнося тост. – Так почему ты у неё в подругах, а не в донорах, не в «дневных помощниках» и не лежишь в каком-нибудь маленьком тесном ящике?
Я молча пожала плечами, не желая отвечать.
Он снова огляделся по сторонам.
– Ты правильно выбрала кабинку. Она спиной к стене, не как остальные. Отсюда видно и кухню, и оба главных входа, и окна тоже. Хороший выбор. Как ты догадалась сесть именно сюда?
Я нахмурилась, не понимая, к чему он клонит.
– Просто так.
– Я понимаю почему, даже если ты сама не осознаёшь.
– Тогда просвети меня.
– Потому что для меня, а может, и для многих других – хоть я надеюсь, что ты никогда этого не почувствуешь, – ты добыча. Ты всегда это немножко чувствовала: была чуть более настороженной, чуть больше тревожилась. Может, даже завидовала тем, у кого больше свободы и меньше забот. Но это чувство, которое ты носишь с собой всю жизнь, на самом деле куда глубже, чем кажется. – Лукас медленно откинулся на спинку сиденья и посмотрел на меня своими красно-карими глазами. Я задумалась, не из-за близости полнолуния ли он сейчас такой расслабленный, даже томный. Как хищник, который знает: его время близко. – Это твоё ощущение мира и своего места в нём – именно оно сейчас и держит тебя на плаву.
Он положил предплечья на стол, и его пристальный взгляд вдруг стал почти пугающим. От неловкости меня спасла официантка – она принесла тарелки с едой.
– А каково это быть оборотнем? – спросила я, пытаясь перевести разговор на что-то попроще.
Лукас чуть откинулся назад.
– Многое зависит от того, какой ты оборотень. Такие, как моя семья, – «крупные» оборотни, способные обращаться в любой момент, – встречаются редко. «Мелкие», с разбавленной кровью, меняются только под влиянием луны – их куда больше. А те, кого укусили, выглядят как оборотни из фильмов – этакие полулюди-полуволки. У каждого типа свои плюсы и минусы. Без луны над головой мы все смертны; а дальше всё зависит от того, сколько волчьей крови у тебя в жилах.
– Но вы всё равно не живёте вечно.
– Что мой дядя и демонстрирует. – Лукас снова посмотрел на меня с этим своим всё понимающим видом. – А какая связь между тобой и его окружением?
– Понятия не имею. И они тоже не знают. Но, как и среди ваших оборотней нет полного единства, так и вампиры не все заодно. На самом деле я общаюсь только с одной.
– Она важная?
Я вглядывалась в лицо Лукаса, выискивая хоть намёк на ложь. Неужели он и правда не знает, кто такая Анна? Он ведь из другого города…
– Для меня она важна, – уклончиво ответила я.
– Боишься навредить ей, если будешь говорить прямо? – спросил он, и я кивнула. Он заметно расслабился. – Что ж, это меня хоть немного успокаивает. Я понимаю, что такое семья. Это как стая.
Я гоняла картошку фри по тарелке, чувствуя вину за то, что не делюсь всем до конца. Но болтать лишнего мне никогда не шло на пользу.
Меня спас звонок телефона – пусть это и выглядело невежливо, я потянулась к нему. Наверное, это Сайк.
– Алло?
В ответ донёсся стон.
– Кто это? – спросила я, а Лукас тут же насторожился.
– Гидеон?
Телефон отключился.
– Твой друг? – догадался Лукас.
– Скорее член семьи. Нам надо ехать.
ГЛАВА 35
Я переминалась с ноги на ногу, пока Лукас отыскивал официантку, чтобы сунуть ей две двадцатки, и мы могли наконец уйти. Мне было всё равно, кто платит, – мне просто нужно было поскорее выбраться оттуда. Может, Виктор окончательно сорвался, а может, этот ужин был лишь уловкой, чтобы выманить меня из дома. А вдруг Дедушка наконец разобрался, как подключиться к сотовой сети, и заставил Гидеона разыграть меня? Возможно, тревога ложная… но я в этом сомневалась.
Лукас догнал меня на полпути к пикапу. Мы запрыгнули внутрь.
– Кто такой Гидеон?
– Он ранен.
– По тому стону я бы этого не сказал. Я слышал только хрип.
Чёрт, эти оборотни со своим острым слухом. Я лихорадочно пыталась придумать, как объяснить состояние Гидеона.
– У него инвалидность.
– Ох… чёрт. – Пикап вылетел на шоссе, и Лукас вдавил педаль газа.
***
Шины сорвались в занос всего дважды, но тяжёлый пикап Лукаса быстрее восстанавливал сцепление, чем мой «Шевроле». Он припарковался возле моего дома, и мы вместе рванули к подъезду.
– Эди, я чую кровь.
– Пожалуйста…уходи. – Я не знала, что там обнаружит Лукас, но сейчас мне нечего было скрывать. В мгновение ока он умчался вперёд.
***
Добежав до двери, я замерла, задумавшись, почему Лукасу не пришлось её открывать: она уже была не заперта и приоткрыта. Я шагнула в тёмную квартиру и услышала какое-то движение в глубине.
– Гидеон? – я застыла в коридоре.
Внезапно чьи-то руки схватили меня и резко втащили в стенной шкаф.
Я попыталась закричать, но чья-то ладонь плотно закрыла мне рот, а к щеке прижалось что-то холодное и металлическое. Я пыталась промычать, но звук не пробивался сквозь губы прижатые к солёной ладони. Я забилась, пытаясь вырваться, но потом вдруг осознала: тот, кто меня держит, просто старается не дать мне выдать себя. Я перестала дёргаться и нащупала пальцами кожу, в которую вплетены провода. Соль, холод и прикосновение сложились в знакомое ощущение – это была рука Гидеона.
Я обмякла от облегчения, и он отпустил меня.
– Что случилось? – прошептала я. Из комнаты доносились звуки борьбы. На плече Гидеона тускло мерцал красный огонёк веб-камеры. Я увидела, как он дёрнул плечом – пожал им, не в силах ответить. Мы снова оказались в ситуации, когда даже «да» или «нет» ему не под силу.
Из гостиной донёсся низкий звериный рык. Потом раздался глухой удар плоти о плоть, а следом – дикий визг.
В полумраке, который разбавлял лишь тусклый свет с парковки, я разглядела, как Лукас сцепился с кем-то. Я щёлкнула выключателем в коридоре, и кто-то в гостиной резко зашипел от света.
– Не трогай её! – крикнула я, наконец разглядев, кто там.
Лукас прижимал Веронику к полу. Она билась под ним, бормоча какие-то странные слова, совершенно обезумевшая. Он был силён – близость луны давала о себе знать, – а она слаба: её обращение случилось совсем недавно. Но если она успела напитаться тем, из-за чего на полу расплылось кровавое пятно, то со временем могла бы взять верх. Лукас рано или поздно устанет, а ей было всё равно, выживет он или нет.
– Вероника! Вероника! Приди в себя! – я опустилась на колени и щёлкнула пальцами, пытаясь поймать её взгляд. Ударить её я не решалась: в ответ тут же получила бы укус. – Вероника… ты ведь была Вероникой. Ты ничего не помнишь?
– Она совсем дикая… нам надо… – начал Лукас, ещё сильнее придавливая её к полу.
– Нет! – моя сумка осталась в пикапе Лукаса: там телефон, номер Сайк, мой бейдж – всё, что могло бы пригодиться. – Просто постарайся её не ранить, ладно? Я сейчас вернусь.
Чтобы подняться, я оперлась рукой о ковёр и почувствовала, как ладонь прилипла к чему-то тёмному и холодному. На бегу я вытерла руку о джинсы и рванулась к распахнутой двери.
На пороге возникла изящная женская фигура, преграждая мне путь. В одной руке у неё был ошейник, в другой – пальто. Сайк.
– Что ж, вот это сюрприз.
Сайк пробиралась внутрь, ловко огибая кровавые пятна на полу.
– Нечто, чего ты не предусмотрела? Вряд ли, – бросила я, но, честно говоря, была безумно рада её видеть. Может, хоть она сумеет разобраться в этом кошмаре. Я изо всех сил старалась не стряхивать кровь с испачканных коленей.
– Клянусь всем, что дорого, – произнесла Сайк неубедительно, словно сама не верила в свои слова. Она протянула руку к Веронике, которую Лукас по-прежнему прижимал к полу. – Отпусти мою сестру, – велела она Лукасу. Тот посмотрел на меня, прежде чем ответить.
– Ты её знаешь?
– Слишком хорошо.
Он медленно отпустил Веронику, готовый в любой момент снова схватить её, если она бросится на него. Сайк встала между ними.
– Я от неё. Ш-ш-ш, я от неё. – Сайк гладила Веронику по голове, будто кошку, и новообращённая вампирша реагировала точно так же: тянулась к ней. – Они все сходят с ума в первые ночи, – пояснила Сайк. – Это серьёзное потрясение, по крайней мере, так мне рассказывали.
Она запустила пальцы в короткие волосы Вероники, помассировала ей шею, притянула её голову к своей груди, воркуя, как над новорождённым ребёнком, и одним плавным движением накинула на неё пальто и ошейник, туго застёгивая пряжку.
– Здесь пахнет волком, – бросила Сайк, метнув колючий взгляд на Лукаса.
– Это не я, – отозвался тот, поднимаясь на ноги. – Именно поэтому я и ворвался сюда.
Лукас обошёл Сайк и Веронику, ни на секунду не поворачиваясь к ним спиной, а потом бросил взгляд в сторону моей кухни.
– Тогда это всё объясняет.
Я встала и подошла к нему. На полу кухни, в тени столешницы, лежал мужчина. Белый парень в синем спортивном костюме с капюшоном. Истерзанный. Мёртвый.
– Ты его знаешь? – спросил Лукас.
– Никогда в жизни не видела. Что он тут делает? – прошипела я, изо всех сил сдерживая подступающую истерику.
– Кто он, я не знаю, но знаю, чем она питалась, – сказала Сайк, помогая Веронике подняться. Её каблуки оставляли на ковре кровавые вмятины, похожие на крошечные отпечатки копыт. – Мы уходим. Где раненый?
Я едва удержалась, чтобы не запустить пальцы в волосы – а то вместе с ними на руках оказалось бы ещё больше крови и чего похуже.
– Он в шкафу. Но ты не можешь забрать его против его воли.
Лукас повернулся ко мне, приподняв бровь.
– Я его там не запираю. Он прятался от неё, – поспешно объяснила я и тут же поняла, что от этого мои слова звучат ещё безумнее. – Гидеон! – позвала я, и дверца шкафа в коридоре скользнула в сторону.
На нём был мой банный халат. Пальцы по-прежнему напоминали металлические прутики – те самые, что я когда-то вытащила из тостерной печи. А в плече халата он прорезал дыру, чтобы веб-камера могла смотреть наружу.
– Что. Это. Такое, – произнёс Лукас, выделяя каждое слово.
– Долгая история, – отмахнулась я. – Гидеон, ты хочешь пойти с ней?
– Что ты с ним сделала? – спросила Сайк, оглядывая его с ног до головы.
Я проигнорировала вопрос.
– Гидеон, решать тебе. Честно. – Я хотела, чтобы он согласился, но не собиралась никого отдавать Сайк против воли. Гидеон перевёл взгляд на Сайк и кивнул.
– Отлично. Тогда пусть все цирковые уродцы в этой комнате следуют за мной, – Сайк поддержала Веронику и потянула её к двери.
– А с ним вы ничего не сделаете? – я ткнула пальцем в сторону кухни, и голос мой с каждым слогом становился всё выше. Мне приходилось прилагать огромные усилия, чтобы не закричать.
– Это не моя проблема. Спроси у своего нового парня, пусть поможет.
– Постой… а насчёт того, о чём я тебе писала… – я переводила взгляд с неё на Лукаса, не зная, сколько можно доверять каждому из них.
Сайк тоже покосилась на Лукаса.
– Перезвоню позже.
И она вывела Веронику за дверь. Гидеон пошёл следом, полы моего халата развевались за ним в ночном воздухе.
***
Я стояла, глядя на труп в своей кухне, на кровавое пятно на полу – и на мужчину… нет, на оборотня, которого едва знала.
– Ты точно его не знаешь? – спросил Лукас. Он наклонился и привычно, будто не в первый раз этим занимался, пошарил по карманам мертвеца в поисках кошелька и ключей. Потом стянул с парня капюшон, чтобы я могла разглядеть лицо получше.
Я опустилась на колени.
– Всё ещё понятия не имею, кто это.
– У тебя, наверное, крепкие нервы… но, может, отвернёшься? – предупредил Лукас. Я не стала.
Он протянул руку, сунул пальцы в рот мертвецу и резко дёрнул нижнюю челюсть вниз. Послышался хруст – сустав выскочил, а следом раздался влажный треск: внутри рвались сухожилия и мышцы. Когда челюсть повисла, Лукас провёл пальцем по зубам.
– Что ты делаешь?
– У него пломбы. У меня их нет. У оборотней вообще не бывает кариеса: луна всё лечит при обращении – даже зубы. Значит, его обратили меньше, чем за лунный цикл до смерти.
– Так он был оборотнем?
– Был. – Лукас коснулся пятна крови, потом поднёс пальцы к носу. – Но я не чувствую запаха его стаи. Это странно.
Дрен говорил что-то похожее про тех женщин, что охотились за мной. Лукас вытер кровь мужчины о своё бедро.
– Это была бы его первая луна, если бы он до неё дожил. – Лукас выпрямился и протянул мне перепачканную в крови руку. – Следы насилия совсем свежие. Если бы ты ушла с ужина чуть раньше… или вообще не выходила…
Ему не нужно было договаривать.
Я обвела взглядом кухню. Она была не просто разгромлена в ходе драки – её будто перевернули вверх дном: с высоких полок всё сброшено, из разорванного пакета тонкой струйкой сыпалась мука, оседая на пол белым порошком. Лукас проследил за моим взглядом.
– Он пришёл не только за тобой. Ты явно не пряталась в шкафах. – Он повернулся ко мне. – Что ты тут прятала?
– Ничего, – ответила я. И это даже было правдой. Единственное, что я считала по-настоящему ценным и что стоило бы украсть, – нож Анны, но он лежал в моём шкафчике на работе.
Из спальни донеслось жалобное мяуканье, и я рванулась туда.
ГЛАВА 36
– Минни?
Снова донеслось печальное мяуканье – из-за комода. Я подошла и присела на корточки. Комод был отодвинут от стены: тот, кто громил комнату, заглянул и туда. Минни забилась в щель, пряталась и была совсем несчастной.
– Ох, Минни… – Если бы с ней что-то случилось, я бы просто сломалась.
Лукас зашёл следом и присвистнул, стоя в дверях, при виде беспорядка. Все ящики комода были вытащены, бельё и бюстгальтеры разбросаны по полу. Видимо, это дело рук оборотня. А дверь шкафа сорвала с петель Вероника, когда очнулась.
Я схватила Минни за загривок и вытащила из укрытия, прижала к груди.
Лукас достал из кармана телефон.
– Тебе надо собрать вещи. Я вызову клининг.
– Клининг тут не поможет, – пробормотала я, крепко прижимая к себе Минни.
– Это клининг из моей стаи. Они всё понимают. Я пока пойду замерю ковёр в гостиной. – Лукас кивнул в сторону зала и вышел.
Мне стоило бы задать кучу вопросов: «Куда мы едем?», «На сколько?». Но я бродила по спальне в каком-то оцепенении. Матрас был сдвинут набок и распорот ножом – из него торчала набивка, похожая на подкожный жир, выпирающий сквозь кожу.
Тёмная деревянная шкатулка, в которой хранился нож Анны, была разбита на крупные щепки. Сам нож по-прежнему лежал в шкафчике на работе. Наверное, именно его и искал оборотень – какую-нибудь штуку, связанную с вампирами. Вот тебе и рассуждения Лукаса про то, что оборотни и вампиры никак не пересекаются.
Чуть не споткнувшись, я наткнулась на серебряный браслет Ашера. Подняла его, надела и пошла к шкафу – внутри лежала сумка для ночёвки.
Переноска Минни стояла на верхней полке шкафа. Я посадила туда кошку, схватила с пола сколько получилось одежды, кинула в сумку и вышла в гостиную. Лукас ходил по комнате, делая какие-то точные замеры, и одновременно строчил сообщения. Я замерла в коридоре, глядя, как он меряет шагами комнату.
– Минни можно взять с собой, да?
– Не уверен, что Маргерит одобрит.
Вот сейчас я и узнаю, что у него есть ревнивая девушка-оборотень.
– Кто это?
– Моя кошка. – Он заметил мой недоверчивый взгляд. – Что, думаешь, у оборотней не бывает питомцев? Да полно людей, у которых собаки и кошки живут вместе.
Телефон у него пиликнул; Лукас глянул на экран, потом кивнул мне.
– Мой уборщик скоро будет. Оставь дверь открытой для него. Конечно, бери её. Поехали.
Все замки на двери были сломаны. У меня не оставалось выбора – пришлось оставить её открытой. Мы с Минни вышли за Лукасом, сели в его пикап.
– Куда мы едем? – спросила я, устраивая переноску с Минни у себя на коленях.
– Ко мне. Ненадолго. Мой уборщик работает быстро. – Я молчала, и, наверное, он принял моё молчание за страх, потому что добавил: – Тебе нельзя там оставаться. Не с такой кучей крови.
– Ага. Иначе я точно лишусь залога за квартиру.
Он фыркнул. Мы свернули, и Минни зарычала.
– Мне так жаль, что ей приходится через всё это проходить. Бог знает, сколько она просидела за комодом.
– А тебе не хочется просто разозлиться? Твоя подруга-вампир втянула тебя в кучу неприятностей.
– Да, только вот нападают на меня почему-то сплошь оборотни.
– Верно. – Его пальцы крепче сжали руль. Тут я вдруг подумала: вампир не может войти в дом без приглашения, а оборотень – может.
– От него не пахло Виктором. Но это не значит, что Виктор ни при чём.
– Да. Просто я вообще не понимаю, кто на меня нападает, – сказала я. После этого он замолчал.
Мимо мелькали очертания домов, сливаясь в тёмные столбы, как столбы забора. После неловкой тишины я всё-таки заговорила:
– Ты не будешь скучать по боям сегодня?
– Я был там каждую ночь последние две недели. Думаю, одну могу пропустить.
***
К тому времени, как мы доехали до дома Лукаса, страх Минни стих до глухого рычания. Дом оказался огромным, двухэтажным, раскидистым – из тех, где ожидаешь увидеть бассейн позади, и он там действительно был, поняла я, когда мы свернули по подъездной дорожке. Сзади стоял домик поменьше, и именно туда Лукас повёл нас, когда мы вышли из машины. Я подхватила переноску и сумку и пошла за ним.
– Мой дядя – был подрядчиком. Большой дом – его. Сейчас там живёт Хелен с Фенрисом-младшим. А этот – мой. – Лукас бросил ключи на столешницу и снова вытащил телефон. – Мне нужно ещё кое-кому позвонить. Можешь занять первую спальню по коридору. Ванная – следующая дверь, там есть душ.
Я оставила вещи в гостевой комнате, потом зашла в ванную и прикинула, что страшнее: помыться в чужом доме с малознакомым мужчиной поблизости или ходить остаток ночи липкой от чужой крови. Отвращение победило осторожность: я сняла всё, кроме серебряного браслета, и запрыгнула в душевую кабину.
Горячая вода помогала хоть немного собраться с мыслями, но не решала ни одной из проблем. Всё, что у меня было, либо порвано, либо сломано, либо залито кровью, либо стало частью жуткого киборга. Я всё ещё должна вампиру новую руку. На меня нападают оборотни, а у меня ещё и свидание с вампиром в канун Нового года. Мысли кружились, как вода, уходящая в слив. Я потеряла счёт времени.
В дверь ванной постучали.
– Ты там не утонула?
– Нет.
Дверь приоткрылась, и я напряглась, пытаясь наскрести хоть каплю адреналина, но Лукас просто положил на столешницу дополнительные полотенца и снова закрыл дверь.
Я выключила воду, вытерлась – и тут вспомнила, что Гидеон ушёл в моём банном халате, и я его больше никогда не увижу. Потом аккуратно собрала всю свою перепачканную кровью одежду и пошла по коридору в комнату, где оставила Минни. Дверца переноски была открыта, но кошка по-прежнему сидела внутри, будто ковёр Лукаса был для неё раскалённой лавой.
– Да уж, знаю. Ещё как знаю.
Я как могла высушила волосы и тщательно вытерла тело. Потом порылась в вещах, что взяла с собой, – спортивные штаны и мешковатая футболка. Браслет Ашера к такому наряду не подходил, а выглядеть невежливо не хотелось. Если бы Лукас собирался меня убить, он бы, наверное, сделал это ещё в душе – чтобы ковёр не испачкать. Я фыркнула над собственной мрачной шуткой и спрятала браслет в переноску к Минни. Потом снова затянула на талии серебряный ремень и выпустила футболку поверх штанов: пусть будет хоть какая-то защита, но без откровенной демонстрации настороженности. Вот и вся моя броня. С этим я вышла обратно.
– Привет.
– Привет. – Лукас стоял на кухне – она была не намного больше моей. – Я сварил кофе. Не знал, что ещё сделать.
– Спасибо. – Я взяла кружку. Ладно, буду пить кофе и не спать. Хоть в этом я хороша.
– Как там Минни?
– Несчастна.
– Полагаю, это главная тема сегодняшнего вечера. Сливки? Сахар?
– И то, и другое.
Он подал мне по очереди и то, и другое. Когда я доработала кофе до состояния, в котором от него почти ничего не осталось, я прошла в гостиную и опустилась в кресло, покрытое кошачьей шерстью. Ну конечно.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он. Сам сел напротив на диван, тоже с кружкой. На нём теперь была белая майка, и татуировки на руках было отлично видно. Один рукав был размытым, покрытым старыми рисунками, а второй – свежий, витиеватый, красивый. – Ты в шоке?
– Мне уже доводилось видеть, как умирают люди. Не у себя в гостиной, но… – я пожала плечами, стараясь держаться непринуждённо.
– Точно не хочешь рассказать, что он искал? – Лукас чуть наклонил голову вперёд. Тон у него был спокойный, доброжелательный. Почти дружеский.
– Какая разница, если он был оборотнем? – ответила я.
Лукас приподнял брови.
– Справедливо.
– А как так вышло, что это оборотни, которых ты не знаешь? Моя подруга-вампир не может создавать новых вампиров без разрешения своих. – Я не стала говорить, что Вероника технически была вне закона. – Как у вас с этим?
– У семьи Виктора до сих пор есть связи. Он мог привезти их из другого города. Хелен говорила мне, что с ним будут проблемы – ещё до того, как я сюда переехал. – Он печально улыбнулся над своей кружкой. – Жаль, что я её не послушал.
– И что, убил бы его?
– Может быть. Если бы это помогло избежать всего этого. Уинтер сделал бы именно так. Уинтер убил бы его при первом же намёке на угрозу. Он не терпел конкурентов. – Лукас откинулся назад. – Вот я и боюсь, что у меня на это не хватит духу.
– Виктор вчера мне звонил. Сказал, что вы все его подставляете. – Я внимательно следила за его реакцией, но Лукас выглядел лишь удивлённым.
– Он тебе звонил?
– Ты когда-нибудь слышал про Дом Грея? – я решила использовать то небольшое преимущество, которое у меня появилось.
Лукас выглядел озадаченным.
– Нет. Это ведь вампирская традиция в именовании, да? Я могу поспрашивать.
Тут у него пиликнул телефон, и он глянул на экран.
– Так и думал. Йорген злится.
– Он не может драться вместо тебя?
– Вряд ли. Он только укушенный.
Как тот парень, что лежал у меня в гостиной.
– А укушенные могут кусать других и обращать их?
– Нет, так не работает. Только «крупные» оборотни могут создавать новых. Тут почти нет лазеек. Разве что ты захочешь снять с меня шкуру и носить её как плащ. – Лукас покосился на меня. – Так они нашли то, что искали у тебя дома?
– Прости, Лукас. – Я пожала плечами, не отвечая. Анне я доверяла, пусть она сейчас и купается в крови. А Лукасу – не очень.
– Что я могу сделать, чтобы ты мне рассказала? – продолжал он.
А вдруг его уборщик прямо сейчас снова переворачивает мою квартиру? Внезапно я почувствовала себя загнанной в эту маленькую гостиную, в одежде, где единственной защитой был ремень с серебряной пряжкой. И пью напиток, который он приготовил, – а в нём могло быть что угодно: и снотворное, и яд…
– Нет, не надо. – Он протянул руку. – Я не хотел тебя напугать. Здесь ты в безопасности. Клянусь.
Я прищурилась.
– А клятвы оборотней такие же, как клятвы вампиров?
Он улыбнулся плутовато.
– Зависит от оборотня.
На этот раз телефон зазвонил. Он посмотрел, кто звонит, и сбросил.
– Извини. Опять Йорген. Мне нужно оставить телефон включённым, чтобы уборщик мог дозвониться. Но слушать Йоргена не хочу.
Я представила, как Йорген в баре для оборотней узнаёт, что Лукаса нет, и буквально исходит пеной.
– Не понимаю, зачем тебе столько драться.
– Чтобы доказать, что я способен быть вожаком. Пропустишь одну ночь – поймаешь на следующей. Это не столько бой, сколько представление. Как будто я фокусник, а мой волк – кролик. Сколько раз я смогу доставать его из шляпы? – Лукас выключил экран телефона. – Чудо, что Уинтер дожил до своих лет, учитывая, что с ним проделывали.
Я подалась вперёд, захваченная рассказом.
– Чего тебе стоит обращение?
