Текст книги "Кольцо отравителя (ЛП)"

Автор книги: Келли Армстронг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц)

– Ему в последнее время не перепадало денег?

– Если и перепадало, мы их не видели. Потому Нетти и взялась за ту работу в Глазго.

– Могу я задать еще вопросы?

– Если вы собираетесь спросить, почему Нетти забрала деньги из похоронной кассы и не пошла за его телом – это была моя идея. Я… – Она снова обхватывает себя руками. – Я сказала ей, что его тело должно пойти докторам, чтобы они могли выяснить, почему выпивка так сильно захватывает человека. Сказала, что они, может, смогут найти лекарство.

– Понятно.

– Это не было ложью. Они ведь могут, правда? Но да, я больше думала о деньгах – что они должны пойти его семье, а не в карманы тем, кто будет его закапывать. Он мертв и ушел. Ему-то всё равно. Он не узнает.

И с этим я вынуждена согласиться.

Час спустя я сижу в кофейне, и нет, я не перенеслась магическим образом в свое время. Если бы я встретила слова «кофейня» в викторианском романе, я бы подумала, что автор не потрудился изучить матчасть. Что только доказывает, как мало я понимала в этом мире.

Грей хотел в чайную, очевидно, ради выпечки, а я в шутку спросила про кофейню… и меня привели в одну из них.

Впрочем, это совсем не то, что я себе представляла. Да, здесь есть кофе, и нет, я не ждала мокко или латте, но я рассчитывала на более… богемную атмосферу. Свою ошибку я осознала, когда обнаружила, что моя «кофейня» находится в величественном отеле Нового города. По крайней мере, это означало, что Айла может дойти до нас пешком.

В заведении подают кофе, и он вполне сносный. Еще тут есть выпечка, которая оказалась недостаточно изысканной для Грея, он ест свою порцию медленно и ни разу не косится на мою долю или долю МакКриди. Я заказала овсяные лепешки, которые очень люблю, и вот тут я готова поставить викторианским кофейням балл – они знают, как приготовить правильную овсяную лепешку.

Я также вижу здесь предвестников наших кофеен: удобная мебель и небольшие группы людей, наслаждающихся неспешной чашечкой кофе за беседой. Кое-где даже расставлены столы с шахматами.

Отличие в самой атмосфере – она будто пытается казаться непринужденной, но у неё не очень-то получается. Обстановка слегка скованная. Немного аскетичная. Почти так, словно это место изо всех сил старается быть модным пабом, но при этом остается чайной, что кажется странным, пока я не понимаю, что именно так и задумано. Это безалкогольная версия викторианских кабаков.

Когда к нам присоединяется Айла, она объясняет, что такие кофейни – ответ на два зарождающихся движения: суфражизм и борьбу за трезвость. В Новом городе дамы не могут посещать кабаки или бары при отелях, а им хочется той самой непринужденной обстановки, которая сильно отличается от чопорных чайных. Здесь они могут чувствовать себя комфортно как с мужчинами-сопровождающими, так и без них. Также это место, где мужчины могут встретиться для обсуждения дел без алкоголя. Движение за трезвость началось в Шотландии и в других местах около сорока лет назад, и «дача зарока» становится всё более популярным жестом среди церковных прихожан.

– Ура суфражизму, – вставляю я. – А вот трезвость я не особо жалую.

Брови Айлы взлетают вверх. Оба мужчины мудро и молча прихлебывают кофе.

– Ты не признаёшь пагубность пьянства? – спрашивает она.

– О, поверьте, сегодня я насмотрелась на неё во всей красе. Я знала, что у борьбы за права женщин и борьбы за трезвость есть общие корни. Женщины устали от того, что мужья пропивают деньги на еду и избивают их и детей. Если трезвость означает ограничение доступа к алкоголю, при понимании природы зависимости и борьбе с ней, то я только за. Но как бы это ни называлось сейчас, в итоге всё придет к полному запрету. Соединенные Штаты попробуют это провернуть лет через пятьдесят. Ничем хорошим это не кончится.

– И что же произойдет? – спрашивает Грей.

– Дайте угадаю, – подает голос МакКриди. – Люди не перестали пить. Превращение этого в преступление привело лишь к тому, что наживаться начали исключительно преступники.

– В точку. Алкоголь продолжали продавать, просто подпольно и по бешеным ценам. А когда что-то продается из-под полы, без всякого контроля…

Айла содрогается.

– Яд.

МакКриди хмурится.

– Они травили алкоголь?

– Нет, – поясняет Айла. – Но дистилляция спирта – точная наука, и его легко испортить либо случайно, либо намеренно, чтобы сэкономить.

– Вообще-то… американское правительство в каком-то смысле действительно отравило алкоголь, – добавляю я. – Они следили, чтобы технический спирт содержал токсины. Это должно было отвадить людей от его употребления, но, конечно, в итоге всё стало только хуже.

– Это… – Айла запинается. – У меня нет слов.

– Столько смертей, – продолжаю я. – По всем фронтам. Не говоря уже о слепоте и прочих осложнениях. Алкоголь может разрушать людей и семьи, но если перекрыть этот кран полностью – разрушений будет еще больше.

– И каков же ответ? – спрашивает Айла.

– Черт его знает.

– Такое чувство, что чем больше я обсуждаю с тобой будущее, тем больше у меня опускаются руки.

– Из плюсов: по крайней мере, теперь вы знаете, что не стоит ратовать за полный сухой закон.

– И что не стоит хранить деньги в банках, – добавляет МакКриди.

Айла вопросительно выгибает бровь, глядя на меня.

– Потом объясню, – бросаю я. – Сейчас нам нужно проверить алиби мисс Янг для её мачехи. И я бы хотела с ней поговорить.

– В тюрьме? – уточняет МакКриди.

– Я бы предпочла в этой кофейне, но сомневаюсь, что это возможно.

– Мы навестим её в тюрьме, – решает Грей. – Хью всё устроит. Айла, я бы хотел, чтобы ты проанализировала содержимое той бутылки джина. Если он отравлен, нам нужно выяснить, откуда он взялся.

– А я бы хотела понять, откуда взялось внезапное богатство Бёрнса, – вставляю я.

– Видим ли мы связь между лордом Лесли, Бёрнсом и Янгом? – спрашивает Грей. – Она должна быть, если все трое умерли от одного и того же редкого яда. Да, мы это еще не доказали, но симптомы на это указывают.

– Связь между могильщиком-алкоголиком, мутным коммивояжером и графом, – рассуждаю я. – Единственное, что у них, похоже, общего – они все изменяли женам. Мисс Янг говорит, что отец гулял, Эннис говорит то же самое о муже, а Бёрнс и вовсе бросил семью ради любовницы.

– Это возможная зацепка, – осторожно замечает МакКриди.

– Но под это описание подходит половина мужей Эдинбурга, – парирую я. – Вне зависимости от социального класса.

– Верно.

– А значит, связь нужно искать не в самих мужчинах, а в яде. Три отравителя, и все достают редкое вещество у одного и того же поставщика. А это уже делает сеть «ядовитой».

МакКриди украдкой косится на Айлу.

– Боюсь, что так.

Джин и пудинг действительно отравлены. Опять же, Айла не может провести специфический тест на таллий, но она подтверждает: в них содержится металл из ограниченного списка тяжелых металлов, и это не мышьяк. Таллий – самая вероятная версия, учитывая симптомы и тот факт, что ни один из мужчин не жаловался на посторонний вкус. Янг выпил четверть бутылки, а Бёрнс просто решил, что живот разболелся от того, что пудинг был слишком жирным.

Когда тесты закончены, и мы пообедали, мы с Айлой собираемся на встречу с Джеком. Грею и МакКриди этот план не по душе, в основном потому, что мы их не приглашаем. У них есть свои направления для работы, к тому же мы с Айлой хотим справиться сами. Это их беспокоит: мы идем в Старый город вечером, чтобы разыскать девицу, которая нас уже предала. Однако после недолгого спора они отступают. Они выразили свои опасения, и этого достаточно. Ну, или я так думаю, пока мы не выходим через заднюю дверь и не обнаруживаем там Саймона.

– Добрый вечер, леди, – говорит он. – Меня попросили присмотреть за вашей прогулкой. Поскольку я знаю, Мэллори, что в прошлый раз ты меня заметила, я решил, что лучше спрошу: не предпочтете ли вы, чтобы я сопровождал вас открыто?

Айла тихо ругается себе под нос.

Я смотрю на неё.

– Как бы это ни бесило, на этот раз доктор Грей прав. Мы идем в опасный район, а на меня там уже один раз напали.

– Дважды, – поправляет Саймон. – Если мы ведем счет.

– Ладно. Дважды. Да, это опасно, и да, если ты хочешь увязаться за нами, я согласна.

Айла медленно кивает.

– Я понимаю, Саймон, что брат поставил тебя в неловкое положение, но это я обсужу с ним лично. Я не стану делать тебя крайним, настаивая на том, чтобы мы шли одни.

– Благодарю, – отвечает Саймон.

Я понимаю, что делает Грей, посылая Саймона следить за нами. Он избегает прямой конфронтации со старшей сестрой. Не хочет заставлять её чувствовать, будто он не верит в её способность постоять за себя, хотя сам спокойно разгуливает по Старому городу в одиночку по ночам. Но это не одно и то же, и ему нужно довериться Айле, надеясь, что она сможет переступить через раздражение и осознать это.

Хотя, если честно, я не думаю, что Айла справится в Старом городе ночью. Это не шпилька в её адрес, дело чисто в воспитании. Она выросла в либеральной семье, которая поощряла её жить так же полно, как её братья. Это подразумевало образование, карьеру химика, свободу в выборе мужа и всё такое. Но это не подразумевало обучение навыкам выживания в трущобных кварталах по ночам, с какой стати ей вообще могло такое понадобиться?

Уверена, Грея тоже никто этому не учил. Он научился драться, защищаясь от фанатиков в школе, и это – плюс его пол и рост – позволяет ему уверенно пересекать Маунд. Даже при этом он может переоценивать свою безопасность, но я сама склонна к тому же, так что винить его не могу.

Айле нужно научиться защищаться. Ей также нужно понять, что мы – мишени в том смысле, в каком её брат никогда не будет, как бы это ни задевало гордость. Грей поступает правильно. Просто ему следовало делать это открыто и обсудить ситуацию, а не тайно подсылать телохранителя – это чертовски унизительно.

Пока мы идем, я рассказываю Саймону о вчерашнем: как за нами следили, и как Грей заплатил преследователю, чтобы тот «охранял» нас. Это заставляет его рассмеяться.

– Доктор Грей – очень умный человек, – замечает он.

Айла издает неопределенный звук.

Я продолжаю рассказ. Когда я дохожу до конца, он говорит:

– Значит, этот предполагаемый молодой человек на поверку оказался девушкой.

– Да.

– Я её не знаю, если тебе интересно.

– Я и не собиралась спрашивать, – отвечаю я. – Это не одно и то же, и даже если бы было так, я не предполагала бы, что вы знакомы. В случае с Джеком – она может использовать мужскую личину, чтобы легче перемещаться по городу. Это также позволяет ей проще заниматься своим ремеслом, которое, я подозреваю, как минимум по касательной связано с криминалом. Мужской облик защищает её. Или же ей просто удобнее в таком виде – это её выбор.

– Интересная точка зрения для человека, который предпочитал не обсуждать ту часть моего прошлого.

– Я изменилась, и мне жаль, если я когда-либо давала понять, что мне это неприятно.

Он пожимает плечами.

– Это было, как ты выразилась, амплуа, и оно мне вполне нравилось. Возможно, с этой Джек так же, или, как ты говоришь, ей так привычнее, и такое бывает. В любом случае, хотя я её не знаю, у меня есть контакты, которые могут помочь.

– Спасибо. Если повезет, найдем её сегодня. Нам велели спрашивать в Хэлтон-хаусе.

– В Хэлтон-хаусе? – Он резко оборачивается на меня, когда мы переходим в Старый город.

– Проблема? – уточняю я.

– Зависит от того, рассчитываете ли вы застать её именно там.

– Это ведь не меблированные комнаты, верно?

Он давится смешком.

– Нет, вовсе нет. Это… – Он косится на Айлу. – Возможно, вы захотите, чтобы я поймал кэб и отправил вас домой, миссис Баллантайн.

Она выгибает бровь.

– Потому что, чем бы ни был этот Хэлтон-хаус, это не место для леди?

– Именно так.

– Что ж, тогда наш вечер обещает быть бесконечно интереснее. Веди.

Глава Девятнадцатая

Саймон ведет нас по улицам Старого города, пока мы не оказываемся в районе того самого паба, который так любил Бёрнс. Я ожидала, что Саймон приведет нас в какой-нибудь злачный притон, но здание, к которому мы подходим, выглядит вполне прилично, несмотря на несколько этажей квартир, громоздящихся над ним.

На первом этаже располагается Хэлтон-хаус, и это меблированные комнаты. По крайней мере, так утверждает вывеска, рядом с которой висит табличка «СВОБОДНЫХ МЕСТ НЕТ»; слой пыли на ней намекает, что свободных мест здесь не бывает никогда.

Внутри мы находим нечто похожее на гостиницу: со стойкой регистрации и пожилой женщиной, что-то записывающей в гроссбух. Когда мы входим, она едва поднимает взгляд.

– Мест нет, парень. Тебе придется искать приют для своих друзей в другом месте.

В слове «друзья» не слышно и тени сарказма. Она думает, что Саймон ищет постель на троих, и ничуть его не осуждает.

В вестибюле пахнет лавандой, но сквозь неё всё равно просачивается запах дешевых сигарилл. Снизу доносится глухой гул – я не замечала его, пока все не смолкли. Я притворяюсь, что ничего не слышу, даже когда следом раздается тяжелый глухой удар.

– Нам велели позвать Джека, – говорю я.

При этих словах служащая поднимает голову, вглядывается в меня, затем надевает очки и вглядывается еще пристальнее. Когда она переводит взгляд на Айлу, её лоб хмурится еще сильнее. Я велела Айле для этой вылазки «одеться попроще», но для неё это значило надеть платье, в котором она работает в лаборатории. Как и вся её одежда полутраура, оно серого цвета, очень простого кроя, украшенное лишь изящной черно-серебристой каймой на манжетах и подоле. Работа всё равно тончайшая, и в эту эпоху любая женщина это поймет.

– Вам здесь не место, барышни. – Она поворачивается к Саймону. – Веди их обратно в Новый город. Это тебе не остановка в экскурсии Блэка.

– Как я уже сказала, мне велели позвать Джека, – повторяю я тверже.

– Понятия не имею, о ком вы.

– Если она на месте, то, пожалуйста, передайте ей, что пришла Мэллори, помощница доктора Грея. Если нет, я бы хотела оставить записку, думаю, она захочет её получить.

Стоило мне сказать «она», как выражение её лица изменилось. Теперь это был оценивающий взгляд.

Шорох заставляет меня обернуться: Айла открывает сумочку. Я едва заметно качаю качаю головой. И здесь ей тоже не хватает опыта брата. Грей знает, когда и как предложить взятку, а она знает лишь то, что это срабатывает, когда это делает он.

– Доктор Грей, говорите? – переспрашивает женщина.

– Да, с Роберт-стрит. Меня зовут Мэллори.

– Боб! – рявкает женщина так громко, что мы все вздрагиваем. Ей приходится крикнуть еще раз, прежде чем дверь в конце коридора открывается. Кто-то в подвале издает вопль, следом раздается одобрительный гул.

Женщина свирепо смотрит на мальчишку, спешащего к ней.

– Разве я не велела тебе закрывать за собой дверь? – Она поворачивается к нам. – Прошу простить за шум, леди. Там внизу играют в карты.

– В карты? – уточняю я. – А я слышала, что это бойцовский клуб. Ах да, я и забыла первое правило бойцовского клуба: никому не рассказывать о бойцовском клубе.

Саймон косится на меня.

– А есть второе правило?

– Ага. Никогда не упоминать о бойцовском клубе.

– Это на случай, если кто-то прослушал первое?

– Именно. – Я поворачиваюсь к женщине за стойкой. – Есть шанс взглянуть на «карточную игру», раз уж мы уже выучили и первое, и второе правила?

Она меряет меня взглядом. Затем поворачивается к мальчишке.

– Позови Джека. Эти леди и молодой человек хотят с ним поговорить.

– Скажи ему, что это та самая Мэллори, со вчерашнего вечера, – добавляю я.

Мальчишка смотрит на женщину, та кивает.

Пока он убегает, я спрашиваю:

– Значит, бойцовский клуб мне не видать?

– Для леди здесь не место.

– Вот и славно, потому что я не леди.

– Я уже начинаю склоняться к этому мнению, – отвечает она тоном, в котором не чувствуется оскорбления. – Однако ваша подруга – совершенно точно леди.

– Верно, но она к тому же химик. Если вам понадобятся обезболивающие или джентльменам внизу, обращайтесь к ней. – Я кошусь на Айлу. – Я знаю, ты делаешь их для брата.

– Слишком часто, – бормочет она. – И если ты расскажешь Дункану, что в этом здании бойцовский притон…

– Не могу. Это нарушило бы и первое, и второе правило бойцовского клуба.

– Неужто я слышу мисс Мэллори? – раздается голос: дверь в подвал снова открывается, и выходит Джек.

– Твоя знакомая? – спрашивает женщина за стойкой.

Джек склоняет голову набок, изучая меня.

– Пока не уверена. Она кажется довольно странной птицей.

– Вот почему я и решила, что она твоя подруга.

Джек отмахивается от женщины.

– Не обращай внимания на Элспет. Она, конечно, совершенно права. Будучи одной из моих старейших и ближайших подруг, она знает мой вкус на людей. Итак, мисс Мэллори, если вы пришли по поводу вчерашних дел – мне нечего вам сказать. Я поговорила с тем человеком, и она обдумывает предложение.

– Хорошо, но вообще-то мы пришли не за этим.

Взгляд Джека скользит по Айле и Саймону. Остановившись на Саймоне, она хмурится.

– Мы знакомы?

Он выпрямляется, хотя и пытается это скрыть; когда он заговаривает, в его голосе слышится холод, маскирующийся под формальность.

– Не думаю, что мы встречались, мисс.

– Не встречались, но мне кажется, что я… – Она осекается, её глаза расширяются. – О. Да. Теперь вижу.

Он напрягается еще сильнее. Быть в центре викторианского скандала – это не то же самое, что видеть своё фото на каждой полосе новостей. Несмотря на всю скандальность его истории, у него не самое запоминающееся лицо, да и «Саймон», полагаю, имя не настоящее. Но это не значит, что его никто не узнает – либо кто-то из прошлой жизни, либо те, кто видел его художественные портреты.

Джек продолжает:

– Что ж, рада видеть, что вы крепко стоите на ногах, сэр. Паршивая вышла история. Денежные мешки думают, что могут откупиться от чего угодно и растоптать каждого, кто встанет у них на пути.

Саймон немного расслабляется и бормочит:

– В точку.

Джек снова поворачивается ко мне.

– Так зачем же вы пришли, мисс Мэллори?

– Я бы предпочла поговорить с глазу на глаз.

Она оглядывается.

– Здесь никого, кроме Элспет, а имея дело с кем-то, кого я плохо знаю, я уяснила, что присутствие друга – это преимущество.

– Ладно, пусть так. – Я достаю сложенный листок и протягиваю ей.

Она разворачивает его и лишь бегло просматривает.

– А-а.

– Вы продали информацию о нашей вчерашней встрече этому репортеру. Я не виню вас за желание заработать на жизнь, хотя и надеялась, что вы более порядочны.

– Вот как?

– Я оптимистка. Иногда до наивности. Я ошиблась, но я пришла не для того, чтобы качать права из-за продажи истории. Это ваше дело. Этот автор знает о смерти лорда Лесли то, чего не знают другие. Я хочу поговорить с ним – лично или через переписку. Я могу предложить информацию по делу в обмен на встречную.

– Информацию по делу? От доктора Грея, я полагаю, и его друга, детектива МакКриди?

– Именно.

– Кажется, вы многого от меня хотите, мисс Мэллори, – произносит она, прислонившись к стойке. – Сначала контакт с тем человеком, теперь с этим.

– Я предлагаю обоим нечто взамен. Первому – защиту. Второму – информацию.

– М-м, да, но у меня такое чувство, что то, о чем вы просите, для вас ценнее. – Она опирается бедром о стойку. – Или, по крайней мере, для вашего нанимателя, доктора Грея, чья сестра… – Её взгляд переходит на Айлу. – А-а. Теперь я понимаю, зачем вы привели подругу. Леди Лесли, я полагаю?

– Вы ошибаетесь, – сухо бросает Айла.

– Она химик, – подает голос Элспет. – По крайней мере, сама так утверждает.

– Ну что ж, в таком случае вы – та самая вторая сестра, верно? Вдова. – Джек делает паузу. – Хотя, полагаю, это больше не выделяет вас на фоне леди Лесли.

Айла молчит.

– Леди Лесли, – размышляет Джек, – которую обвиняют в отравлении мужа. Леди Лесли, у которой сестра – химик. Удивительно, что никто еще не провел эту параллель.

Я оказываюсь перед Айлой раньше, чем она успевает моргнуть; моё плечо сталкивается с плечом Саймона – он среагировал так же быстро.

– Нет, – говорю я. – Если эта параллель всплывет в листке вашего дружка-репортера, я сочту, что информация исходила от вас, а это было бы весьма неблагоразумно.

Её брови взлетают вверх.

– Это угроза?

– Я бы предпочла обойтись без них. Угрозы – это грубо, они переводят дискуссию в русло вражды. Точно так же, как ваши намеки в адрес моего нанимателя.

– Согласен со всеми пунктами, – вставляет Саймон. – Если связь и будет установлена, то лучше бы не этому конкретному автору её проводить.

– И ни слова о нашем груме, – добавляет Айла. – И о его злоключениях.

Джек вскидывает руки.

– Ладно-ладно, не кипятитесь так. Но связь всё равно заметят. Возможно, вам лучше самим сыграть на опережение? Дайте моему другу-писаке эксклюзивное интервью.

Когда Айла напрягается, я вклиниваюсь:

– Вы вообще понимаете, что говорите с сестрой женщины, которую обвинили в убийстве? Зять миссис Баллантайн умер только вчера ночью. Она не свидетельница, случайно увидевшая преступление. Она – член семьи и покойного, и обвиняемой.

– Хорошо. Тогда мой друг может проинтервьюировать доктора Грея.

– И в чем разница? – Я встречаюсь с ней взглядом. – В том, что он мужчина и потому лучше справится с подобным разговором?

Она снова машет рукой.

– Ладно, ладно. Но смею заметить, что миссис Баллантайн может передумать, когда новости всё-таки выплывут наружу. Обещаю, мой друг проведет честное и непредвзятое интервью.

– Таких не бывает, – отрезаю я. – Не тогда, когда акулы почуяли вкус крови.

– Акулы? Вы недолюбливаете прекрасную профессию газетного репортера, мисс Мэллори?

– Я питаю умеренное уважение к тем репортерам, которые доказали, что им можно доверять. Но, по моему опыту, слова «честное и непредвзятое» – это лишь наживка, на которую ловят тех, кто отчаянно хочет оправдаться. Это как полицейские, обещающие подозреваемым быть «честными и непредвзятыми», если те выложат свою версию событий. Я не оспариваю их право заниматься своим делом. Но это не значит, что я хочу прикармливать для них хищников.

– Вы говорите то, что думаете, не так ли, мисс Мэллори? Могу я предположить, что вы предпочли бы исключить из этого дела своих нанимателей и коллегу-слугу и договариваться со мной напрямую? Заключить сделку лично с вами?

– Да.

– Что ж, по рукам. Я дам вам то, что вы хотите, в обмен на бой. – Джек указывает на дверь в подвал. – Судя по тому, что я слышала, вы знаете, что там происходит.

– Знает? – хмыкает Элспет. – Она жаждет это увидеть.

– Что ж, это ваша счастливая ночь, мисс Мэллори. Вы сможете не только посмотреть, но и поучаствовать. У нас там внизу паренек, новичок в кулачном деле. Выйдите против него на ринг, и – победите вы или проиграете – я передам ваше предложение моему пишущему другу.

– Вы хотите… – задыхается Айла. – Вы хотите, чтобы Мэллори дралась?

– Вы её видели, мэм? Она в этом деле посильнее меня будет, потому-то я и не предлагаю себя в качестве противника.

– Нет, – говорю я. – Я не собираюсь боксировать с каким-то мальчишкой на потеху публике ради предложения, которое еще могут отклонить.

– О, сомневаюсь, что мой пишущий друг откажется.

– Идите к нему и пусть он платит вам как посреднику. Мы тоже вам заплатим.

– Нет, – отрезает Элспет. – Раз вы говорите, что девка умеет драться, я хочу это видеть. Четыре шиллинга за каждый раунд, что продержишься на ногах.

– А сколько всего раундов? – спрашивает Айла.

– Пять. Целая гинея в кармане, если победишь, милочка.

– Тогда я дам тебе гинею, если ты откажешься, – заявляет Айла.

Глаза Элспет сужаются.

– Шесть шиллингов за раунд.

– Я дам столько же.

Я поворачиваюсь к Элспет:

– А не могли бы вы предложить гинею за раунд? Не то чтобы я соглашусь, но раз миссис Баллантайн готова платить столько же, это был бы неплохой бонус к моему квартальному заработку. – Я вскидываю руки, когда обе начинают говорить одновременно. – Нет, я не буду драться.

– Боишься проиграть, девка? – подначивает Элспет.

– Если это попытка взять меня «на слабо», вы выбрали не ту тактику. Я умею драться и буду это делать, если придется защищаться, но я не дерусь ради забавы. И не дерусь ради денег. И уж точно, черт возьми, не на публику.

– «Черт возьми»? – переспрашивает Джек.

– Это американское словечко. Суть в том, что я не дерусь.

– Тогда, боюсь, я не передам ваше послание моему пишущему другу.

Я пожимаю плечами.

– Воля ваша. Они были первыми в моем списке, но завтра утром у меня встреча с Джозефом МакБрайдом, я сделаю то же предложение ему.

МакБрайд – еще один автор листков; я понятия не имею, как с ним связаться и его ли это вообще имя, но по выражению лица Джека понимаю, что блеф удался.

– Я бы предпочла иметь дело с вами, – продолжаю я. – И с вашим другом-автором, который, кажется, скорее оценит мою информацию и даст что-то взамен. Потому я и пришла к вам первой, но, очевидно, ваш друг в помощи не нуждается. Надеюсь только, они не слишком расстроятся, узнав, что вы отвергли моё предложение. А они узнают.

– Вы об этом позаботитесь? – уточняет Джек.

Я снова пожимаю плечами.

– Ваш друг кажется лучшим репортером, так что я, возможно, захочу иметь с ним дело по другому случаю. Найду способ связаться иначе.

– И лишить меня платы.

– Нельзя требовать плату за доставку, если вы ничего не доставили.

Джек только вздыхает.

– А я-то думала, вы веселая.

– «Веселая» и «доверчивая дурочка» – это два очень разных понятия. – Я поворачиваюсь к Айле. – Нам нужно что-нибудь еще?

– Нет, – ледяным тоном отвечает она, не сводя глаз с Джека. – Я убеждена, что мы впустую потратили время. Именно поэтому я и предлагала встретиться с мистером МакБрайдом напрямую, а не пытаться выйти на этого безымянного борзописца через посредников.

– Вы были правы. Я – нет. Не в первый раз и не в последний.

Мы направляемся к выходу, Саймон пристраивается следом.

– Подождите, – бросает Джек, и само это слово звучит как тяжелый вздох. – Я передам сообщение. За одну крону.

– Сделаем… – начинаю я, но Айла меня обрывает.

– Одна крона, если ответ на наше предложение будет благоприятным, – чеканит она. – Ничего, если нет.

– Идет, – соглашается Джек. – Ответ будет к десяти завтрашнего дня. Я принесу его на Роберт-стрит.

– Последнее предложение, – говорит Элспет, когда я открываю дверь. – Полсоверена за раунд, если предупредите за неделю, чтобы я могла устроить закрытый поединок.

– Я не дерусь ради денег, – повторяю я. – И не дерусь на публику. Доброго вечера вам обеим.

Когда дверь закрывается, я поворачиваюсь к Айле:

– Вы же в курсе, что я уже мысленно потратила те деньги, что вы мне предлагали?

– Смею ли я спросить, на что?

– На платья с карманами размером с нож. И еще на пистолет. Карманный пистолет и карманы, в которых я, черт подери, его не потеряю. – Я кошусь на пару студентов, передающих друг другу фляжку. – И на одну из таких штук тоже. Или на две.

– Юношей? – с улыбкой уточняет Саймон.

– М-м, это мне, пожалуй, не по карману. Я хочу платья с потайными карманами под нож и пистолет, сам карманный пистолет и фляжку для виски.

– Ты хоть представляешь, сколько всё это стоит? – спрашивает Айла. – После того удара по голове, я имею в виду.

– Я соглашусь на карманы поменьше в моих нынешних платьях и пистолет. Крошечный такой, очаровательный пистолет.

Она качает головой, и мы продолжаем наш путь по улице.

Глава Двадцатая

Мы вернулись в дом; Саймон в конюшне, дверь за нами закрыта. Айла вглядывается в конец коридора и кивает на полоску света под дверью, ведущей в похоронное бюро.

– Дункан работает допоздна, – замечает она.

– Он всегда работает допоздна, – отзываюсь я.

– Тебе стоит пойти поговорить с ним.

– О том, что он засиживается? Ну уж нет, это не моё дело. К тому же у меня сложилось впечатление, что он не перетруждается. Если занимаешься тем, что тебе нравится, это не кажется работой. – Пока я говорю, я меняю уличные ботинки на домашние – процесс этот совсем не быстрый. – Проблема возникает тогда, когда работа – это всё, что у тебя есть. Плавали, знаем. Не думаю, что у доктора Грея есть такая проблема, верно?

– Нет, и я не предлагала тебе говорить с ним об этом. Я имела в виду – поговори с ним о том, что произошло сегодня, с Саймоном.

– М-м, это тоже не моё дело.

– Разве он не послал Саймона следить за нами обеими?

– Он послал Саймона следить за вами. Я просто оказалась рядом.

– Полагаю, это неверное истолкование ситуации. Однако я считаю, что обсудить это с ним – именно твоя задача, раз уж он включил тебя в свою уловку. К тому же я…

Она достает мятную пастилку из жестянки – её личный признак стресса.

– К тому же я прошу тебя поговорить с ним, Мэллори, потому что если это сделаю я, то всё испорчу. Я обижусь, даже если он этого не хотел. Я заставлю его чувствовать себя виноватым, хотя он просто пытался поступить правильно. Я буду искренне намерена подойти к вопросу логически, но у меня не выйдет, и в итоге ничего не решится, я просто вылечу из комнаты в гневе, а он в следующий раз станет еще хитрее, подсылая за мной Саймона.

Когда я не отвечаю, она застегивает последнюю пуговицу на домашних ботинках.

– Я ставлю тебя в неловкое положение. Прости. Ты права. Я должна разобраться с этим сама.

– Нет, в твоих словах есть смысл. Я просто не уверена, что смогу это донести. Ты не единственная, кого доктор Грей видит не совсем ясно, несмотря на все свои добрые намерения. Он знает, что я не «просто горничная», но это не значит, что я могу говорить с ним на равных.

– Разве вы не на равных?

– О, я-то думаю, что на равных.

– Правда? Разве он не просил тебя называть его по имени? И всё же, даже когда рядом только я, ты называешь его «доктор Грей».

– Это сложно.

– Тогда, возможно, это шаг к тому, чтобы стало проще.

– И заодно к решению проблемы, которую ты хочешь на меня спихнуть?

Её губы дергаются в улыбке.

– Одно действие может иметь несколько целей и последствий. Так уж вышло, что это пойдет на пользу нам обеим.

– Ладно, – ворчу я. – Поговорю я с твоим братом.

– С Дунканом.

– С твоим братом, – повторяю я и направляюсь по коридору к той самой освещенной двери.

Я проскальзываю в похоронное бюро. Грей в своем кабинете, дверь приоткрыта. У меня возникает искушение прокрасться и посмотреть, насколько глубоко он погружен в работу, а затем тихо ретироваться, если он занят. Однако если меня поймают, это даст повод обвинить меня в том, что я «шпионю».

К тому же это жульничество. Я хочу, чтобы он был по уши в делах, тогда я смогу избежать этого разговора. О, поговорить-то нужно, и я, пожалуй, действительно лучший кандидат для этого. Просто я не хочу его злить. В этом вся суть. Я не хочу делать ничего, что заставит его снова возвести свои стены.

Но речь сейчас не обо мне. Речь о его сестре, и именно эти отношения имеют значение. Я лишь гостья в их мире, в их жизнях. Я могу отплатить Айле за её доброту, сделав это для неё, даже если это повредит моим шатким отношениям с Греем.