Текст книги "Кольцо отравителя (ЛП)"

Автор книги: Келли Армстронг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

– В остальном симптомы кажутся идентичными, хотя в этом случае они выражены острее, – бормочет Грей себе под нос. – Нам нужно, чтобы Айла подтвердила наличие яда.

Прежде чем я успеваю что-то добавить, раздается стук в дверь. Миссис Гамильтон спускается и впускает двух офицеров, которые поднимаются к нам в спальню. Одному на вид лет тридцать, и при виде Грея его взгляд тяжелеет. Тот, что помоложе, улыбается и приветствует доктора с акцентом, который, как я уже начинаю понимать, выдает выходца с Хайленда.

В Эдинбурге много бывших горцев – жертв «зачисток». Бабуля часто рассказывала о них – её собственную семью выгнали с их крофта, – и мне всегда казалось, что это было целую вечность назад. Так это звучало в её рассказах, но семью этого молодого офицера могли изгнать из родного дома, когда он был еще ребенком.

Грей максимально лаконично объясняет ситуацию, а затем спрашивает, может ли один из офицеров пригласить детектива Крайтона.

– В такой-то час? – переспрашивает старший с североанглийским акцентом. – Черта с два.

– Он не любит, когда его тревожат по ночам, сэр, – поясняет молодой констебль. – Он в полиции почти с самого основания и считает, что заслужил свой сон.

– Я слышал об этом, – бормочет Грей. – Как вы думаете, детектив Крайтон предпочел бы, чтобы я разбудил вместо него детектива МакКриди?

Молодой офицер понимающе ухмыляется.

– О, полагаю, он бы это очень даже предпочел, сэр. – Он поворачивается к напарнику. – Что скажешь?

Я уже готовлюсь к протестам второго офицера, но тот лишь пожимает плечами:

– МакКриди – славный малый. Можешь сбегать за ним.

– По пути вы будете проходить мимо дома доктора Аддингтона, – вставляет Грей. – Будьте любезны сообщить ему об убийстве и спросить, каковы будут его указания.

– Слушаюсь, сэр.

– Пожалуйста, поговорите с доктором Аддингтоном лично. Он может попытаться передать ответ через дворецкого, но сообщения легко искажаются, а нам важна ясность.

– Будет исполнено, сэр. – Молодой человек прикладывает руку к козырьку и исчезает.

Глава Двадцать Пятая

К тому времени как является МакКриди, я уже мечусь по комнате. Он входит, и мне приходится подавлять желание ссутулиться и выдохнуть: «Ну наконец-то!» Мой внутренний детектив просто брызжет слюной от досады. Орудие убийства может находиться прямо над нами, в кабинете Уэйра, и каждое мгновение, потраченное впустую, – это шанс для убийцы вернуться и потихоньку его припрятать.

Каждый раз, когда миссис Гамильтон дергалась в сторону двери, мне хотелось оттащить её назад – вдруг она внезапно осознает, что ей действительно стоит спрятать еду, которой отравился её босс. Даже когда уходила молодая горничная, я прильнула к окну, чтобы убедиться, что она действительно идет домой, так, на всякий случай.

И вот входит МакКриди: вид у него свежий и щеголеватый, он бодр и, что хуже всего, весел.

– Какая встреча: вы двое на месте убийства посреди ночи, – говорит он. – Нам право же не стоит вводить это в привычку.

– Это мистер Уэйр, – чеканю я. – Он умер…

– Мэллори, – перебивает он, хлопая меня по плечу. – Бедная ты девочка. Твоё время детского сна давно прошло. Не стоит беспокоиться об этой неприятной истории. Ступай-ка домой, а мы тут сами разберемся.

– Дразни её на свой страх и риск, Хью, – бормочет Грей себе под нос. – Тебе потребовалось двадцать девять с половиной минут, чтобы явиться, и она считала каждую.

– Скучала по мне, да? Я польщен, хотя должен предупредить: ты слишком юна для моих вкусов. Вот будь тебе тридцать – совсем другое дело, но увы, ты сущий ребенок, и хоть ты само очарование, я не могу воспринимать тебя иначе.

– Слышишь этот странный звук, который она издает? – вставляет Грей. – Подозрительно похоже на рычание. Я бы прислушался к предупреждению.

– Прелестнейший звук, исходящий от прелестнейшей горничной.

– Вы что, пили? – спрашиваю я.

– Почему все спрашивают меня об этом, когда я в хорошем настроении?

– Потому что вы в хорошем настроении в какой-то несусветный час.

Он лишь улыбается мне.

– Не пил, моя милая ласси, но вкусил куда более приятное восстанавливающее средство. Сон. Тебе стоит как-нибудь попробовать.

– Мне нужно… – я кошусь на офицеров и миссис Гамильтон, а затем откашливаюсь и повышаю голос: – Детектив МакКриди, сэр, доктор Грей предположил, что мне стоит осмотреть кабинеты наверху на предмет еды, которой мог отравиться бедный мистер Уэйр. Могу ли я это сделать, возможно, в сопровождении одного из этих доблестных блюстителей закона?

– Ты можешь сделать это в сопровождении меня, – отвечает он, – и самого доктора Грея, если он здесь закончил.

– Доктор Аддингтон… – начинает Грей.

– …не сможет к нам присоединиться, – подхватывает МакКриди. – Он просит перевезти останки мистера Уэйра в твою прозекторскую, где он осмотрит их в более подобающий час. А еще он крайне недоволен тем, что его будят вторую ночь подряд.

– И он хотел бы, чтобы люди перестали умирать в неподобающее время? – уточняю я.

– Почти дословно его слова, мисс, – с ухмылкой подтверждает молодой офицер.

Я качаю головой.

– Ладно. Вы двое… – я обрываю себя кашлем, прежде чем начать раздавать приказы.

Маккриди говорит:

– Джентльмены, если вы присмотрите за телом, мы будем вам весьма признательны. Один из вас пусть встанет на караул здесь, а другой – у парадной двери, пожалуйста.

– Боже правый, – бормочу я, открывая очередной ящик и вытаскивая завернутый кусок твердого сыра. – Этот человек – сущая белка. Запасы еды повсюду.

Я оглядываюсь на Грея, который пристально смотрит в ящик стола.

– Еще еда? – вздыхаю я.

Он захлопывает ящик.

– Нет.

– Но вы что-то нашли.

– Ничего такого, чем можно было бы отравиться.

– А-а. Порнуха?

В другом конце комнаты МакКриди закашливается.

– Простите, – поправляюсь я. – Литература предосудительного содержания. Так лучше?

– Не совсем, – отвечает Грей. – Но да, это она и есть.

– Можно посмотреть? – спрашиваю я. – Мне правда любопытно, что в это время считается порнографией. Симпатичные девушки, выставляющие напоказ лодыжки?

МакКриди снова давится смехом.

– У тебя и впрямь интересные взгляды на наш мир, Мэллори. Не знаю, забавляться мне или обижаться.

– Лично вы предпочитаете порно, где показывают больше, чем лодыжки. Поняла.

Его смех переходит в испуганное пыхтение, а щеки заливает краска.

– Прелесть, – констатирую я. – Вы совершенно очаровательны, детектив МакКриди.

– Ладно, – говорит он. – Я это заслужил. Теперь, можем мы сосредоточиться на сборе этой еды? Её тут предостаточно, чтобы занять нас надолго.

– Верно, но, по зрелом размышлении, мне всё-таки придется конфисковать и порнуху. Помните, что я говорила о тайной профессии миссис Янг?

МакКриди снова багровеет.

– Э-э, да. Полагаю… То есть, я хочу сказать, это может быть связующим звеном, так что нам и впрямь стоит… – Он откашливается. – Дункан, скажи хоть ты что-нибудь, пожалуйста.

– Я согласен, мы должны это забрать, – произносит Грей. – И не волнуйся, Хью. Я не стану оспаривать твоё право изучить это поближе. Можешь сделать это сам, в уединении собственного дома, я тебя благословляю.

Новое пыхтение и покраснение со стороны Маккриди – это и впрямь умилительно.

– Ребята, хотите, чтобы я взглянула? – предлагаю я. – У меня есть описание миссис Янг, хотя было бы лучше встретиться с ней лично. Мы ведь работаем над этим?

МакКриди отвечает:

– Если под «мы» ты имеешь в виду «меня», то я не просто работаю, а уже обеспечил нам встречу на завтра.

– Молодчина.

На меня бросают выразительный взгляд, но я его игнорирую и открываю ящик. Да уж, это порнуха, целых несколько лубочных книжек. Я достаю их и пролистываю первую – смесь текста и картинок. Текст напечатан настолько скверно, что он почти нечитабелен, но, как и в случае с современным порно, подозреваю, что сюжет здесь не главное.

Картинки – вот основная приманка, и они особенно интересны в мире, где еще не изобрели доступную фотографию. Это именно фотографии, но зернистые; женщины на них смотрят в сторону – вероятно, чтобы скрыть выражение лица, которое после многочасового позирования вряд ли было бы кокетливым.

Я переворачиваю страницу, когда МакЕриди откашливается:

– Полагаю, ты сможешь заняться этим позже, Мэллори.

– Когда вас не будет рядом и вы не будете видеть, как я это читаю?

Пока он пыхтит, я закрываю книгу и убираю брошюры в коробку с едой, которую мы собираем.

– Вот. Так лучше? Если это поможет: половина моих коллег-мужчин из будущего отреагировала бы точно так же. Еще четверть – захихикала бы и начала отпускать сальные шуточки.

– А последняя четверть? – спрашивает Грей.

– Они были бы как вы. Промолчали бы и вели себя так, будто листают финансовые отчеты. По крайней мере, мы знаем, что недуги Уэйра не затронули эту часть его анатомии.

Очередное пыхтение МакКриди.

Грей качает головой.

– Тебе доставляет слишком много удовольствия мучить бедного Хью.

– Мучить его, делая точные медицинские наблюдения, которые могут сыграть роль в расследовании? Как мы, кажется, уже установили: у нас есть две жертвы, известные своим распутством, и третья, которая недавно бросила жену ради любовницы. Работоспособность причинных мест пожилого мистера Уэйра может иметь значение. А теперь перестаньте меня отвлекать. Нам нужно найти то, чем отравили старика.

– Могу я предложить вероятного кандидата, Мэллори? – Грей указывает наверх.

Я поворачиваюсь и вижу коробку, примостившуюся на шкафу. В своё оправдание скажу: коробка находится выше моей головы, поэтому я её и не заметила. К тому же на боку четко написан адрес, отчего она кажется обычным почтовым отправлением.

– Неужели кто-то станет посылать еду почтой? – спрашиваю я, стаскивая коробку вниз.

– Коробка была доставлена лично. На ней нет почтового штемпеля.

Он прав. Я верчу коробку в руках: на ней только адрес доставки и имя. Ни марок, ни обратного адреса. Конечно, это еще не значит, что внутри были съедобные подарки, вроде инжира Лесли.

Я уже собираюсь спросить Грея, что навело его на эту мысль, как замечаю красное пятно с отпечатком большого пальца. Пурпурно-красный след размазанного джема – прямо рядом с адресом.

Я открываю коробку. Внутри еще одно пятно джема и крошки.

– Это хлопья слоеного теста, – говорит Грей, заглядывая мне через плечо. – С сахарной пудрой. Вы смотрите на остатки выпечки с начинкой, скорее всего, тарталетки.

– В следующей комнате есть гостиная зона, – подает голос МакКриди. – Я проверю там.

Я замечаю что-то на внутренней стороне крышки и приподнимаю её, чтобы прочесть рукописное послание.

«В знак искренней благодарности за ваш труд и вашу доброту».

Ниже нацарапана подпись. Совершенно неразборчивая.

– Можете это разобрать? – спрашиваю я, постукивая по бумаге.

– Нет, это даже хуже твоего почерка.

– Да-да, очень смешно. Я видела полно нечитаемых подписей, но обычно в деловых бумагах. По идее, если ты посылаешь подарок, ты хочешь, чтобы получатель знал, от кого он… если только твоя цель не прямо противоположная.

Грей подносит коробку к свету и вглядывается.

– Эта подпись не состоит из настоящих букв. Просто закорючка, имитирующая росчерк.

– Положенная в коробку с такими вкусняшками, что Уэйр и не подумал спросить, кто их прислал. Наверняка решил, что это от клиента, оценившего его юридические услуги. Ему этого было достаточно. – Я прислоняюсь к столу, на мгновение погрузившись в раздумья. Затем говорю: – Инжир лорда Лесли тоже был доставлен курьером, и он не сказал от кого. Он спрятал всю коробку, из-за чего Эннис решила, будто прямо на ней могло быть написано какое-то послание.

– Как и на этой.

– Верно. И, возможно, оно было столь же неразборчивым.

– Сентиментальная записка, предположительно от бывшей любовницы, но с неразличимой подписью.

– Я так понимаю, вы заберете коробку как улику? – кричу я МакКриди в соседнюю комнату.

– Заберу.

– Можно я сначала сниму копию с почерка?

– Я сам это сделаю, – говорит Грей. – Ты так и не научилась пользоваться пером, не устраивая при этом адского погрома с чернилами.

Я выразительно смотрю на чернильное пятно на рубашке Грея – след от его собственных заметок, сделанных этим вечером. Он прослеживает за моим взглядом, но лишь хмурится, будто пятно для него невидимо.

– Ладно, – соглашаюсь я. – Снимайте копию. И давайте поищем ту коробку, в которой принесли инжир. Сравним почерк. Если их прислал один и тот же человек, это поможет оправдать Эннис. – Я бросаю взгляд на стол Уэйра. – Если только у мистера Уэйра не было дел с лордом Если, дел, о которых Эннис не захотела бы рассказывать после смерти мужа. Пожалуйста, скажите мне, что это не тот адвокат, которого Лесли вызывал вчера вечером, чтобы изменить завещание.

– Очень на это надеюсь.

В дверях откашливается МакКриди. Когда мы оборачиваемся, он поднимает крошечную фарфоровую тарелочку.

– Кажется, я нашел остатки выпечки.

Он опускает тарелку, показывая, что на ней нет ничего, кроме крошек.

***

Час спустя я собираю еду. Нет, уже не в кабинете Уэйра. После того как мы нашли крошки теста, которых наверняка слишком мало для анализа Айлы, тем более что яд, скорее всего, был в джеме, мы забрали находки и оставили офицеров охранять дверь. Мы вернемся утром, чтобы продолжить обыск.

Сейчас я собираю еду в кухне Грея. Ребята проголодались. Ладно, не только ребята. Я умираю с голоду, поэтому, пока они переносили тело Уэйра в прозекторскую, я вызвалась приготовить перекус. Может, возня с трупами у большинства людей и не вызывает аппетита, особенно когда жертва, скорее всего, была убита отравленной едой, но оба мужчины сказали, что перекусить было бы отличной идеей, так что я взялась за дело.

Когда за моей спиной открывается кухонная дверь, звук идет со стороны, противоположной лестнице, – значит, из комнат миссис Уоллес.

– Я готовлю поднос для доктора Грея и детектива МакКриди, – говорю я, не вылезая из ледника, пока изучаю ассортимент. – Можно мне взять немного этой холодной ветчины?

Ответа нет. Я оборачиваюсь и вижу миссис Уоллес: она берет вчерашний хлеб со столешницы и начинает его резать. Она почти такая же высокая, как Айла; стально-серые волосы намекают на закат среднего возраста, но лицо говорит о том, что ей еще нет и сорока.

– Я сама справлюсь, – предлагаю я.

Она продолжает резать, затем забирает у меня блюдо с ветчиной и принимается за неё.

– Простите, если я вас разбудила, – говорю я.

Она добавляет на поднос маленькую баночку горчицы, затем открывает жестянку с печеньем.

– Я знаю, что еще очень рано.

– Я и так вставала, чтобы начать готовить завтрак. Поскольку доктор Грей, очевидно, провел еще одну ночь без сна, он может не захотеть завтракать в обычное время. Спроси его об этом, а также о том, присоединится ли к нему детектив МакКриди.

– Слушаюсь, мэм.

– Ты тоже была на ногах, – замечает она.

– Я была с ними, мэм. Работала. Произошло еще одно убийство.

Это вызывает реакцию. Едва заметное вздрагивание.

– Надеюсь, никто из их знакомых, – говорит она, ставя джем на поднос.

– Нет. Солиситор по фамилии Уэйр. Похоже, отравление.

Она кивает, теперь уже почти рассеянно, убедившись, что покойный не является очередным членом семьи. Отрезает кусочек масла и кладет на маленькую тарелочку. Затем косится на плиту, где я поставила чайник, качает головой и принимается разжигать огонь как следует.

– Вы на меня сердитесь, – говорю я. – Из-за того, что я снова была с доктором Греем ночью? Это правда была работа.

– Я знаю.

– Из-за того, что я не спала всю ночь, и Алисе придется помогать с моими обязанностями?

– Не только Алисе.

Я морщусь.

– Вы тоже меня подменяли. Простите. Если я больше не нужна доктору Грею, я только немного посплю и вернусь к работе. Я знаю, что это неудобно. Я должна быть горничной, и если я не справляюсь, кто-то должен делать это за меня.

– Я не могу винить тебя за то, что ты предпочитаешь работу с доктором Греем и миссис Баллантайн. – Она достает жестянку с чаем из шкафа. – Меня беспокоит другое, Катриона: что твоя цель – вовсе не поиск лучшего места работы.

Её тон ровный и спокойный, но использование имени «Катриона» не случайно.

– Вы думаете, я что-то замышляю, – говорю я, пытаясь достать чайные чашки, но она оттискивает меня локтем и делает это сама.

– О, я знаю, что ты что-то замышляешь, девица. Ты пытаешься упрочить свое положение. Вопрос в том – как?

– Как я пытаюсь его упрочить? Став помощницей доктора Грея, разумеется. Вы думаете, это всего лишь стратегия, что я притворяюсь заинтересованной, лишь бы не выносить ночные горшки. Это не так, но даже если бы и было так – важно лишь то, приношу ли я пользу. Он бы не стал меня держать иначе, да и миссис Баллантайн не позволила бы мне тратить его время.

– Мне всё равно, интересуют тебя его исследования или ты притворяешься, Катриона. Большинство людей в этой жизни занимаются не тем, что им нравится, и никто от них этого не ждет. Ты, как сама сказала, действительно ему помогаешь, и для меня этого достаточно… если только ты не пытаешься упрочить свое положение иным способом.

Я прислоняюсь к столешнице.

– Я не понимаю.

Она встречается со мной взглядом.

– Неужели? Ты вскакиваешь по первому зову доктора Грея. Из кожи вон лезешь, чтобы доказать ему свою ценность. Ты так увлеклась его исследованиями, что читаешь его книги в свободное время. И проводишь ночи, гоняясь за отравителями, ни разу не пожаловавшись, что тебе пора в постель. Это не та Катриона, которую я знаю.

Она всплескивает руками.

– Прежде чем ты скажешь, что ты «не та Катриона», – я не верю в твою историю о потере памяти. Однако я готова простить ложь, если ты просто решила пересмотреть свои поступки и стать лучше. И если под «стать лучше» подразумевается место помощницы доктора Грея – и ничего больше.

– Ничего… – я чуть не оседаю. – Вы думаете, я хочу выскочить за него замуж.

Она хмыкает.

– Замуж? Если таков твой план, то лучше прямо сейчас снова становись прежней Катрионой и не трать силы зря. Да, я знаю, твоя семья достаточно почтенна, чтобы такой союз сочли всего лишь необычным. Но если ты совершила ошибку, решив, будто доктор Грей отчаянно нуждается в жене из-за каких-то качеств, которые могут оттолкнуть порядочных женщин…

– Я не сомневаюсь, что доктор Грей мог бы найти себе респектабельную жену в любой момент, когда пожелает.

Она расслабляется.

– Хорошо. Не обманывайся на этот счет.

– Раз вы не думаете, что я мечу в жены, значит, вы считаете…? Ах, в любовницы. Полагаю, это более приземленная цель.

– Она была бы такой, будь ты на десять лет старше, – отрезает она. – И возраст – лишь одно из многих качеств, которых тебе недостает в этом плане. Ты молода и смазлива, и думаешь, что этого хватит. Не хватит. Доктор Грей не милуется с просто девчонками.

– Мне об этом уже говорили, и это одна из причин, почему мне комфортно с ним работать. Я знаю, что он не ждет от меня ничего предосудительного.

Она ничего не отвечает, лишь заканчивает собирать поднос: две тарелки, две чашки. Я встречаюсь с ней взглядом и достаю третью тарелку и чашку для себя, внутренне готовясь к отпору.

– Я спрошу, в какое время доктор Грей желает завтракать, – говорю я.

Я поднимаю поднос и ухожу, чувствуя её взгляд в спину – взгляд, полный осуждения.

Глава Двадцать Шестая

На этот раз Грей осматривает тело до приезда Аддингтона… вернее, делает это после того, как мы с МакКриди убеждаем его: ожидание никак не поможет расследованию. Внутренним осмотром Грей займется после официального вскрытия, но до того он может помочь Аддингтону, подготовив тело. Это означает раздевание Уэйра, что позволяет провести более тщательный внешний осмотр. МакКриди задерживается ровно на столько, чтобы перекусить, а затем уходит, и мы с Греем приступаем к осмотру вдвоем.

Я задаю вопросы о подагре. Я слышала о ней – в двадцать первом веке она всё еще встречается, – но ничего о ней не знаю. Комментарии миссис Гамильтон навели меня на мысль, что она может быть связана с едой, которая и убила мистера Уэйра.

– Считается, что этому способствует избыточное питание, – говорит Грей, изучая безупречно ухоженные ногти мистера Уэйра. – Но это артритное состояние, а не кишечное, и оно не могло его убить. Из слов миссис Гамильтон я делаю вывод, что это было более острое отравление, чем в остальных случаях. После вскрытия картина станет яснее.

– Путем исследования внутренних органов.

– Верно. – Он вскидывает взгляд. – В ваше время всё иначе?

– Не совсем. У нас больше методов идентификации яда, но начинают всё равно со вскрытия, а затем отправляют образцы тканей в лабораторию. – Я смотрю на него. – А как это работает здесь? У вас Айла прямо наверху. Есть ли при полицейских участках свои лаборатории?

– Едва ли. В случае отравления ткани должны быть доставлены эксперту. Иногда приходится отправлять по почте целый желудок.

– По почте…? – Я качаю головой, не в силах представить, как чьи-то органы упаковывают и грузят в запряженную лошадьми почтовую карету.

– Как указывала Айла, случаи криминального отравления встречаются гораздо реже, чем принято думать. Экспертов по их обнаружению – считаные единицы. Айла обучилась этому… Что ж, вам стоит самой спросить её, как она получила свои знания.

– Спрошу. Спасибо. Ничего, если я сниму отпечатки с пальцев Уэйра? Хочу сравнить их с тем, что остался на коробке.

Он резко отрывается от работы.

– Разумеется. Мне это и в голову не пришло. Да, нужно сделать это немедленно. Что вам понадобится?

– Та самая штука, из-за которой вы обвиняли меня в разведении беспорядка. Только теперь я устрою его намеренно.

Его глаза лихорадочно блестят.

– Чернила.

Мы раскатываем чернила по пальцу Уэйра, а затем прижимаем к бумаге. Я показываю Грею характерные признаки, по которым идет идентификация.

– Не то чтобы в моё время мы до сих пор делали это вручную, – поясняю я. – Техник берет отпечаток и прогоняет его через компьютер, который ищет совпадение. На самом деле я научилась снимать отпечатки еще ребенком. У меня был специальный набор, и одним летом я откатала пальцы у всего, что видела.

Его губы дергаются в улыбке.

– Поймали каких-нибудь преступников?

– Еще бы. Доказала, что это отец таскал печенье, а не я. – Я медлю с увеличительным стеклом в руке. – Хотя теперь я задумываюсь: а не подстроили ли это родители специально для меня? Папа никогда особо не любил печенье.

Я перехожу к бумагам, принесенным из кабинета Уэйра. На одной – скопированная записка. На другой – моя грубая схема отпечатка.

Я показываю обе Грею и уже собираюсь объяснить, на что смотреть, когда он произносит:

– Это совпадение.

Я киваю.

– Завиток здесь, – я указываю пинцетом, – и папиллярные гребни вот тут, кажется, совпадают. Детектив МакКриди захочет провести полноценное сравнение с самой коробкой, но, думаю, мы можем смело заявить: отпечаток принадлежит жертве.

– К сожалению.

– Ага.

Мы заканчиваем внешний осмотр и не находим ничего нового. Насколько можно судить, Уэйр умер от яда, содержавшегося в чем-то, что он проглотил добровольно.

После этого наступает время завтрака, за которым мы вводим Айлу в курс дела. Затем мы с ней забираем образцы еды в её лабораторию.

– Я проверю хлопья теста, – говорит она, – хотя их и правда может быть слишком мало, и, как ты сказала, яд скорее был в джеме.

– А от него у нас только пятно.

– Которое я не могу протестировать.

Пока она приступает к делу, я пересказываю ей то, что мы обсуждали с Греем: химические методы обнаружения яда.

– Он велел спросить, где вы учились, – говорю я.

Она замирает и улыбается, словно погружаясь в воспоминания.

– Это целая история. Давай я запущу процесс и всё расскажу. – Она подготавливает образец и продолжает: – Это было еще до моего замужества. Я интересовалась ядами и завязала переписку с одним из подающих надежды химиков в этой области – Томасом Скаттергудом. Он пригласил меня приехать и поучиться у него, и я была в полном восторге… пока не поняла, что он, скорее всего, принимает меня за мужчину, так как в письмах я всегда использовала только инициалы. Очевидно, я не могла поехать и поставить его в такое положение. Я уже собиралась отказаться, когда об этом узнал Хью.

Её улыбка становится шире, и я понимаю, что значительная доля этой радости принадлежит именно Хью.

– Хью пошел к моей матери. Он хотел сопровождать меня в Йоркшир, чтобы я хотя бы встретилась с мистером Скаттергудом. Это, конечно, было невозможно. Я не могла поехать под присмотром постороннего мужчины. И тогда он предложил… – Она сглатывает и начинает суетиться над экспериментом. – Он предложил это исправить.

– Предложил на вас жениться?

– Он был неразумен. Юн и безрассуден. Разумеется, мама отказала. Она повезла меня сама, так как Дункан был в школе, а Лаклан за границей. Она настояла, чтобы я лично поговорила с мистером Скаттергудом. Он был потрясен, увидев женщину, но быстро взял себя в руки и пригласил меня постажироваться у него несколько недель. Мама оставалась со мной – она даже сидела в лаборатории, когда там не было других женщин, которые могли бы выступить в роли компаньонок. – Айла зажигает горелку. – Мне очень повезло с друзьями, семьей и наставниками.

– Ты этого заслуживаешт. Значит, детекции ядов ты научилась у мистера Скаттергуда.

– Именно. Пока я была там, нам попалось одно дело о возможном криминальном отравлении. Подозревали стрихнин. – Она бросает на меня хитрый взгляд. – Знаешь один из способов его проверить?

Я качаю качавой.

– Он оставляет горький вкус.

– Яд на вкус… Стоп. Вы сказали «проверить». Пожалуйста, скажите мне, что вы не имеете в виду дегустацию тканей.

– Боже упаси, нет. Пробуют экстракт, полученный после кипячения тканей.

Я пялюсь на неё.

– Ты выпила отвар из человеческих внутренностей… которые прислали по почте?

– Прихлебываешь. Осторожно. Боже мой, Мэллори. Посмотри на свое лицо. В тебе совсем нет преданности науке.

– Ну да, поэтому я и коп. Я брошусь под пули и скручу негодяя на земле. А ты можешь попивать чаек из разлагающихся человеческих органов.

– Какое отсутствие рвения. – Она поправляет колбу над огнем. – Что бы сказал мой брат?

– Что он лучше продолжит нарезать для тебя ткани, чем будет их пить.

Она с улыбкой качает головой.

– Это напоминает мне о шутке, которую мы с Лакланом сыграли над бедным Дунканом вскоре после того, как он объявил, что хочет пойти по стопам дедушки и заняться медициной. Я нашла старинную книгу о диагностике болезней путем дегустации мочи пациента, и мы пытались убедить Дункана, что ему придется это делать.

– И что он ответил?

– Что любые вещества, обнаруженные в моче, подпадают под юрисдикцию химии, а значит, пить её – моя работа.

Я ухмыляюсь.

– Туше. Сколько ему было лет?

– Слишком мало для такого остроумия. Потом Эннис узнала, что мы его дразним, и устроила нам настоящую головомойку. Сказала: если Дункан хочет стать врачом, а мы сделаем хоть что-то, чтобы его отвратить, нам придется иметь дело с ней. Этой угрозы было достаточно. – Теплая улыбка озаряет её лицо, но тут же гаснет, когда она возвращается к эксперименту. – Я скучаю по той Эннис.

Я молчу, просто жду и слушаю. Через мгновение улыбка возвращается, теперь уже печальная.

– Помню другой случай: она повела нас с Дунканом в парк. Парочка мальчишек издевалась над Дунканом из-за цвета его кожи. Эннис их прокляла.

– Выругалась на них?

– Нет. – Её губы дергаются. – Именно прокляла. Она выкрикнула кучу бессмысленных слов и заявила, что они пострадают от её заклятия за свою жестокость.

– И какое же проклятие она на них наложила?

– О, это была лучшая часть. Они, конечно, спросили, а она лишь ответила, что скоро они сами всё узнают.

Я смеюсь.

– Такой была наша Эннис, – говорит Айла. – Иногда я вижу проблески той прежней сестры, но… – Она пожимает плечами. – Это как увидеть солнце в разрыве туч. Слишком мимолетно.

Она переключает внимание на эксперимент. Через минуту, убедившись, что ей больше нечего добавить, я возвращаю разговор к её учебе у Томаса Скаттергуда, и она охотно подхватывает смену темы.

Глава Двадцать Седьмая

Как и следовало ожидать, Айла не находит и следа яда в тех нескольких крошках теста, что нам удалось собрать. Слишком мал образец, да и логичнее было бы добавить отраву в джемовую начинку. А она вся съедена, если не считать того пятна, которое тоже слишком мало для анализа.

Мы проверяем еще несколько возможных источников отравленной еды, но по большей части просто убиваем время в ожидании, пока Аддингтон закончит вскрытие и Айла сможет получить образец тканей. На этот раз Аддингтон не утруждает себя догадками о типе яда. Он констатирует, что это яд, и решает «передать на аутсорс» тестирование «способной миссис Баллантайн». Это звучало бы куда приятнее, если бы он не добавил: «у которой гораздо больше времени на подобные занятия».

Каким бы ни было его оправдание, мы просто рады, что он перепоручил эту задачу настоящему химику, который проведет верные тесты. Айла делает свою работу, и результаты оказываются такими же, как и в случае с Лесли. Отравление тяжелыми металлами – да. Мышьяк – нет.

Пока я в частном порядке изучаю порнографию, Айла совещается с Греем и вернувшимся МакКриди. Теперь мы знаем, что тела двух жертв, а также джин и пудинг содержат тяжелый металл, отличный от мышьяка. Грей и МакКриди собираются представить эти доказательства детективу Крайтону, чтобы добиться доступа к первым двум телам. Для этого им нужно объяснить, что мы подозреваем наличие редкого яда, а значит, они сами должны полностью в нем разобраться. Айла проводит для них ликбез. Было бы куда проще, если бы она сама пошла всё объяснять, но никто этого не предлагает. Подозреваю, они даже не скажут, кто именно получил эти результаты, ограничатся фразой, что тесты провел «квалифицированный химик».

Что до порнухи – мне дали подробное описание миссис Янг, но оно не совпадает ни с одной из женщин в брошюрах. Даже если бы и совпало, не уверена, какую именно зацепку это нам дало бы, но проверить я была обязана.

После ухода Грея и МакКриди мы с Айлой тоже покидаем дом. Мы взяли на себя задачу обыскать контору Уэйра в поисках всего, что могло бы связать его с жертвами, прежде всего с лордом Лесли.

Моя мать – адвокат по уголовным делам, и в детстве я подрабатывала у неё в офисе, в основном подшивая бумаги и делая копии. Этого хватило, чтобы понять: юридическая карьера не для меня, но я получила базовое представление о бумажной волоките, что должно пригодиться здесь.

Тут нет шкафов для бумаг. Папок-регистраторов тоже нет. Система хранения документов – одна из тех вещей, которые, как мне казалось, существовали вечно. Оказалось, нет. В этот период бумаги либо держат в специальных ячейках, либо – как в случае с юристом, у которого горы документов – перевязывают бечевкой или хранят в холщовых мешочках.