Текст книги "Кольцо отравителя (ЛП)"

Автор книги: Келли Армстронг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

– Я понимаю, – говорю я. – Но раз вы недавно с ним общались, возможно, когда он заходил в надежде на ужин, он мог упомянуть свои нынешние дела. Если вы об этом подумаете на досуге…

– Я непременно подумаю. Вы правы, мисс. Может, я и вспомню что-то полезное позже – или про дела, или про тот пудинг.

МакКриди вскидывает бровь, глядя на меня, но я игнорирую его взгляд.

– Это было бы чудесно. Полагаю, у детектива МакКриди больше нет к вам вопросов?

– Нет, – подтверждает он. – Если вы пообещаете мне, что будете дома и пришлете весточку, если что вспомните, я не вижу причин вас задерживать.

– Благодарю, сэр. – Она косится на чайник и сахарницу. – Можно мне еще чашечку?

– Конечно, – отвечаю я, поднимая чайник. – И если вы вспомните что-то важное, я уверена, что смогу найти целый пакет сахара, чтобы отправить его вам с тем, кто принесет нам сообщение.

Она улыбается.

– Вы знаете путь к женскому сердцу, мисс.

***

Клара ушла. Мы в другой комнате, где Грей с нетерпением ждет новостей. Я ввожу его в курс дела.

– Она почти наверняка прячет вторую миссис Бёрнс, – резюмирует Грей. – От которой вы надеетесь узнать происхождение пудинга и то, не были ли дела Бёрнса связаны с тем, что интересовало лорда Лесли и мистера Уэйра.

– Именно, – подтверждаю я. – Я подкупила её сахаром.

МакКриди добавляет:

– А еще она расскажет нам, где искать деловые бумаги Бёрнса, что может вывести нас на связь с мистером Янгом.

– Для этого потребуется еще сахар? – спрашивает Грей.

– У вас дефицит?

– О, так это моим сахаром вы тут торгуете, не так ли?

МакКриди выдвигает стул и садится.

– Ну, уж точно не тем сахаром, что закуплен полицией на народные деньги.

– Так народ хочет, чтобы отравителя поймали, или нет? – парирует Грей.

– Зависит от обстоятельств, – вставляю я. – Если целью будут и дальше такие типы, как Янг, Бёрнс и Лесли, то, может, и нет.

Грей качает головой.

– Я шучу насчет сахара. Можете забрать хоть фунт, если это поможет. Вам только придется пронести его мимо миссис Уоллес.

– Вы ведь шутите, да? Вы знали, что она была цирковой метательницей ножей?

МакКриди смеется.

– Лучше не позволяйте миссис Уоллес услышать ваши шуточки.

– О, я не думаю, что это просто…

Дверь распахивается, в комнату врывается молодой человек, он слегка запыхался, и я беру на заметку: не стоит сейчас педалировать тему цирка. Это не значит, что я её заброшу; я добьюсь ответа на этот вопрос… рано или поздно.

МакКриди встает.

– Сэмюэл…?

Молодой человек, почти мальчишка, хватается за спинку стула, пытаясь перевести дух. – Я ходил поговорить с тем малым. Клерком, который снял новую контору.

– Сайрус Моррис, да. Что…? – МакКриди осекается, его лицо бледнеет. – Он в порядке?

– Д-да, сэр. То есть он в добром здравии. Сайрус Моррис, я имею в виду. Он в полном порядке.

– Хорошо…

– Но он ничего не знает о визите в контору мистера Уэйра этим утром.

МакКриди хмурится.

– Он утверждает, что его там не было?

– Его там не было, сэр. Он сказал, что понятия не имеет, о каком «срочном подписании аренды» я толкую, поскольку всё уже было подписано и доставлено вчера. Он был крайне сбит с толку и очень расстроился, узнав, что мистер Уэйр скончался.

– Можете описать мистера Морриса? – спрашиваю я.

Молодой констебль переводит взгляд с меня на МакКриди.

– Пожалуйста, Сэмюэл, – говорит МакКриди.

– Мисс Митчелл была той, кто встретил его в конторе, когда просматривала бумаги мистера Уэйра.

Сэмюэл кивает и мельком смотрит на меня, прежде чем его взгляд замирает где-то в районе моего лба.

– Да, мисс. Ему около тридцати лет, волосы каштановые.

– Бакенбарды? – я быстро поправляюсь: – Бакши?

– Я не заметил никаких.

– А его рост, телосложение?

– Он был довольно дородным, мисс.

Я смотрю на МакКриди.

– В контору приходил не он.

Глава Тридцать Вторая

Итак, парень, пришедший в контору Уэйра, был самозванцем. Самозванцем, который знал имя одного из клиентов Уэйра и был в курсе, что этот самый человек как раз оформляет договор аренды офиса. Это серьезно сужает круг подозреваемых, и у нас с МакКриди появилась пара идей. Первая: липовый мистер Моррис знаком с настоящим. МакКриди собирается проверить это и возвращается к нему вместе с Сэмюэлом. Мы же с Греем отработаем другой вариант.

Мы идем к дому Уэйра. Новость о его смерти еще не попала в газеты. Это значит, что в его таунхаусе тихо, если не считать экономку, миссис Гамильтон, и зашедшую к ней служанку из соседнего дома. Миссис Гамильтон сидит в гостиной и отрешенно смотрит в пустоту.

– Миссис Гамильтон? – говорит соседка. – Полиция хотела бы с вами поговорить.

Та вздрагивает, поднимает взгляд и видит нас. Не скажу, что она выглядит облегченной, но, поднимаясь, она быстро берет себя в руки.

– Входите, доктор Грей, – произносит она, заглядывая нам за спины.

– Мы одни, – говорит Грей. – Мы сказали вашей соседке, что работаем с полицией, и она нас неверно поняла. Тем не менее, мы здесь по официальному делу.

– Разумеется. – Она жестом приглашает нас к креслам. – Могу я принести чаю?

– Нет нужды, – отвечает Грей. – Мы зашли ненадолго.

Она опускается в кресло.

– Как вы, возможно, помните, моя ассистентка, мисс Митчелл, помогала полиции проводить обыск в комнатах мистера Уэйра.

– Да.

– Заходил джентльмен, чтобы забрать срочный документ, и, поскольку он предоставил все данные, подтверждающие его право на этот документ, она его отдала. С тех пор мы выяснили, что это был самозванец.

Её глаза округляются, взгляд метнулся ко мне.

Грей продолжает:

– Вины мисс Митчелл в этом нет. Моя сестра тоже была там, и молодой человек действительно назвал имя клиента и информацию из его бумаг. Это дает нам надежду, что вы сможете опознать его как коллегу мистера Уэйра. Возможно, другого солиситора.

– О, я не знаю коллег мистера Уэйра, сэр. Моим делом был дом.

– Можем ли мы описать вам его внешность? Вдруг мистер Уэйр принимал его здесь?

– Он не принимал здесь никого, – отрезает она. – Ни гостей, ни друзей, ни коллег. Мы всегда были вдвоем. Он выходил в свет, конечно, но почти никогда никого не приводил к себе.

– Будем надеяться, что этот раз был исключением.

Грей кивает мне, и я описываю молодого человека.

– О! – восклицает миссис Гамильтон. – Я определенно его знаю, и это многое объясняет. Он был в курсе всех дел мистера Уэйра. Это его клерк, мистер Фишер.

Я стараюсь не поморщиться. Клерк Уэйра. Ну, конечно. Никто не знает дела моей матери лучше, чем её клерки. Такое дело, как договор аренды, Уэйр, скорее всего, полностью перепоручил бы этому юноше. Оформление бумаг закончилось вчера, и мистер Фишер знал, что в папке осталась копия.

– Спасибо, – говорю я. – Где нам найти этого мистера Фишера?

– Понятия не имею, мисс. Как я уже сказала, я ничего не знаю о делах мистера Уэйра.

Грей давит сильнее. Может ли она сообщить хоть что-то: название улицы, район или хотя бы паб, в который они могли заглядывать после работы? У миссис Гамильтон есть только имя: Джон Фишер.

– Он работает на мистера Уэйра всего несколько месяцев, – говорит она. – Я видела его едва ли больше полудюжины раз. Он заглядывал сюда, в комнаты внизу, время от времени, чтобы забрать ланч для хозяина.

– Всего несколько месяцев? – уточняю я.

– Может, четыре или пять? Прежний клерк ушел на покой.

– Можем ли мы еще раз взглянуть на кабинет наверху? – спрашиваю я. – Вдруг там есть адрес мистера Фишера?

– Разумеется.

– Значит, клерк прикинулся клиентом, – рассуждает Грей, когда мы входим в кабинет.

– Хм.

– Если бы ему просто нужна была информация, он мог бы представиться должным образом. Это наводит на мысль, что ему нужно было что-то другое, а похищение документов мистера Морриса было лишь отвлекающим маневром.

– Хм.

Мы входим в кабинет, и Грей оглядывает стопки бумаг.

– Да, – говорю я. – Всё так и было, когда вошел Фишер. Вы ведете себя очень осторожно, кружа вокруг очевидного вопроса: насколько внимательно я за ним следила. Была ли у него возможность что-то украсть. Ответ: я не оставляла его одного в комнате, но и не сверлила его взглядом хищника.

Я подхожу к столу.

– Когда я протянула ему документы по аренде, он попросил бечевку, чтобы их перевязать. Чтобы взять её, ему пришлось подойти к столу, заваленному бумагами. Он «случайно» смахнул одну из стопок. Пытался сам всё убрать, но я не собиралась позволять клиенту рыться в юридических документах. Однако…

– Пока вы их собирали, у него был доступ к столу и разложенным на нем страницам.

– Да. Айла ушла в соседнюю комнату. У Фишера было не так много времени, но если он заранее заприметил на столе то, что ему нужно, он мог схватить это и добавить к своим бумагам в портфеле.

Грей раскладывает на столе несколько папок.

– Здесь слишком много бумаг. Я не жду, что вы поймете, чего именно не хватает.

– На самом деле, вполне могу. Я составила список имен клиентов и характера их дел, когда просматривала папки. Список остался в особняке.

Грей вызывается сбегать за моими записями, пока я занимаюсь делом, то есть просто стою, пялюсь на стол и пытаюсь вспомнить, как он выглядел в момент прихода Фишера и что именно тот делал. Я разложила дела клиентов – страницы из их конвертов – стопками. Сколько страниц он мог держать в руках, прежде чем я заметила бы, что их больше, чем его собственные документы? Я не слишком присматривалась, а как только я выпрямилась с подобранными листками, он уже убрал свои бумаги в портфель. Стопку в дюйм толщиной я бы заметила, но всё, что тоньше – вряд ли.

Всё, что ему было нужно, должно было лежать на виду. И это не та стопка, которую он сбил на пол. И даже не те бумаги, что лежали достаточно близко к его цели, чтобы он не мешал мне, пока я подбирала разлетевшиеся листы.

– Нашла, – говорю я, когда Грей возвращается. – Он точно взял страницы из этой стопки, и, возможно, еще из этой. – Я хлопаю по второй пачке.

– Поразительная работа памяти, – замечает Грей, протягивая мои записи.

– Метод дедукции. Элементарно, дорогой доктор.

Он вскидывает бровь.

Я указываю на стопки на столе.

– Я сузила круг до того сектора стола, к которому он имел доступ. Затем я немного сжульничала и предположила, что это как-то связано с похоронными делами. К сожалению, в этом квадрате оказалось несколько папок. Тем не менее, я абсолютно уверена, что страницы отсутствуют в этих двух стопках, потому что остальные листы лежали вкривь и вкось, а я оставляла всё в идеальном порядке.

– Превосходное умозаключение.

– Правда? Я просто чертов гений. – Я беру свои записи, ищу имя на папке и издаю победный клич. – Есть победитель! Это был новый клиент, инвестировавший в кладбище. Это подтверждает, что наша теория верна.

– А вторая стопка?

– Не гоните лошадей, доктор. Мне нужно свериться с записями, а эта стопка куда больше. – Я нахожу нужную строчку. – Так, похоже, Уэйр вел много дел для этого типа по фамилии Примроуз. В моих записях сказано, что Примроуз инвестировал в похоронные общества и кладбища, помимо прочего. Я вижу, что страницы и по тому, и по другому делу всё еще здесь, так что не могу сказать точно, чего не хватает. Вложений в ритуальный бизнес было несколько, и часть из них на месте.

– Примроуз, вы сказали?

Я сверяюсь с папкой.

– Нил Примроуз.

– Лорд Примроуз?

– Э-э… – я пролистываю листы. – Его адрес – одно из тех претенциозных названий домов.

– Претенциозных?..

– Ну, когда на конверте можно просто написать «Роузхип-хаус» и ожидать, что на почте поймут, куда его доставить.

– Роузхип-хаус – это эдинбургский дом лорда Примроуза. Того самого лорда Примроуза… школьного друга и товарища по охоте покойного лорда Лесли.

– И это зацепка.

Вернувшись в особняк, мы посылаем весточку МакКриди через Саймона. Экипаж Эннис уже там, видимо, вернулся за ней, и я замедляю шаг, чтобы рассмотреть герб на дверце.

– Да, – говорит Грей. – Всё как вы и докладывали: лев под двумя шевронами.

– Только это не мой доклад. Я лишь передала чужие слова…

– Слова мистера Морриса, который вовсе не мистер Моррис, а клерк мистера Уэйра, мистер Фишер, отчаянно пытающийся заметать следы в делах своего хозяина.

– А если он отчаянно хочет сбить нас со следа, то какой способ лучше, чем подсунуть нам «козла отпущения» в лице женщины, которую и так подозревают в убийстве мужа тем же способом, каким умер его босс.

Грей выдыхает.

– Да. – Он снова выпрямляется. – Что, впрочем, не исключает полностью того, что он мог видеть там Эннис.

Я подавляю желание коснуться его руки, но смягчаю голос.

– Думаю, можно смело утверждать, что это не так, доктор Грей. Вспомните: Эннис искренне не понимала, кто такой Уэйр. Мы пытались выяснить, когда «Моррис» видел её, чтобы она могла предоставить алиби. Но Моррис – это Фишер, и он солгал. Фишер знал, что её подозревают в отравлении мужа, поэтому ему было легко выдумать историю, будто он слышал её спор с мистером Уэйром накануне смерти последнего. И при этом он «не слышал ничего полезного», кроме того, что спор якобы касался её супруга. Саму её он «удобно» не видел, только заметил карету. Ложь даже не была умной. Как сказала Эннис: с какой стати ей носиться по городу на следующий день после смерти мужа?

– Он увидел возможность в вашем присутствии и быстро состряпал сказку.

– Ага. Но лорд Лесли всё еще мертв, а бумаги одного из его близких друзей были украдены клерком следующей жертвы. Связь налицо, и нам нужно поговорить об этом с Эннис.

Он кивает и толкает заднюю дверь. Мы входим и слышим голоса этажом выше – там Эннис, Сара и Айла заканчивают поздний ланч.

– А вот и Дункан, – с улыбкой говорит Сара. – Как всегда, вовремя – к десерту. – Она косится на Айлу. – Он всё еще так делает? Оказывается слишком занят для трапезы, но внезапно появляется, когда подают сладкое?

Айла возвращает ей улыбку.

– Временами – да.

Лицо Грея искажает гримаса дискомфорта. Теперь я понимаю этот взгляд лучше. Отчасти это из-за того, что Сара напоминает ему о неловком секрете, но это еще и досада взрослого человека, когда старый друг семьи пускается в воспоминания о твоих детских проделках, когда ты уже давно не ребенок.

Сара просто проявляет доброту, и я лично ценю эти крупицы информации о юном Дункане Грее, но для него это всё равно что если бы пожилая тетушка вытащила на свет твои младенческие фотографии.

– Дункан здесь не ради десерта, – заявляет Эннис, отрезая кусок кокосового торта. – Он пришел о чем-то спросить, как и эта его девчонка.

Айла издает неопределенный звук.

– Ладно, – поправляется Эннис. – Эта его помощница.

– Её зовут мисс Митчелл. Или Мэллори, если тебе так удобнее.

Эннис лишь качает головой и говорит:

– Излагай, Дункан. Пока тебя не разорвало.

Его глаза слегка сужаются, он выдвигает стул и жестом предлагает мне сесть.

– О, теперь он пошел на попятную, – комментирует Эннис. – Я обвинила его в чем-то столь оскорбительном, как энтузиазм, и теперь он будет доказывать, что я ошиблась. Отрежет себе нос, чтобы досадить лицу.

– Вы знаете лорда Примроуза? – спрашиваю я, пододвигая тарелку с тортом Грею. – Лорда Нила Примроуза из Роузхип-хауса.

– К несчастью.

– Нам нужно с ним поговорить. По возможности сегодня же.

– Что ж, если вы не умеете летать, это будет затруднительно. Он на сафари в Африке.

– А как насчет мистера Бейли? – я называю имя клиента, из чьей папки пропали листы. – Вы его знаете?

Эннис отправляет в рот еще кусочек торта и произносит:

– Кажется, он соратник лорда Примроуза. Банкир, возможно? Или владелец фабрики? Кто-то из торговцев, но весьма состоятельный.

Я поворачиваюсь к Грею, который уже вовсю ест торт.

– Как нам его найти?

Эннис вздыхает.

– Придется просить помощи у меня. Мой брат в подобных светских вопросах совершенно бесполезен, если только этот мистер Бейли не человек науки или миловидная вдова.

Грей вскидывает взгляд на Эннис, но та лишь берет еще кусочек.

– Я найду то, что вам нужно, мисс Мэллори. – Она косится на Айлу. – Так лучше?

Прежде чем Айла успевает что-то сказать, если она вообще собиралась, раздается стук в дверь. Я отодвигаю стул.

– Я открою.

– Разумеется, – бормочет Эннис. – Ты очень вовремя вспоминаешь о своей роли, когда тебе это на руку. – Видя моё замешательство, она машет в сторону двери. – Иди же, девочка. Удовлетвори своё любопытство. Уверена, мой брат последует за тобой, как только доест торт.

Глава Тридцать Третья

Я распахиваю парадную дверь, надеясь увидеть Джека. Вместо этого мой взгляд падает на макушку девочки, которая даже младше Алисы.

Она задирает голову, глядя на меня.

– Мисс Мэллори?

– Да?

– Мама прислала меня передать вам сообщение.

– О. – Я замечаю сходство между девочкой и женщиной, с которой разговаривала всего несколько часов назад. – Ты, должно быть, дочь Клары Бёрнс.

Она кивает.

– Эдвина, мэм.

– Входи же. Входи.

Девочка колеблется, но я завожу её внутрь, приговаривая:

– У меня есть кое-что для твоей мамы взамен на весточку.

Она хмурится.

– Но я ещё не передала сообщение.

– Ты проделала такой долгий путь, и одно это заслуживает награды.

Эдвина делает шаг в холл и замирает, уставившись на сияющий пол. Мне приходится подталкивать её на каждом шагу. В моё время ребёнок – и совершенно справедливо – опасался бы идти за незнакомцем в дом. Но здесь всё иначе. Её пугает сам дом, будто в любой момент может выскочить экономка или дворецкий и закричать, чтобы она убиралась со своей «грязью» обратно на улицу.

Мне удаётся затащить её на следующий этаж и довести до дверей столовой.

– Это Эдвина, – объявляю я. – У неё новости от матери, Клары Бёрнс. – Я поворачиваюсь к девочке: – Кажется, у нас остался кусочек торта, который мне ужасно не хотелось бы выбрасывать. Хочешь?

Девочка во все глаза смотрит на меня.

– Девчонка в ужасе, девица, – отрезает Эннис. – Отведи её на кухню, там она сможет поесть спокойно.

Я уже собираюсь огрызнуться в ответ, но замечаю взгляды Айлы и Сары: Айла едва заметно кивает, а страдальческий вид Сары говорит о том, что она и сама не рада правоте Эннис, но та права.

Теперь я вижу: девочка и впрямь выглядит забитой. Я пытаюсь угостить её десертом, но для неё это всё равно что силой затаскивать в львиное логово к людям, которых её учили избегать, чтобы не сказать или не сделать чего-нибудь неподобающего.

– Прости, Эдвина, – говорю я. – Давай отнесём этот торт на кухню, и ты расскажешь всё там.

Раздаётся скрежет ножек стула – Грей поднимается.

– Я присоединюсь к вам. – Он ловит взгляд Айлы. – Через минуту. Как только допью чай.

Я провожу Эдвину на два уровня вниз, на кухню, где миссис Уоллес складывает свежие простыни, только что принесённые из прачечной. Я быстро объясняю ситуацию и добавляю:

– Я обещала матери Эдвины немного сахара за помощь. Доктор Грей сказал, что это можно.

Я напрягаюсь, молясь, чтобы миссис Уоллес не заартачилась. Сахар – далеко не тот дешевый товар, каким он является в современном мире. Экономка, кажется, раздумывает, а затем кивает девочке; её взгляд смягчается.

– Конечно. Я соберу немного сахара.

Я веду Эдвину в комнату для прислуги. Ставлю перед ней тарелку с тортом и вилку, а сама сажусь напротив.

– Твоя мама прислала тебя с новостями?

Эдвина кивает, отправляя в рот кусочек.

– Она говорит, что пудинг принесли в посылке. Коробка была адресована отцу, но его новая жена не смогла разобрать имя отправителя. В записке было сказано, что это подарок за проделанную работу. Коробку сожгли. – Она отрывается от торта. – Мама сказала, вы об этом спросите.

Я улыбаюсь.

– Спросила бы. Спасибо.

Значит, кто-то прислал пудинг, а новая миссис Бёрнс решила притвориться, что приготовила его сама, уничтожив коробку. Возможно, она заподозрила, что подарок от любовницы – в таком случае у неё не было бы никаких угрызений совести из-за этой хитрости.

– Мама сказала, вы ещё спрашивали про работу, которой занимался отец, и велела передать вам это.

Она протягивает крошечный сложенный листок бумаги. На нём написан адрес.

– Мама не знает, что это за место. Она сказала, вы и об этом спросите. У неё есть только это.

– И я это очень ценю. Ты обязательно пойдёшь домой с сахаром.

– Спасибо, мисс. – Она смотрит на свой недоеденный кусок торта и с явной неохотой пододвигает его ко мне. – Можно мне его завернуть, мисс? У меня дома младшие брат и сестра, а мама говорит, мы должны делиться, когда можем.

– Думаю, ты можешь доесть этот кусок, а я найду для них что-нибудь другое.

– В шкафу осталась половина торта, – произносит вошедший Грей. – Миссис Уоллес режет их пополам: одну часть на ланч, другую к чаю. Можешь забрать ту половину.

Я улыбаюсь ему.

– Вы это переживёте?

– Я пошлю Алису к пекарю за пирожными со сливками. Это жертва, на которую я готов пойти.

– Учитывая, что вы всё равно предпочитаете пирожные со сливками. – Я поворачиваюсь к Эдвине: – Это доктор Грей.

Девочка рассматривает его.

– Вы джентльмен, который владеет этим домом?

– Да.

– И вы доктор?

– Да.

Эдвине требуется время, чтобы усвоить эту информацию, прежде чем она снова принимается за торт.

– У меня есть друг, он на вас похож. Его зовут Гарри. Он говорит, когда вырастет, станет разбойником.

– Благородное призвание, – с полной серьезностью заявляет Грей.

– Я передам ему, что он мог бы стать доктором и жить в огромном доме с тортиками, но думаю, он всё равно захочет быть разбойником.

– Я его не виню.

Девочка продолжает есть, а я рассказываю Грею про пудинг и отдаю адрес.

Он вертит листок в пальцах, затем кивает.

– Вот и планы на вторую половину дня. Пойдёте со мной?

Эдвина не поднимает глаз от тарелки, проговаривая с набитым ртом:

– Вам лучше выходить через парадную дверь, сэр. Мама сказала, мне надо идти с чёрного хода, но мне не понравилось, как тот человек ошивался возле садов.

Мы с Греем переглядываемся. Наш приходящий садовник, мистер Талл – ямаец.

Грей откашливается.

– Ты имеешь в виду человека, который работает в саду?

– Нет, сэр. Я не видела, чтобы кто-то работал. Этот малый играл в «прятки», как любит Гарри. Когда прячешься и следишь за людьми. Гарри говорит, именно так и должен делать разбойник. Выслеживать. Вот то самое слово. Прячешься за деревьями и кустами, пока не проедет богатая карета.

– В моём саду кто-то прячется?

– Рядом с ним. Он следил за чёрным входом, поэтому я решила обойти и зайти с парадного.

– Думаю, мне стоит… – произносим мы с Греем в унисон.

Секунду мы смотрим друг на друга. Затем он говорит:

– Вашими следующими словами были: «Пусть доктор Грей всё проверит», верно?

Я фыркаю и поворачиваюсь к Эдвине.

– Миссис Уоллес принесёт тебе сахар и завернёт половину торта. Пожалуйста, поблагодари маму от нашего имени и скажи ей: если она вспомнит что-то ещё, мы будем очень признательны.

– Нам нужен план, – шепчу я, замирая у задней двери.

– Просто выйти, сцапать бродягу и потребовать объяснений, что он тут забыл?

Я вздыхаю.

– Вы в этом не особо сильны, верно?

– Я весьма в этом силён. Вы сами видели, как я задерживал бандитов. Или вы не согласны?

– Давайте попробуем иную тактику, – предлагаю я. – Мы просто выйдем, будто всё в порядке. Пойдём к конюшням, болтая. Я сделаю вид, что мы обсуждаем дело. Это удержит его от бегства. Мы притворимся…

Каблуки стучат по лестнице, и Эннис спрашивает:

– О чём это вы тут шепчетесь?

– Тут лазутчик, – отвечаю я. – Девчонка Бёрнсов его заметила. Мы как раз составляем план, как выманить его и…

– Тьфу, ради всего святого.

Эннис проходит мимо и распахивает заднюю дверь прежде, чем я успеваю её остановить.

– Эй, вы там! – кричит она.

Хотя я никого не вижу, кусты внезапно оживают: какой-то мужчина вылетает оттуда, пытаясь сбежать.

– Давай же, Дункан, – говорит она. – Схвати этого типа.

Грей бросается в погоню за лазутчиком.

– Ой, перестань ворчать, девица, – бросает мне Эннис. – Ты просто бесишься, потому что юбки не дают тебе погнаться за ним.

– Эннис… – со вздохом произносит Сара, подходя к нам.

– Скажи мне, что я не права, – бросает мне Эннис.

– Вы не правы, – отрезаю я. – Дело не только в юбках, но ещё в корсете и ботинках.

– Которые ты носишь всю свою сознательную жизнь, не так ли? – Эннис одаривает меня взглядом, чей градус проницательности выходит за рамки комфортного.

– Это не значит, что они должны мне нравиться, – бурчу я.

– Мисс Митчелл носит их далеко не так долго, как мы, – вставляет Сара. – Будучи юной, она столкнулась с этими помехами сравнительно недавно. О, похоже, Дункан поймал молодца.

Я подбираю юбки и вылетаю за дверь. Сара права. Грей прижал мужчину к стене конюшни.

Я подбегаю к ним как раз в тот момент, когда Грей требует ответа: что тот здесь вынюхивал. Мужчина мямлит одно оправдание за другим, пока мимо не проходит Эннис, направляясь к экипажу вместе с Сарой. Проходя мимо, она бросает через плечо:

– Он из прессы, дорогой брат.

– Я и сам это вижу, – отзывается Грей. – Пятна чернил его выдают. Как и типографская пыль на брюках. Я не спрашивал, кто он, я спросил, что он здесь делал.

– Шпионил за тобой, очевидно, – заявляет Эннис.

– За мной? – Грей косится на неё.

– Хм, нет. Ты прав. Он мог шпионить за мной. – Она возвращается и кончиком зонта приподнимает мужчине подбородок. – Я ваша добыча, мой дорогой? Если так, я бы заметила, что это опасная игра – играть с предполагаемой убийцей.

– Эннис! – восклицает Сара.

– Я не убивала своего мужа, малый. Я бы слишком мало получила и слишком много потеряла. Обычный здравый смысл, право слово. Дункан, пожалуйста, поставь человека на землю, хотя я разрешаю тебе снова его схватить, если он попытается смыться. Он приложил столько усилий, чтобы добиться интервью, и я его дарую.

– Вообще-то… – подаёт голос мужчина, когда Грей опускает его на землю. – Я… – Его взгляд метнулся к дому. – Ваша сестра – химик, не так ли? Химик, чью сестру обвиняют в использовании яда?

Грей напрягается, но Эннис лишь смеётся.

– Химик? Она женщина. С какой стати ей быть химиком? Это почти такое же нелепое оправдание, как и то, что вы здесь ради меня. Очевидно же, что вы пришли шпионить за моим братом, доктором Дунканом Греем, который расследует убийство моего супруга.

Грей откашливается.

– Я не…

– Он скромен, – перебивает Эннис. – Это его худший порок. Один из них, по крайней мере. Ещё он упрям и чрезмерно любопытен. – Она смотрит на репортёра и рявкает: – Вы это записываете?

– Э-э, да. – Тот выхватывает блокнот и карандаш.

– Нет, Эннис, – говорит Грей. – Он ничего не записывает. Леди Лесли шутит, разумеется. Расследование ведёт полиция…

– А именно детектив МакКриди, друг детства моего брата. Весьма импозантный малый. И довольно умён для такого красавца. Эти два качества редко совпадают, увы. Детектив МакКриди очень хорош в своём деле. Настолько хорош, что прибегнул к услугам моего блестящего брата.

Грей снова откашливается.

– Эннис…

– Я упоминала, что он излишне скромен? Мой брат – мастер детективного дела, который в тишине кабинета помогает полиции своими научными изысканиями. Слышали о деле на Дьюк-стрит? Это была работа Дункана. Как и…

– Эннис, – Грей произносит это резче, – те дела были раскрыты доблестными людьми из полиции Эдинбурга.

– С твоей научной помощью, и город заслуживает об этом знать. – Она смотрит на репортёра. – Мне повезло, что на моей стороне работает такая команда. Блестящий учёный, проницательный детектив и… – Она вглядывается в меня. – А ты у нас кто?

– Горничная.

Она машет рукой.

– Кстати, о проницательности: разве она не идеально сойдёт за хорошенькую горничную? Вы бы ни за что не догадались, кто она на самом деле, верно?

«Надеюсь, Чудо-женщина, – бурчу я про себя. – Или хотя бы Нэнси Дрю».

– Она – ассистентка моего брата, – заявляет Эннис. – Начинающий учёный и сыщик, которая играла бы роль горничной куда лучше, если бы научилась не бормотать себе под нос и не метать взгляды-кинжалы в тех, кто стоит выше неё по положению.

– Эннис… – шепчет Сара.

– С меня хватит, – объявляет Эннис. Она подхватывает юбки и разворачивается на каблуках. – Я сказала всё, что хотела. Мой брат знает, что я невиновна, и он найдёт дьявола, убившего моего мужа.

Репортёр бросается за Эннис, выкрикивая вопросы так, будто она находится в двадцати футах от него.

– Она только что спасла задницу Айлы? – шепчу я. – Или свою собственную?

– Понятия не имею, – отвечает Грей, и мы даём дёру обратно в дом, пока репортёр не переключился на нас.

Глава Тридцать Четвёртая

Я собираю с собой сэндвич на перекус, и мы выходим через парадную дверь. Саймон уехал по поручениям, а нам не хочется ждать экипаж, поэтому мы ловим кэб, чтобы проверить адрес.

Не знаю, что и думать о поступке Эннис. Мне хочется рвать и метать. Она отвлекла репортёра от собственной персоны и любых подозрений, которые могли пасть на неё из-за присутствия в доме брата, помогающего расследовать убийство. Вместо того чтобы замять эту тему, она её раздула, потому что такова Эннис, как я начинаю понимать: театральность и страсть к позёрству у неё в крови. Пресса думает, что она убила мужа? О, вы только посмотрите на её брата – разве вы не знали, какую роль он сыграл в раскрытии эдинбургских преступлений? Она с тем же успехом могла бы нацепить барабан, маршировать вокруг него и разбрасывать конфетти.

Я понимаю, что репортёр заинтересовался Айлой, и Эннис защищала её, и я это ценю. Но если так, почему бы не переключить внимание на саму себя, а не на Грея? Она защитила сестру – и себя – скормив вместо этого брата волкам, и это меня бесит.

Мы знали, что наш таинственный автор листков намекал на роль Грея в текущем расследовании, и появление прессы на его пороге было лишь вопросом времени. Но когда бы они ни пришли, Грей стал бы уклоняться, переводить тему и преуменьшать свои заслуги. Ему нравится оставаться в тени, тихо помогая МакКриди и полиции.

Полагаю, мне стоит впечатлиться тем, что Эннис в курсе дел, которые он расследовал, но это лишь еще больше меня запутывает. Она стыдится своей семьи и при этом каким-то образом следит за тайными подвигами брата? Может, она держит руку на пульсе, чтобы её не застали врасплох, если его когда-нибудь вытолкнут в свет софитов. Или если ей самой станет выгодно его туда вытолкнуть.

– Это… не станет проблемой? – спрашиваю я в кэбе.

– Для Айлы? Мы с Хью уже осознаём риск, и он предпринимает шаги, чтобы защитить её.

Ну ещё бы.

– Это ведь иного рода защита, верно? – уточняет Грей. – Она не станет возражать.

– Не станет, хотя я бы настоятельно советовала ему поговорить с ней об этом, а не пытаться полностью её оградить. Она понимает, что это проблема, и собиралась сама с ним обсудить.

– Я прослежу, чтобы так и было.

Я кошусь на него.

– А как насчёт того, что сделала Эннис? Это не станет проблемой?

– Нет, – твёрдо отвечает он. – Это просто пустая болтовня. Не более. Наука никого не волнует. Что же до того, что я якобы раскрываю преступления – это сочтут всего лишь за сестринскую гордость. – На его губах играет тонкая улыбка. – Что весьма позабавит любого, кто знает Эннис.