Текст книги "Кольцо отравителя (ЛП)"

Автор книги: Келли Армстронг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

– Учитывая все обстоятельства – да.

Наступает долгая пауза.

– А если выйти за рамки нынешних обстоятельств? Как вы держитесь?

Я молчу мгновение. Затем говорю:

– Хорошо, когда есть работа.

– Могу себе представить. – Снова долгая пауза. – Вчера вечером, мне кажется, я не выразил должного сочувствия тому, через что вы проходите. Должно быть, я кажусь вам ужасным эгоистом. Человеком, который думает лишь о том, что может потерять новую помощницу.

– Это не эгоизм. То, что со мной случилось – не ваша вина, и вы не можете это исправить. Я бы тоже не горела желанием вкладывать силы в обучение новичка, зная, что она может исчезнуть в любой момент.

– Я совершенно уверен, что любой из нас может «исчезнуть» в любой момент.

– В смысле – попасть под омнибус? Или быть сброшенным с лестницы по неясным причинам?

– Кучера омнибусов – народ бесшабашный. Подозреваю, сбрасывание с лестницы – менее распространенная форма внезапной кончины, хотя как врач могу подтвердить: лестницы чертовски опасны. – Он шевелится позади меня. – Я беспокоюсь не столько о потере помощницы, сколько о потере человека, чье общество мне приятно.

Я прислоняюсь к нему спиной.

– Дикто.

– Дикто?

– Это значит «то же самое». Мне тоже приятно ваше общество.

Тишина. Затем:

– У вас так легко получается говорить подобные вещи.

– Знаю, круто, да? Скажи кому-нибудь, что считаешь его классным, и вселенная не сколлапсирует. Странно.

– Классным? Полагаю, это комплимент.

– Он самый. И… – Я замолкаю, когда рядом что-то пищит. – Это была крыса?

– Вероятно.

Я вскакиваю.

– Нам нужно выбираться отсюда.

– Мы могли бы проверить дверь. Посмотреть, заперта ли она.

– Что…? Черт побери. Мы даже не проверили дверь.

– Не смотрите на меня. У меня травма головы, я не несу ответственности за умственные упущения. К тому же, вы могли бы включить свет.

– Что?

– Используя свои выдающиеся способности к дедукции, я полагаю, что улавливаю слабый запах газового освещения.

– Мы сидели в темноте…

– Травма головы. Не виноват. К тому же, я могу ошибаться. Такое случается.

Я начинаю шарить по стене, пока не вспоминаю, что выключателя не найду. Газ нужно поджигать у источника. Впрочем, я чуть не натыкаюсь на стол, на котором обнаруживаю коробок спичек. Это значит, что светильник где-то рядом, и вскоре я его нахожу.

Лампа мерцает, свет слабый, будто это не основной источник освещения, но я различаю лестницу и дверь наверху. Я взлетаю по ступеням, поворачиваю ручку и… Заперто. Я осматриваю ручку – замок открывается ключом с той стороны. Я спускаюсь обратно.

– Полагаю, это было бы слишком просто, – говорит Грей. Он пытается подняться на ноги, и хотя его пошатывает, в нем есть какая-то открытость, из-за которой я забываю, как меня бесило его молчание про свет и дверь.

Я помогаю ему обрести равновесие.

– Вы уверены, что вам стоит стоять?

– Думаю, да. – Он наклоняет голову то в одну сторону, то в другую. – В черепе изрядно звенит, а живот болит так сильно, что меня, пожалуй, не соблазнить даже пирожными со сливками. К тому же, я уверен…

Он расстегивает пиджак. Я вскрикиваю, видя кровь, пропитавшую его рубашку.

Он лишь вздыхает.

– Да, швы разошлись. Вероятно, при падении. – Он снова застегивает пиджак. – Всё будет в порядке. Вопрос в другом: зачем нас сюда столкнули?

– Плевать «зачем». Меня волнует, есть ли отсюда другой выход. Вы видели окна снаружи, верно?

Прежде чем он успевает ответить, наверху раздается щелчок – металл о металл. Звук отпираемого замка. Дверь со скрипом открывается, и я заслоняю Грея собой, но он делает шаг и встает рядом. Свет заливает проем, я щурюсь и моргаю, пока в нем не появляется фигура.

Рука Грея сжимается на моем плече, и он тянет меня назад. Надо отдать ему должное, он отступает вместе со мной. Он ранен, он это признает и не бросается вперед в порыве защитить меня любой ценой.

Ботинки гулко стучат по ступеням; Грей продолжает пятиться. Он останавливается, только когда видит, что это женщина, но хватку не ослабляет.

– Элспет, – говорю я. – Хорошо. Мы пришли искать Джека, а парочка ваших…

Я осекаюсь, видя две массивные фигуры у нее за спиной, одну за другой.

– Ваши вышибалы, я полагаю.

– Мои…? – Она отмахивается от вопроса и продолжает спускаться. – Искали Джека, говоришь?

– Именно. – Я кошусь на парней, не зная, какое местоимение стоит использовать для Джека при них. – Джек должен был зайти к доктору Грею этим утром. – Я киваю на Грея. – Это доктор Грей – человек, которого ваши люди избили и сбросили с лестницы.

Я жду ужаса на ее лице, ну, или хотя бы тени смущения, но ее взгляд остается каменным. – Ты принимаешь меня за дуру, не так ли, девица?

– Нет, это действительно доктор…

– Я знаю, кто это, – обрывает она. – Меня волнует та часть, где вы притворяетесь, будто ищете Джека. Где он? Вот мой вопрос к вам. И вы на него ответите. Если нет… – Она оглядывается на своих громил.

– Вы хотите сказать, что Джек пропал? – спрашиваю я.

– У тебя есть время до счета «пять», чтобы сказать, что вы с ним сделали…

– Ничего, – отвечаю я. – Джек должен был прийти к Грею в десять. Он так и не появился.

– Пять, – чеканит она. – Четыре.

– Мы весь чертов день расследуем убийство, – быстро говорю я. – Убийство мистера Уэйра, солиситора, которого отравили так же, как лорда Лесли и остальных. Уверена, об этом уже трубят вечерние газеты, но у нас не было времени их проверить – мы были заняты делом.

– Три, – говорит она.

Тут Грей все же выходит вперед.

– Вы ведь понимаете, что мы работаем с полицией? – произносит он. – И что детектив МакКриди в курсе, где мы находимся, поскольку сам отправил нас сюда отработать эту ниточку с Джеком? Я понимаю, вы расстроены исчезновением вашего юного друга, но полагать, что мы его похитили – это весьма смелый логический скачок.

– Логический скачок? – Она наступает на Грея и размахивает листком бумаги. – Тогда объясните вот это, сэр.

Грей разворачивает записку, а я заглядываю ему через плечо. Мэллори Митчелл и доктор Дункан Грей Роберт-стрит, 12

Ниже идет нечто, похожее на беспорядочный набор букв; я решаю, что это просто неразборчивый почерк, но как ни щурюсь, не могу сложить эти группы в нормальные слова.

– Вы не ожидали, что Джек окажется таким умным, верно? – говорит Элспет. – Он не шастает повсюду в одиночку. С ним был юный Боб, и он отправил его назад с этой запиской, сообщив, что вы его забрали. Мы как раз решали, что с этим делать, когда вы сами избавили нас от хлопот.

– Что там написано в конце? – спрашиваю я, указывая на последнюю строчку.

Элспет колеблется.

– Я пыталась разобрать. Джек обожает свои секреты и шифры. У меня на них не хватает терпения.

– Тогда как он ожидал, что вы поймете смысл?

– Он и не ожидал, – вставляет Грей. – Джек хотел, чтобы записку доставили одному из нас в особняк. Вот что это значит. Она адресована нам, а не обвиняет нас.

– Разумеется, вы так и скажете, – парирует Элспет, но перед тем как заговорить, она на мгновение заминается.

– Это модифицированный шифр Цезаря, – поясняет Грей. – Здесь сказано встретить его по указанному адресу.

Один из громил выхватывает письмо у Грея и передает Элспет, пока Грей мягко добавляет:

– Очевидно, что Джек предназначал эту записку нам и, без сомнения, ждет по этому адресу.

– С десяти утра? – Элспет фыркает. – Вы и впрямь считаете меня дурой.

– Если он пропал с десяти, значит, он в беде, и нам нужно поговорить с «юным Бобом» как можно скорее.

Глава Тридцать Седьмая

Мальчик наверху, ему велели не совать нос в это дело. Грей допрашивает его. Боб юлит – ему явно не по себе от того, что приходится выкладывать, чем занималась Джек, пока Элспет не рявкает на него, что если он не скажет правду, смерть Джек будет на его совести. После этого он признается: Джек прознала об убийстве мистера Уэйра и отправилась к нему домой, чтобы провести расследование по поручению своего друга-писателя.

Там Джек подслушала достаточно, чтобы понять: мы с Айлой наверху обыскиваем кабинет. Она как раз соображала, как бы втереться внутрь – под каким-нибудь предлогом, – когда прибыл клерк, Фишер. Джек подслушала и этот разговор, дождалась, когда он выйдет, и попыталась заговорить с ним, надеясь выведать подробности убийства.

Фишер от нее отмахнулся, он был явно на взводе. Это подхлестнуло её интерес, и она за ним проследила. Джек увидела, куда он направляется, и отдала Бобу записку. Разумный ход… если не считать того, что она была так увлечена Фишером, что не объяснила: записку нужно доставить именно тем людям, что в ней указаны, и по указанному адресу. Видимо, решила, что Боб сам догадается.

Вместо этого Боб отнес записку туда же, куда относил все её письма: Элспет. Викторианский аналог СМС-ки подруге перед тем, как зайти в квартиру к подозрительному типу. Умно. И работает куда лучше, когда посыльный понимает, что от него требуется.

Очевидный следующий шаг – нам с Греем отправиться по адресу. Элспет и слышать об этом не желает. Она идет сама, со своими громилами, а нас не приглашали. Грей спорит, но как-то вяло, без особого нажима. Я держу язык за зубами, пока мы не покидаем Халтон-хаус.

– Вы ведь неправильно расшифровали адрес, да? – спрашиваю я.

– Возможно. Совершенно случайно, разумеется.

Я качаю качавой.

– И куда вы их отправили?

– Примерно в тот район, где мальчик оставил Джек. Мне просто повезло, что он не видел, как она заходила по конкретному адресу.

– И куда мы идем?

– В мясную лавку.

– Скажите, что вы это буквально, и вы не подозреваете, что Фишер разбросал по своей берлоге части человеческих тел.

– Можно только надеяться.

Я могла бы уточнить, на какой именно исход «можно только надеяться», но решаю – вместе с Греем – что этого лучше не знать.

Да, это действительно мясная лавка, и мне нужно было бы умирать с голоду, чтобы купить здесь еду. От запаха я всерьез задумываюсь о вегетарианстве, и это еще до того, как мы подошли достаточно близко, чтобы увидеть мух на мясе. Мясе, которое висит в паре футов над мостовой, залитой экскрементами лошадей и не только лошадей.

– Это похоже на кадры из фильма ужасов, – шепчу я Грею.

– Полагаю, это не комплимент?

Мои рвотные позывы заставляют уголки его губ дернуться.

– И это еще не самая худшая часть Старого города, – шепчу я. – Неужели я хочу видеть местную мясную лавку?

– Скорее всего, она ничуть не лучше. Подделка продуктов – вечная проблема во всех районах, начиная с попыток убедить врачей, что поить младенцев молоком, отбеленным мелом, – это риск для здоровья.

Я во все глаза смотрю на него.

– Кажется, вы упоминали наш уровень детской смертности, – бормочет он. – Мы народ болезненный.

– Черт, нет. Если младенцы выживают после такого пойла, вы, ребята, просто неубиваемые.

– Ситуация улучшается, – говорит он. – В последние годы были приняты законы о качестве продуктов. Но, как всегда, перемены идут медленно.

Грей осматривает лавку.

– Джек могла видеть, как Фишер заходит внутрь, – рассуждаю я. – Но она не стала бы вызывать нас сюда, если бы он просто забежал за бараньей ногой. Над лавкой ведь квартиры?

Он поднимает взгляд.

– Полагаю, сразу несколько.

– Значит, одна из них принадлежит Фишеру.

Грей ошибся. Как он и говорил – такое случается. Хотя над лавкой несколько комнат, жилая среди них только одна. Остальные – склады, о чем свидетельствуют массивные двери и тяжелые замки. Над лавкой два этажа складов, а квартира – на самом верху.

Вход только один – шаткая лестница с черного хода.

– Я поднимусь и постучу, – говорю я.

Грей открывает рот, чтобы возразить.

– Фишер меня видел, – продолжаю я. – И он знает, что я обыскивала кабинет Уэйра. Мы не нашли там его адрес, но он-то об этом не знает. Я просто скажу, что наткнулась на него и решила зайти, чтобы убедиться, что бедняга знает о кончине своего нанимателя, и – «Ох ты ж боже мой, а вы разве не мистер Моррис?»

– После чего он хватает тебя и затаскивает в квартиру прежде, чем ты успеешь поднять тревогу.

– Отлично. Именно там мне и нужно быть. – Я поднимаю руку, пресекая недовольную гримасу Грея. – На втором этаже есть площадка. Подождите там, и если меня схватят – прилетите на выручку.

– И постараться, чтобы меня снова не спустили с лестницы?

– Я этого не говорила. Это было бы грубо. Но да, пожалуйста, больше никаких ударов по голове. Мне ваш мозг нравится таким, какой он есть.

Он открывает рот. Медлит. Затем произносит:

– Это было на редкость лестно.

– Так и должно быть. Я никому другому такого не говорила.

Я поднимаюсь по лестнице. Он следует за мной до второго уровня. Мы не особо беспокоимся, что Фишер увидит нас в окно: слой сажи на стеклах такой, что позавидуют любые шторы-блэкаут. Я также не переживала, что он услышит наш разговор внизу из-за шума покупателей.

Я стучу в дверь Фишера. Не дождавшись ответа, стучу снова и зову:

– Мистер Фишер? Мне нужно поговорить с вами. Это касается завещательных распоряжений мистера Уэйра.

Уж это должно привлечь внимание даже перепуганного клерка, который, возможно, убил своего босса. Однако, прижав ухо к двери, я ничего не слышу. Я машу Грею, чтобы он подошел, а затем вскрываю замок шпилькой.

Осторожно открываю дверь. Внутри, из-за грязных окон, почти непроглядная тьма. На этот раз я действительно ищу газовый рожок. В этот момент входит Грей.

– Газа у него нет, – говорит он, подходя к фонарю.

Рядом лежит коробок спичек; Грей зажигает фонарь и водит лучом вокруг.

– Черт, – вырывается у меня. – Да он Плюшкин.

Комната забита мебелью и всяким хламом, по большей части сломанным. Стоит верстак с инструментами, но он покрыт слоем пыли.

– Из тех типов, что не могут пройти мимо кучи мусора, не притащив что-нибудь домой, – комментирую я. – Собирается всё починить, да руки никак не доходят.

Глубоко в море этого хлама раздается глухой стук.

– И крысы, – добавляю я. – Он еще и крыс коллекционирует. – Я оглядываю этот кавардак. – Хотите пари, в скольких из этих вещей крысиные гнезда? – Я качаю качавой. – Первоочередная задача: подтвердить, что это квартира Фишера.

Грей поднимает конверт из стопки бумаг. На нем имя Фишера и этот адрес.

– Вы гений, – говорю я.

Снова стук. Я всматриваюсь в горы и пригорки из мебели.

– Крысы разбегутся, когда вы подойдете ближе, – замечает Грей. – Предлагаю во время обыска постукивать по каждому предмету.

Я отодвигаю перевернутый стул, затем огибаю два поставленных друг на друга стола. Снова стук. Я иду на звук к старому дорожному сундуку в самом низу груды хлама. Приседаю и стучу по стенке. Изнутри доносится приглушенный ответный стук.

– Дункан! – зову я, оборачиваясь к нему; он в это время просматривает почту.

Я забираюсь на старый письменный стол, чтобы расчистить завал. Мебель навалена почти до самого потолка – стопки маленьких книжных шкафов. Верхний оказывается тяжелее, чем я ожидала; я пытаюсь его поднять, и мой ботинок соскальзывает со столешницы. Грей подхватывает меня прежде, чем я успеваю упасть. Затем он сам стаскивает шкаф, и мы продолжаем разбирать хлам, пока не добираемся до дорожного сундука.

Он заперт. Увидев навесной замок, я выдаю поток отборных ругательств. Фишеру мало было завалить сундук мебелью – он еще и повесил на него этот массивный замок.

Грей хватается за замок и резко выкручивает его; скоба, на которой он держался, с треском лопается. Это обычный дорожный кофр, его застежка рассчитана разве что на мелких воришек.

Я рывком откидываю крышку – там Джек, связанная и с кляпом во рту.

Я чертыхаюсь еще пару раз, выхватываю нож (возвращенный Элспет) и разрезаю кляп.

– Спасибо, – хрипит Джек. – И… я признательна за столь цветистые слова возмущения в мой адрес.

– О, я найду еще парочку, – ворчу я, перерезая путы. – В том числе для особы, которая решила пойти на потенциального убийцу, не дождавшись вызванного ею же подкрепления.

– Я ждала. Это вы копались целую вечность.

– Потому что в твоем чертовом послании ничего нельзя было разобрать! – Я сдергиваю веревки, пока Грей помогает ей выбраться из сундука. – Оно попало к Элспет, и та решила, будто это мы виноваты в твоем исчезновении.

– Со мной всё в порядке, – говорит она. – Спасибо, что спросили.

– Да неужели? А спроси-ка доктора Грея, как он себя чувствует после удара по лицу, подлого удара под дых и полета с лестницы в подвал Элспет в бессознательном состоянии.

– С вами всё хорошо, сэр? – спрашивает она, глядя на него снизу вверх.

– Вполне. А вы?

– Тоже вполне.

– Вот и славно, – вставляю я. – Тебе нужны утешительные объятия после травмы?

Джек медлит, глядя на меня в замешательстве. Затем произносит:

– Боги, нет. – Она задумывается. – Хотя… пожалуй, да. Совсем маленькие.

Я обнимаю её; она подается навстречу, позволяя мне крепко сжать её в объятиях, прежде чем отстраниться.

– Это было довольно… тяжело, – признается она. – Я думала, что умру.

– Мне жаль. Мы пришли, как только смогли.

Она растирает руки. На ней мужской наряд, но она потеряла кепку, и копна растрепанных кудрей заставляет меня гадать: как вообще Фишер мог принять её за мальчишку?

– Я думала, что поступаю умно, – говорит она. – И не верила, что он убийца. В худшем случае я считала его невольным сообщником, который жаждет признаться в надежде на искупление.

– И всё пошло не так?

– И так, и не так, – отвечает она. – Он не превратился в какого-то демона. Да, он одолел меня, но он не переставал извиняться, не переставал убеждать меня, что он – жертва. Даже когда я была в том сундуке, он говорил, казалось, целыми часами.

Грей шепчет мне:

– Я постою на часах у двери.

Я киваю в знак благодарности.

– Нам стоит продолжить разговор в другом месте, но я хочу сначала здесь всё обыскать.

– Согласен, – отвечает Грей. – Разговаривайте и ищите, а если он вернется – втроем он нас по сундукам точно не распихает.

– Мог бы, – замечает Джек. – Их тут предостаточно. – Она пытается улыбнуться, но в глазах стоят слезы. Она моргает, пытаясь их скрыть, и выглядит при этом крайне смущенной.

– Он признался в убийствах? – спрашиваю я.

Она качает головой.

– Он сказал, что «это» было не его идеей. Я подумала, он говорит об убийствах, но потом показалось, что речь о чем-то другом, в чем были замешаны мертвецы. Он сказал, что это была идея мистера Бёрнса, его самого туда втянули, а потом, когда появился лорд Лесли, его вышвырнули из группы. Вот тогда люди и начали умирать. Фишер думал, что он в безопасности, пока не услышал о смерти мистера Уэйра. Он сказал, что мистер Уэйр не был замешан, и убийца прикончил его то ли случайно, то ли по ошибке. Фишер боялся, что станет следующим. – Она умолкает. – Я мало что поняла из его слов. Вам это о чем-то говорит?

– Говорит.

Она дрожит. Я подавляю желание спросить, не хочет ли она обняться еще раз. Она пережила травму, которая позже откликнется ночными кошмарами и страхом замкнутых пространств. Мы обсудим это позже, хотя я не уверена, что она прислушается к советам горничной-подростка.

– Доктор Грей? – зову я.

– Да, я всё слышал, – отзывается он. – Мне это тоже кое о чем говорит. По крайней мере, я понимаю, о чем речь. Похоже, мистер Фишер упражнялся в выстраивании линии защиты.

– Хм.

– Вы думаете, это не он убийца? – спрашивает Грей.

– Думаю, нам нужно закончить обыск до его возвращения. – Я смотрю на Джек. – Он намекнул, куда направляется?

– Сказал, что хочет «со всем этим покончить». Больше ничего.

– Тогда тебе пора домой.

Она расправляет узкие плечи.

– Нет, я помогу. Тут слишком много хлама, а времени у нас может быть в обрез.

Глава Тридцать Восьмая

Искать здесь действительно есть что. Под любой мебелью может быть приклеена улика, в любом ящике спрятана записка. Грей и Джек занимаются этим, пока я проверяю личные вещи Фишера. Последних не так уж много. Ящик с одеждой – всё то же самое, что я видела на нём: добротное, но явно поношенное. Нахожу немного припрятанных денег – меньше, чем заначка Катрионы. Карманные часы. Пара украшений из волос – траурные сувениры от покойных родственников?

Затем между двумя рубашками я нахожу сложенные листки бумаги. На первом – наполовину написанная записка.

«Вы не можете так со мной поступить. Я был верным партнером пять лет. Без меня вы бы уже сидели в тюрьме. Я не сделал ничего, чтобы заслужить ваше недоверие или недоверие лорда Лесли. Он меня даже не знает. Он просто решил, что мне нельзя доверять и…»

Записка на этом обрывается. Я перехожу к следующей странице. Тот же почерк.

«Вы мой должник. Я требую сто фунтов, или я расскажу вашей хорошенькой новой жене, что вы лжец и мошенник, и я расскажу всем вашим инвесторам, что никакого кладбища нет, есть только болото…»

И снова обрыв. На третьей, последней странице:

«Пожалуйста, Энди. Не делай этого со мной. Умоляю тебя. Скажи лорду Лесли, что мне можно доверять. Скажи ему, что он ошибается и мистер Уэйр ничего не подозревает. Ты правда веришь обещаниям лорда Лесли? Он лишил меня моей доли, а теперь лишит тебя и Джеймса ваших долей. Эта ведьма крутит им как марионеткой. Разве ты не видишь?»

Я просматриваю эти три записки. Затем выхожу из крошечного закутка, который Фишер использует как спальню.

– Доктор Грей?

– Хм?

– Вы видели где-нибудь образец почерка Фишера?

– Да, вот здесь.

Грей подходит к стопке почты у двери и протягивает мне письмо, явно написанное Фишером. Почерк совпадает с тем, что в записках – я этого и ожидала, но нужно было убедиться.

Я передаю неоконченные письма Грею.

Он пробегает их глазами.

– Похоже на черновики, они не были отправлены. Мистера Фишера вышвырнули из кладбищенской аферы. Гордон считал, что мистер Уэйр что-то подозревает, и не доверял мистеру Фишеру, боялся, что тот сорвется. Судя по тому, что говорили вы и Джек, он человек нервный.

– Так и есть. И вот наша связь с лордом Лесли. Он вошел в долю поздно, вероятно, через лорда Примроуза, а затем силой проложил себе путь к власти. Достаточно, чтобы Фишера выставили вон. Это в стиле Лесли?

– Именно в его стиле. – Грей переходит к последнему письму. – Это упоминание о женщине…

– Мэллори? – зовет Джек с другого конца квартиры, скрытая за грудами мебели.

Мы оба спешим туда, где она стоит рядом с гардеробом без одной дверцы.

– Я думала, он пустой, но когда я закрыла нижний ящик, его заклинило. Пытаясь закрыть его, я обнаружила ложную стенку.

Она указывает на полуоткрытый ящик. Я приседаю, чтобы выдвинуть его, и понимаю, что она имеет в виду. То, что казалось задней стенкой, отошло, открыв потайное отделение. Я вытаскиваю ящик полностью. Внутри – запертая шкатулка.

– Я не трогала её, – говорит Джек.

– Спасибо.

Шкатулка маленькая. Табакерка? Я понятия не имею, как выглядит табакерка, знаю только, что это исторический предмет – может, из этой эпохи, может, нет, – но когда я вижу это, в голове всплывает именно такое слово. Она достаточно изящная, чтобы я приняла её за женскую вещицу, но я уже усвоила, что викторианские мужчины любят красивые побрякушки не меньше дам. Шкатулка и впрямь красивая: из черепахового панциря с инкрустированным изображением греческих руин. На застежке крошечный замок для крошечного ключа.

Я переворачиваю её. На дне инициалы: Дж. Т.Ф. (JTF).

– Очень дорогая вещь для человека в положении Фишера, – замечаю я.

– Пластину добавили позже, – говорит Грей. – Скорее всего, там была другая, с чужими инициалами.

– А-а. Купил с рук, стер старые инициалы и добавил свои. Теперь посмотрим, смогу ли я её открыть.

Я достаю шпильку, но она слишком толстая. Прежде чем я успеваю сказать хоть слово, Грей протягивает булавку для галстука. Я колеблюсь. Как и шкатулка, булавка очень красивая – золото с королевско-синей эмалью вокруг жемчужины.

– Я не хочу сломать вашу булавку, – говорю я. – Она старая. Пользуйтесь.

Приходится немного поковыряться и поднажать, но вот крышка отщелкивается. Внутри два флакона. В одном – кусок серого металла, похожего на свинец. В другом – бледный порошок.

– Это мышьяк? – спрашивает Джек, указывая на порошок.

– Вроде того, – отвечаю я.

Грей встречается со мной взглядом, и я киваю. Это определенно таллий – металл – и сульфат таллия – порошок.

– Значит, это он, – говорит Джек. – Он убил тех людей.

Грей берет шкатулку и собирается вынуть флаконы. Затем бормочет: «Отпечатки пальцев», и оставляет их как есть, утопленными в бархате маленькой коробочки. Он отставляет шкатулку и достает из кармана пару перчаток.

На лестнице раздается топот.

– Вниз! – командую я, махая всем, чтобы пригнулись.

Джек прячется за перевернутым столом, а мы с Греем ныряем за гардероб.

– Проблема ли в том, что мы нашли яд? – шепчу я.

Он хмурит брови.

– Вы беспокоитесь, что нас обвинят?

Меня беспокоила цепочка улик, но теперь, когда он это сказал, я вижу новую проблему. Грей – брат главной подозреваемой в смерти лорда Лесли. А еще он брат химика, который мог поставить яд. Что будет, если его найдут в квартире нового подозреваемого вместе с уликами?

Это не должно стать проблемой, если только кто-то не задастся целью во что бы то ни стало обвинить Эннис. Именно так может поступить адвокат Фишера, но у нас есть веская причина находиться здесь – даже для взлома. Мы пришли по записке Джек, которую видели Элспет и другие, и мы нашли Джек в плену.

В замке скрежещет ключ. Фишер не понимает, что дверь уже открыта. Он на взводе и, подозреваю, действует на автопилоте.

– Он удерет, – шепчу я.

– Я его поймаю, – отвечает Грей.

Я качаю головой, представляя эти три пролета шаткой лестницы.

– Проскользните ему за спину и отрежьте путь к отступлению.

Грей кивает. Дверь открывается, но Фишер еще по ту сторону, что дает Грею время пригнуться и шмыгнуть мимо нескольких груд мебели. К тому времени как Фишер закрывает дверь, Грей уже у стены, пригнулся и спрятался.

В треснувшее зеркало я вижу, как Фишер входит внутрь. Он бросает ключ на стопку почты.

– Я вернулся, – говорит он, будто устало приветствует жену. Проходит дальше вглубь квартиры и расстегивает пиджак. – Я не нашел того, что мне нужно. У моего партнера было место, где он хранил свои деловые бумаги, и полиция его обнаружила.

Он проходит еще дальше.

– Я надеялся, что смогу сжечь документы. Мне следовало сделать это сразу после смерти Энди, но я боялся, что меня поймают, когда я буду прокрадываться внутрь, и они казались в безопасности там, где лежали. Теперь я… – Он трет рот рукой. – Не скажу, что я погиб. Я всё еще надеюсь всё исправить, и когда исправлю, я смогу тебя отпустить. Надеюсь только, что это будет скоро. А если нет…

Он запускает руку в волосы.

– Тебе не следовало приходить сюда. Ты сама виновата, и если это станет твоим концом, тебе некого винить, кроме себя. Сколько бы твой друг-репортер тебе ни платил, это не стоит такого риска. Ты сама виновата: работаешь на такого человека, ввязываешься в убийства, одеваешься как мальчишка. Если бы я знал, что ты девчонка, я бы этого не сделал. Мне жаль, если такова твоя участь, но ты…

Он осекается, видя открытый дорожный сундук. Прыгает вперед и почти ныряет в него, будто Джек могла как-то спрятаться в его глубине. Подбирает разрезанные веревки и перебирает их в руках.

– Нет, – шепчет он. – Нет, нет, нет. Как…?

Он умолкает, и мне кажется, что он увидел меня в зеркале. Но он смотрит в точку где-то вне поля моего зрения.

– Что это?.. – шепчет он.

Слышны шаги: он направляется к тому месту. Я дюйм за дюймом смещаюсь, чтобы рассмотреть, что он заметил. За мгновение до того, как увидеть, я уже знаю, что там. Табакерка. Грей отложил её, чтобы надеть перчатки, а потом мы услышали шаги.

Прежде чем я успеваю выскочить, Фишер хватает открытую шкатулку голыми руками. Я внутренне морщусь, напоминая себе, что ни один судья или присяжный в любом случае не принял бы отпечатки пальцев как улику. Тем не менее, я выхожу из укрытия, и он испуганно отпрядывает.

– Вы! – восклицает он, чуть не выронив шкатулку.

Я напрягаюсь, готовая перехватить табакерку, но он удерживает её и выставляет перед собой.

– Что это такое? – спрашивает он.

– Вы нам и скажите, – произносит Джек, выходя из своего убежища. – На ней ваши инициалы.

– Мои что? Где?

– На дне.

– Нет! – кричу я.

Я бросаюсь вперед прежде, чем он высыплет яд, но, когда он наклоняет шкатулку, он успевает подхватить флаконы до того, как они выпадут. Затем он смотрит на дно шкатулки.

– Нет, это не…

– Не ваши инициалы? – вставляет Джек.

Я бросаю на неё взгляд, безмолвно прося замолчать. Делаю это так вежливо, как только могу. Этот парень запер её в сундуке. Он готов был оставить её там умирать – он сам только что это признал. Я понимаю, какое удовольствие ей доставляет разоблачение его схемы. Я просто не хочу, чтобы она делала или говорила что-то, что может помочь его защите.

– Поставьте шкатулку на место, – говорю я.

– Это что – это яд? – Его голос срывается на крик, он поднимает флакон с порошком.

– Просто отдайте мне.

– Это она подбросила, – заявляет он. – Клянусь. Это сделала она. Она пришла сюда, подбросила это, а потом привела вас.

– Меня? – вскидывается Джек.

– Нет. Её. Она прислала вас сюда.

– Кто её прислал? – осторожно спрашиваю я.

Его взгляд встречается с моим.

– Вы знаете, кого я имею в виду, и я не стану губить себя, произнося обвинение, иначе она убьет меня, как и остальных.

– Хорошо. Тогда расскажете об этом полиции, когда будете в безопасности за решеткой.

– В тюрьме? – Его глаза лезут на лоб.

– А вы куда собрались? – спрашивает Джек. – На чаепитие?

– Н-нет. Полиция мне не поверит. Они скажут, что остальных убил я. Таков её план. Она уже подставила меня, но этого ей было мало. Ей нужно было удостовериться.

Он трясет шкатулкой перед моим лицом.

– Запертая табакерка с моими инициалами. С ядом внутри. Где она была спрятана? В месте, на которое я бы никогда не наткнулся? Она прислала эту девчонку, притворяющуюся помощницей секретного криминального репортера, а когда это не сработало, она прислала вас.

– Никто нас не присылал. Мы пришли искать нашего друга.

– Которого прислала она. Разве вы не видите?

– Меня тоже никто не присылал, – подает голос Джек. – Я работала над материалом. Слежка за вами была частью этого материала, а вы запихнули меня в ящик и оставили умирать. Мы все слышали, как вы сказали, что оставите меня там, если придется. И теперь вы будете рассказывать полиции, что вы не убийца?

Фишер бросается наутек со шкатулкой в руках. Он успевает сделать три шага, прежде чем видит Грея, преграждающего дверной проем.

– Вы никуда не уйдете, – говорю я. – По крайней мере, без полицейского эскорта.

Он медленно пятится, но идти ему больше некуда. Когда он упирается в стену, я направляюсь к нему. Грей остается у двери, блокируя выход.

– Я ничего не делал, – скулит Фишер. – Ничего. Эта ведьма прислала девчонку, и мне пришлось запереть её в сундуке. У меня не было выбора. Разве вы не понимаете? Я…