Текст книги "Кольцо отравителя (ЛП)"

Автор книги: Келли Армстронг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Пока мы идем, Сара описывает состояние лорда Лесли. Три дня назад он начал жаловаться на боли в желудке. Эннис была в Лондоне, где замещала мужа на какой-то деловой встрече. Почему она это делала? Грей не спрашивает, значит, в этом нет ничего удивительного. У лорда Лесли вообще слабое здоровье? Или он старик? Суть в том, что Эннис была в отъезде, и её вызвали, когда мужу стало совсем худо с желудком.

Врач прописал ему то, что Сара называет «очистительными средствами». Судя по деликатному описанию, речь о рвотных и слабительных. Проще говоря, о штуках, которые прочищают пищеварительную систему с обоих концов. Это не помогло, и вскоре вместо того, что должно выходить, пошла кровь. Грей, кажется, не придает этому значения и спрашивает лишь, что именно было прописано. А я гадаю: насколько же суровы викторианские слабительные?

Первой тень яда на происходящее набросила экономка Мейбл. В отсутствие леди Лесли в дом доставили коробку засахаренного инжира. По словам Мейбл, её сразу отнесли лорду Лесли. Сара, которая гостила в доме последний месяц, как раз была в комнате – они играли в карты. Она спросила, от кого подарок, но лорд Лесли лишь что-то пробурчал и перевел тему.

– Любовница, – коротко бросает Эннис. – Его реакция означала, что он уверен: это подарок от любовницы.

– А инжир еще остался? – спрашиваю я. – Если да, возможно, его можно проверить… – Я бросаю вопросительный взгляд на Грея.

– Да, – кивает Грей. – Айла знает способы обнаружения яда в пище.

– Инжира больше нет, – говорит Эннис.

– Съеден? – уточняю я.

Когда Эннис снова награждает меня «тем самым» взглядом, Грей поясняет:

– Пожалуйста, считай вопросы Мэллори вопросами для Хью. У неё отличное чутье на детективную работу.

– Основанное на опыте пребывания по ту сторону закона? – резко вставляет Эннис. – Я знаю порядки моей сестры. Тащить в семейный дом осужденных преступников…

– Меня так и не осудили, – парирую я. – Как раз благодаря моему чутью на детективную работу.

Сара смеется.

– Осторожнее с ней, Эннис. Она не из тех жеманных девиц, которых ты обычно нанимаешь.

– Не я их нанимаю. Это делал Гордон, и именно жеманных он и предпочитал.

Я откашливаюсь.

– Возможно, вам не стоит говорить о муже в прошедшем времени. Пока что.

Жду, что она рявкнет на меня или скажет Грею приструнить свою прислугу. Но вместо этого получаю совсем иной взгляд. Оценивающий. Внимательный. Затем она кивает и, к моему удивлению, произносит:

– Справедливо. Ладно, детектив Мэллори. Когда я говорю, что инжира нет, я тщательно подбираю слова. Сначала лорд Лесли наотрез отказался отдавать коробку. Подозреваю, внутри была нацарапана какая-нибудь любовная записка. Затем, когда Сара убедила его, что это важно, он пошел за коробкой, но её и след простыл. Именно тогда он начал обвинять меня…

– Леди Лесли! – резкий голос разносится по коридору. – Ваш муж при смерти, а вы развлекаете гостей?

Я вглядываюсь в полумрак коридора и вижу сухопарую женщину с проседью в волосах и тростью, которой она грозно помахивает в сторону Эннис.

– Идемте. Живо. Он звал вас.

Женщина разворачивается и уходит.

– Я нужна ему там только для того, чтобы она могла меня честить на чем свет стоит, – бормочет Эннис. – Вся в своего проклятого братца.

– Следи за языком, дорогая, – шепчет Сара. – Ты дама благородного сословия.

Эннис ворчит что-то еще себе под нос, но ускоряет шаг. Грей идет вровень с ней. Я держусь позади, рядом с Сарой.

– Полагаю, это была сестра лорда Лесли? – шепчу я.

– Да, – отвечает Сара. – Достопочтенная Хелен Баннерман.

– Она не слишком жалует леди Лесли? – шепчу я.

Сара бросает на меня взгляд, сопровождая его легкой улыбкой.

– Никто не жалует Эннис, моя дорогая. Кроме тех, кого жалует она сама, а те в ней души не чают. Хотя я никогда не была уверена, то ли она этого заслуживает, то ли нам просто льстит её расположение.

Когда я не отвечаю, она наклоняется ближе.

– Я шучу, конечно. Эннис не та женщина, которой кажется. – Она поджимает губы. – То есть она именно такая, и в то же время совсем нет, если вы понимаете, о чем я.

– Она именно такая, какой кажется, но для тех, кто её хорошо знает, она нечто большее.

Сара хлопает меня по руке ладонью в перчатке.

– В точку. Что до Хелен, она следующая в очереди на титул, так как у Эннис нет детей.

Грей оглядывается и говорит мне:

– Если у пэра нет наследников мужского пола, титул может перейти к старшей женщине в роду, чтобы избежать пресечения династии.

Сара кивает.

– Хелен унаследует титул и дом.

Женщина может наследовать? Это из-за того, что в Шотландии нет ковертюры? Если так, то почему в семье Грея дом, бизнес и активы перешли от Лаклана к Грею, хотя Эннис старшая, а Грей – младший?

– Эннис не завидует Хелен из-за дома, – продолжает Сара. – Это жадный, прожорливый монстр. Чего Хелен не получит, так это денег, на которые этот монстр кормится. Они принадлежат Эннис… если только её не отправят на виселицу за убийство.

– А-а.

– Вот именно, что «а-а».

– Эннис, вот и ты. – Доносится мужской голос, странно глухой, словно привык греметь, но больше не может себе этого позволить. – Где ты была? Кто это?.. Что он делает в моем доме? Черт побери, женщина, подождала бы хоть, пока я подохну, прежде чем тащить этого ублюдка-полукровку ко мне в спальню.

Я прибавляю шагу. Эннис тем временем сообщает, что пригласила Грея для медицинского осмотра.

– Осмотреть меня? Скорее уж спровадить на тот свет.

Наконец я вхожу в комнату. Она выглядит как… Ладно, я понятия не имею, для чего предназначено это помещение. Я бы сказала, что это гостиная, но мы уже прошли две другие, которые выглядели точно так же.

Здесь определенно витает мужской дух, дополненный головами мертвых животных на стенах.

О, погодите, мертвые твари тут не только на стенах. В углу замер сурикат, кобра застыла в броске, и, черт подери, это что, тигр? Да, здесь стоит самое настоящее чучело тигра, оскаленное в рыке. Или, полагаю, оно должно рычать, но зверь скорее выглядит воющим от возмущения из-за того, что его превратили в кушетку.

На этой кушетке лежит человек. Он крупный, если бы он стоял, то, вероятно, не уступил бы Грею ни в росте, ни в стати. Седоволосый и статный, лет пятидесяти пяти на вид. Я ожидала, что он будет старше. Наверное, это стереотип о мужчинах, которые женятся на женщинах, карабкающихся по социальной лестнице.

Лорд Лесли при смерти. Мне не нужно быть врачом, чтобы это видеть. Дыхание тяжелое, кожа землистого цвета, глаза потухшие; кажется, он держится лишь на чистой силе воли. Или, может быть, на одной злости, судя по тому, как он сверлит взглядом Эннис.

– Дункан, – говорит Эннис, – пожалуйста, осмотри моего мужа.

Тени в комнате шевелятся, и я понимаю, что здесь есть и другие люди. Сейчас ночь, само собой, но единственная масляная лампа освещает только лорда Лесли. Кроме того, я вполне могла принять этих двоих за очередные чучела.

Одна из них – Хелен. Другой – мужчина. В его случае я видела лишь длинную тень на фоне не менее призрачного настенного трофея и приняла его за слоновий хобот. Он не настолько тощ, но когда он выходит на свет, я не могу отделаться от мысли, что он – точь-в-точь мой мысленный образ гробовщика. Костлявый призрак с седыми волосами и бледным лицом, как у побитой собаки.

– Да, доктор МакКей? – рявкает Эннис. – Желаете выразить протест? Не стесняйтесь, но потрудитесь привести доказательства любым вашим претензиям к моему брату. Вы слышали что-нибудь, что указывало бы на недостаток его врачебных навыков?

Мужчина только открывает рот, но Эннис обрывает его.

– Если вы собираетесь сказать, что у него нет лицензии, мы это признаем. Именно поэтому вы здесь – чтобы проконтролировать осмотр. В конечном счете, вы его лечащий врач, и именно поэтому он сейчас при смерти.

Сара шумно вздыхает.

Эннис продолжает:

– Мой брат закончил медицинский колледж вторым на курсе. Он был бы первым, если бы родители другого мальчика не внесли значительное пожертвование в пользу заведения.

Грей откашливается.

– Это не совсем так. Мы шли вровень в…

– Тебя обокрали.

Я перевожу взгляд с Эннис на Грея. Это та самая женщина, которая час назад называла его «бестолочью»?

– Мой брат стал бы первоклассным врачом, – заявляет Эннис, – если бы долг не заставил его возглавить семейное дело.

– Долг и небольшое недоразумение с кражей трупов, – сипит лорд Лесли.

Я смотрю на Грея, его лицо старательно ничего не выражает.

– Это было недопонимание, – отрезает Эннис. – Заговор тех, кто не мог вынести мысли о том, что темнокожий мужчина станет настоящим доктором.

Грей по-прежнему молчит, что заставляет меня подозревать: в этой истории есть не только это.

Эннис поворачивается к доктору МакКею.

– У вас есть проблемы с признанием медицинских навыков человека, который выглядит как мой брат?

Пока доктор МакКей что-то бормочет, я нехотя начисляю Эннис баллы за манипуляцию. Она защищает Грея, потому что в данный момент ей выгодно играть роль гордой сестры, поддерживающей оклеветанного брата.

Вас смущает цвет его кожи, доктор МакКей?

Пусть это совсем другая эпоха, но даже будь доктор МакКей законченным расистом, он вряд ли посмеет сказать об этом вслух.

– Лорд Лесли? – произносит Грей ровным тоном, выражение его лица нечитаемо. – Я сейчас вас осмотрю. Доктор МакКей здесь, чтобы подтвердить: я не делаю ничего лишнего.

Грей расстегивает и снимает сюртук.

– Как видите, я ничего не скрываю.

Улавливаю ли я нотку театральной издевки в том, как Грей отворачивает манжеты, а затем протягивает руки доктору МакКею для осмотра? О, да, Грей понимает, что всё это – чушь собачья. Он также знает (судя по его стоически запертому лицу), что похвалы сестры ничего не стоят. И всё же, за всем её напускным высокомерием, она наверняка считает его способным врачом, иначе не стала бы настаивать на осмотре.

– Мэллори? – зовет Грей. – Помогите мне.

Лесли, его сестра и доктор – все трое таращатся на меня, будто я вот-вот превращусь в мужчину.

– Она его ассистентка, – поясняет Эннис.

– Его… – Доктор МакКей давится следующим словом, не в силах его выговорить.

– Моя помощница. – Грей поворачивается и одаряет доктора тем же невозмутимым взглядом. – В медицине есть женщины, особенно в Соединенных Штатах, которые в этом отношении прискорбно опережают Шотландию. Вы действительно удивлены, что врач, который выглядит, как заметила Эннис, вроде меня, может нанять ассистентку?

Сара изо всех сил старается скрыть улыбку.

– Мой брат тот еще радикал, – вставляет Эннис. – А теперь, дорогой брат, пожалуйста, сделай всё возможное, чтобы спасти жизнь моему мужу, как бы мало он этого ни заслуживал.

Сара издает страдальческий вздох, но больше никто, кажется, ничуть не возмущен.

Когда мы подходим к Лесли, умирающий сверлит Грея взглядом. Затем в круг света попадаю я, и его голова дергается так резко, что он морщится от боли.

– Ого, – бормочет он. – Что это у нас тут?

– Позвольте представить, мисс Мэллори Митчелл, – говорит Грей.

Лесли ухмыляется.

– Ассистентка, значит. Никогда бы не подумал, что ты на такое способен, парень.

– Каковы симптомы? – спрашивает Грей у МакКея.

– Я вообще-то здесь, – подает голос Лесли. – Спрашивай меня. Я ничего не могу удержать в желудке, а мои чертовы волосы выпадают клочьями. Ступни горят, будто я на раскаленных углях, и если ты к ним прикоснешься, я пришибу тебя голыми руками, даже если мне воздуха не хватает.

– Острые боли в животе, – перечисляет МакКей. – Рвота и расстройство кишечника. Затрудненное дыхание. Боли в стопах и голенях, чувствительность к прикосновениям. Также необъяснимая потеря волос.

– Я ведь именно это и сказал, разве нет? – ворчит Лесли.

Грей осматривает Лесли. Пока он занят, я шепчу:

– Таллий?

Его брови хмурятся.

– Похоже на отравление таллием, – шепчу я так тихо, как только могу.

– Я не знаю, что это такое.

Его еще не открыли?

– Объясню позже.

Когда Грей заканчивает осмотр, он жестом приглашает доктора МакКея и Эннис выйти в коридор.

– Никаких секретов, – хрипит Лесли. – Что бы ты ни собирался сказать, говори при мне.

Грей переглядывается с Эннис, та лишь пожимает плечами.

Грей откашливается.

– Я согласен, что это острое отравление. Не уверен, что я бы назначил иное лечение, чем доктор МакКей. Очистить организм, пытаясь вывести яд. Это не сработало. И хотя надежда всегда остается, лично я бы прописал морфий в настолько больших дозах, насколько потребуется.

– Чтобы дать мне умереть спокойно? – уточняет Лесли.

Грей встречается взглядом со своим зятем.

– Да.

Глава Восьмая

Лесли не соглашается на морфий. Он настаивает, что боль не такая уж сильная, несмотря на то что едва может сидеть прямо. Но что более важно, он не позволит вколоть себе ничего, что позже даст повод адвокатам его жены заявить, будто он был не в здравом уме, когда менял завещание. Он хочет видеть здесь своего юриста с теми самыми бумагами, которые приказал подготовить, и хочет видеть его немедленно.

Эннис мудро не спорит. Когда муж выпроваживает нас всех вон, она уходит без единого слова. Миссис Баннерман дожидается, пока дверь закроется, и снова принимается за Эннис.

Может показаться, что нам стоит задержаться и помочь, но Эннис способна постоять за себя сама, и я не думаю, что она оценила бы защиту со стороны младшего брата или его ассистентки. С ней Сара, которая остается рядом, но в перепалку не вступает. Пока мы отступаем, последнее, что нам удается услышать, – это как Эннис заявляет золовке, что ей плевать на завещание. Она сама проводит адвоката в комнату и придержит листы, пока Лесли будет их подписывать.

Путь до бокового выхода оказывается долгим, значит, Эннис не водила нас кругами, дом и впрямь до неприличия огромен. Несколько раз я собираюсь заговорить, но замечаю краем глаза движение в глубине коридоров. Этой ночью никто не спит. Прислуга повсюду – они замерли и слушают.

Я жду, пока мы не оказываемся снаружи во дворе. Саймон отогнал карету к конюшням, чтобы напоить Фолли. Я не совсем понимаю, как состоятельный господин викторианской эпохи вызывает свой экипаж. Он ведь не может отправить смску: «Я готов, выезжай». Каков бы ни был ответ, к Грею это не относится. Зачем вызывать карету, когда вечер так приятен, а конюшни всего в паре сотен метров?

Пока мы пересекаем двор, мне хочется спросить Грея, в порядке ли он. Он мог казаться невозмутимым, несмотря на оскорбления и инсинуации Лесли, но я-то знаю: этот спокойный тон и ничего не выражающее лицо – всего лишь защитные стены.

У Грея была целая жизнь, чтобы испробовать все возможные способы защиты против расизма и попреков незаконнорожденностью, и в какой-то момент он решил, что невозмутимость – лучший ответ. Спокоен, неуязвим, оскорбления просто отскакивают от него.

Хотела бы я, чтобы почти незнакомый человек выражал мне сочувствие, когда я была уверена, что скрыла свои обиды? Нет. Поэтому, когда мы выходим на улицу, я просто говорю:

– У меня есть вопрос.

– Всего один?

– Он многогранный, но начну с одного.

– Ответ – да.

– Да, вы считаете, что отравление Лесли может быть связано с теми двумя смертями?

Он косится на меня.

– Это и был ваш вопрос?

– А какой, по-вашему, я собиралась задать?

– Был ли я на самом деле осужден за кражу трупов.

– О, до этого я бы тоже со временем дошла.

Мы проходим мимо небольшого розария. Я вдыхаю воздух. Не дождавшись ожидаемого аромата, я наклоняюсь к бутону и не чувствую ровным счетом ничего. Идеально ухоженный сад с идеально подобранными розами, которые с тем же успехом могли быть пластиковыми.

Я смотрю на Грея.

– Значит, ответ – да, вы украли тело?

– Нет, ответ – да, мне отказали в медицинской лицензии на основании обвинения в похищении трупов.

– Которое было беспочвенным? Или это было недопонимание?

Он приподнимает брови.

– Ставлю на недопонимание, – говорю я. – Вы что-то сделали, и вас обвинили в краже тел, что технически неверно. Однако там были и могила, и труп. Некое юношеское приключение во имя науки.

Он замедляет шаг, а затем останавливается и поворачивается ко мне.

– Айла вам рассказала?

– Я детектив, помните? Иногда работа заключается в том, чтобы идти по следу улик, а иногда – в том, чтобы делать обоснованные предположения, исходя из характера человека. Так я права?

– До пугающей степени. – Он пристально смотрит на меня. – Вы совершенно уверены, что Айла вам не говорила?

– А она из тех, кто стал бы рассказывать подобное? Или же это из разряда вещей, которые заставляют вас чувствовать себя неловко, в основном, вы злитесь из-за того, как с вами обошлись, но, возможно, вам немного стыдно за сам поступок? – Я задумываюсь. – Нет, не за поступок, а за то, что вы не были достаточно осторожны, чтобы его скрыть.

– Это… – Он засовывает руки в карманы, тут же вынимает их и начинает скрещивать на груди, но вовремя останавливается. – Айла говорила мне, что в университете вы изучали некую форму чтения мыслей. Вас обучали как криминального алиениста.

– Ха! Нет. Для этого есть отдельная область, и я прослушала пару курсов, но моя степень по криминологии и социологии. Это скорее об общественных факторах, чем о психологических. И уж точно не чтение мыслей, хотя это было бы круто. Так что именно вы сделали, что влипли в неприятности?

Он оглядывается, словно проверяя, не прячется ли кто в кустах. Затем понижает голос. – Я вскрыл могилу.

– Вы выкопали мертвеца.

Он, кажется, собирается возразить, но затем расправляет плечи.

– Да, но не по своей воле. То есть я сам решил его выкопать, но это был не самый предпочтительный для меня метод. Тот человек стал жертвой убийства, и я верил, что официальная причина смерти была неверной. Я хотел проверить. Я подал прошение об осмотре тела перед захоронением, но совершил ошибку: был честен и объяснил, что считаю причину смерти ошибочной.

– А-а, и это не встретило понимания, раз исходило от недавнего выпускника. Когда вам отказали, вы взяли дело в свои руки.

– Да.

– Вы были правы?

– Да. Я эксгумировал тело с помощью… друга.

– Детектива МакКриди.

– Друга, – твердо повторяет он.

– И вас поймали с телом?

– Нет, меня поймали, потому что я совершил вторую ошибку, продиктованную гордыней.

– Вы сказали кому-то, что были правы насчет причины смерти, что автоматически означало – вы выкопали тело. Это назвали похищением трупов и лишили вас лицензии.

Он не отвечает. Мне кажется, он не хочет обсуждать это дальше, хотя сам же и поднял тему. Но тут я замечаю его взгляд: он прищурился и смотрит на группу деревьев. Он поднимает руку, призывая меня к осторожности. Только тогда я замечаю фигуру, прислонившуюся к одному из стволов.

– Это всего лишь я, Дункан, – говорит МакКриди, выходя на лунный свет. – Проверяю твое сверхъестественное чутье.

– Смею ли я спросить, почему вы шныряете в садах моей сестры? – спрашивает Грей.

– Потому что это дает мне шанс не разговаривать с ней лично?

Грей качает головой.

Маккриди поворачивается ко мне.

– Вы уже познакомились с леди Лесли. Ваши мысли?

– Та ещё штучка.

– Полагаю, это оскорбление.

– Самое вежливое, на которое я способна. К её чести, она интересная. В том же смысле, что и ядовитая змея. Интригует вопреки моему желанию. Но это не значит, что я хочу проводить с ней времени больше необходимого.

– Вы, очевидно, получили мою записку, – говорит Грей МакКриди.

– И Дункан возвращает нас к делу, – отзывается МакКриди. – Да. Я получил её и согласен: ситуация сложная по многим пунктам. Ты считаешь, Эннис хочет видеть меня здесь, потому что мы знакомы? У меня всегда было впечатление, что она едва помнит моё имя.

Я кошусь на Грея.

Маккриди негромко смеется.

– А-а, значит, так и есть, поэтому она и не смогла обратиться ко мне напрямую.

Я смотрю в сторону дома.

– Еще она хотела, чтобы доктор Грей осмотрел её мужа.

– Я не совсем понимаю, почему Эннис настаивает на твоем присутствии, – говорит Грей. – Чтобы иметь союзника в полиции? Или потому что она превратно истолковала твою доброту.

– Приняв её за глупость? – уточняет МакКриди.

– Возможно. Но скорее она принимает её за сочувствие. Ты мой друг. Она моя сестра. Тебе полагается ужаснуться одной мысли о том, что кто-то может счесть её убийцей.

МакКриди разражается смехом; этот звук пугает сову, которая отвечает укоризненным уханьем.

– Если Эннис хочет, чтобы никто не считал её способной на убийство, – вставляю я, – ей лучше найти копа, который не провел ни единой минуты в её обществе.

Грей вздыхает.

– Ты права. Я не считаю свою сестру неспособной на убийство. Однако в данном конкретном случае смерть Лесли не в её интересах, а потому я сомневаюсь, что она к этому причастна.

– Сомневаюсь, – бормочу я. – Едва ли это можно назвать горячей поддержкой.

– Вопрос в том, что нам делать дальше. Я ценю, что ты проделал такой путь, Хью. Приглашаю тебя поехать со мной в город и обсудить это, вместе с тем, что случилось сегодня вечером, за стаканом виски.

– А я включена в это приглашение? – спрашиваю я.

– Боюсь, что нет, – говорит Грей. – В карете нет места. Тебе придется бежать следом, как верному далматинцу.

Я прищуриваюсь.

– Разве вы не постоянно ворчите об отсутствии нормальных физических нагрузок для молодых женщин? – спрашивает он. – Хорошая пробежка – как раз то, что нужно.

МакКриди смотрит на меня.

– Да, Мэллори, ты включена. И в разговор, и в дегустацию виски. И, возможно, в карету, но…

– Дункан? – раздается голос Эннис. – Где тебя черти носят? Я слышу тебя и твою девицу. – Она огибает сад и замечает нас. – Вот вы где. И вы тоже.

– И я тоже, – отзывается МакКриди. – Напомните-ка, леди Лесли, как меня зовут?

– Если вы сами не знаете, я вам точно не помогу. Вы – представитель закона, и это всё, что мне от вас сейчас нужно. Идемте.

МакКриди отдает честь.

Эннис пристально смотрит на него.

– Вы пили? – Она даже не ждет ответа, просто снова машет рукой. – У меня внутри есть мятное масло, чтобы скрыть запах изо рта. Мой муж покупает его галлонами.

– Эннис? – говорит Грей. – Хью не пойдет с тобой в дом. Он встретил нас во дворе, потому что мы оба согласны: его присутствие там сейчас не в твоих интересах.

– Это еще почему?

– Потому что он офицер уголовной полиции, которого ты вызвала помогать в расследовании убийства мужа, – поясняет Грей. – Вот только твой муж всё еще жив. А значит, твоя прозорливость, хоть она и достойна восхищения, может показаться весьма подозрительной.

– Мой муж уже мертв. Ему осталось только перестать дышать, чтобы это стало официальным фактом. Гордон сам обвинил меня в своем убийстве, а его сестра только и ждет момента, когда Гордона объявят покойником, чтобы меня арестовали. Я защищаю себя от неизбежного исхода.

– Может быть, – говорю я как можно мягче. – Согласна, это логично, но большинство людей не дружат с логикой. Газеты что, будут хвалить вас за такую подготовленность? Или они зададутся вопросом: почему вы были так хорошо подготовлены? Почему проявили такую прозорливость… будучи женщиной, которой полагается руководствоваться эмоциями? Если вы не убивали мужа, вам следует лежать пластом у его постели и рыдать от горя. А если вы ведете себя не так, как от вас ждут…? – Я встречаюсь с ней взглядом. – Думаю, вы и сами знаете, что бывает, когда мы не оправдываем чужих ожиданий.

Её глаза впиваются в мои на мгновение дольше, чем того требует приличие. Затем она резко отстраняется и цедит:

– Я поняла вашу мысль. Она мне не нравится, но я её принимаю.

Эннис смотрит на МакКриди.

– Вам не стоит входить в дом, но я была бы признательна за совет. Как мне себя вести, чтобы не казаться виноватой? Должна ли я изображать горе, даже если все знают, что я не стану горевать? Или притворство только навредит моему делу?

– Я бы предложил…

Крик из дома обрывает МакКриди на полуслове. Звук эхом разносится сквозь открытые окна, и мы все замираем.

– Хозяин! – кричит молодая женщина.

Я внутренне готовлюсь к следующей части. Он мертв. Это то, что последует дальше, и я пытаюсь уловить выражение лица Эннис, но оно скрыто в тени.

– Дверь заперта! – продолжает кричать девушка. – Кто-то запер его дверь!

Эннис выдыхает с чем-то похожим на облегчение, а затем раздраженно шипит сквозь зубы.

– Вот почему не стоит нанимать жеманных горничных. У этой девчонки ни капли мозгов в голове.

Эннис пускается к дому. Затем оборачивается.

– Дункан? – зовет она.

– Да?

– Ты ведь вернешься внутрь? – Она видит ответ в его взгляде, брошенном в сторону конюшен. – Ты не можешь уйти. Гордон умирает, и меня обвинят в его убийстве. Раз уж твоего друга здесь быть не может, ты обязан остаться.

– У меня есть дела, – мягко говорит Грей. – Лорд Лесли не умрет сегодня ночью, а у меня работа, а также…

– Мой муж умирает. Меня обвинят в убийстве. Я окружена идиотами и шакалами.

«Ты мне нужен». Вот что она говорит на самом деле. Слова, которые она не может из себя выдавить, хотя в голосе уже слышатся нотки паники.

– С тобой Сара, – говорит Грей. – Я рад видеть, что вы снова вместе…

Горничная снова кричит о помощи, и Эннис смотрит на него.

Грей вздыхает.

– Ладно. Давайте войдем и разберемся с этим. А потом я ухожу.

Я иду следом за Греем, потому что он не сказал мне остаться. МакКриди медлит, но всё же следует за нами в дом. Он не в форме, так что, видимо, решил, что войти безопасно.

Наконец мы добираемся до коридора и находим миссис Баннерман, которая дергает ручку двери, пока Сара пытается успокоить запаниковавшую служанку.

Увидев Эннис, горничная подхватывает юбки и бежит к нам.

– О, мэм! – вопит она. – Кто-то запер Его Милость в комнате, он не отвечает, и я боюсь, что с ним кончено.

– Кончено? – переспрашивает Эннис, выгибая брови.

– Убит. Кто-то убил его до приезда адвоката и… – Девушка осекается, её глаза округляются. – Где вы были, мэм? Я искала вас еще до того, как Его Милость позвонил в колокольчик.

– Решила поиграть в детектива, Долли? – Эннис качает головой. – Ты очень глупая девчонка.

– Но она задает очень правильный вопрос, – вставляет миссис Баннерман.

– Полагаю, – сухо замечает Эннис, – нам стоит удостовериться в состоянии моего мужа, прежде чем меня начнут допрашивать по делу о его убийстве. Ты ведь только что сказала, Долли, что он звонил?

– Или кто-то другой звонил. Может, это был убийца.

Грей подходит к двери.

– Можем мы подумать о том, каково лорду Лесли слушать крики с обвинениями в убийстве, пока он еще жив? Дверь заперта на ключ, а он очень болен; он звал на помощь, и теперь ему приходится слушать ваши споры вместо того, чтобы получить помощь.

Грей начинает расстегивать пиджак.

– Я выломаю дверь.

– Не вздумай, – отрезает Эннис. – Где-то должен быть ключ.

– Он исчез, – говорит Долли. – Очень кстати.

Горничная, кажется, собирается сказать что-то еще, но замолкает и уставляется на Грея, который уже снял пиджак и теперь закатывает рукава. Что ж, признаю, в сорочке он выглядит очень недурно. Признаю также, что никогда не находила мужские предплечья такими привлекательными, как сейчас, когда их почти не видишь, а у Грея они очень даже ничего. Впрочем, Долли вылупилась на него не поэтому.

– Ч-что это? – спрашивает она, указывая на красное пятно на его белой рубашке.

– Кровь, – отвечает Грей. – Жизненно важная субстанция, которая течет по нашим жилам и, когда мы ранены, иногда вытекает наружу… просачиваясь и сквозь бинты, и сквозь рубашку, как видно.

– Какого дьявола с тобой случилось? – спрашивает МакКриди.

– На меня напали, – бросает Грей. – Это было крайне не вовремя, но Мэллори… Что вы делаете, Мэллори?

Пока все болтают, я опустилась перед замком со шпилькой для волос. У викторианских женщин в арсенале полно полезных штук – шпильки, булавки для галстуков, шляпные булавки. Я еще раз подталкиваю механизм шпилькой. Затем поворачиваю ручку и приоткрываю дверь.

– Отлично сработано, – бормочет Маккриди. – Ты просто обязана меня этому научить.

Я толкаю дверь… и вижу мужа Эннис. Он наполовину сполз на пол, голова запрокинута, глаза вытаращены.

Теперь это официально: лорд Лесли убит.

Глава Девятая

В том, что вокруг толпится столько народу, жаждущего обвинить друг друга в убийстве, есть своё преимущество. Они склонны игнорировать всех, кто не является их целью, – именно поэтому мне удалось открыть ту дверь, и никто меня не остановил. Именно поэтому МакКриди смог присоединиться к нам, и никто не спросил, кто он такой. И именно поэтому сейчас МакКриди, Грей и я можем начать наше расследование, и никто не велит нам убираться к черту от тела.

Я также должна отдать должное Эннис и Саре. Эннис хочет, чтобы её брат и МакКриди осмотрели место происшествия до того, как лорда Лесли унесут. А еще она не хочет давать сестре Лесли лишних козырей, позволив той понять, что Грей осматривает труп или, чего доброго, подтасовывает улики.

Является ли подтасовка улик проблемой в это время? Риск фальсификации существовал всегда, сколько существуют убийства, но мы ещё не в мире сериала CSI. Детективные романы – совсем юный жанр. Черт возьми, сами детективы – это новинка.

Я уже усвоила, что здесь не существует такого понятия, как оцепление места преступления, а об угрозе контаминации заботятся лишь самым туманным образом. Да и с чего бы, в мире, где судмедэкспертиза еще моложе, чем сыскное дело? Если бы миссис Баннерман застукала Грея подле тела Лесли, она бы, вероятно, вышла из себя, но, возможно, даже не поняла бы, почему именно. Просто на уровне общего чутья: брат главной подозреваемой не должен трогать жертву убийства.

Эннис удерживает внимание золовки на себе, позволяя миссис Баннерман разглагольствовать о том, что Эннис мало было отравить лорда Если, теперь она еще и ускорила его смерть, чтобы он не успел изменить завещание. Горничная Долли подпевает ей своими обвинениями. Сара велит кому-нибудь сбегать за доктором МакКеем, заявляет, что тело нельзя трогать до его прихода, и выпроваживает их всех из комнаты… при этом никто, кажется, не замечает, что мы всё еще здесь.

На самом деле, если не считать душераздирающих криков горничной при виде мертвого хозяина, на самого лорда Лесли никто не обратил ни малейшего внимания. Они просто продолжали спорить рядом с трупом, полулежащим на полу.

Я знаю, что Эннис едва ли тянет на скорбящую вдову, но у её золовки нет оправданий. Единственное, что, кажется, волнует миссис Баннерман, – это то, что Лесли умер до того, как смог изменить завещание и передать деньги вместе с домом. Даже причитания Долли кажутся мне чистой драмой. Словно она нанятая плакальщица, только платой ей служит театральное удовольствие. А Сара? Всё её внимание было приковано к Эннис, вся забота там, потому что Лесли не заслужил сочувствия даже от неё.

Станет ли хоть кто-нибудь оплакивать покойного? Это нам еще предстоит увидеть.