Текст книги "В поисках Денвер (ЛП)"
Автор книги: Кайла Кинг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)
Глава 9
Кольт
Денвер Люкс в моей машине. Она в моей машине, и это чертовски странно, но еще страннее то, почему она в ней оказалась.
Она спасла мне жизнь. Или жизнь Финна, смотря кого они пытались убить, но, учитывая, что это был Капелли, я предполагаю, что целью был я. Винс явно не оставил в покое тот инцидент со сломанными костями.
Денвер насквозь промокла, ее серая толстовка потемнела от воды из спринклера, пряди волос прилипли ко лбу и щекам. Я выгляжу не лучше, но, к счастью, я только что был на шопинге с Холли и закинул вещи в машину перед тем, как отвести ее есть мороженое с Хеленой Макьюэн. Холли выдохлась и уснула, так что Хелена забрала ее домой, и я еще никогда не чувствовал такого чертового облегчения, как сейчас.
Если бы она была в том ресторане... не знаю, что бы я сделал. Она могла пострадать. Она точно была бы травмирована.
Я отгоняю это чувство, чтобы сосредоточиться на катастрофе, происходящей прямо сейчас. Денвер. Все еще в моей машине. Этот представительский автомобиль похож на лимузин: два ряда сидений друг напротив друга и стеклянная перегородка, отделяющая нас от водителя. Сейчас она опущена. За рулем Таф, и он постоянно переводит взгляд с дороги на зеркало заднего вида.
Я хватаю пакет с покупками с сиденья напротив и расстегиваю рубашку. Стягиваю ее, и мне почти слышно, как Денвер отстраняется.
– Что ты делаешь?
– Моя рубашка мокрая. – Я бросаю промокшую вещь на другое сиденье, не поворачиваясь к ней, и разрываю упаковку с новой. Натягиваю ее и застегиваю пуговицы. – Хочешь такую?
– Такую что?
– Рубашку. Твоя одежда тоже мокрая.
Она фыркает.
– Мне не нужны твои чертовы шмотки.
У меня на челюсти дергается мышца, когда я поворачиваюсь к ней.
– Денвер, на улице чертовски холодно...
– Мы не на улице.
– Десять очков за наблюдательность, но ты окажешься там, когда выйдешь из машины, так что хочешь рубашку или нет?
– Нет.
Чёртова женщина.
– Ладно. – Я откидываюсь назад. – В какой отель?
Она складывает руки на груди.
– Не скажу.
– Тогда можем покататься по городу, пока ты не околеешь. В какой. Чертов. Отель?
Гнев буквально исходит от нее волнами.
– «Розалия».
– Спасибо. Таф, в «Розалию».
Он что-то ворчит в ответ и поднимает перегородку, словно она и ему уже надоела. Мы едем в тишине, пробки, вероятно, из-за копов, которые направляются к ресторану. Финн, должно быть, уехал на своей машине, но уже висит на телефоне с теми, кто может тихо разгрести этот бардак.
– Откуда ты знаешь, что это были Капелли?
– Связи, – говорит она, глядя в окно.
– Какие связи?
Она смотрит на меня с сардонической усмешкой.
– Секретные.
Надеюсь, она все-таки околеет.
– Те, которые ты готова защищать, если Капелли начнут отрезать тебе пальцы?
– Ты беспокойся о себе, а я буду беспокоиться о себе, – говорит она, снова отворачиваясь к окну.
Она вдруг хлопает себя по карманам куртки и джинсов.
– Нам нужно вернуться. Я оставила телефон.
– Возвращаться на место убийства не рекомендуется. Купишь новый.
– Но мне нужно позвонить... – Она замолкает. – Забудь.
Я выуживаю телефон из кармана брюк.
– Можешь позвонить Рейнджеру с моего телефона. У меня есть его номер.
Она прищуривается.
– Зачем?
– Думал, когда-нибудь пригодится. Наши взгляды встречаются, и только тогда до меня по-настоящему доходит, что это Денвер Люкс.
Именно ее глаза заставляют меня замереть. Глубокий стальной серый цвет, кольцо темноты по внешнему краю радужки, делающее взгляд пронзительнее. Ее ресницы темнее волос, которые сейчас кроваво-красные, пока медленно сохнут от тепла внутри машины. Ее пухлые губы нежно-розового цвета, а нос и часть щек усыпаны каплями веснушек. В прошлый раз, когда мы были так близко, она была без сознания, но сейчас она в полном сознании. Настороженная. Живая. Эта жизнь излучается от нее, как маяк. Все, что она чувствует, отражается на ее лице в режиме реального времени – движение ее рыжеватых бровей, складка между ними, которая углубляется с каждой секундой, и огонь в глазах, говорящий мне, что я ей очень не нравлюсь.
Но она также спасла меня.
– Почему?
Ее хмурый взгляд становится тяжелее.
– Почему что?
– Почему ты его убила?
Белые зубы впиваются в нижнюю губу – момент раздумья для той, кто казалась такой уверенной всего секунду назад.
– Мне не нужен твой телефон. – Она отворачивается, разговор явно окончен.
Но не для меня. Она спасла мне жизнь не просто так, и мне не нравится оставаться в неведении. Я никогда не думал, что снова останусь с Денвер наедине, и с тех пор, как уехал из Сан-Франциско на прошлой неделе, жалел, что не воспользовался тем, что она была рядом. За те несколько минут, что я потратил, флиртуя с ней и дразня Рейнджера, я мог бы попробовать другой подход – воззвать к ее человечности.
– Раз уж мы здесь, нам стоит поговорить.
– Нет.
Я сверлю взглядом ее профиль.
– Можешь уделить мне пять минут.
– Я ничего тебе не должна, Кольт, – говорит она. Я игнорирую то, как мое имя звучит на ее языке. Как щелчок хлыста. Как оскорбление. – Ты спас меня. Я спасла тебя. Мы в расчете.
– Поэтому ты это сделала? Жизнь за жизнь?
– Что-то вроде того, да.
Она все еще не смотрит на меня, и это чертовски бесит.
– Денвер, посмотри на меня.
Она постукивает пальцами по джинсам в медленном, методичном ритме, и мое терпение лопается. Я хватаю ее за подбородок и заставляю посмотреть на меня.
– Ты ведешь себя неуважительно.
– Я уважаю тех, кто этого заслуживает, – отрезает она, но на этот раз не отводит взгляд. – Я уважаю Финна Макьюэна. Я уважаю своего мужа. Тебя я не уважаю.
– Почему? – требую я.
– Потому что ты прячешь своего поганого братца, а он не заслуживает твоей защиты. Ты прячешьубийцу...
– Это говорит женщина, которая застрелила человека на глазах у десятков свидетелей!
– Твой брат убил невинных людей! – Она почти выкрикивает эти слова и сбрасывает мою руку со своего подбородка. – Добрых людей. Хороших людей. Они умерли, потому что ты не смог держать его на поводке. Скажи мне, почему я должна уважать человека, который выгораживает монстра.
– Скажи мне, почему я должен уважать женщину, которая вышла замуж за такого.
Ее губы приоткрываются, но слова застревают в горле. Она краснеет, ее веснушки почти исчезают в глубоком румянце, который ползет по шее и щекам.
Она отворачивается, и теперь я знаю, что разговор окончен.
Я тоже отвожу взгляд, закрывая глаза, пытаясь унять гнев, который, вероятно, только что похерил любую возможность достучаться до нее. Я действительно думал, что Сан-Франциско был последним местом, где я ее видел, но мне выпал этот шанс, и я все чертовски порчу.
Мы подъезжаем к «Розалии», и она выходит из машины, не сказав больше ни слова. Даже не бросив оскорбления или эффектной фразы на прощание. Она просто уходит, захлопнув за собой дверь.
Перегородка с гулом опускается.
– Ну, ты все испортил.
– Я в курсе, – огрызаюсь я, проводя рукой по лицу.
Таф вздыхает.
– Тебе дали шанс поговорить с ней. Теперь придется воспользоваться следующим.
То, чего я делать не хочу.
Я отправляю сообщение Алистеру, хватаю пальто и шарф и выхожу из машины. Шагая через окутанный мраком вестибюль отеля, я замечаю Денвер у бара. Бармен передает ей бутылку виски, она подписывает чек и разворачивается. Она даже не смотрит на меня, проносясь мимо.
– Разговаривать лучше, чем стрелять, – говорю я, следуя за ней.
– Уходи.
Она тычет в кнопку вызова лифта, а я встаю между ней и дверями.
– Я не умоляю, Денвер.
– Однако ты здесь, – она жестикулирует бутылкой в мою сторону.
– Знаешь, почему я успешен? – спрашиваю я, а она закатывает глаза, прижимая виски к груди, как ребенка. – Потому что я нахожу время для людей. Я слушаю, даже когда все, чего мне хочется – это свернуть им шею. Старые методы больше не работают, Денвер. Войны стоят денег и стоят жизней. Ты действительно собираешься пожертвовать и тем, и другим ради моего брата?
– Это не ради него, – язвит она. – Это ради людей, которых он убил.
– И это то, чего хотел бы Итан?
Она толкает меня так сильно и быстро, что я впечатываюсь в двери лифта.
– Еще раз произнесешь его имя, Кольт, и я убью тебя, и неважно, есть у тебя дочь или нет.
Дочь.
Она знает об Эми?
Я вглядываюсь в ее лицо.
– Поэтому ты спасла меня? Потому что я отец?
Ее челюсть становится твердой, как гранит.
– Отойди. – Двери открываются, но я не двигаюсь. – Отойди, Кольт, или клянусь чертовым Богом...
Мой телефон гудит в кармане, значит, Алистер ответил. Я отступаю в сторону, и когда Денвер заходит в лифт, я захожу следом. Какой-то мужчина пытается войти, и я выталкиваю его.
– Жди следующий.
Он хмурится, глядя на меня, пока двери закрываются.
– И какой у тебя план? – спрашивает Денвер, когда лифт начинает подниматься. Зеркальные стены отражают дюжину ее версий, и все они в ярости. – Уговорить меня спасти его?
– Да, – говорю я. – Я не хочу тебя убивать.
– Потому что не сможешь, – говорит она. – Может, ты и думаешь, что ты здесь самый главный, Кольт, но у меня тоже есть связи.
– Лау?
Она выпрямляется.
– Держись подальше от моих чертовых...
Лифт с содроганием останавливается. Ее взгляд мечется вверх и вокруг нас, но мое удивление наигранно. Алистер остановил лифт, и он не сдвинется, пока я не прикажу.
– Нет, этого не будет! – Она бьет по кнопке экстренного вызова. Слышится треск, и она наклоняется к динамику. – Вытащите меня отсюда, черт возьми!
Голос Алистера звучит низко, когда он отвечает:
– Прошу прощения, мисс. Техническая неисправность. – Я прикрываю рот рукой, чтобы скрыть улыбку. – Это не займет много времени.
Денвер прижимается губами к динамику.
– Я дам вам десять тысяч долларов, если вытащите меня в ближайшие шестьдесят секунд.
– Не могу... сидите тихо.
Она кричит и бьет ладонью по кнопкам, прежде чем перевести яростный взгляд на меня.
Я прислоняюсь к поручню.
– Лучше проведи это время с пользой, ДеЛюкс.
– Ты тоже, – мило отвечает она. – Это твои последние минуты на земле.
Одно можно сказать наверняка, кто-то из нас отсюда живым не выберется.
Глава 10
Денвер
Проходит час, а мы не двигаемся. Моя одежда прилипла к телу, волосы все еще влажные, и единственное, что удерживает меня от того, чтобы выстрелить Кольту прямо между глаз, – это мысль о том, как сильно оглушит меня выстрел в металлической коробке. Кольт сидит на полу, одно колено подтянуто, другое вытянуто, и он неспешно играет в какую-то игру на телефоне. Похоже, его нисколько не заботит наше нынешнее положение. На самом деле, он, скорее всего, наслаждается этим, чертов садист.
Он вздыхает.
– Просто сядь.
– Пошел ты.
– Грубо.
– Знаешь, что еще было бы грубо? Разбить эту бутылку и искромсать тебя осколками.
Он пожимает плечом, продолжая играть.
– К тому же, грязно.
– Как ты можешь быть таким спокойным? – визжу я. – Мы висим в воздухе на тросе, в металлической тюрьме!
Кольт медленно поднимает на меня свой сапфировый взгляд.
– Поэтому ты расхаживаешь взад-вперед? Ты боишься?
– Не боюсь, просто... – я обвожу рукой пространство вокруг нас. – Осознаю нашу неминуемую гибель. И я правда не хочу умирать вместе с тобой!
– Нас двое таких, – говорит он, и под моим яростным взглядом он протягивает руку. – Дай мне бутылку.
– Зачем?
– Чтобы использовать ее для создания парашюта и выбраться отсюда, – сухо отвечает он. – Чтобы выпить ее.
В любых других обстоятельствах я бы огрела его этой бутылкой «Макаллан» по голове, но мне тоже хочется выпить. Я протягиваю бутылку.
Опустившись на пол в дальнем углу лифта, я наблюдаю, как он делает глоток виски. Он протягивает бутылку мне, и я вырываю ее, демонстративно вытирая горлышко влажным рукавом, прежде чем сделать глоток.
Теперь, когда его пиджак валяется рядом, я могу разглядеть татуировки на его предплечьях, которые надеялась заметить в ресторане.
Рисунок сложный и потрясающе реалистичный. Кажется, будто его кожу обернули шелковыми вуалями, черепа и костлявые пальцы задрапированы в тонкий, изящный материал, изображенный с помощью чернил и иглы.
– Шелковая река Стикс, – говорит он. – Именно это я и просил.
Точно подмечено. Я протягиваю ему бутылку.
– Поэтому тебя называют Призраком?
– Это одна из причин. – Он делает еще глоток виски. – Мне было девятнадцать. Я думал, это будет выглядеть круто.
Мы несколько раз передаем бутылку друг другу, и я дрожу в своей мокрой одежде. Когда я в следующий раз смотрю на него, он протягивает мне свой пиджак.
– Моя мать убила бы меня, если бы я хотя бы не предложил.
Я не хочу его брать. Мы можем выбраться отсюда в ближайшие пять минут, и я буду в ярости на саму себя за то, что приняла что-то от него, когда в этом нет крайней необходимости.
Но мне чертовски холодно. Моя толстовка не сохнет, джинсы промокли насквозь, и я с трудом сдерживаю дрожь. Поэтому я беру предложенную одежду и решаю, что буду ненавидеть себя за это позже.
– Закрой глаза.
Он закрывает, а я стягиваю пальто и толстовку, отбрасывая тяжелые вещи в сторону. Я надеваю его пиджак, застегивая пуговицы. Не открывая глаз, он бросает мне еще и шарф, и я оборачиваю его вокруг шеи, чтобы прикрыть декольте. Он пахнет древесным, землистым, дорогим одеколоном, и, несмотря на то, кому он принадлежит, я вдыхаю этот аромат.
– Можешь открывать глаза.
Он открывает, и мы сидим в тишине.
Проходит еще час, но мы больше не пьем. Вместо этого я терзаюсь тем фактом, что сегодня ночью кого-то убила.
Это никогда не бывает легко. С брачной ночи я убила двоих мужчин, и оба пытались лишить меня жизни. Один – в клубе, парень, который решил, что грабить собственность Люксов – это умно, и направил на меня пистолет, когда его поймали. Второй случай был, когда мы с Рейнджером пошли в ресторан, и кто-то пытался угнать нашу машину. Рейнджер велел мне бежать, но я не могла оставить его, поэтому не побежала. Я выстрелила мужчине в сердце, когда он пытался прижать меня к земле и задушить.
Оба раза я рыдала. Оба раза Рейнджер говорил мне, что у меня не было выбора.
Сегодня вечером у меня был выбор. Убить человека или дать умереть отцу. Я не жалею о принятом решении, но сам поступок дался мне нелегко, и в этот раз рядом нет Рейнджера, который мог бы поддержать меня ночью.
Закрыв глаза, я пытаюсь представить, что бы он сказал. Он бы сказал, что гордится мной. Назвал бы меня выжившей. Своей маленькой птичкой. Своей женой.
Я имею право изменить тебя.
Когда я снова открываю глаза, Кольт наблюдает за мной. Я ерзаю на месте, плотнее укутываясь в шарф.
– Это тебя гложет, да? – тихо говорит он, а я сосредотачиваюсь на пылинке в дальнем углу. – Я думал, со временем станет легче. Чем больше я убивал, тем меньше это должно было лишать меня сна. Но нет. Дело уже даже не в самом действии. Дело в его последствиях.
– Приятно знать, что хоть один Харланд задумывается о последствиях своих действий. – Я шмыгаю носом, используя рукав его пиджака, чтобы убрать волосы, прилипшие к щекам. – У Рейнджера с этим проблем нет.
Я спала рядом с ним после того, как он совершал убийства. Его сон не был потревожен, его распорядок оставался прежним. Он всегда остается Рейнджером.
– Ну, некоторые находят убийство чем-то очищающим. Другие – нет.
Теперь я смотрю на него.
– А ты?
– Нет. – Он сжимает пальцы в кулак, мышцы на его предплечьях дрожат, и кажется, будто шелковая река Стикс оживает. – Никогда.
Я наблюдаю за ним, как и тогда, когда он стоял на улице, чувствуя притяжение к чертам, которые не должна замечать. Его только что высохшие волосы выглядят взлохмаченными, но все еще достаточно аккуратными, чтобы придавать ему небрежный, красивый вид. Эта новая рубашка – синего цвета, она подчеркивает пронзительность его глаз. И он играет со своим безымянным пальцем, на котором нет кольца, проводя по нему большим пальцем другой руки.
– То, что ты показываешь мне свою мягкую сторону, не означает, что я увижу мягкость Уайлдера, – говорю я. – Ничто из того, что ты скажешь сегодня ночью, не изменит того, что он сделал и как причинил мне боль.
Он смотрит на меня с почти сочувственным выражением, и я задаюсь вопросом, о ком он беспокоится – об Уайлдере или о себе. – Его убийство не принесет тебе облегчения.
– Кто-то должен заплатить.
– Единственный человек, который платит сейчас, – это ты. – Я вскидываю подбородок, словно это может отразить его слова. – Поверь мне. Если ты когда-нибудь будешь стоять над телом моего брата, ничего не изменится. Ты не почувствуешь никакого переключения. Горе не прекратится. Ты не убийца, Денвер. Не в том смысле. – Эти слова обжигают меня. Намек приводит меня в ярость – будто только потому, что я не «та самая» Люкс, я слабая. – Большинство из нас – нет.
– Рейнджер...
– Рейнджер – человек другой породы, – перебивает он. – Как и его отец. – Я поддерживаю зрительный контакт, не желая выдавать правду, несмотря на то, что он явно ее знает. – И я полагаю, ты знаешь, кто его отец.
Да, знаю, но я не собираюсь обсуждать историю семьи Макьюэн, особенно с Кольтом. Это не мое дело, и уж точно не его. Я поворачиваюсь к нему всем телом и скрещиваю ноги, плотнее закутываясь в его пиджак.
– Тогда скажи мне, Кольт. Если я не убью Уайлдера, что мне делать? Отпустить ситуацию?
– Да.
– Ты бы отпустил?
Он кивает. – Да.
– Я тебе не верю. – Я подаюсь вперед, и его, похоже, не смущает близость. – Если бы кто-то убил двух людей, которых ты любишь, прямо на твоих глазах, ты бы не ушел. Ты бы убил Уайлдера в ту же ночь и больше бы о нем не вспомнил.
– Но ты не убила его в ту ночь. Ты упустила преимущество убийства в состоянии аффекта, Денвер. Теперь у тебя было время, и предостаточно, чтобы обдумать свое решение. Именно это и делают взрослые, когда у нас нет роскоши списать убийство на сиюминутное решение. – Его выражение лица не сердитое, но жесткое. – А когда тебе дают пространство, время и контекст, все меняется.
– Какой контекст?
– Уайлдер – человек, который переживал тяжелые времена и облажался. По-крупному. Он расплатился за этот косяк десятикратно. Поверь мне на слово.
Гнев укрепляет мою решимость, разжигает желание повысить голос.
– Этого недостаточно.
– А чего будет достаточно? Изорвать его на куски? Слышать, как он плачет? Умоляет? Ты хочешь извинений, Денвер?
Я запинаюсь на полуслове.
– Нет, но...
– Ты вообще понимаешь, о чем просишь? – бросает он вызов. – Потому что это очень похоже на то, что ты хочешь вернуться в прошлое, а этого никто не может тебе дать. Кровь не смывается кровью. – Я всматриваюсь в его лицо – не знаю, что я там ищу. Ответ. Разрешение. Что-то, кроме той правды, которую он озвучивает. – В прощении есть сила, ДеЛюкс. Больше, чем кто-либо готов тебе приписать, но она там есть.
Сила. У меня ее больше нет, и она мне больше не нужна.
Я хочу покоя. Передышки от боли, которая кажется бесконечной. От постоянных покушений на мою жизнь, от конкуренции, от поиска сил просыпаться каждое утро и входить в роль женщины, которой я не являюсь.
Способность быть ДеЛюкс ускользает от меня, и я не знаю, время ли это, Рейнджер или смерть на моей совести, что стало причиной, но я хочу отпустить ее. Я слишком устала продолжать притворяться.
Может, мне стоит принять ультиматум Рейнджера. Стать его женой. Согревать его постель. Отвечать на вопросы журналистов о моих нарядах и песнях, под которые я люблю бегать. Может, Рейнджер прав – я буду совершать ошибки, потому что я не она. Я не ДеЛюкс. Я просто чертовски недостаточно сильна.
– Я искала тебя десять месяцев, – говорю я, мой голос звучит тихо. Уверенное выражение лица Кольта дрогнуло. – Я потратила почти год своей жизни на то, чтобы найти тебя. Найти его. А теперь ты просто… здесь.
И все идет совсем не так, как я предполагала. Я уже давно знала, что мой огонь желания убить Уайлдера больше похож на угли, чем на настоящее пламя, но я думала, что такой момент, как этот, снова его разожжет. Я надеялась, что в тот день, когда я встречусь лицом к лицу с ним или Кольтом, прилив ненависти, который так долго поддерживал меня, вернется подобно цунами и поможет нажать на курок. Должен был. Хотела бы я, чтобы так и было.
Он тянется за бутылкой и делает еще один глоток.
– Теперь ты меня поймала, ДеЛюкс. И, похоже, у нас есть только время и общество друг друга. Так что… спрашивай о чем хочешь.
Взгляд в жизнь закрытого человека. Шанс прикоснуться к Призраку. Узнать то, ради чего другие мужчины проливали кровь.
– Расскажи мне свою историю.
Он чуть заметно улыбнулся.
– Историю Призрака или мою?
– Разве это не один и тот же человек?
– Даже близко нет.
Я глубоко выдыхаю, ненавидя то, что его слова перекликаются с моими мыслями, ненавидя то, что у меня есть хоть что-то отдаленно общее с Харландом. Я тянусь за бутылкой.
– Тогда начни с самого начала.
И он начинает.
– Моя история не драматична. Меня не втянули в эту жизнь ради мести, и я не вырос в ней, как ты. Я видел жизнь, которая была у Макьюэнов, и хотел такую же. Поэтому, когда мне было четырнадцать, я начал доставлять посылки для Крейгов. Потом я собирал деньги. Затем – головы.
– Жутковато.
Он улыбается.
– Вскоре я увидел потенциал вне наркотиков. Конкретно – в оружии и деньгах. Крейг был слишком зациклен на своих привычках, чтобы это увидеть, но в конце концов он понял, что борьба со мной ничем хорошим для него не закончится. Поэтому я поглотил все, чем он владел, спихнул наркотики и сосредоточился на оружии и отмывании денег.
Я помню, как Рейнджер говорил мне перед нашей свадьбой, что Уайлдер не будет торговать наркотиками. Не было смысла хотеть работать с Рейнджером, если это было так, но он, похоже, был настроен решительно.
– Тебе не нравится наркотическая сторона бизнеса.
Кольт качает головой.
– Нет, не нравится.
– Но ты близок с Макьюэнами.
– Это наш единственный предмет споров.
Я наклоняю голову.
– Странный моральный компас.
– Главное, чтобы он продолжал крутиться. – Он проводит языком по нижней губе, словно нуждаясь во вкусе виски, но не желая просить бутылку. – Еще есть вопросы ко мне?
– Рейнджер говорил, что ты отказался позволить итальянцам или русским использовать твои маршруты. Что Уайлдер испортил твои отношения почти со всеми семьями в Нью-Йорке. Но я видела тебя с Финном… ничего из этого неправда, верно? – Он медленно качает головой. – Ты дружишь со всеми ними.
– … Не со всеми.
– С большинством.
Снова кивок.
Как это вообще возможно? Какими навыками ведения переговоров обладает этот парень?
– Почему Уайлдер вообще хотел иметь дело с Рейнджером? – быстро спрашиваю я, внезапно обеспокоившись, что он может прекратить отвечать на мои вопросы.
Кольт на мгновение замолкает, тень пробегает по его лицу.
– Потому что его потребность сбежать из города перевесила то, как сильно мы ненавидели наркотики. Глупо. Временно.
Побег от собственных ошибок. Опыт, который мы с Уайлдером, похоже, разделяем.
– Почему ты так близок с Макьюэнами? – спрашиваю я.
Губы Кольта растягиваются в теплой улыбке.
– Я всегда знал о них. Ронан Макьюэн – моего возраста, и иногда мы ходили домой из школы одним и тем же путем. Моя мама не горела желанием, чтобы мы общались, учитывая, кто такие Макьюэны, и держала нас подальше друг от друга. Но однажды я шел домой и заметил пацана в куда более новых кроссовках, чем те, что я когда-либо видел, не говоря уже о том, чтобы владеть ими, и попытался его ограбить.
Ронан Макьюэн. Сводный брат Рейнджера. Следующий в очереди на наследие Макьюэнов, хотя он уже сам по себе легенда. Я мало что слышала о нем, только то, что он настолько справедлив, насколько может быть справедлив человек в этом мире. И совсем не похож на Рейнджера.
Я спрашиваю:
– И этим пацаном был Ронан Макьюэн?
– Он самый. Тогда он был крупнее меня, и попытался навалять мне.
Я складываю ладони в молитвенном жесте.
– О, как бы я хотела быть мухой на стене в тот момент.
Он бросает на меня сердитый взгляд.
– В общем, моя рубашка была порвана, а я был весь в крови и грязи. Я знал, что мама убьет меня, и Ронан сказал, что попросит свою тетю привести меня в порядок. Я чуть не ударил его за эту жалость, но он просто велел мне заткнуться и идти следом, что я и сделал. Хелена отмыла меня, зашила рубашку, а потом накричала на нас за то, что мы вообще подрались.
Хелена Макьюэн. Жена Финна Макьюэна. Королева Нью-Йорка, которой никогда не приходилось держать в руках пистолет.
– В общем, Хелена отвезла меня домой, и оказалось, что она знала мою маму. После этого мы с Ронаном стали почти неразлучны. – Он наклоняет голову. – Интересно, насколько все было бы иначе, если бы Денвер ДеЛука жила в паре кварталов от нас.
Странная получается альтернативная реальность. Если бы мои родители не переехали, я, вероятно, училась бы в одной школе с Ронаном и Кольтом. Мои родители уехали из Нью-Йорка, потому что семья моей матери, Галлахеры, не хотели, чтобы их дочь выходила замуж за ДеЛуку. Они не распространялись о своей жизни до Сан-Франциско, но было ясно, что там все было более чем напряженно.
– Мы бы все были друзьями, – говорит Кольт.
Я фыркаю.
– Давай не будем заходить так далеко. Мой отец не хотел бы, чтобы я водилась с такими мужчинами, как он.
– Но ты вышла замуж за Рейнджера.
Его слова, сказанные в машине, снова всплывают в памяти. Я вышла замуж за монстра, за человека, брак с которым мой отец возненавидел бы.
– Ну, сердцу не прикажешь.
– Может, твое сердце захотело бы меня.
Я громко смеюсь, и Кольт ухмыляется мне, его глаза искрятся.
– Кольт, скажу тебе то же, что Рейнджер говорит каждому мужчине, который со мной флиртовал. Тебе со мной не справиться, так что даже не пытайся.
– Я в этом не сомневаюсь, – говорит он, и на этот раз он все-таки тянется за бутылкой. – Пока мы здесь застряли, можем просто притвориться?
– Притвориться кем?
– Что ты – не ты, а я – не я. Что ты не Люкс, а я не Харланд. – Он делает еще глоток. – Что ты не ненавидишь меня, а я – не причина твоей боли?
Мое дыхание слегка сбивается, когда я выдыхаю.
– Ты – не причина моей боли, Кольт. – Его имя странно звучит у меня на губах. Может, это из-за алкоголя.
Его взгляд пронзительный, но не жестокий, не властный, совсем не похожий на взгляд человека, который все контролирует.
Просто мужчина.
Брат моего врага.




























