444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Кайла Кинг » В поисках Денвер (ЛП) » Текст книги (страница 10)
В поисках Денвер (ЛП)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 05:32

Текст книги "В поисках Денвер (ЛП)"


Автор книги: Кайла Кинг



сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)

Глава 16

Денвер

КОЛЬТ: Не верится, что ты променяла меня на еду навынос.

Я: Правда? Тебя удивляет, что еда важнее моего заклятого врага?

КОЛЬТ: Продолжай убеждать себя, что мы враги, Дель. Может, в конце концов сама поверишь.

Я улыбаюсь, глядя в телефон, и фотографирую свою еду, прикусив кончик языка от усердия, чтобы кадр получился удачным. Я слежу, чтобы игрушечная панда тоже попала в кадр.

Хэллоуин. Официально прошло четыре недели с тех пор, как я уехала из Сан-Франциско. Я думала, пробуду здесь неделю, может, две, но чем больше времени я здесь провожу, тем сильнее боюсь возвращаться домой. Понятия не имею, что делать, чтобы все исправить. Рейнджер ничего особо не делает, только постоянно твердит, что мне нужно вернуться, а самое доброе, что он сказал – мы ничего не исправим, если находимся на разных концах страны.

Он прав, но я знаю, как Рейнджер притягивает к себе, знаю, что он заставляет меня чувствовать, как он меня ослабляет – если я окажусь с ним в одной комнате сейчас, я буду настолько подавлена тем, как сильно по нему скучала, что заставлю себя простить. Если он утянет меня на дно, боюсь, я снова стану прежней и не буду бороться достаточно отчаянно за то, чего хочу.

Свою свободу. Свою работу. Свой выбор.

– Кому пишешь?

Я опускаю телефон и смотрю на Льюиса.

– Отправляю фотографии Холли.

– Холли или Кольту?

– Одно и то же. У нее пока нет телефона. – Мой телефон вибрирует, и я хватаю его. Кольт прислал фотографию Холли в костюме панды, и я улыбаюсь, показывая Льюису. – Видишь? Холли.

Я знала, что она будет наряжаться пандой, поэтому, увидев плюшевую панду, не могла не купить ее. Я надеялась отдать ее ей сегодня, но струсила. Наверняка у нее их и так дюжина, да и видела она меня по-настоящему всего один раз. Впрочем, она присылает мне фотографии своих нарядов каждый день, вместе с голосовыми сообщениями о том, как прошел ее день, так что это мило. Мне кажется, мой день становится ярче, когда я получаю от нее весточку.

С ней весело, и странно подумать, что мы виделись всего один раз две недели назад.

Я: Она выглядит очаровательно. Оставь мне немного конфет!

КОЛЬТ: Моему заклятому врагу? Ни за что.

Я ухмыляюсь.

Я: Справедливо. Хорошего вечера!

Когда я отрываю взгляд от телефона, Льюис улыбается мне.

– Что?

– Ничего, просто... не думаю, что видел, чтобы ты так часто улыбалась, как за последние несколько недель.

Телефон вибрирует, поступает звонок, и я быстро отвечаю.

– Да? – В ответ тишина. Мои плечи опускаются, я многозначительно указываю на телефон, чтобы Льюис понял, кто это. Тот самый молчаливый звонящий.

– Это Денвер? – тихо спрашивает женщина.

Я моргаю, застигнутая врасплох тем, что наконец услышала ее голос.

– Да. Кто это?

– Я... – Она запинается.

Линия обрывается.

– Нет! – пищу я, перезванивая. – Пожалуйста, ответь, ну же, ответь. – Я нервно подергиваю ногой, но телефон сбрасывает на переполненную голосовую почту. – Она заговорила. Это женщина.

– Я пробью этот номер. Это уже ни в какие ворота, – говорит он.

Телефон вибрирует.

КОЛЬТ: Хочешь пойти с нами?

Как только я читаю сообщение, Кольт звонит мне.

– Денвер Люкс на связи. – Я вскакиваю на ноги, отходя от маленького столика в номере отеля, где мы с Льюисом едим.

– Звонит Кольт Харланд, – говорит Кольт, и я ухмыляюсь. – Ну так что скажешь? Готова немного походить по домам за сладостями?

– Я не могу. Это твое время с ней, – говорю я, зная из голосовых Холли, что Уайлдер не водит ее сегодня.

Кольт отвечает:

– Она попросила меня пригласить тебя. Моя работа – передать просьбу.

Я улыбаюсь.

– Твоя работа? Это значит, она уволит тебя, если я не приду?

– Скорее всего. Она безжалостна.

Это заманчиво. Очень заманчиво. Единственные моменты, когда я смеялась на этой неделе, были связаны с сообщениями от Холли и Хелены. Последняя прислала мне фотографии ее и моей мамы, сделанные много лет назад, и постоянно умоляет прийти на семейный ужин. По-видимому, в доме Макьюэнов это целое событие, и у меня есть постоянное приглашение.

Я бросаю взгляд на Льюиса, который ест, на тихий номер отеля, где, я знаю, мне будет весело, но... не так весело, как с Холли.

– Уайлдер знает, что я общаюсь с его дочерью?

Кольт тихо вздыхает.

– Да. Она рассказала ему о своей новой рыжеволосой подруге.

– И?

– И... он вряд ли в том положении, чтобы считать тебя угрозой, – говорит он, но моего молчания ему достаточно, чтобы продолжить. – Мы враги, Денвер?

Я смотрю в пол, пиная воображаемые камни в своем номере.

– Нет.

– Мне стоит о чем-то волноваться, когда речь заходит о моей семье?

– Нет... конечно, нет. Особенно когда речь об Холли.

– Тогда почему бы нам не провести время вместе? Уайлдер доверяет моему суждению, а я доверяю тебе. – От этих слов мои губы трогает легкая улыбка, но я все равно молчу. Я уж точно не скажу ему, что, кажется, тоже начинаю ему доверять. – Пойдем с нами собирать сладости. Пожалуйста.

Пожалуйста. Кольт Харланд вежливо просит меня провести с ним вечер, и никто из нас не помышляет об убийстве. Какая разница – всего несколько дней.

– Хорошо, пришли мне адрес.

Я быстро переодеваюсь в плотные легинсы, свитшот и ботинки на меху. С рывком открываю дверь номера.

– Чарли, мы можем выйти?

Чарли поворачивается ко мне, ему приходится почти пригнуться, чтобы просунуть голову в дверной проем. Он ростом под два метра, лысый, гора мышц. Его бицепсы больше моей головы, и когда я позвонила ему после того, как Кольт дал мне его номер, он приехал в тот же день. Я чуть не захлопнула перед ним дверь.

После того как я обсудила свою проблему с Рейнджером, Чарли составил план: отели, которые, как он знал, были безопаснее того, где мы остановились, несколько человек, которым он доверял, чтобы за мной присматривали, запасные варианты на любой возможный случай. Всё это звучало так серьёзно. Так подавляюще.

А потом он достал красный леденец, и после этого его было сложно воспринимать всерьез. Но Льюису он нравится. Мне он нравится.

Он прямо сейчас ест леденец, что делает его гораздо менее угрожающим.

– Куда?

– Собирать сладости.

Его глаза загораются.

– Отлично. Выкладывай детали.

Я пересылаю ему сообщение Кольта, и через двадцать минут мы выдвигаемся. Когда мы приближаемся к жилому району, Хэллоуин повсюду. Украшения, дети в костюмах, двери, распахнутые в импровизированные дома с привидениями. Когда мы подъезжаем к ряду таунхаусов, я сразу замечаю Холли.

Она подпрыгивает к машине в своем костюме панды, с пластиковой тыквой в руках.

– Смотри! Я вымерла! – говорит она, ухмыляясь.

Кольт идет следом в темном пальто до колен, джинсах и вязаном джемпере. Несколько женщин провожают его взглядами, но он полностью сосредоточен на Холли и смотрит на меня только тогда, когда кладет руку на плечо племянницы.

– Она только что узнала, что панды близки к вымиранию. Ты не вымерла.

Она пожимает плечами и протягивает руку Чарли. Кольт рассказал мне, что до того, как Холли переехала в его дом, Чарли был ее охранником. Он отвозил ее в школу, на встречи с друзьями, куда бы ей ни нужно было попасть.

– Маленькая Холли, – говорит он.

– Большой Чарли! – Она хватает его за руку, увлекая к домам.

Кольт поворачивается ко мне, засовывая руки в карманы. У него на плече ярко-розовый рюкзак.

– Ты не надела костюм.

– Ты тоже, – замечаю я.

– Я призрак, – шепчет он, и я смеюсь. Он роется в рюкзаке Холли, доставая ободок с кошачьими ушками. Он надевает его мне на голову.

– Теперь ты кошка.

Я поправляю ушки.

– Отлично. У меня девять жизней.

– Не трать их зря.

С Льюисом, который недалеко, и, я уверена, другими мужчинами, окружившими квартал ради нас с Холли, мы следуем за ней от дома к дому. Она вприпрыжку взлетает по ступеням и стучит в двери с полной уверенностью, кружится в своем наряде, рычит по просьбе и просто очаровательна.

– Как ты? – спрашивает Кольт, не отрывая взгляда от племянницы. Он редко сводит с нее глаз, несмотря на охрану. Интересно, каково это. Это было одним из моих постоянных беспокойств, когда я была беременна Тео – смогу ли я его защитить?

– Ты напряжен, – говорю я.

Кольт согласно хмыкает.

– Я не могу запретить ей делать подобные вещи, как бы мне этого ни хотелось.

Я наблюдаю за Холли в толпе других детей ее возраста, терпеливо ожидающих с открытыми сумками.

– Чем старше я становлюсь, тем больше сочувствую своему отцу. Я так отчаянно боролась против своей охраны, особенно когда была подростком. Я думала, что он самый деспотичный отец в мире. Теперь я его понимаю.

Кольт говорит:

– Это никогда не прекращается. Как жужжание в мозгу. И как только чувствуешь облегчение, понимаешь, что есть что-то, о чем стоит беспокоиться. И это они. Всегда они.

Я замечаю, что он использовал слово «они», а не «она». Холли возвращается к Чарли, и мы идем к следующему дому.

– Кстати, ты не ответила на мой вопрос, – говорит Кольт.

Я вздыхаю и смотрю в небо.

– Я... в порядке. Разруливаю странную ситуацию, выглядя отлично снаружи, но медленно сжимаясь внутри.

Он смеется.

– Твои волосы и правда выглядят хорошо.

– Хорошо? – ахаю я. – Только хорошо? Между прочим, на это ушло три часа.

– Прости. Ты сияешь. Потрясающе. Ты затмеваешь всех остальных женщин здесь.

Я удовлетворенно киваю.

– Спасибо. Ушки помогают. – Я поправляю их. – Но, думаю, я в порядке. А как ты? Расскажи мне о Кольте Харланде.

– Я? Рассказывать нечего. Я работаю, я дядюшкаю, я сплю.

Я улыбаюсь.

– «Дядюшкать» теперь стало глаголом?

– Еще как. Это огромная ответственность.

– У тебя отлично получается, – говорю я, и он отводит взгляд. – О боже, Призрак краснеет.

Он цокает.

– Нет, не краснею.

– Я только что заставила тебя почувствовать себя хорошо. Это отвратительно.

Он громко смеется, а я ухмыляюсь. Невозможно избежать таких моментов с Кольтом. Мы не то чтобы видимся, но он – мой способ связаться с Холли, а она – со мной. Но когда она с репетитором или гуляет, мы с Кольтом просто... разговариваем.

Это никогда не касается чего-то конкретного. В основном работа. Поиск Паука стал приоритетом с тех пор, как Капелли отступили. По иронии судьбы, те же контакты, которые я использовала, чтобы найти Кольта, теперь помогают нам найти Паука. Бывают времена, когда мы часами висим на телефоне, обмениваясь идеями или информацией. А бывают времена, когда мы говорим об обычных вещах. Его беспокойство о Холли, в основном его разочарование тем, что она не берет от жизни все из-за того, что ей небезопасно. Иногда он пишет мне и советует фильмы. В другое время говорит, что у него был тяжелый день, и просит рассмешить его.

Я точно не знаю, как это произошло, но мне кажется, Кольт может быть моим другом.

– Ты тоже краснела рядом со мной, знаешь ли, – говорит он.

Я фыркаю.

– Нет, не краснела.

– Было дело. В тот день в ресторане.

– Почему я краснела...

Его рука скользит по моей талии, притягивая меня ближе, и его губы касаются моего уха раньше, чем я успеваю хотя бы попытаться отстраниться.

– Когда я прошептал тебе на ушко.

Горячие мурашки пробегают по одной стороне моей шеи, и я приподнимаю плечо, смеясь и пытаясь вывернуться.

– Это потому, что твоя щетина щекочет.

– Правда? – Он трется ею об меня, и я заливаюсь смехом.

– Ты козел, – шепчу я, отталкивая его.

– Не ругайся при детях, Дель, – отчитывает он.

Холли подбегает к нам, и Кольт отпускает мое бедро.

– Денвер, пойдем со мной к следующему дому.

– А я? – спрашивает Кольт.

Она мотает головой, и я одариваю Кольта самодовольной победной улыбкой, пока она утаскивает меня прочь. Шея все еще покалывает, и я потираю ее, бросая на Кольта сердитый взгляд, а он ухмыляется мне и подмигивает. Он такой придурок.

Стоит немалых усилий не врезаться в детей, одетых монстрами, и подростков в масках. Я жду у калитки, пока Холли прыгает к двери.

– Час пик для детей, – говорит мужчина рядом со мной. Он примерно моего возраста, держит два детских рюкзака и смотрит на дверь. – Клянусь, с каждым годом народу все больше.

– Я здесь впервые, – говорю я, улыбаясь, пока Холли возбужденно подпрыгивает на месте.

– Племянница? – спрашивает он.

– Друг семьи. А твои где? – спрашиваю я, и он указывает на мальчиков-близнецов, ждущих за спиной у Холли. Я наклоняю голову. – Что у них за костюмы?

Он вздыхает.

– Они... знаки препинания. Я учитель, и у нас была книжная неделя, так что они – вопросительные знаки.

Я моргаю.

– Зачем ты так с собственными детьми?

Он смеется, потирая затылок.

– В тот момент это казалось оригинальной идеей. Видишь тут еще какие-нибудь вопросительные знаки?

– Кажется, я видела точку с запятой чуть раньше.

Он громко смеется, а я улыбаюсь, чувствуя, как щеки теплеют.

Посмотрите-ка на меня: беседую с другим взрослым. Взрослым, который не убийца. С учителем. Спорим, у него нет при себе пистолета.

Он бросает взгляд на мой безымянный палец, и его улыбка немного гаснет. На нем нет кольца. А на мне есть.

О боже, этот учитель-не-убийца флиртует со мной.

– А, тебя зовет крошечная панда, – говорит он, кивая на дверь.

И точно, Холли радостно машет мне, подзывая к себе.

– Было приятно познакомиться, – говорю я. – Точка.

Он ухмыляется.

– Спасибо, восклицательный знак.

Я поворачиваюсь к нему спиной и улыбаюсь. Я пофлиртовала, и он выжил. Дела налаживаются.

Женщина, хозяйка дома, видит, что я подхожу, и говорит:

– Оу, малышка-панда и мама-кошка. Она так хотела показать мне, что у тебя есть ушки.

Я запинаюсь.

– Оу. Я не...

Женщина уже не слушает, бросая конфеты в тыкву Холли. Да и зачем ей? Ей не нужно знать, что я не мама Холли, а мне не нужно ей это говорить.

Холли улыбается мне, снова хватаясь за мою руку, и мое сердце... оно болит. От этого. От желания большего, чем у меня есть.

От желания иметь семью.

Я думаю о том, что ждет меня дома. Тихие романтические ужины. Долгие рабочие дни на должности, которая меня поддерживает. Но мне нравится сам процесс работы, а не она сама. Я сосредоточилась на том, чтобы быть ДеЛюкс, потому что это помогало мне оставаться в живых и это то, в чем, как сказал Рейнджер, я буду хороша.

Но что, если...

Звук приближающейся машины вырывает меня из мыслей. Я поднимаю голову, чтобы посмотреть вдоль улицы, и тепло в груди исчезает. Волосы на затылке встают дыбом, и годы жизни в постоянном напряжении говорят мне собраться, приготовиться.

Рука хватает меня за запястье. Рядом стоит мужчина, небритый, с запахом табака изо рта.

И маленькая татуировка паука на шее.

Хозяйка дома переводит взгляд с одного на другого, ее улыбка гаснет.

– Ты пойдешь со мной одна, – говорит он. – Или вы обе пойдете со мной. – Он кивает на Холли, и я сжимаю ее руку, холодный пот проступает на спине. – Решай.

Сохраняй спокойствие. Не паникуй. Уйти от детей.

Я сглатываю и быстро киваю, приседая перед Холли.

– Ты побудешь с этой милой дамой несколько минут.

Холли мотает головой.

– Нет, я хочу остаться с тобой.

– Это всего на несколько минут. – Я убираю прядь волос ей за ухо. – Зайди внутрь, пожалуйста. – Нижняя губа Холли дрожит, а женщина смотрит на меня с ужасом, пока я умоляю ее глазами забрать девочку. Она протягивает руку, берет Холли за ладонь и мягко втягивает ее внутрь.

Дверь закрывается, у меня есть считанные секунды. Если он уведет меня в ту машину, меня, скорее всего, никогда не найдут. Паук никогда меня не отпустит.

Ступени, ведущие к улице, пусты, и я ищу глазами Кольта. В море семей я замечаю, как он разговаривает с Льюисом.

Посмотри на меня. Посмотри.

– Шевелись. – Мужчина сжимает меня крепче.

Кольт поворачивает голову, его взгляд падает на меня. Глаза скользят к мужчине, затем мечутся по сторонам, вероятно, в поисках Холли. Я смотрю обратно на дом и надеюсь, что он понимает, что я пытаюсь сказать. Она там. Она в безопасности.

Кольт лезет в пальто, но замирает, когда я качаю головой.

Он не может стрелять здесь.

Вокруг полно детей.

Машина, которая свернула на улицу, подъезжает ближе.

Они собираются меня забрать.

Глава 17

Кольт

Денвер одаривает меня лукавой улыбкой, когда Холли берет ее за руку, и они направляются к следующему дому. Я ревную, но улыбаюсь, радуясь, что они ладят. Она один раз оглядывается на меня, потирая шею, а я подмигиваю.

Льюис рядом со мной.

– Мы получим конфеты?

– А зачем, по-твоему, я здесь? – спрашиваю я, и он улыбается.

Мне нравится Льюис. Он мог бы проявить собственничество из-за того, что Чарли взял все на себя, но он этого не сделал. Его приоритет – безопасность Денвер, а не командование, и это именно то, что ей нужно.

Эта мысль немного выбивает из колеи. Я не знаю, что ей нужно – даже не знаю, чего она хочет. Я знаю лишь то, что она в незнакомом городе, и я хочу обезопасить ее. Как обезопасил бы любого другого.

Женщина у дома разговаривает с Холли, а Холли восторженно кивает. Она ждала этого вечера несколько недель, но я все равно чуть не отменил все. Слишком людно, слишком открыто, и хотя не все еще знают мое лицо, я все равно мишень. Но я не мог позволить ей пойти с Уайлдером, который сейчас является маяком чертовой опасности, и я никогда никому не доверю ее безопасность больше, чем себе.

Холли у двери, и мой взгляд падает на Денвер, ожидающую у калитки. Она разговаривает с каким-то парнем. Смеется с каким-то парнем.

– Кто это, черт возьми, такой? – спрашиваю я Льюиса.

Он пожимает плечами.

– Еще один родитель, полагаю.

Этот «другой родитель» смеется, и Денвер сияет, глядя на него.

– Он выглядит подозрительно.

– Он держит рюкзаки с «Блуи», – говорит Льюис. – В чем тут подозрительность?

Мой хмурый взгляд становится только тяжелее, когда Денвер направляется к Холли.

– Просто подозрительный. Подойди и убери его.

– Нет, – говорит он. – Перестань быть собственником.

Смех, вырвавшийся из меня, звучит неприлично громко.

– Я не собственник.

Он закатывает глаза, но не идет прогонять этого явно подозрительного типа. Скорее всего, он даже не родитель.

Почему я единственный, кого это беспокоит?

Я перевожу взгляд с Денвер на машину, которая поворачивает за угол. Она еле ползет, но в это время здесь почти все так ездят. Повсюду дети, безопаснее ехать медленнее, но...

Мои инстинкты бьют как молния под кожей. Машина почти останавливается. Стекло опускается. И тут я встречаюсь взглядом с Денвер и мужчиной, который держит ее за запястье.

Холли. Где Холли?

Словно читая мою панику, Денвер оглядывается на дом. Холли должна быть внутри. Денвер наверняка об этом позаботилась.

Я тянусь к оружию, но она качает головой. Вокруг полно детей. Если я открою огонь, тот человек сделает то же самое, и все, кто сидит в этой чертовой машине, последуют их примеру.

Денвер не сводит с меня глаз, пока мужчина тянет ее со ступеней на тротуар. Машина останавливается, задняя дверь открывается.

Паника простреливает мою кровь.

Они собираются ее забрать.

Мир замедляется, когда она подходит ближе к машине. Если она сядет внутрь, она потеряна. Имя в списке. Воспоминание.

Нет.

Ни черта подобного.

Они не могут забрать ее. Они не могут забрать ее у меня.

– Льюис, – говорю я. – Ни при каких обстоятельствах эта машина не должна покинуть улицу.

Я направляюсь к Денвер, прежде чем он успевает ответить, и лезу в карман пальто. При мне не только пистолет, и если есть способ разобраться с этим тише, я им воспользуюсь. Мужчина отвлечен, когда Денвер дергает его, заставляя остановиться, и он что-то шепчет ей на ухо, его лицо искажено яростью.

Я действую быстро. Никаких колебаний. Нет времени сомневаться в том, что я собираюсь сделать. К тому моменту, как он замечает меня, одна моя рука уже сжимает его затылок, а другая вонзает нож ему в живот. Мы почти одного роста, он часто моргает, его рот открывается и закрывается, пока я загоняю нож глубже.

– У меня ничего не забирают, – говорю я тихо, и кровь заливает мою руку, когда я провожу лезвием по его животу. Он издает сдавленный звук. – Жаль, что ты не сможешь передать это послание.

Выстрел разрывает детский смех. На смену семейным разговорам приходят крики. Осторожно передвигающаяся толпа в панике бросается в укрытие. Я выдергиваю нож из живота мужчины и притягиваю Денвер к себе, отходя от машины. Она лезет мне в карман пальто, достает пистолет и, одной рукой обхватив меня за талию, целится в машину и стреляет.

Пули врезаются в прочное стекло, белая паутина трещин разделяет затемненные окна. Слышны выкрики моих людей, людей Чарли и тех, кто в машине. Родители стоят на коленях, прижимая детей к груди.

– Денвер, вниз! – гремит Льюис, и я тяну ее к домам. Мы спотыкаемся, я разворачиваюсь, принимая удар от падения на свое плечо. Денвер морщится, но продолжает держать руку вытянутой, снова стреляя по машине.

– Пусть занимаются ими, – говорю я сквозь шум. – Нам нужно к Холли.

Денвер кивает и вскакивает на ноги, пригибаясь, пока звучат новые выстрелы. Она бежит к дому, распахивает дверь, и женщина вскрикивает. Хозяйка притаилась в углу вместе с Холли.

Я с облегчением выдыхаю, когда Холли вырывается от незнакомки и, рыдая, бежит ко мне. Я подхватываю ее на руки, и она плачет, уткнувшись мне в шею.

– Ты оставил меня! – кричит она. – Почему ты оставил меня!

– Прости, малышка. – Я крепко держу ее. Она никогда не казалась мне такой маленькой, такой уязвимой. – Прости меня.

Я никогда не должен был позволить этому случиться сегодня. Я нутром чувствовал, что это плохая идея. Я мотаю головой и прижимаю ее ближе, вдыхая запах ее клубничного шампуня и чувствуя, как ее крошечное тельце дрожит у меня на руках.

Я никогда не должен был оставлять ее.

Слышны приближающиеся шаги, Денвер резко оборачивается, но в дверях появляется Чарли.

– Чисто, но нам нужно уходить, сейчас же.

Я киваю и протягиваю руку. Денвер берет ее, держась за меня так же крепко, как Холли. Слишком много суматохи, чтобы добраться до машин. Мы бы никуда быстро не уехали. Поэтому, с Холли на руках и рукой Денвер в моей, мы быстро идем по оживленным улицам. Льюис рядом, Чарли отдает приказы людям вокруг нас, и мы оставляем весь этот хаос позади и идем домой.

Холли всхлипывает, пока я натягиваю одеяло ей до подбородка.

Этого я и хотел избежать, но единственный способ сделать это – держать ее взаперти вечно. Знаю, запирать ее – не лучший выход, но я не могу видеть, как она сейчас выглядит. Грим панды смыт, но глаза покраснели, а голубые радужки блестят, когда она смотрит на меня.

– Поговори со мной, малышка, – говорю я. – О чем ты думаешь?

Нижняя губа ее дрожит, подбородок подергивается.

– Там было громко.

Она не понимает, что это был за шум или что произошло, и я не могу объяснить ей, не напугав еще больше.

– Знаю. Но сейчас тихо.

– Навсегда?

Нет. Не навсегда. Она всегда будет мишенью, потому что она Харланд, и чем старше становится, тем больше ей будет хотеться свободы. Как сказала Денвер, она боролась против своей охраны, и Холли будет делать то же самое.

Мое детство было не таким. Я не могу передать знания или добрые слова, которые говорили мне родители, потому что мне было шестнадцать, когда в меня впервые выстрелили, а я выстрелил в ответ. Я был напуган, но достаточно взрослым, чтобы понимать, что значит пуля.

Глаза Холли устремляются за мою спину.

– Привет, Денвер.

Я оглядываюсь через плечо и вижу Денвер, стоящую в дверях. Она по-прежнему выглядит собранной – волосы лежат на одном плече, на одежде нет пятен крови, как на моей. Единственный признак того, что ей пришлось пережить сегодня, я вижу в ее глазах – то, что я видел в собственном отражении в зеркале в холле: страх за Холли.

Она подходит и садится с другой стороны от Холли, опираясь на руку. Воспоминание о том, как ее рука лежала в моей, как она цеплялась за меня, стараясь сохранять невозмутимость перед другими, возможно, останется со мной навсегда.

– Сегодня был суматошный вечер, да? – спрашивает Денвер. Холли кивает. – У меня тоже были такие вечера. Это страшно. От шума болят уши.

– Да, – говорит Холли.

Денвер пододвигается ближе.

– Знаешь, что хорошо? Здесь не суматошно. – Она обводит рукой комнату. – У тебя есть все, что ты любишь. Назови несколько вещей, которые ты любишь здесь больше всего.

Холли оглядывается.

– Мой стол.

– Отличный стол, – говорит Денвер.

– Мой единорог. – Она сжимает в руках плюшевого единорога.

Денвер улыбается. Я смотрю на обеих и молчу.

– Еще кое-что, – говорит Денвер, поправляя одеяло.

Холли улыбается.

– Дядюшка Кольт.

– Отличные ответы, – говорит Денвер, улыбаясь мне, прежде чем снова переключить внимание на Холли. – Так что, когда бывает суматошно, ты вспоминай об этих трех вещах. И тогда становится спокойнее. А если начнешь думать о суматохе, поговори с папой, или с дядюшкой Кольтом, или с няней Хеленой. С кем захочешь. Хорошо?

Холли кивает.

– Хочешь, мы останемся? – спрашиваю я, но она качает головой. Я сглатываю ком в горле. – Хочешь включить сказки? – Она кивает и устраивается поудобнее на подушке, а я включаю колонку.

Когда мы выходим из комнаты и дверь Холли закрывается, я притягиваю Денвер к себе в объятия. Она на мгновение замирает, но мне плевать на барьеры или на то, что мы должны или не должны делать. Я так благодарен, что она нашла нужные слова, что знала, как разрулить этот бардак, потому что я был в растерянности. Денвер обвивает руками мою шею и обнимает в ответ, и я держу ее, наверное, слишком долго, но не хочу отпускать.

В тишине моего семейного дома Харланд обнимает Люкс, но наши фамилии забыты. Мы просто Кольт и Денвер, и мне это нужно.

– Спасибо, – говорю я.

Она глубоко выдыхает и прижимает меня крепче.

– Обращайся.

Когда я наконец выпускаю ее из объятий, мы остаемся на месте.

– Откуда ты знала, что сказать?

– На мой девятый день рождения кто-то стрелял, – говорит она. – Никто не пострадал, и, честно говоря, в памяти всплывает только тьма, когда я пытаюсь вспомнить. Но в тот вечер мама и папа сидели со мной, и мама сказала называть вещи, которые я люблю. Она тоже называла это суматохой. Думаю, называть вещи своими именами было бы неразумно. – Она выдавливает улыбку и переводит дыхание. – С ней все будет хорошо.

Я качаю головой.

– Мне стоило все отменить.

– Это не поможет, – тихо говорит она, и я встречаюсь с ней взглядом. – Мой десятый день рождения прошел нормально. Одиннадцатый тоже. На двенадцатый папа исчез на три дня и вернулся в синяках. Кто-то схватил его и еще троих мужчин у супермаркета под дулом пистолета, пока он покупал мне торт на день рождения. Невозможно угадать, когда этот мир ударит по нам или по ком именно. Но если мешать ей жить, это не предотвратит случившегося.

Лампа на прикроватном столике заливает одну сторону лица Денвер мягким оранжевым светом, и она берет мое лицо в ладони.

– Ты делаешь все, что в твоих силах.

– Я мог бы лучше.

– Если бы да кабы. – Она улыбается. – Ожидай лучшего, готовься к худшему. И притупляй чувства бесплатными конфетами, которые у нас внизу.

Каким-то чудом я смеюсь. Напряжение не исчезло, но ослабло, и именно благодаря Денвер Люкс.

Она берет меня за руку и ведет вниз. Чарли, Льюис и Таф сидят за обеденным столом. Перед Чарли дюжина пустых фантиков.

Денвер отпускает мою руку и встает рядом со стулом Льюиса, положив руку ему на плечо.

Я тру лицо.

– Кто?

– Паук, – говорит Таф.

Имя, которое мне следовало ожидать. Было лишь вопросом времени, когда он появится или пришлет людей, чтобы отомстить за сына, о смерти которого, вероятно, уже знает. Вопрос в другом – он пришел за Денвер или за мной?

– Кто-то выжил? – спрашиваю я.

Чарли кивает.

– Один парень. Алистер отвез его в один из наших баров.

– Значит, мы его покалечим, – говорит Денвер, опираясь бедром о стул Льюиса. – И узнаем, где Паук.

Я смотрю на нее.

– Ты поедешь?

– Он либо пытался убить меня, либо чуть не убил ее. – Она указывает на потолок, где над нами спит Холли. – Я собираюсь кому-то сделать больно.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю