444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Кайла Кинг » В поисках Денвер (ЛП) » Текст книги (страница 4)
В поисках Денвер (ЛП)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 05:32

Текст книги "В поисках Денвер (ЛП)"


Автор книги: Кайла Кинг



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)

Глава 6

Рейнджер

Мягкие поцелуи на моих плечах будят меня, и я открываю глаза. Теплая рука скользит по моей спине, и знакомый голос говорит:

– Доброе утро. Ты пришел поздно.

Я улыбаюсь и поворачиваюсь на спину. Денвер сидит на мне верхом, ухмыляясь. Прошло три дня с церемонии, с того момента, как я чуть не потерял ее, и, похоже, ей становится лучше. Она последовала моему совету и выключила телефон, позволив мне разбираться с любыми экстренными ситуациями, и провела последние несколько дней, пытаясь расслабиться. Она была нервной, пялилась в темный экран телефона, кусала губы, засыпала меня вопросами, когда я решал проблемы в ее клубах или кофейнях.

Удивительно, но мне почти ничего не пришлось делать. Бизнес Денвер работает практически без сбоев и без нее, с предусмотренными мерами и людьми, которые могут вмешаться в кратчайшие сроки, точно зная, что им нужно делать. Она держит всё в чертовски ежовых рукавицах, и хотя это заставляет меня гордиться ею, это также облегчает принятие решения.

Она не нужна им, но она нужна мне.

Я убираю волосы с ее лица, она улыбается, но избегает моего взгляда, наклоняясь для поцелуя.

– Что не так?

Она замирает.

– Ничего.

– Лгунья. – Я нежно обхватываю ее за затылок. – Рассказывай.

Она вздыхает, ерзая на мне.

– Ты знаешь, что Кольт звонил?

Я сдерживаюсь, чтобы не скривить губы.

– Да.

– Он упомянул землю, которая могла бы подойти для еще одного казино. Это не выходит у меня из головы.

– Ты теперь принимаешь советы от Кольта Харланда?

Она вздыхает.

– Нет, но это заставило меня задуматься, что я не должна просто сдаваться.

Этого не будет.

Последние несколько дней я снова видел прежнюю Денвер, и она не может так быстро вернуться к своим привычкам. Я мягко хватаю ее за бедра, рисуя круги на ее коже.

– Мы же договорились: меньше работы, верно? – Она тихо кивает, снова избегая моего взгляда. – Денвер, тебе нужен этот перерыв. Тебе нужно время. Ты пережила чертовски травмирующий опыт.

– Я в порядке.

– Земля подождет. Казино подождут. Они всегда будут там.

– Но если Макьюэны продадут...

Я опускаю руки, моя тревога за нее скручивается в моей груди, как разозленная змея. Она обвивается вокруг сердца, которое отчаянно пытается биться.

Я всю жизнь избегал Макьюэнов. Финн Макьюэн десятилетиями возглавлял эту семью, а его брат Рори был – нет, является – моим отцом. Я был результатом романа Рори с моей мамой, и с ранних лет знал, что мой отец – нехороший человек, это было чертовски очевидно по тому, как он с нами обращался. Пока Рори играл роль любящего отца для других своих детей, Ронана и Даниэль, я был забыт, как и моя мать. У нас не было ничего. У Макьюэнов было все. Были дни, когда мы не ели. Месяцы, когда мы не могли платить за аренду. Жизнь была чертовым адом.

Когда мой отец умер, Финн пытался втереться ко мне в доверие, но я уже тогда знал, что у всех Макьюэнов есть свои цели. Поэтому, даже когда вскоре после этого умерла моя мама, я не пошел к ним за помощью. Мне было шестнадцать, у меня был новорожденный ребенок, которого нужно было кормить, и девушка, которая мне не нравилась, но я поклялся никогда ни о чем не просить Макьюэнов, черт возьми.

Есть еще их корыстный интерес к Денвер, и это ящик Пандоры, который я отказываюсь открывать снова.

Я обвиваю ее за талию и перекладываю на кровать, чтобы встать. Моя кровь кажется горячей. Неприятно.

– Ты не приближаешься к Макьюэнам. – Я иду в ванную, агрессивно чистя зубы, пока она сидит в тишине и, без сомнения, пытается придумать способ манипулировать мной, чтобы я согласился на это решение. Я полощу рот и жду, и, конечно же, она появляется в дверях. – Больше не смей спрашивать меня об этом, Денвер. Я сказал нет, – бушую я, поворачиваясь к ней. – Я не доверяю Финну Макьюэну. Не после того, что он сделал со мной, с моей матерью...

Она поднимает руки вверх.

– Ладно, ладно. Я понимаю...

– Нет, черт возьми, ты не понимаешь! – гремлю я, и она замолкает. – Ты понятия не имеешь, каково это – не есть днями, зная, что остальные члены этой семьи живут в роскоши. Жить в сырой, покрытой плесенью квартире, выплевывая, черт возьми, свои легкие, пока твои единокровные братья и сестры на каникулах. Нас забыли, Денвер. Бросили гнить, черт возьми. Так что нет, ты не понимаешь, ты никогда этого не поймешь, и я запрещаю тебе связываться с этой чертовой семьей!

Наступает тишина. Тяжелая пелена. Мое горло горит оттого, что я повысил голос, и что-то внутри груди словно сдвинулось с места. Я не осознавал, что подошел так близко к ней, что ее спина прижата к дверному косяку, а глаза широко раскрыты. Я сжимаю ее запястье, но не помню, как схватил его.

Денвер смотрит туда, где я держу ее, а затем снова на мое лицо.

– Ты прав.

– Да, я, черт возьми, прав, – говорю я и отступаю от нее. Моя кожа горячая, дыхание неровное, и я смотрю на свои дрожащие руки. – Я прав.

– Ты прав. – Денвер обвивает меня руками, прижимаясь щекой к моей груди. – Мне жаль.

Я заключаю ее в объятия, прижимая к себе, сосредоточившись на всем, что я люблю в том, чтобы быть так близко к ней. Запах ее шампуня. Тепло ее тела. То, как она мне подходит.

То, как она всегда мне подходила.

– Я люблю тебя, – шепчет она. – Я больше не буду поднимать эту тему.

Только когда я закрываю глаза, я чувствую слезы на своих ресницах и молю Бога, чтобы она их не увидела.

Макьюэны не могут получить ее. Не могут. Она моя. Не Нико. Не Уайатта или Итана.

Моя.

Я отстраняюсь и целую ее. Я целую ее, потому что мне нужно чувствовать что-то, кроме того, что я чувствую сейчас, и она отвечает на поцелуй. Когда я снимаю с нее футболку, она останавливает меня.

– Ты уверен, что хочешь этого сейчас?

– Да. – Я снова целую ее, она подается навстречу и не возражает, пока я раздеваю ее. – Иди в душ. Я хочу смотреть на тебя. – Она всматривается в мое лицо, нахмурив брови, и я чертовски ненавижу это. Мне не нужна ее жалость или беспокойство. У меня есть сила, а не у нее. – Сейчас же.

Она отходит и включает душ, перегородка, которая идет вдоль одной стороны ванной комнаты, быстро запотевает. Я смотрю жадными глазами, как она двигается под струей воды, ее волосы темнеют до кроваво-красного цвета, пропитываясь влагой. Она запрокидывает голову, вода стекает по ее ягодицам и ногам, глаза закрыты, она позволяет струям согреть ее.

Она всегда была невероятной. Гладкая кожа и мягкие изгибы, длинные ноги, между которыми я был бы счастлив умереть. Она прекрасна. Настолько прекрасна, что сердце сжимается от боли. Она – все, чего я когда-либо хотел, все, за что я боролся, и я разрывал себя на части годами, не нуждаясь ни в чем, кроме этого.

Я обвиваю ее за талию, прижимая спиной к своей груди, и она наклоняет голову, чтобы я мог ее поцеловать. Это мягко, медленно, и во мне вспыхивает тепло от того, что она здесь. Это успокаивает меня. Приводит в равновесие.

Я в порядке, потому что она рядом.

Она никуда не уйдет.

– Скажи, что я в безопасности, – шепчет она, и укол вины лишь усиливает боль моего прошлого. Она прошла через ад, а я добавляю ей страданий. Она поворачивает голову, чтобы заглянуть мне в лицо, ее глаза широко раскрыты и полны неуверенности. – Скажи, что все под контролем и я в безопасности с тобой.

Я закрываю глаза и прислоняюсь лбом к ее лбу, наслаждаясь болью, которая отступает, уступая место заботе о ней. – Тебе всегда последнее слово, любовь моя. Как только ты почувствуешь что-то, кроме безопасности, мы остановимся.

Она кивает и поворачивается в моих объятиях, грудь прижимается к моему прессу, и она покусывает пухлую нижнюю губу. – Куда ты хочешь меня?

– Позволь мне позаботиться о тебе.

– Нет. – Она качает головой, почти незаметное движение. – Я доверяю тебе.

Она действительно доверяет мне. Она доверяет мне во всем, несмотря на то, о чем я лгал. То, что она знает о моих поступках, непростительно, но вот она, стоит передо мной, доверяя мне саму себя.

Если бы она когда-нибудь узнала, что я скрыл...

– Рейнджер, – шепчет она, и я отгоняю эти мысли прочь. – Не будь со мной нежным. Я в порядке.

Я не думаю, что кто-то из нас в порядке. Мы давно прошли эту точку. Но разговоры об этом уничтожили бы те осколки, что у нас остались.

Я глажу свой твердеющий член. – На колени.

Она слушается, и я закрываю глаза, когда она проводит языком вдоль меня, мои мысли уходят на второй план, когда она обхватывает меня губами и берет глубоко. Теплая теснота ее горла расслабляет мои напряженные мышцы, и причины не делать этого отступают, когда я открываю глаза и любуюсь тем, как она давится мной.

– Ты можешь взять больше, – говорю я ей.

Она дышит медленно и глубоко и заглатывает мой член, глаза слезятся, одна рука давит на мое бедро, другая сжимает основание моего члена.

– Больше, – требую я, мой голос звучит грубо на фоне шума падающей воды в душе, и ее глаза расширяются, когда она принимает меня глубже, ее горло дрожит вокруг меня. – Хорошая, блядь, девочка. Это идеально. Ты чертовски идеальна. – Ее глаза блестят от похвалы, пока я медленно трахаю ее горло, ее взгляд не отрывается от моего, когда я ускоряюсь. Она принимает меня идеально, ее пальцы скользят между ног, дразня себя, пока я вхожу и выхожу из ее рта, одной рукой держа ее за волосы, другой поглаживая по челюсти. Но мне нужно больше. – Вставай.

Она отстраняется, ниточка смазки и слюны соединяет ее губы с моим членом. Она встает, и я поворачиваю ее, прижимая ее руки к стене душа, и пинком раздвигаю ее ноги.

– Будь грубым, – говорит она, и моя рука обвивается вокруг ее шеи. Короткий вздох срывается с ее губ, когда я притягиваю ее спиной к себе.

– Кто здесь главный, Денвер?

– Ты, – выдыхает она.

– Тогда почему ты говоришь мне, как тебя трахать?

Она сглатывает, ее горло дрожит под моей ладонью.

– Мне жаль.

– Не думаю, что тебе жаль, – шепчу я ей на ухо, а другая рука опускается вниз. Я щипаю ее за клитор, и она вскрикивает. – Тебе жаль?

– Д-да.

– За что?

– За то, что говорила, как меня трахать.

Я снова щипаю ее, ее голова запрокидывается, она трется о мою руку.

– Пожалуйста, Рейнджер...

– Дашь еще одну инструкцию, Денвер, и я, блядь, разорву тебя пополам, – рычу я ей на ухо, сжимая ее горло так, что ее губы приоткрываются.

Ее глаза затуманены желанием, когда они встречаются с моими, и она тяжело сглатывает, прежде чем сказать:

– Трахни меня, Рейнджер. Трахни меня так, будто ненавидишь.

Мой гнев под контролем, но я все равно сжимаю ее горло так, будто теряю рассудок.

– Ты пожалеешь об этих словах.

Моя рука покидает ее горло, чтобы схватить ее за затылок, прижимая щеку к стене душа. Одним быстрым, резким движением я вталкиваю себя в ее влажный жар, ее киска уже плачет, умоляя, чтобы ее взяли, вход гладкий, тесный и чертовски мой.

И я трахаю ее так, будто ненавижу. Потому что, может быть, часть меня действительно ее ненавидит. Может, та часть, которая готова саботировать ее успех, та, которая хочет запереть ее и оставить только для себя, – это та часть, которая презирает Денвер Люкс. Она становится всем, о чем я мечтал, и я хочу разбить эту ее версию вдребезги и оставить части ее себе, чтобы она никогда больше не была цельной. Поэтому я трахаю ее так, будто ненавижу, и слова, которые я не сказал, подпитывают каждый толчок.

Мне нужно, чтобы ты нуждалась во мне.

Я ревную. Я ревную. Я, блядь, ревную.

Я хватаю ее за волосы и натягиваю их, и она ахает, выгибая спину, когда я вбиваюсь в нее. Звук ударов плоти заглушает шум душа, и я шлепаю ее по заднице, пока она вцепляется в плитку.

Ее оргазм как удар хлыста, быстрый и громкий. Она кончает на мой член, ее крики эхом отдаются в комнате, мое имя постоянно звучит на ее губах. Слезы текут по ее лицу, и я не останавливаюсь, ее всхлипы подгоняют меня, и когда я проскальзываю пальцем внутрь ее тугой задницы, она рыдает.

– Еще.

Раньше это ломало ее самым чудесным образом. Это было ее погибелью – быть наполненной, поглощенной, использованной, – но теперь ей нужно больше, так что я дам ей это. Я дам ей все, пока это ее не разрушит, и только я смогу ее исправить.

Я поворачиваю ее и поднимаю на руки, оставляя душ включенным, и несу ее обратно в спальню. Я бросаю ее на кровать, наши тела мокрые, и она смотрит на меня снизу вверх, щеки разгорячены, губы приоткрыты.

– Хочешь еще? – Я открываю тумбочку, и она отчаянно кивает, пока я смазываю свой член лубрикантом. – Доставай свою игрушку.

Она тянется к своей тумбочке, открывает ящик и достает дилдо – тот самый, который я когда-то засовывал ей в горло, когда трахал ее.

– Раздвигай ноги, – говорю я, и она слушается. Я опускаюсь на колени между ее бедер. Мой палец в смазке скользит по ее анусу, и я осторожно проникаю внутрь. Ее голова откидывается назад, и она издает низкий стон. – Трахай себя.

Она смотрит на меня, пока засовывает игрушку себе в киску – по длине и толщине она похожа на мой член, – и с каждым дюймом она выгибает спину. Ее соски твердые, темно-розовые на бледной коже, и я наклоняюсь вперед, очерчивая языком один, а затем другой, пока игрушка наполняет ее. Она медленно начинает трахать себя, звук мягкого материала и ее влаги заполняет комнату, а я ввожу второй палец ей в задницу.

– Это то, что ты делаешь, когда меня нет? – я покусываю ее грудь, а затем провожу языком по покраснению, которое оставляю после себя. – Трахаешь себя игрушкой?

– Да, – выдыхает она.

– Ты думаешь обо мне?

– Всегда, – стонет она. – Всегда.

Я сажусь и вынимаю пальцы из нее, и она скулит от потери, пока не чувствует, как их заменяет головка моего члена. Она бросает взгляд вниз, останавливая игрушку.

– Я разве сказал остановиться? – спрашиваю я, и она качает головой, снова засовывая игрушку внутрь, как раз когда я проталкиваю свой член глубже.

Ее глаза расширяются. – Рейнджер.

– Да? – Я продвигаюсь в нее еще на дюйм.

– Я… ты… можно мне оба? – Она задыхается и начинает трахать себя быстрее, загипнотизированная, наблюдая, как мои бедра приближаются к ее, ее тесная задница поглощает мой член. Я замираю, и она выдыхает: – Пожалуйста, не останавливайся.

Моя рука снова на ее горле. – Ты хочешь оба или нет?

– Да. – Она медленно кивает. Я двигаюсь глубже. – Да, о боже, да...

Она никогда не была такой тесной. Такой горячей. Такой чертовски восхитительной. Ее задница растягивается вокруг меня, и она засовывает игрушку глубоко в киску.

– Черт возьми, – шепчу я. – Это единственный способ, которым я позволил бы тебе чувствовать такое, Денвер. Если бы другой мужчина когда-нибудь прикоснулся к тебе так...

– Скажи мне, что бы ты сделал, – выдыхает она.

– Я бы убил его, – говорю я, медленно трахая ее в задницу. Она открывает глаза, одурманенная похотью. – Если бы хоть один мужчина коснулся тебя так, я бы перерезал ему горло и вернул тебя себе.

Я встаю на колени, одной рукой сжимая ее бедро, а другой – игрушку, и трахаю ее. Мои мысли в беспорядке, все внимание сосредоточено только на ней. На том, какая она тесная, какая красивая, какая моя. Я трахаю ее в задницу и держу игрушку глубоко в киске, а она тянется вниз и ласкает свой клитор.

– Верни меня себе, – шепчет она, щеки розовые. – Я твоя.

– Чертовски моя, – говорю я, задыхаясь.

– Твоя. – Ее пальцы двигаются быстрее, и глаза закрываются. – О боже, я твоя...

Ее оргазм подобен кулаку, сжимающему мой член. Я ругаюсь, стону, откидываю голову назад и кончаю в нее, удовольствие накатывает густыми, тяжелыми волнами. Крики Денвер вторят моим стонам, и когда она оседает на кровать, я вынимаю член и падаю рядом с ней, тяжело дыша.

Мы молчим, пока восстанавливаем дыхание.

Я иду в ванную, выключаю душ, затем возвращаюсь с теплой влажной салфеткой и привожу нас обоих в порядок.

Она тихо стонет.

– Так приятно. – Когда я заканчиваю, я бросаю салфетку и наклоняюсь над ней, целуя ее грудь. Иногда мне кажется, что эти моменты нравятся мне не меньше, чем сам секс – просто мы вдвоем, сходим с той высоты, на которую можем вознести только друг друга.

То, что я могу потерять.

Разговор о Макьюэнах пробивается сквозь блаженство. Если она подумывает о покупке другой земли, значит, сначала обсудит это с Самуэлом. Он будет согласен, потому что хочет, чтобы это сработало так же сильно, как и Денвер, и у него есть связи, чтобы это осуществить. Возможно, я и остановил эту сделку, но в следующий раз мне может не так повезти.

Я должен что-то предпринять, и сейчас же.

Я целую ее шею.

– Ты слышала что-нибудь от мэра?

Она вздыхает.

– Нет. Ничего. Ты не можешь заставить его перезвонить мне? Он ведь у тебя под каблуком, не так ли?

Да, так и есть. И он уже дважды звонил мне в дикой панике на этой неделе, потому что Самуэль наседает на него.

– Я пытался, – я покусываю ее ухо.

– Должно быть, кто-то другой платит ему. Или...

– Или?

Я приподнимаюсь, чтобы взглянуть на нее сверху вниз.

– Ты уверена, что не допустила ошибку?

Ее боль пронзает меня.

– Рейнджер, я все делала по правилам. Я все сделала правильно, клянусь, я... – Она закусывает губу.

Я копаю глубже, выискивая эти сомнения.

– Но что-то пошло не так. Кто-то облажался.

– Это была не я, – настаивает она, заглядывая мне в глаза. Она выглядит такой потерянной, но это нормально, пока я тот, кто ее находит. – Ты думаешь, я взяла на себя слишком много? Ты думаешь, я не справляюсь?

Нет. Я ненавижу то, что ты справляешься.

Я убираю волосы с ее лица.

– Я совершал ошибки в самом начале, и хотел бы вернуться и все исправить. – Я провожу большим пальцем по ее нижней губе, наблюдая, как ее брови хмурятся еще сильнее. – Я могу простить твои ошибки, но большинство их запомнит, и это проблема. Я не критикую. Я просто забочусь о тебе. – Я делаю паузу, тщательно подбирая слова. – Ты явно что-то упустила, и посмотри, что вышло.

Боль на ее лице вызывает в моей груди борьбу сожаления и восторга. Восторга. Чертов восторг от того, что моя жена страдает из-за того, что сделал я.

Удовольствие разливается по моему позвоночнику, когда я целую ее в шею. – Может, тебе стоит взять перерыв. Спланировать отпуск. Переделать дом. Завести еще одну собаку.

– Я не хочу этого делать. Я хочу работать.

– Но ты ведь хочешь делать это правильно, верно? – Мой член снова болезненно тверд, и я целую ее, прежде чем снова войти в нее. Она ахает, ее глаза подергиваются и закрываются. – Возьми перерыв, любовь моя. Все будет ждать тебя, когда ты вернешься.

– Перерыв... – Она вскрикивает, когда я вбиваюсь в нее, ускоряя темп.

– Да, – мурлычу я ей на ухо, и не могу поверить, как близко я уже к финалу. Но есть что-то в этой уязвимости, в том, как она цепляется за меня, как обвивает ногами мою талию, становясь слабее из-за моих слов...

Власть над ней.

Власть, которая у меня была всегда.

Но теперь я держу на поводке сильную женщину, а не ту, что была в самом начале.

– Рейнджер... – Ее голова откидывается назад, и ее грудь трясется, когда я проникаю в нее. Я дикий. Неистовый. Катапультируюсь в тот вид похоти, который раньше не испытывал. Каждый толчок в ее тесноту выпускает эту дикость еще сильнее, и я трахаю ее жестче, быстрее, пот покрывает мою грудь, мои мышцы напряжены.

Она кончает, и я издаю стон, изливаясь в нее, оргазм сводит каждую мышцу моего тела, пока я закрываю глаза. Удовольствие продолжает накатывать, бесконечные ленты возбуждения кружат по моему телу, пока я кончаю сильнее, чем когда-либо.

Я тяжело дышу и чуть не падаю на нее, останавливая себя рукой возле ее головы. Волны удовольствия успокаиваются и уходят, когда Денвер берет мое лицо в ладони и целует меня.

– Это было невероятно, – шепчет она. – Откуда это взялось?

Я улыбаюсь, касаясь ее губ.

– Не знаю.

Знаю. И должен ненавидеть себя за это.

Но если я готов убивать ради нее, то точно готов покривить душой.

– Может, отпуск – это не такая уж плохая идея, – говорит она, проводя кончиком пальца по моей челюсти. – Перерыв. Настоящий перерыв.

Вот это моя девочка.

Я целую ее, прежде чем встать.

– Я приму еще один душ. Ты идешь?

– Через минуту, – говорит она, и прежде чем я закрываю дверь, она зовет меня по имени. – Куда нам поехать? Может, в Мексику? Или мы могли бы даже поехать в Нью-Йорк. Скоро листва начнет желтеть. Я всегда хотела это увидеть.

– Поезжай с Льюисом, – говорю я с улыбкой. – У меня тут полно дел.

Она смотрит на меня, и прежде чем она успевает ответить, я закрываю за собой дверь ванной.

Глава 7

Денвер

– Ты уверена, что хочешь сделать это сегодня? – спрашивает Льюис, пока я натягиваю пальто и выхожу на осеннее солнце.

Льюис может и мой охранник, но он также мой друг. С тех пор как я наняла его после свадьбы, он очень ответственно относится к моей охране, настаивая, чтобы я хотя бы дважды в неделю посещала курсы самообороны и оттачивала навыки стрельбы. Он регулярно бегает со мной, и благодаря ему я стала сильнее, быстрее и лучше. Бонус еще и в том, что он похож на молодого Стэнли Туччи. Красивый, лысый, к тому же отлично готовит. Жаль только, что Рейнджер его не любит. Он терпим к большинству людей, но к Льюису питает особую неприязнь, которой я не понимаю.

– Лучше сразу взяться за дело, – говорю я. – Если сделка сорвалась, я предпочла бы поговорить с Самуэлом лично.

Мы садимся в машину, и когда Льюис заводит двигатель, он бросает взгляд на дом.

– Он не едет с нами?

– Нет, не едет.

Я послушалась совета Рейнджера и забронировала поездку на несколько дней в Нью-Йорк. Чтобы пройтись по магазинам, поесть и, может быть, даже сходить на шоу.

Реакция Рейнджера на новый участок земли была хуже, чем я ожидала. Я знаю кое-что из его прошлого с Макьюэнами, но он никогда не рассказывал, как сильно страдали он и его мама. Утром он казался спокойнее. Он поцеловал меня на прощание, сказал, что будет скучать, и велел взять столько времени, сколько нужно. Я уладила все дела с клубами и кофейнями, и по идее должна быть в восторге. Так оно и есть.

Но я также чувствую, что немного сдаюсь. Это всего на несколько дней, но работа – мой двигатель. Год назад я отдала бы все за поездку в город, чтобы обновить гардероб и сходить на коктейли, но сейчас...

Звонит мой телефон, и я хмурюсь, глядя на номер.

– Они снова звонят.

– Тот же номер?

Эти звонки раздаются как минимум раз в неделю последние несколько месяцев. Я отвечаю, они молчат и вешают трубку. Это скорее раздражает, чем пугает, но мое любопытство не дает мне покоя.

Я отвечаю:

– Алло?

И, как всегда, никто не говорит. Там кто-то есть, я слышу дыхание, и однажды они начали что-то говорить, кажется, женщина, – но быстро повесили трубку. Когда я перезваниваю, они просто не отвечают. – Слушай, если ты сталкер, то делаешь это из рук вон плохо...

Звонок обрывается.

Льюис говорит:

– Пробей номер.

– Какой смысл? Она звонит раз в неделю, молчит и вешает трубку.

Он хмурится:

– Это может зайти дальше. Она может быть опасна.

Я смотрю на ясное сентябрьское небо.

– Все, кого я знаю, опасны. Что изменит еще один человек?

Телефон снова вибрирует, и я хмурюсь, пока не вижу, кто прислал сообщение. Номер не сохранен, еще один «левый» телефон, и мы сводим общение к минимуму.

НЕИЗВЕСТНЫЙ: Посылаю любовь Бизнесвумен года. Скучаю, сестренка.

Мы с Акселем редко общаемся, чтобы его обезопасить, но когда я получаю такие сообщения, настроение мгновенно поднимается. На душе сразу становится легче. Он счастлив в Австралии, в безопасности, влюблен и собирается жениться. Он умолял меня приехать на свадьбу, и я сказала, что попробую, но, реалистично глядя на вещи, это небезопасно ни для него, ни для меня.

Мы прибываем в офис Самуэля в городе. Здание – изящные линии, стекло и металл, полно людей в дизайнерских костюмах. Самуэль занимает несколько этажей, остальные сдаются другим компаниям.

Лау невероятно влиятельны, но Самуэль никогда не ожидал, что станет частью семейного бизнеса. Его сестра больше подходила на эту роль, по крайней мере, так он мне говорил, поэтому он стал архитектором, живя и работая в Мэриленде. Но перестрелка между семьями отправила его сестру в больницу, а отец уже был болен. Поэтому Самуэль вернулся в Сан-Франциско и сказал мне, что не планирует уезжать.

Льюис ждет у стойки регистрации, пока я стучусь и вхожу в кабинет Самуэля. Он стоит у окна от пола до потолка и поворачивается ко мне, прижимая телефон к уху. Его охрана уже тянется к оружию.

Я поднимаю руки:

– Без оружия и в «Гуччи».

Челюсть Самуэля напрягается, он что-то говорит в телефон, прежде чем повесить трубку. Он качает головой своему телохранителю, который, кажется, готов свернуть мне шею, несмотря на веселую ухмылку, которую я ему дарю.

Самуэль, может, и новичок на своей должности, но он определенно выглядит соответственно. Его костюм безупречен, скроен идеально, облегает резкие, сильные линии его высокого тела. Он садится за свой стол, опершись локтем на подлокотник стула, тонкие пальцы медленно проводят по пухлой нижней губе. Темные глаза наблюдают за мной, а коротко стриженные темные шелковистые волосы отражают солнце, пробивающееся сквозь окна.

Под костюмом, приятной внешностью и заверениями, будто насилие не его конёк, прячется тьма – я это знаю. Часть его, которая тяготеет к насилию, как к ходьбе по тихим водам. Поэтому, несмотря на наше товарищество, я прекрасно понимаю, что Самуэль смотрит на меня так не просто так.

– Если ты здесь, чтобы извиниться от имени своего мужа, не трудись.

Я не ожидала, что встреча начнется так. Я пришла сюда, чтобы извиниться, если это по моей вине сделка сорвалась, и передать ему детали участка в Нью-Йорке, чтобы он мог заняться им через Макьюэнов, если захочет. О Рейнджере речи не шло.

Я наклоняю голову:

– Что ты имеешь в виду?

Он смотрит на меня, затем нетерпеливо указывает на кресло перед своим столом.

– Я постою, спасибо.

Его челюсть дергается в ответ на мой отказ:

– Я устал от того, что мэр игнорирует мои звонки, поэтому отправил к нему своих людей. После некоторого убеждения он признался, что заблокировал нашу сделку, потому что Рейнджер приказал ему это сделать.

Предательство пронзает меня в самое сердце. Я стою, лишившись дара речи, глядя на Самуэля, гадая, правильно ли я его расслышала:

– Этого не может быть.

– Люди не лгут, когда их жизнь висит на волоске. И я сомневаюсь, что он назвал бы имя Рейнджера, учитывая то, что Рейнджер, вероятно, сделает с ним теперь, когда я знаю. – Он изучает мое лицо. – Ты не знала.

– Конечно, я не знала, – задыхаясь, произношу я и медленно сажусь. – Я вложила в это свою жизнь, Самуэль. Ты же знаешь.

Мне остается только надеяться, что его молчание означает, что он мне верит. Если нет, то я осталась наедине с мужчиной, который чертовски зол на меня и думает, что я стоила ему времени и денег.

Зачем Рейнджеру делать это? Он знает, что я хотела, чтобы это стало началом чего-то моего личного. Он видел, сколько часов я потратила на это казино, бессонные ночи, тревоги и сомнения.

Дверь кабинета открывается и закрывается, когда Самуэль велит своей охране оставить нас, и Самуэль садится рядом со мной:

– Ты действительно не знала. – Я медленно качаю головой, прокручивая в голове последние двадцать четыре часа. Настаивание Рейнджера на том, чтобы я взяла перерыв. Боже, он пытался внушить мне, что я совершила ошибку в этой сделке, зная, что все это время за всем стоял он.

– Ты уверен? – спрашиваю я. – Абсолютно уверен?

Самуэль едва заметно кивает:

– Я тоже подумал, что это не имеет смысла, поэтому мы надавили на мэра. Сильно. Это странный ход с его стороны. Ты собиралась стать очень богатой. Это была общая прибыль.

Но власть – нет.

Я встаю, мне не терпится покинуть этот кабинет и вернуться домой:

– Спасибо, что сказал мне. Я зашла только для того, чтобы сообщить, что уезжаю на несколько дней, и… по иронии судьбы, собиралась извиниться, если все пошло не так из-за меня. Сомневаюсь, что это что-то исправит, но мне рассказали о земле в Нью-Йорке, которая могла бы подойти. Я не знаю деталей, но проверю, и если она пригодна, я пришлю тебе все, что знаю.

– Я ценю это. – Самуэль тоже встает. – Ты уверена, что с тобой все в порядке?

Да. К сожалению, предательство – обычное дело в моем браке. Я сухо киваю, и с каждым шагом, который я делаю, выходя из его кабинета, мой гнев растет. Это горячий узел в моей груди, температура которого поднимается по мере приближения к машине.

– Денвер, – осторожно говорит Льюис, пока я иду через вестибюль. – У тебя такой вид.

Я чуть не распахиваю стеклянную дверь на улицу:

– Какой такой вид?

– Тот, который заставляет меня хотеть забрать у тебя пистолет.

Пистолет будет не самой большой проблемой. Даже близко.

А вот то, что я собираюсь сказать Рейнджеру? Ему это не понравится.

Как только мы садимся в машину и Льюис направляется в аэропорт, я звоню мужу.

Идет два гудка:

– Забыла что-то? – спрашивает он мягко.

– Почему ты, блядь, сорвал мне эту сделку?

В трубке повисает тишина, и я жду, мое дыхание медленное и размеренное, ярость достигает новых высот.

– И с чего ты взяла, маленькая птичка?

– Не надо, блядь, относиться ко мне свысока, Рейнджер. Я и так достаточно взбешена.

Он некоторое время молчит:

– Потому что ты делала слишком много и слишком быстро.

Я не могу сдержать брезгливый смешок, вырывающийся из горла:

– О, так ты сделал это, потому что беспокоишься о моем балансе между работой и личной жизнью? – Он молчит. – Ты хоть представляешь, что натворил? Самуэль может больше никогда со мной не работать.

– И хорошо. – В этом слове чувствуется яд, но я не позволю ему проникнуть достаточно глубоко, чтобы убить меня. – Как только он отказался включить меня в сделку, тебе следовало проявить ко мне немного уважения и уйти.

– Если бы я отказывалась работать с кем-то, кто тебя не любит, я бы целыми днями ничего не делала! – почти кричу я. – Это было хорошо для нас обоих, ты эгоистичный, самовлюбленный придурок!

– Вот кто я такой? Эгоист? Потому что жду от тебя благодарности?

Еще один смешок вырывается у меня:

– Благодарности?

– Да, – сплевывает он. – Ты бы даже близко к Лау не подобралась без моего имени. Никто бы не стал с тобой встречаться. Никто бы даже не знал, кто ты, блядь, такая.

Я не могу поверить в то, что слышу.

– Это была моя сделка. Я с самого начала сказала тебе, что не хочу полагаться на тебя, что хочу, чтобы это было предприятие «ДеЛука»...

– Ты, блядь, не «ДеЛука»! – кричит он. – Ты «Люкс». Нет, даже больше, ты моя жена. А это предполагает определенные ожидания.

– О, правда? – спрашиваю я слащаво. – Просвети меня.

– Покорность. Разве ты не говорила это в день нашей свадьбы, любовь моя?

Мое дыхание учащается.

– Не так. Ты говорил, что я твоя. Ты говорил, что не хочешь, чтобы я была в твоей тени.

– О, поверь, ты моя, но я пересматриваю все остальное.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю