444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Кайла Кинг » В поисках Денвер (ЛП) » Текст книги (страница 1)
В поисках Денвер (ЛП)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 05:32

Текст книги "В поисках Денвер (ЛП)"


Автор книги: Кайла Кинг



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц)

Кайла Кинг
В поисках Денвер

УВЕДОМЛЕНИЕ

Данный перевод книги выполнен участникамиt.me/booook_soul на добровольной основе и носит исключительно ознакомительный характер. Мы не являемся профессиональными переводчиками и не претендуем на коммерческое использование данной работы. Все права на оригинальный текст принадлежат его автору и/ или правообладателям.

Перевод не предназначен для распространения в коммерческих целях. Если вы являетесь правообладателем и считаете, что данная публикация нарушает ваши права, пожалуйста, свяжитесь с нами, и мы немедленно удалим перевод.

Мы не несем ответственности за дальнейшее распространение текста, выполненного третьими лицами.

Если вам не понравился данный перевод, просим воздержаться от его распространения.

· · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · · ·

Благодарим за понимание.

⸻ ✦ ⸻

Эта книга – вторая часть трилогии.

ЧАСТЬ ВСЕЛЕННОЙ ЛЮКС. «В поисках Денвер» – это мафиозный роман с сильной героиней, двумя неоднозначными мафиози и любовной линией с разницей в возрасте. Читателям настоятельно рекомендуется ознакомиться с предупреждениями о триггерах, перечисленными книге.

Тропы:

тёмная мафия

разница в возрасте

любовный треугольник (она делает выбор к концу книги)

вынужденный брак

одержимый МГ

женская ярость

морально серый герой

мафиозная принцесса / сильная ГГ

герой с тайнами

враги-возлюбленные

«она моя» / одержимость

король преступного мира

месть

мульти-POV

клиффхэнгер во второй книге

Предупреждение о содержании

Это мафиозный роман с морально серыми героями, предназначенный исключительно для совершеннолетней аудитории. Это не типичная история любви, в ней поднимаются крайне мрачные, триггерные и тяжелые темы, особенно касающиеся горя и предательства.

Книга содержит графические сцены насилия и сексуальный контент, а также затрагивает мрачные темы, поэтому читателям настоятельно рекомендуется соблюдать осторожность.

Были приложены все усилия, чтобы перечислить триггеры и предупреждения о содержании, но этот список не является исчерпывающим. Если вас беспокоят какие-либо конкретные триггеры и вы хотите уточнить их по электронной почте, пожалуйста, напишите мне на kayla@kkyng.com или свяжитесь со мной в Instagram @authorkaylakyng перед чтением.

Предупреждения о содержании: кинк на продолжение рода, секс-игрушки, секс в общественном месте.

Триггеры и предупреждения о содержании включают: секс, убийство, пытки, графическое насилие, обсуждение торговли людьми и детьми, употребление наркотиков, использование наркотиков для подавления жертвы, угрозы сексуального насилия, сексуальное насилие, упоминания изнасилования, угрозы изнасилования, сомнительное согласие, газлайтинг, манипуляция супругом, физическое и эмоциональное насилие, обсуждение взрослых и детей, живущих в нищете, использование травмы и ПТСР в качестве оружия, травма, тяжелые темы горя (включая потерю детей и младенцев, супругов, братьев и сестер, родителей и друзей), упоминания и подробные обсуждения потери ребенка из-за менингита, потери партнера при родах, потери младенца вскоре после рождения, похищение и попытка похищения взрослых и детей, негативные обсуждения и высказывания о наличии многочисленных сексуальных партнеров, сексизм, мизогиния, использование огнестрельного и другого смертоносного оружия (в том числе в присутствии детей и в общественных местах), поджог, пребывание в горящем здании с ребенком, ПТСР у взрослых и детей (включая подробные описания тяжелого шока), панические атаки, усыновление, оставление членами семьи, взрывы, предательство, клаустрофобия, заключение в тесных пространствах, лишение еды/воды в качестве наказания, интрижки, измены, попытка убийства супруга, попытка самоубийства, упоминания самоубийства, семейные споры и проблемы, развод, расставание.

Пролог

Кольт

Меня зовут Призрак, потому что я им и являюсь.

Душа. Фантом. Видение.

Я занимаюсь этим делом восемнадцать лет, и половину этого срока я проработал в тени. В тени я и убивал, и это значило, что я могу идти по улице, а никто не узнает моего лица.

Я стал призраком, потому что анонимность давала мне и моей семье покой.

Но до того как стать Призраком, я был Кольтом Харландом.

В детстве нам всего хватало. В доме всегда была еда, а Рождество всегда сопровождалось мерцающими огнями и подарками в лентах, но я видел жизнь других и хотел такой же. Я видел машины, припаркованные у лучших отелей города, дизайнерские костюмы и «Rolex» на запястьях мужчин, которые, как я знал, однажды побоятся произнести мое имя.

Я хотел ту жизнь – их жизнь – и хотел получить ее быстро, поэтому я влез в мир, которого мать умоляла меня избегать.

Я начал доставлять посылки в четырнадцать лет – такие, из-за которых я оказался бы в колонии для несовершеннолетних, если бы меня поймали. К восемнадцати я собирал головы вместо коробок. К девятнадцати человек, на которого я работал, передал мне свою империю, потому что знал, что я сделаю, если он этого не сделает.

Я взял то, что у него было, и приумножил это.

Из человека, стоящего за креслами на собраниях, я превратился в того, кто сидит среди самых влиятельных людей Нью-Йорка. Макьюэны правили городом, и глава их семьи взял меня под свое крыло. Вскоре русские захотели, чтобы я отвечал на их звонки. Итальянцы тоже. Властный, уважаемый человек – так они меня называли. Человек, готовый по мере необходимости поступиться традициями.

Человек, которого стоит бояться.

Я носил свои убийства как почетные знаки. Я использовал любую возможность, чтобы продлить боль. Если мне переходили дорогу, они умирали днями. Если угрожали моей семье, их смерть эхом отдавалась во всей их родословной. Мой взлет был быстрым, жестоким и прибыльным. Это было единственное, что имело для меня значение.

Пока я не встретил Кэлли. Брюнетка с острым язычком изменила все, и власть, ради которой я так усердно работал, отошла на второй план. Я хотел свиданий без забот. Хотел дней за просмотром кино в постели. Хотел танцев в гостиной и отпусков без телохранителей.

Через шесть месяцев мы поженились, и я с радостью ушел в тень. Я позаботился о том, чтобы никаких свидетельств существования Кольта Харланда не осталось нигде, кроме моего физического воплощения или шепота на улицах. Единственные люди, знавшие мое лицо, были либо мертвы, либо слишком умны, чтобы обмолвиться о том, как я выгляжу. К тому же, они понимали. Дай им шанс, и некоторые из них тоже растворились бы во тьме. Мы можем быть соперниками в вопросах территории и власти, но у нас есть кое-что общее.

Семья – это жизнь.

И я сделал свою семью своей жизнью.

К тому времени, когда Кэлли забеременела, мы могли гулять, не ловя на себе чужих взглядов. Мы могли уезжать в отпуск, и я мог доверять своим самым близким людям управление делами в мое отсутствие. Я работал только тогда, когда это было необходимо.

Брат называл меня дураком. Говорил, что я распыляю свою власть. Но если уж на то пошло, все было наоборот. Я убивал, не оставляя следов, появляясь из темноты, чтобы забрать информацию и кровь, а затем снова исчезал.

Но потом я потерял все.

В шумном доме стало тихо. Причина, по которой я прятался, была вырвана с корнем. Работа стала единственным, что у меня осталось. Это единственное, что у меня есть.

Так что я больше не прячусь.

– Это все изменит, – говорит Алистер, сидящий рядом со мной, когда наши напитки ставят на стол. Официантка одаривает меня мимолетной улыбкой и краснеет, после чего перебрасывает темный хвост через плечо и направляется обратно к бару сквозь поредевшую в середине недели толпу. В баре приглушенное освещение, разговоры ведутся шепотом, интимно. – Выйти из тени спустя столько времени... люди будут гадать, почему. Они подумают, что ты замышляешь что-то крупное. Захват власти, скорее всего.

Алистер Чейз – мой старейший друг. Порой он мне больше брат, чем мой настоящий брат, я могу положиться на него в чем угодно. Он самый умный человек из всех, кого я знаю: он предпочел компьютеры оружию, и это помогло нам поддерживать легальный финансовый фасад.

Он проводит рукой по своим густым седым волосам – он начал седеть, когда нам было шестнадцать, и не поддался давлению сверстников, требовавших их покрасить. Впрочем, это, как и его седая борода, ему идет, а любой, кто решит это прокомментировать, напрашивается на последующую боль. Алистер, может, и не наемный громила, но его телосложение говорит об обратном. Я видел, как он сворачивал человеку шею почти без усилий.

Слева от Алистера, Энтони «Таф» Сандерс – как раз таки наемный громила – с энтузиазмом кивает в знак согласия. Свое прозвище он получил после того, как одна девочка в школе целую неделю каждый день дарила ему ириски «Taffy», а он признался, что так и не понял, что она была в него влюблена. Он еще один старый друг, но на несколько лет младше нас с Алистером. Голубоглазый и светловолосый зверь – так его нежно называет моя мать, и она не ошибается. И в отличие от отутюженного костюма Алистера за две тысячи долларов, Таф одет в рубашку, которую, я почти уверен, он купил сразу после окончания школы. Она выцвела и натянулась на мышцах, которые он нарастил с тех пор, но он – человек привычки.

Двое мужчин, которых я знаю с пацанских лет. С тех пор, как мы сидели за обшарпанным кухонным столом, ели вкусную еду, приготовленную моей мамой, и болтали о том, как будем править городом, квартал за кварталом.

Когда Уайлдер был в лучшем состоянии, чем сейчас, нас четверых было не остановить. Поговаривали о вспыльчивости Уайлдера, уме Алистера и кулаках Тафа. Если вы доставляли неприятности, суровость вашего наказания зависела от того, кто именно был прислан к вашей двери.

– Пусть думают, что хотят, – говорю я. – И кого, черт возьми, я собираюсь под себя подминать, если конкретно?

Алистер пожимает плечом.

– Ты бы оказал Галлахерам услугу, если бы прибрал к рукам их пародию на территорию. Они уже полгода не видели прибыли.

Я не спрашиваю, откуда он это знает.

Таф делает глоток пива.

– Нам стоит запустить хештег. «ХарландВернулсяСучки» или типа того.

Я бросаю ему улыбку.

– Ага, уверен, УБН1 оценит такую наводку.

– Быть знаменитыми на руку Люксам, – говорит он.

Я ворчу в ответ.

– Кстати о них. Смотри, кого только что объявили Бизнес-леди года, – произносит Алистер с ухмылкой на губах, показывая мне свой телефон.

Я беру устройство и просматриваю статью, задерживаясь на фотографии Денвер Люкс. Это снимок из фотосессии, которую она сделала для «People Magazine» несколько месяцев назад. Я перечитывал тот материал о ней снова и снова: о том, как она стремительно растет в мире бизнеса, оставляя свое прошлое позади.

Ее прошлое? Мертвый муж и коп.

На фотографии она сидит на ступенях своего дома, локоть на колене, подбородок на руке, и ярко улыбается в камеру. Повседневный образ – джинсы и футболка, волосы распущены. «По ту сторону ДеЛюкс» – так они это назвали. Реальный взгляд на жизнь Денвер Люкс.

Женщины, которую я когда-нибудь убью.

– Рад за нее, – говорю я, возвращая телефон и снова принимаясь следить за тем, что происходит вокруг.

Тихая, мелодичная музыка в баре мне незнакома. Прошло много времени с тех пор, как я выбирался куда-то в такой час просто ради общения. По работе? Да. Ради выпивки? Нет. Подобные заведения перестали меня интересовать еще до женитьбы, когда вечера с Кэлли стали куда более заманчивыми, чем пробуждение с женщиной, чье имя я забывал еще до того, как мы вызывали такси.

Я откидываюсь на спинку дивана из бордовой кожи, спокойно оглядывая толпу, и замечаю знакомое лицо. Он направляется к нашему столику, и по вздоху Алистера я понимаю, что в случае с Винсом Капелли мало что изменилось.

– Не сегодня, Винс. Ты мне на хер не сдался, – говорит Алистер.

Винченцо Капелли-младший подходит к нашему столу. Он наш ровесник и находится настолько близко к власти, насколько это вообще возможно, не обладая ею на самом деле. Его дед, Винченцо-старший – старейший дон в городе, не самый могущественный, но уважаемый за долгие годы в бизнесе. Он принадлежит к тому поколению, которое требует почтения, и, честно говоря, он его заслуживает. Когда мы встретились впервые и я предложил нашим семьям наладить связи, он назвал меня самоуверенным мечтателем. Тем не менее, неделю спустя он все же согласился на встречу. Он хороший человек, которому наскучили традиции, заставляющие нас воевать, и он жаждет перемен.

Не могу сказать того же о Винсе, судя по тому, что я о нем слышал. Он козыряет именем деда, чтобы получать желаемое, и большинство боится ему отказывать, потому что он – Капелли. Это фальшивая форма власти, и я знаю, что его дед не одобрил бы такие злоупотребления. Короче говоря, Винс Капелли – мелкий говнюк, и, похоже, сейчас я буду наблюдать его истерику из первого ряда.

Он с презрением смотрит на Алистера, на меня даже не взглянув. – Это наш стол.

– Это тебе не гребаный мюзикл, – отзывается Таф. – Если только ты не хочешь исполнить синхронный номер. Как бы он назывался?

– «Наш стол – наши правила»? – предлагает Алистер, забавляясь и приподнимая брови.

Таф выглядит воодушевленным.

– О, это хорошо.

Винс кладет руку на стол, и я рассматриваю его пальцы. Золотое кольцо на мизинце принадлежало его отцу, Антонио. С этим человеком я тоже пересекался пару раз. Он не погиб в лучах славы, как многие привыкли думать о нас, у него случился сердечный приступ, когда он однажды шел к своей машине. Я ему нравился. И он мне тоже. Он как-то сказал, что хотел бы, чтобы его пацан был таким же сообразительным, как я. Полагаю, он не преувеличивал.

– Свали, Алистер, – шепчет Винс. – Или я заставлю тебя свалить.

– Как именно?

Взгляд Винса перекидывается на меня, брови недовольно сдвинуты. Он морщится, будто только сейчас осознал мое присутствие. – Что?

Я наклоняю голову.

– Как именно ты заставишь Алистера свалить?

Самое интересное в этой ситуации то, что она возникла из-за того, как мы сели. Алистер занимается повседневными делами «Харланд Индастриз», поэтому, когда он на людях, он садится в центре. Это знак защиты. Иерархии.

Истинная иерархия такова, что в центре должен сидеть я.

Мы сели так просто по привычке, из-за чего Винс Капелли смотрит на меня как на рядового сотрудника, а не с тем уважением, которого я заслуживаю.

– Ну, для начала я познакомлю твою рожу с этим гребаным столом, – заявляет мне Винс. – Как тебе такое?

Я медленно улыбаюсь, а Таф посмеивается, потирая руки.

– Вот как? – спрашиваю я.

Винс указывает большим пальцем в мою сторону.

– Алистер, что это еще за хер? Побоялся, что тебя ограбят, и притащил с собой новичка?

Я не спеша поднимаюсь. Нет смысла торопить то, что сейчас произойдет. В конце концов, я ждал этого восемь лет. Стоит Винсу Капелли узнать, кто я такой и что я снова в строю, слухи разлетятся мгновенно.

Винс задирает голову, глядя на мои сто девяносто пять сантиметров роста, и пытается скрыть вполне оправданный страх. Я широкоплечий. Сильный. Мне нравится осознавать, что я могу убить, унести и закопать нескольких человек за одну ночь, так что мое тело отражает эту силу и выносливость.

С ростом мне просто повезло.

Но Винс, кажется, вспоминает, что он и сам по себе человек влиятельный, пусть даже эта власть заемная.

– Ты понятия не имеешь, с кем связался.

– Это потому, что я бы вообще не стал с тобой связываться, – отвечаю я. – Я бы имел дело с твоим дедом. Который, судя по твоим манерам, вообще не принимал участия в твоем воспитании. Потому что, если бы Винченцо узнал, что ты затеваешь драки из-за гребаных столов, – я делаю шаг вперед, вынуждая Винса отступить, – особенно со мной, он был бы не в восторге.

– С тобой? – Винс лающе хохочет, а я расстегиваю пуговицу на манжете и закатываю рукав, не спеша проделывая это сначала с одним, а потом с другим. Его глаза прикованы к моему лицу. – Мой дед тебя даже знать не знает.

Один из людей Винса заметно отступает и шепчет два слова. Я не силен в итальянском, но понимаю, что он сказал.

Il fantasma 2.

Призрак.

Взгляд Винса падает на мои предплечья, на татуировки в виде вуали из теней, окутывающих кожу, словно чернильный шелк. Сквозь этот шелк проступают черепа, руки, цепляющиеся за последний шанс на спасение, и рты, раскрытые в отчаянном предсмертном крике. Это не первая моя татуировка, но именно по ней люди меня узнают. Татуировка, которую мне приходилось скрывать почти десять лет.

Карие глаза Винса мечутся между моим лицом и руками.

– Ты не он. Ты просто подражатель.

– Неужели?

Но теперь он уже не так уверен. И он делает то, на что отважились бы немногие при виде призрака, возникшего перед ними, – он решает дать отпор. Любопытный выбор, который я почти готов уважать.

Его пальцы едва касаются пистолета, когда я хватаю его за загривок и проделываю с ним то же самое, что он обещал сделать с Алистером. Нос Винса с хрустом встречается со столешницей. Его люди бросаются в бой, но мне даже не нужно смотреть в их сторону. Алистер и Таф уже обнажили пушки, и в баре воцарилась тишина.

Я сжимаю шею Винса, вжимая его лицо в стол.

– Будь сегодня другой день, Винс, я бы это пропустил, – говорю я, пока он дергается в моей хватке, а его пот увлажняет мою ладонь. – Но сегодня мой дебют.

Он пыхтит, брызгая слюной.

– Мой дед...

– Твой дед получит от меня звонок через тридцать минут с извинениями за то, что я сломал его внуку пару костей. Я еще не решил, каких именно, так что дай мне минутку подумать, – произношу я. – И он может принять мои извинения, а может и нет, но что-то мне подсказывает, что примет. На самом деле, учитывая твое поведение и тотальное неуважение к другим семьям, я думаю, он еще и спасибо скажет за то, что я приструнил твою задницу. А теперь... – я наклоняюсь ближе. – Давай-ка ломать кости, ладно?

Тридцать минут спустя люди Винса везут его в больницу, а я готовлюсь позвонить Винченцо Капелли-старшему. Я стою в переулке рядом с баром, вдыхая прохладный воздух. Осень уже близко. Прошел почти год с тех пор, как мой брат расстрелял свадьбу и изменил ход наших жизней.

Биение сердца замедляется, ярость, которую я вложил в кулаки, угасает.

Я выхожу из тени.

Чтобы пойти войной на Денвер Люкс.

Глава 1

Денвер

Если кто-нибудь еще хоть раз назовет меня ДеЛюкс, я пырну его вилкой.

Одно дело – читать это в статьях или слышать, как меня так окликают в очереди за кофе. Я даже не против, если кто-то использует это прозвище, когда просит сфотографироваться (при условии, что я уже выпила тот самый кофе). Но сегодня я заперта в замкнутом пространстве с сотнями людей, и все они, кажется, забыли мое настоящее имя.

Отсюда и мысли об убийстве вилкой.

«Замкнутое пространство» – это, пожалуй, преувеличение. Это бальный зал в одном из самых престижных отелей Сан-Франциско. Высокие потолки, начищенные до блеска полы, бокалы для шампанского, которые кажутся невосприимчивыми к отпечаткам пальцев и следам помады. Зал заполнен тридцатью круглыми столами с отглаженными скатертями и невероятным количеством столовых приборов – излишним, учитывая ту крошечную порцию еды, которую мне выдали ранее. Когда это нечто поставили предо мной, я наклонилась к Рейнджеру и потребовала отдать мне и его порцию, на что он напомнил, что вооружен. Заметка на полях: голодные гангстеры злы.

И мой муж в данный момент выглядит особенно злым. Стоя в группе политиков, чьи смокинги кажутся безупречно выглаженными, несмотря на то что вечер в самом разгаре, Рейнджер Люкс выглядит одновременно скучающим и разъяренным. Он возвышается над остальными мужчинами, как и над большинством людей в принципе, и мне интересно, не фантазирует ли он тоже об убийстве вилкой.

Я улыбаюсь. Скорее всего, да.

Он ловит мой взгляд. Его вид говорит: «Массовое убийство?»

Я качаю головой. «Не сегодня, дорогой».

По его лицу пробегает слишком знакомая мне гримаса, и он возвращается к разговору.

Я обвожу взглядом зал, где совсем недавно мне вручили награду «Бизнес-леди года». Любопытное достижение, учитывая, что не так давно я была подозреваемой по двум делам об убийстве: первое – мой муж, второе – коп, расследовавший смерть мужа. Я проделала путь от знаменитости до убийцы и уважаемой бизнес-леди, и это, черт возьми, очень странно.

А еще я чертовски голодна.

Желудок урчит так сильно, что мышцы подергиваются, и я прижимаю к нему ладонь. До конца вечера осталось как минимум два часа, и я не переживу еще один диалог с натянутой улыбкой на полупустой желудок.

Я присматриваюсь к трем барам в зале. У двух из них полно персонала и огромный выбор бесплатных напитков, поэтому там весь вечер толпится народ. Я направляюсь к третьему – он пуст, если не считать бармена и одного человека, стоящего в самом дальнем конце от основной вечеринки. Может, у него тоже аллергия на подобные мероприятия.

Бармен улыбается.

– Что я могу вам предложить?

– Еду, – шепчу я. – У вас там сзади есть хоть что-нибудь съедобное?

Молодой человек моргает.

– Э-э... – Он копается за стойкой и достает маленькую белую мисочку. – Лимоны для напитков?

Мой стон – вовсе не преувеличение.

– Они хоть свежие?

Он морщится.

– Я бы не стал рисковать.

– У меня есть еда.

Я резко перевожу взгляд на мужчину в конце стойки, и моя вагина напрочь забывает о том, что она замужем.

Высокий. Широкоплечий. Темные волосы коротко подстрижены по бокам, а сверху – густые и уложенные. Густая короткая борода подчеркивает резкую линию челюсти. Его черный галстук-бабочка развязан и свисает на фоне ослепительно белой рубашки, а пиджак от смокинга наброшен на соседний табурет. Он выглядит на несколько лет старше меня.

Когда я не отвечаю, он запускает руку в карман своего пиджака и достает пачку «M&Ms». У меня слюнки текут.

– Мне всегда говорили не брать конфеты у незнакомцев, – говорю я, несмотря на непреодолимое желание выхватить шоколад и убежать, чтобы разделить его с Рейнджером.

Мужчина выгибает бровь.

– Вы же собирались взять лимоны у бармена.

– Да, но он здесь работает, – отвечаю я, указывая на парня, который наблюдает за нашим разговором, словно за теннисным матчем. – Меньше шансов, что он меня отравит.

Мужчина смеется.

– Пачка запечатана. – Я наклоняю голову с видом «и что с того?», и он бросает упаковку бармену. Парень ловит ее. – Вот. Теперь он может передать их вам.

– Но я видела, как вы их ему дали, – говорю я, невольно рассмеявшись.

Он пожимает плечами с теплой усмешкой.

– Полагаю, жизнь состоит из рисков.

Это уж точно. И вероятность того, что я вот-вот отведаю «смертельный шоколад», невелика. А вот вероятность убийства вилкой прямо сейчас крайне высока.

– Ладно, давайте. – Я протягиваю руку и шевелю пальцами, и бармен отдает мне шоколад. Я с нарочитым энтузиазмом проверяю упаковку на наличие разрывов или дырочек, а незнакомец с усмешкой наблюдает. Убедившись в безопасности, я разрываю пачку и принимаюсь за дело.

О боже. Отрава или нет, это того стоило.

– А что я получу взамен? – спрашивает мужчина.

Я закатываю глаза так сильно, что едва не теряю равновесие.

– Я замужем, приятель.

– Я думал скорее о чем-нибудь выпить.

Я медленно жую, немного смущенная своим предположением о том, что он хотел секса. Может, слава раздула мое эго.

– Но напитки здесь бесплатные.

– Тот напиток, который хочу я, – нет.

Меня это устраивает. На данный момент я бы отдала ему свою сумочку. Пожимаю плечами.

– Что ж, валяйте.

Я протягиваю бармену свою кредитку и доедаю шоколад, запивая его бокалом шампанского, пока тот наливает мужчине порцию чего-то, чью цену я, скорее всего, знать не хочу.

– Зачем вы носите с собой шоколад?

– Чтобы заманивать красивых женщин.

Теперь я заинтригована.

– А что еще у вас в карманах?

– Подарочные карты в книжные магазины.

– Мужчина, который подготовился ко всему, – говорю я, опираясь на стойку. – Значит, если бы я подошла сюда с отчаянным желанием почитать хороший триллер...

– Я был бы вашим человеком.

Моя улыбка становится искренней.

– Что ж, спасибо, что спасли мой желудок.

– В любое время. Но прежде чем вы уйдете... – Я замираю, и только сейчас осознаю оттенок его глаз – глубокий, сапфирово-синий. – Насколько сильно вы замужем?

– Очень сильно, – произносит грубый голос у меня за спиной, и крепкая рука обхватывает мою талию, прижимая спиной к своей груди. – Но вы можете попытать счастья. Посмотрим, чем это для вас закончится.

Я закусываю губу, но не могу скрыть улыбку. Незнакомец, кажется, ничуть не смущен. Напротив, в присутствии Рейнджера Люкса его веселье только возрастает.

– И это мой конкурент?

Мои глаза, должно быть, округляются до комических размеров, потому что мужчина смеется. Рейнджер же, напротив, наклоняется к моему уху и произносит:

– Одно убийство. Обещаю, я быстро.

– Не в мой триумфальный вечер, – отвечаю я.

Мужчина наблюдает с тихим интересом, его губы изогнуты в красивой ухмылке, будто он почти в восторге от идеи помериться силами с моим мужем.

Несмотря на то что в его глазах пляшет вызов, он поднимает хрустальный стакан и говорит:

– Я, пожалуй, останусь при своем напитке.

– Мудрый выбор, – произносит Рейнджер, уводя меня от бара обратно к толпе. – Флиртуешь с мужчинами, пока я еще в этой комнате?

– Он дал мне шоколад, – отвечаю я, рассматривая свои ногти. – Я бы забыла, как тебя зовут, если бы он предложил мне сэндвич.

Рейнджер грубо притягивает меня к своему боку.

– Меня больше злит то, что ты, блядь, со мной не поделилась.

– Я подумывала об этом, – говорю я, пожимая плечами, и он игриво щипает меня за бедро.

Я смеюсь, и мы возвращаемся к толпе людей, которых едва выносим.

На этот раз рука Рейнджера остается на моей талии, пока мы терпим очередные долгие разговоры и подлизывание. Я привыкла видеть, как люди падают к ногам Рейнджера, но мне все еще трудно привыкнуть к тому, что они делают это ради меня.

За последние почти десять месяцев моего прихода в мир бизнеса я сделала себе имя. Не ДеЛука, не убийца и даже не жена Рейнджера Люкса – Денвер Люкс, ДеЛюкс, бизнес-леди. Я заново открыла «Пульс» вместе с еще двумя клубами, шестью барами и двенадцатью кофейнями – и все это с легальным лицом, за которым скрывается темное сердце. Я пыталась стать законопослушной, правда пыталась, но с постоянными напоминаниями Рейнджера о том, что «мы не такие», было трудно бороться. Так одна кофейня, отмывающая деньги, превратилась в три, потом три стали шестью, и все покатилось как снежный ком.

Я успокаивала свою совесть пожертвованиями на благотворительность, финансированием школ и медицинских исследований. Я работаю волонтером в приютах – моя пиарщица буквально изошла слюной, когда узнала об этом. Я делала это не ради фоток или прессы, но вскоре это стало трендом, когда она слила информацию таблоидам. И пока мир восторгался моим растущим бизнесом, мое имя шепотом произносили мужчины, ассоциаций с которыми я старалась избегать. Такие мужчины, как мой отец. Такие мужчины, как Рейнджер.

А затем одна стычка в недавно открытом «Пульсе» изменила все.

Охрана сообщила мне, что один из гостей в VIP-зале распускает руки в отношении официантки, и та была близка к слезам, когда ушла на перерыв. В тот вечер я и так была в скверном настроении. С меня сняли все подозрения в причастности к убийству Хейза, но напоминание о том, как все это разворачивалось, заставляло напряжение за обеденным столом расти. Рейнджер затеял со мной ссору и требовал сказать, где находится Аксель. Я отказалась. И поехала в «Пульс», чтобы остыть.

И Дориан Эддардс перешел мне дорогу.

После того как Дориан обидел официантку, я велела привести его в кабинет. Час спустя он ушел оттуда без пальца и половины уха, и я ясно дала ему понять: если он еще раз приблизится к моему клубу или моему персоналу, я лишу его еще и языка.

Отреагировала бы я иначе, если бы знала, кто он такой? Нет. Упомянула бы я об этом Рейнджеру, чтобы подготовиться к потенциальному пиздецу? Да.

Потому что Дориан Эддардс – сын Лео Эддардса. Лео «Паука» Эддардса, куска дерьма и торговца людьми, который, кажется, находится везде и нигде одновременно. Влиятельный человек со связями, который вряд ли по-доброму отнесется к тому, что я отрезаю куски от его плоти и крови. Но прошло уже шесть месяцев, а Паук так и не нанес ответный удар.

Уверена, скоро это изменится.

Плюсом нашей маленькой стычки стало пришедшее вместе с ней уважение. Влиятельные люди больше не игнорируют мои звонки в пользу звонков Рейнджеру, и когда они приходят к нам домой на ужин, они разговаривают именно со мной. Именно мои бизнес-проекты они хвалят. Меня воспринимают всерьез – и все потому, что я отрезала палец.

–...по-настоящему вдохновляет. И ваша речь была идеальной, – говорит Миллер Смит, поднимая в мою честь бокал с шампанским. Он генеральный директор чего-то там.

Я улыбаюсь.

– Спасибо.

– Итак, что дальше? – спрашивает Миллер. – Я слышал, сделка по казино зашла в тупик. Какая жалость.

Моя челюсть сжимается, пока я выдавливаю улыбку. Я работала над проектом казино больше года, и это должно было стать моим самым прибыльным предприятием.

Мне потребовался месяц, чтобы добиться встречи с Самуэлем Лок Шун Лау, главой Триад в городе. Еще месяц ушел на то, чтобы убедить его в возможности совместной работы над открытием казино. С тех пор мы стали почти друзьями.

Я практически пританцовывала по дороге домой после встреч, напевая от восторга – до прошлой недели, когда продажу земли заблокировали экологи.

Это ход конкурента. Я по нескольку раз перепроверяла каждое исследование, проведенное на этой земле, и там не было ни единого упоминания о птицах, находящихся на грани исчезновения. Все сфабриковано, а мэр технично избегает моих звонков с тех пор, как продажа сорвалась.

– Временная заминка, – говорю я, попивая свой напиток.

Миллер кивает.

– Думаю, казино «ДеЛюкс» – это именно то, что нужно этому городу.

Раздражение покалывает кожу, и когда я открываю рот, чтобы озвучить тщательно отрепетированный ответ, Рейнджер вмешивается.

– Мою жену зовут Денвер, – говорит он спокойно, но не без едкости. – Вы можете называть ее так или миссис Люкс. Она не заголовок в газете.

От прилива тепла в груди я едва не теряю равновесие.

Миллер выглядит так, будто он тоже сейчас рухнет, но совсем по другой причине.

– Мои извинения, Денвер...

– Вообще-то, миссис Люкс будет вполне достаточно, – прерывает его Рейнджер.

Миллер сглатывает, его улыбка становится хрупкой.

– Миссис Люкс.

Разговор продолжается, и я приподнимаюсь на цыпочки, чтобы поцеловать Рейнджера в щеку, задержав губы у его уха.

– Если в ближайшие две минуты ты не окажешься внутри меня, я буду очень разочарована.

Его ладонь сжимает мою.

– Кто я такой, чтобы отказывать Бизнес-леди года?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю