Текст книги "В поисках Денвер (ЛП)"
Автор книги: Кайла Кинг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)
Глава 21
Кольт
– Иди домой, Кольт, – шепчу я сам себе, глядя на отель, ноги отказываются двигаться, все мое внимание сосредоточено на этом здании. Сейчас не время для ебаных романтических жестов, и она не та женщина, с которой их стоит совершать. Она Денвер Люкс. Замужем. Недоступна. Еще недавно она убила бы тебя.
Тебе нельзя ее целовать. Или даже приближаться.
Но не только я почувствовал это. Я видел это по ее лицу, слышал по тому, как в панике она просила меня уйти. Она тоже это заметила. Я достаю телефон и звоню единственному человеку, который приходит на ум.
Ронан полусонный.
– Лучше бы ты умирал или был мертв.
– Я чуть не поцеловал Денвер.
Тишина.
– Окей, это хуже. Что случилось?
– Ничего. Но и что-то было. У нас… был момент. Я сводил ее на каток. Мы разговаривали. Откровенничали. Танцевали.
Ронан стонет.
– Твою мать, Кольт. Ты только что описал фильм канала «Холлмарк», и ты удивлен, что чуть ее не поцеловал? Где ты?
– Возле ее отеля.
– Крипово. Какой план?
Я прислоняюсь к машине.
– План?
– Да, план. Быть романтиком – это конечно хорошо, но что потом? Рейнджер Люкс любит эту женщину. Ты войдешь в те двери и сделаешь то, что велит тебе твой член, – ты начнешь войну. Все изменится. – Я сжимаю челюсти. – Если ты готов рискнуть всем ради нее, то делай это. Если нет, то проваливай к черту.
Война с Рейнджером Люксом. Может, здесь он и не шишка, но в Сан-Франциско – да, и готов поспорить, он поднимет кучу связей, чтобы уничтожить меня, если я разрушу его брак. Ронан прав. Все изменится.
Ради нее. Женщины, которая вытянула из меня чувства, о которых у меня никогда не хватало сил говорить. Она не просто сильная, красивая, властная. Она… она сломлена так, что я понимаю. И даже без всего этого, между нами что-то есть.
Может, я почувствовал это в тот момент, когда мы заговорили в баре. Когда она склонила голову, заинтригованная, и спросила, почему я ношу шоколад в кармане куртки. Когда она стояла на другом конце ресторана, промокшая до нитки, сжимая пистолет, который спас мне жизнь. Когда она смеялась над моими историями, словно мы были друзьями, а не врагами.
Всего за несколько недель Денвер стала чем-то большим, чем просто знакомая. Большим, чем человек, которого нужно защищать. Большим, чем Денвер Люкс.
Она стоит борьбы. Стоит сражения. Стоит ебаной войны.
Она стоит всего.
К черту.
Я прячу ключи в карман.
– Я иду.
– Аллилуйя, мать вашу. Расскажешь, как все прошло.
Он вешает трубку, а я быстрым шагом направляюсь в лобби. Сердце колотится, я обхожу лифт и взлетаю по лестнице через три ступеньки. Добираюсь до двери Денвер и стучу, разминая плечи.
Что, черт возьми, я ей скажу? Видимо, придется импровизировать. Сказать ей правду. Что я знаю, все это грязно и более чем запутанно, но мы можем найти способ разобраться.
Я жду, но она не отвечает. Я стучу снова.
Я слышу телевизор, но к двери никто не подходит. Смотрю на часы – прошло двадцать минут с тех пор, как я ушел. Может, она уснула? Она не выглядела усталой.
Или, может, она знает, что это я, и ведет себя умнее.
Я провожу рукой по волосам. Нет. Что-то не так. Она сказала бы мне прямо в лицо, она не стала бы прятаться за дверью, надеясь, что я уйду.
Звоню ей. Ответа нет.
Я прохожу дверь дальше и стучу в номер Льюиса. Через несколько минут он открывает, щурясь от света.
– Ты не говорил с Денвер в последние минут пятнадцать?
Он смотрит на меня.
– Час ночи. – Я оглядываюсь на коридор. – Что не так?
– Не знаю. Что-то случилось. У тебя есть ключ от ее номера?
Льюис прочищает горло.
– Если она тебя отшила, забей.
– Она не… – я вздыхаю. – Ничего не произошло, но говорю тебе, что-то не так. Телевизор включен, а она не отвечает ни на стук, ни на звонки.
Он хмурится и жестом приглашает меня войти. Постучав в смежную дверь, он ждет.
– Денвер? – Ответа нет. – Я вхожу.
Лампа все еще горит, а по телевизору идут титры «Касабланки». Денвер сидит на диване, но я вижу только ее затылок. Льюис подходит и приседает перед ней.
– Денвер, что случилось?
Страх замедляет меня, пока я иду за Льюисом. Телефон Денвер лежит у нее на коленях, она смотрит в пол, губы приоткрыты.
Льюис берет ее за щеку.
– Денвер? – Она молчит. Она слегка хмурится и беззвучно шевелит губами, произнося слова, которые я не слышу. Вдруг она качает головой, словно споря с собой.
Она не реагирует, и Льюис забирает ее телефон. Когда он встает, я опускаюсь на колени перед ней. Ее пальцы холодные, и даже когда я называю ее имя, она не может сфокусироваться на мне.
Она продолжает что-то шептать.
Льюис говорит:
– Она разговаривала со своим таинственным звонившим как раз перед тем, как ты пришел, дольше обычного. Я навел справки о Патрисии Хеллер, узнав ее имя, и Денвер была права. Она была замужем за врачом, который лечил Тео. Но он умер несколько месяцев назад.
Слеза катится по щеке Денвер, я стираю ее.
– Дель? – Она поднимает взгляд на меня, веки полуприкрыты, глаза покраснели. – Скажи мне, что случилось.
– Я… Он… он не умер.
– Кто? Доктор?
Она медленно качает головой.
– Он забрал моего ребенка у меня. Он забрал его. – Она зажмуривается и вздрагивает. – Мне нужно лечь.
Она встает и проходит мимо меня. Льюис перехватывает мой взгляд, прежде чем мы оба следуем за ней, и она идет в спальню, откидывает одеяло и забирается под него. Я сажусь рядом.
– Денвер, кто не умер? – мягко спрашиваю я.
Еще одна слеза катится по ее щеке.
– Тео.
Я смотрю на Льюиса, который выглядит таким же растерянным, как и я. Всего несколько часов назад она сказала мне, что Тео умер при рождении. Льюис занимает мое место, а я звоню Алистеру.
Он еще не спит.
– Да?
– Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня разузнал.
– Конечно. Валяй.
– Сын Денвер, Тео. Он умер вскоре после рождения, но… – Я бросаю взгляд на хрупкую фигурку Денвер, Льюис что-то шепчет ей. – Мне нужно, чтобы ты убедился, что он действительно умер.
Алистер замолкает.
– Не понимаю.
– Врач Тео, доктор Хеллер, умер несколько месяцев назад, а его жена звонила Денвер сегодня вечером. Она не особо распространяется, но, кажется, думает, что Тео жив.
– Черт возьми, – тихо говорит Алистер. – Да, я проверю. Дай мне час.
Денвер не двигается. Она не закрывает глаз, не говорит снова и никак не реагирует, когда Льюис или я обращаемся к ней. Она остается совершенно неподвижной, лицо бледное, губы приоткрыты, взгляд устремлен в пустоту. Проходит почти два часа, прежде чем Алистер перезванивает мне, и я выхожу в гостиную, чтобы ответить.
– Она права. Он жив.
Я едва не спотыкаюсь, садясь на диван.
– Как?
– Я позвонил Патрисии Хеллер, попытался поговорить с ней, но она бросила трубку. Поэтому я навел справки о Хеллере. Он уволился вскоре после рождения Тео. Один из сотрудников подал на него жалобу за употребление спиртного на рабочем месте, так что, полагаю, его вынудили уйти. Я позвонил медсестре, которая подала ту жалобу. Она охотно пошла на контакт, думаю, она чувствовала себя виноватой из-за того, что донесла на него. Но она сказала, что Хеллер был в стельку пьян в ночную смену и проговорился ей, что отдал новорожденного в агентство по усыновлению, а матери солгал, сказав, что ребенок умер. Она сообщила об этом, но дело замяли, а когда она настаивала, ей велели оставить это. В конце концов, она тоже уволилась.
Я чувствую, как застываю в этом моменте, во времени.
– Хеллер сказал медсестре, почему он это сделал?
– Черт, Кольт, я даже не могу поверить, что произношу это. Рейнджер Люкс приказал ему. – Мои легкие словно отказывают. – По-видимому, Рейнджер велел Хеллеру позвонить в агентство по усыновлению и заявить, что Тео был брошен в больнице. Затем он подделал свидетельство о смерти и сказал Денвер, что Тео умер.
Это не может быть правдой. Это кошмар.
Рейнджер украл ее ребенка. Солгал ей. Позволил ей годами оплакивать его.
– Ты можешь найти его? – спрашиваю я. – Узнать, где Тео?
– Я уже занимаюсь этим.
Мы заканчиваем разговор, и я встаю, идя в спальню. Льюис стоит у окна, Денвер наконец уснула. Я откидываю одеяло и подхватываю ее на руки.
– Мы уезжаем. Собирай ее вещи. Встретимся у Финна Макьюэна.
Он следует за мной из спальни.
– Почему? Что случилось?
Денвер снова открыла глаза и что-то шепчет. Теперь, когда я ближе, я слышу, что она говорит. Она спрашивает «почему». Спрашивает, где он. Ее сердце разбивается прямо сейчас, у меня на глазах, и я, черт возьми, не могу этого вынести.
– Я объясню позже, но она не может здесь оставаться. Ей нужно быть с нами. Вам обоим нужно. – Я открываю дверь номера, и, ожидая лифт, прижимаю ее крепче, целуя в макушку. – Я все исправлю, Дель. Я исправлю.
Только бы я знал, как.
Финн открывает дверь и снимает очки, когда видит Денвер у меня на руках. Я позвонил ему по дороге, и он, к счастью, еще не спал.
– Что случилось?
– Ей нужно где-то остановиться, – говорю я, и он отступает в сторону, не говоря ни слова.
Я несу Денвер наверх, в комнату, где часто останавливался в детстве, да и сейчас иногда бываю. Я укладываю ее в постель, убирая волосы с лица.
– Тебе что-нибудь нужно? – спрашиваю я, но она молчит. Ярость бурлит во мне – невообразимое ее количество, – и я натягиваю одеяло ей на плечи и спускаюсь вниз.
Финн на кухне с Хеленой.
– С ней все в порядке? – спрашивает Хелена, заламывая руки. Она в халате, в руке кружка с дымящимся чаем.
– Она в шоке. Нам нужно вызвать врача. Финн, мы знаем людей в Сан-Франциско?
Он кивает.
– Да. А что?
– Людей, которые могут убить Рейнджера Люкса? – В комнате воцаряется тишина. Я даже не осознавал, как часто дышу и как горит моя кожа, но я близок к тому, чтобы вспыхнуть. – Финн?
– Для начала расскажи нам, что случилось, – говорит Финн.
Стук в дверь отвлекает Хелену, и я опираюсь руками на кухонный остров. Хелена возвращается с Льюисом. У него чемоданы Денвер и его сумка.
Он ставит сумки на пол.
– С ней все хорошо?
– Она наверху, – говорю я. – Тео не умер. Рейнджер отдал его на усыновление и солгал об этом.
Рука Хелены замирает у рта.
– О боже.
Льюис качает головой.
– Нет. Даже он не мог зайти так далеко.
– Откуда ты знаешь? – спрашивает Финн, сжав челюсти.
– Алистер все проверил. Абсолютно все. Он сейчас ищет Тео.
Хелена прислоняется к кухонной стойке.
– Бедная девочка. Бедная, бедная девочка.
– Мы убьем Рейнджера, и сделаем это сегодня ночью, – говорю я. – Финн, мне не нужны твои люди, но я хочу твоей поддержки. Давайте закончим с этим.
Льюис говорит:
– Я знаю, где он будет.
Пути назад нет. Рейнджер перешел немыслимые границы, и нет человека, которого я знаю, кто смог бы простить такое.
Тем более Денвер.
– Нет, – говорит Финн.
Я всматриваюсь в его лицо.
– Я сделаю это без тебя, если придется.
– Ты, черт возьми, ничего не сделаешь, Кольт. Это не твоя война. Это война Денвер. – Я открываю рот, чтобы возразить, но он поднимает руку. – Это может быть ее единственный шанс обрести покой. Ты не отнимешь это у нее. Ты зол, мы все злы, но не тебе проливать эту кровь.
Я выпрямляюсь и поворачиваюсь к нему спиной, пытаясь успокоиться. Шепот в глубине сознания говорит, что он прав, но мои мышцы напряжены, мысли мечутся, и я продолжаю слышать голос Денвер, раз за разом спрашивающий, где Тео.
– Он прав, дорогой, – тихо говорит Хелена.
Я поворачиваюсь к ним.
– Тогда скажите, что мне делать. Скажите, что мне делать, пока она, черт возьми, разваливается на куски. – Я отчаянно смотрю на Финна, горло сжато, руки дрожат. – Скажите мне, потому что я не могу стоять здесь и ничего не делать.
Хелена подходит к Льюису.
– Я провожу тебя в комнату, Льюис. Ты будешь прямо рядом с Денвер, хорошо? – Он бросает на меня взгляд, прежде чем последовать за Хеленой, оставляя нас с Финном наедине.
Человек, чей совет я ищу и уважаю, подходит ко мне и сжимает мое плечо. Мой отец, хотя мы никогда не произносили этих слов. И он нужен мне сейчас больше, чем когда-либо, потому что я и раньше бывал таким потерянным, но никогда из-за чужой боли.
– Ты будешь рядом, если она в тебе нуждается. Но ты следуешь за ней.
Я встречаюсь с его взглядом.
– Не могу поверить, что он мог так с ней поступить.
Он глубоко выдыхает.
– Некоторых мужчин толкают на зверства. У некоторых это в крови. Похоже, Рейнджер этим живет и, черт возьми, этим дышит.
Глава 22
Кольт
Проходит два дня, а Денвер не встает. Врач говорит нам побуждать ее есть и пить, составить ей компанию и подбадривать – это всё, что мы можем сделать.
Она спит так крепко, что не шевелится, даже когда кто-то из нас сидит рядом. Когда просыпается, разговаривает сама с собой, всегда о Тео. Алистер нашел его во Флориде, и я могу лишь догадываться, что Рейнджер хотел отправить его как можно дальше от Денвер. Ему три года, он здоров, и, судя по фотографиям, кажется счастливым. У пары, которая его усыновила, были отличные рекомендации, и, судя по их постам в соцсетях, они выглядят счастливой семьей.
Они понятия не имеют, что усыновленный ими ребенок был украден.
Рейнджер в первый день постоянно звонил Денвер, и я гадаю: знает ли он что-то или так было всегда, с тех пор как она от него ушла.
Льюис настолько поглощен наблюдением за Денвер, что я не спрашиваю.
После долгого дня я сижу в телевизионной комнате у Макьюэнов, когда Ронан хлопает меня по спине.
– Как она?
Я выдыхаю, когда он садится рядом со мной на диван.
– Так же.
Идет третий день. Раньше я слышал, как открылась и закрылась дверь в ванную ее комнаты, но потом она снова легла в кровать.
– Ты здесь, чтобы увидеть Финна? – спрашиваю я.
– Забираю Холли, – говорит он. – Где она?
Холли провела здесь день и просила разрешить ей навестить Денвер, но я сказал, что ей нужен отдых. По-видимому, она меня не послушала. Сверху я слышу, как моя племянница тихо разговаривает, и со вздохом поднимаюсь, перепрыгивая через ступеньки, чтобы добраться до открытой двери Денвер.
Холли стоит ко мне спиной, лежа на боку лицом к Денвер.
– Тебе нравится?
– Мне очень нравится, спасибо, – говорит Денвер хриплым голосом. Она играет с цветным браслетом на запястье – тем самым, который Холли просила меня позволить ей подарить Денвер чуть раньше.
Холли перебирает волосы Денвер.
– У тебя мозг занят?
Сердце сжимается от этих слов, и Денвер кивает, ее голос дрожит.
– Да, занят.
– Назови три вещи, которые тебе здесь нравятся?
Я закрываю глаза и тру лицо, слезы жгут кожу.
– Мне нравится мой новый браслет, – говорит Денвер. – Мне очень нравится эта подушка. И ты.
Холли хихикает.
– Мне нравится, что я есть в твоем списке.
– Холли, – тихо говорю я, и она переворачивается на спину, чтобы посмотреть на меня. – Дядя Ронан приехал, чтобы забрать тебя.
Она смотрит на Денвер.
– Надеюсь, твой мозг успокоится.
– Спасибо. – Холли спрыгивает с кровати и проносится мимо меня, а Денвер слегка улыбается, когда я подхожу к постели. – Привет.
– Привет. – Я сажусь рядом с ней. – Как ты себя чувствуешь?
Она облизывает губы.
– Усталой. Хотя это бессмысленно, потому что я почти уверена, что не вставала с кровати уже несколько дней. – Она проводит рукой по волосам. – Где мы?
– У Финна и Хелены.
Она стонет.
– Должно быть, они думают, что я такая жалкая.
– Даже близко нет.
Ее глаза наполняются новыми слезами, и она добела закусывает губы.
– Мне это приснилось?
Хотел бы я ответить «да». Хотел бы я забрать у нее всю эту боль, потому что никто не заслуживает такого. Никто.
– Нет, не приснилось. – Мой голос звучит мягко, но это не останавливает слезы, которые свободно катятся по ее щекам. Она смотрит в потолок, закрывая глаза, губы дрожат. – Мне так жаль, Денвер.
Она быстро кивает и вытирает слезы.
– Мне нужно его найти.
Я размышлял об этом с тех пор, как поговорил с Алистером. Я понятия не имею, как она отреагирует, когда впервые увидит Тео. Ей может стать хуже. А может, это принесет ей успокоение. Мне страшно за нее, но все, что я могу сделать, – это последовать совету Финна и позволить ей самой принимать решения.
– Я его уже нашел. Самолет готов в любой момент. Мы можем вылететь прямо сейчас, если хочешь. – Я беру ее за руку, и она встречается со мной взглядом. – Или ты можешь подождать. Или вообще не ехать. Решать только тебе.
Это невозможный выбор. Ей будет больно в любом случае. Но не проходит и минуты, как она произносит:
– Я хочу его увидеть.
Вечер на пригородной улице. В тихом ряду домов смеется ребенок, мимо проезжает машина, не превышая скорости. Газоны подстрижены, на чистых подъездных дорожках стоят минивэны.
Денвер сидит рядом со мной в джинсах и толстовке, подогнув под себя одну ногу. У нее бесстрастное лицо, она смотрит в щель между передними сиденьями сквозь лобовое стекло. Волосы собраны, она совершенно неподвижна, лишь в слезах на ее ресницах дрожат отражения уличных фонарей.
Льюис и Таф – в машине позади нас. Двое других мужчин – в машине впереди.
Дом Тео – на той стороне улицы.
– Как будешь готова, – говорю я.
Она кивает, и мы ждем.
Мы проводим часы в молчании. Денвер не шевелится, и я тоже. Солнце встает, окрашивая нежно-голубое небо в красивые цвета, но мы все так же не двигаемся. Я спрашиваю Денвер, не голодна ли она. Она качает головой. Все, что она делает, – это смотрит на дом Тео, а я жду рядом с ней.
Я не могу представить, как мучителен этот выбор. Увидеть ребенка, которого она считала потерянным, принять совершенно новую реальность, и в то же время принять то, что человек, который должен был любить ее больше всех, стал причиной этой боли. Рейнджер украл у нее сейчас гораздо больше, чем просто годы. Он украл больше, чем письма, жизнь с Макьюэнами, ее бизнес и ее свободу.
Он украл ее ребенка.
Дверь закрывается, должно быть, я уснул, потому что открываю глаза. Денвер сидит, все так же устремив взгляд в окно, ее дыхание участилось.
Женщина выходит из дома. Она смеется, темные волосы собраны в пучок, через плечо перекинута сумка. На руках у нее малыш.
Денвер вылетает из машины раньше, чем я успеваю ее остановить. Она перебегает улицу. Я следую за ней, но не успеваю. Денвер останавливается перед мамой Тео, что-то говорит и протягивает руки, но мать отстраняется, ее лицо искажено ужасом.
– Пожалуйста… – говорит Денвер, когда я подхожу ближе. – Тео, малыш, это я. Это мамочка. Это…
– Денвер. – Я беру ее за руку, но она выдергивает ее.
– Пожалуйста, – говорит Денвер, ее голос срывается. – Он мой. Он мой маленький мальчик. Он мой малыш. Он был моим. Всего несколько часов, он был моим…
Мать качает головой.
– Нет, нет, это мой сын. Ты не можешь вот так передумать!
– Я не знала! – рыдает Денвер, и я обнимаю ее. – Кольт, скажи ей. Скажи ей, что я не знала. Они сказали мне, что он умер. Они…
– Денвер, – шепчу я ей на ухо. – Мы не можем так. Нам нужно сделать все правильно.
Она обмякает в моих руках, ее взгляд прикован к сыну, слезы текут по щекам.
– Ты не понимаешь, – говорит она. – Они солгали мне. Он… он мой малыш. Он мой маленький мальчик. – Тео начинает плакать, и Денвер рыдает. – Прости, малыш. Прости. Я так сильно тебя люблю. Клянусь, я никогда этого не хотела. Я никогда… – Мать Тео сажает его в детское кресло, слезы на ее собственном лице, она садится в машину. – Пожалуйста! – кричит Денвер, падая на колени. Я не отпускаю ее, опускаясь на колени в траву, пока женщина уезжает, а Денвер рыдает. – Скажи ей, Кольт. Пожалуйста, скажи ей.
– Мне так жаль, – шепчу я, целуя ее в висок. Я смотрю на машину, где стоят Льюис и Таф. Льюис качает головой, слезы на его лице, он выглядит таким же опустошенным и беспомощным, как и я. Таф закрыл рот рукой. – Нам нужно ехать, Дель.
Она слабо качает головой.
– Мне нужно снова сказать ему, что я люблю его. Мне нужно, чтобы он знал.
– Мы найдем способ сделать это, Денвер. Но нам пора домой. Пойдем домой.
Она смотрит на конец улицы, пока машина исчезает из виду. Я подхватываю ее на руки и несу обратно к машине, усаживая на заднее сиденье. Она рыдает, закрыв лицо руками. Она воет, а я утягиваю ее к себе на колени и баюкаю в своих объятиях, чувствуя, как сдавленность в груди вот-вот меня задушит.
– Он был моим, – рыдает она. – Он должен был быть моим.
И я, черт возьми, ничего не могу сказать. Я не могу пообещать вернуть ей ее малыша. Я не могу повернуть время вспять. Я не могу убить человека, который сделал это с ней, если она меня об этом не попросит. Я беспомощен. Не в силах сделать ничего, кроме как держать ее, пока она разваливается на части в моих руках, разбивается в моих объятиях, превращаясь в пепел от пламени, которое разжег ее муж.




























