444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Кайла Кинг » В поисках Денвер (ЛП) » Текст книги (страница 18)
В поисках Денвер (ЛП)
  • Текст добавлен: 7 ноября 2026, 05:32

Текст книги "В поисках Денвер (ЛП)"


Автор книги: Кайла Кинг



сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)

Глава 29

Кольт

Я сбрасываю пальто в прихожей, Алистер делает то же самое. Таф уже носится по гостиной в доме Финна.

– Рад, что эти ужины теперь не такие регулярные, как раньше, – говорит Алистер. – У меня от них чертова изжога.

Я ухмыляюсь в знак согласия, следуя за Тафом. Уэссон с грохотом сбегает по лестнице и врезается в меня, приваливаясь к моим ногам и хлопая хвостом, пока я чешу его живот.

– Тебя сегодня покормят, пес.

– Он будет кружить вокруг обеденного стола, – говорит Денвер, спускаясь по лестнице. Она в синих джинсах и белом вязаном свитере. Твою ж мать, ну почему она должна выглядеть так мило? Почему она не могла выглядеть полумертвой или чудесным образом отрастить вторую голову? Вместо этого она выглядит как та, с которой я хочу быть вечно.

Черт возьми.

Оставить ее сегодня утром было пыткой. Почему я ее не поцеловал? Почему я вообще ушел? Мы могли бы провести весь день в постели, наслаждаясь друг другом, но вместо этого я сбежал. Трус. Конченый трус.

– Посмотри на себя, – говорю я, подавляя желание поцеловать ее еще до того, как она спустится до конца лестницы. – Выглядишь как мечта из фильма канала Hallmark.

Она смеется.

– Что не так с моим нарядом?

– Все так, девчонка из большого города. Когда ты получишь работу мечты и встретишь парня из маленького городка?

Денвер цокает языком и толкает меня локтем, пока мы идем в столовую.

– Я выгляжу чертовски мило, и ты это знаешь.

– Я никогда не говорил обратного, – шепчу я ей на ухо, и она краснеет.

Из кухни появляется Ронан, его глаза широко раскрыты.

– Не ходите туда.

– Почему? – спрашиваю я.

– Финн сжег хлеб.

Денвер и я морщимся и заходим в гостиную, где Ронан, Таф и Алистер смотрят телевизор. Дом наполняют крики Хелены, за которыми следуют панические объяснения Финна.

– Итак, что мне нужно знать на сегодня? – спрашивает Денвер.

– Никаких разговоров о работе за столом. Хелена будет кричать на тебя, но с любовью, – говорю я. – И когда придут Даниэль и Элисон, не упоминай охрану.

Ронан бросает на меня свирепый взгляд.

– Заткнись, Кольт.

Денвер смотрит на нас двоих.

– Что?

– Элисон спит со своим телохранителем, – вставляет Таф с дивана. Ронан берет подушку и швыряет ее в него. – Ай, ты чего, бля? Я что, неправ?

– Имя моей сестры и это слово не должны стоять в одном предложении, – огрызается Ронан.

Таф смотрит на меня.

– Спит?

Открывается входная дверь, и по коридору проносится порыв холодного воздуха.

– Мы пришли! – поет Элисон, проносясь мимо двери вспышкой темных волос и в свитшоте Гарварда – она явно надела его, чтобы отвлечь тетю и дядю от драмы в своей личной жизни. – Дайте мне еды!

Даниэль останавливается в дверях с коробкой в руках. Ее черные волосы собраны в хвост, темные глаза светятся от возбуждения.

– У меня есть брауни. – Ее взгляд падает на Денвер. – А вот и беглянка. Привет, ДеЛюкс.

– Привет. – Денвер неловко машет сестре Ронана.

– Голодная? – спрашивает Даниэль.

Денвер кивает.

– Ага.

– В ужасе?

– Ага.

Даниэль ухмыляется.

– Значит, ты впишешься. – Ее улыбка исчезает. – Почему я чувствую запах горелого хлеба?

Пока мы кое-как переносим блюда из кухни в столовую под минимальные крики Хелены, Денвер общается с Элисон и Даниэль, а я не спускаю с нее глаз. Она смеется чуть громче обычного и постоянно поправляет волосы, заправляя их за ухо, даже когда они уже убраны.

Она никогда не рассказывала мне о подругах. У нее есть Льюис, была Харли, но никаких других имен не всплывало. Хотя Даниэль и Элисон помогут ей почувствовать себя желанной.

Ронан хватает меня за руку, прежде чем я успеваю сесть, и оттаскивает от суеты.

– Финн сказал мне, что ты сегодня утром пробрался из комнаты Денвер.

Дерьмо. Я думал, что был незаметен. Оказалось, нет.

Я морщусь.

– С чего бы ему тебе говорить?

– Как думаешь, почему? Он готовился к тому, что Рейнджер ввалится в дверь и пустит тебе пулю между глаз, – говорит Ронан, но ухмыляется. – Ну и как все прошло? Столько времени прошло. Как быстро ты...

Я бью его в живот, и он хрипит.

– Еще слово, и ты труп, Макьюэн.

– Ненавижу тебя, – шепчет он.

Я сажусь на свое место. Финн во главе стола, Денвер справа от него, Хелена слева. Ронан падает на стул в другом конце, его сестры по обе стороны от него. Льюис, Алистер, Таф и я сидим на средних местах, и я рядом с Денвер. Стул рядом со мной пуст.

– Кто еще придет? – спрашиваю я.

Хелена избегает моего взгляда.

– Эсме.

Эсме работает бухгалтером у Финна. Мы тоже выросли вместе, но я не видел ее в неформальной обстановке уже много лет.

– Зачем? У нее встреча с Финном? – спрашиваю я.

– Вина, Денвер? – мило спрашивает Хелена.

Элисон внезапно хлопает в ладоши.

– О, Хелена. Ты что, пригласила Эсме ради Кольта?

Я замираю.

– Пожалуйста, скажи, что нет.

Финн смотрит на меня широко открытыми глазами, которые говорят мне, что он явно не проболтался жене о том, что видел сегодня утром.

– Хелена, зачем ты это сделала?

Она вздыхает.

– Прошли годы с тех пор, как ты пытался завести отношения, Кольт. А Эсме чудесная. Какой вред от ужина с...

– Только не на семейном ужине! – шиплю я сквозь зубы. – Я не готов к свиданиям!

Ронан говорит:

– И он сегодня утром был в постели с Денвер.

Коллективный вздох, последовавший за этим откровением, был слишком драматичным, и я стону, жалея, что у меня нет чего-нибудь покрепче.

– Что? – спрашивает Хелена, переводя взгляд с одного на другого. – Когда это случилось?

Денвер бьет меня по руке, и я морщусь.

– Ты рассказал Ронану?

Я потираю ушибленную руку.

– Я никому не рассказывал. Финн!

Хелена бьет Финна.

– Почему ты не сказал мне? Бедная Эсме...

Входная дверь открывается и закрывается, и Эсме кричит:

– Я опоздала, но я принесла вино, так что это не считается!

Даниэль возбужденно ерзает на стуле:

– Это охренительно здорово.

Эсме появляется в дверях, вихрь длинных светлых локонов, ярко-красный свитер и черные джинсы, и сдергивает с себя пальто. Ее щеки порозовели от холода, и она ставит бутылку вина, садясь рядом со мной.

– Извините, извините, продолжайте, о чем вы говорили.

Даниэль складывает пальцы домиком под подбородком:

– Ну...

– Мы ни о чем не говорили, – быстро говорю я. – Мы ели. У нас семейный ужин, и мы обсуждаем семью. – Я указываю вилкой на всех. – И больше ничего.

Эсме выглядит озадаченной, но пожимает плечами. Даниэль и Элисон обмениваются лукавыми взглядами. Хелена прожигает Финна взглядом. Денвер пристально смотрит на Эсме.

Это какой-то кошмар. Хелена не в первый раз подсовывает мне свидание или пытается свести с дочерью своих подруг, но это, безусловно, худший случай. Это должно было быть знакомство Денвер с семейным ужином, а не мое возвращение в мир свиданий. Я даже не хочу ходить на свидания. Мне это не нужно. И уж тем более я не хочу быть на свидании-сюрпризе с женщиной справа от меня после того, как провел ночь, занимаясь оральным сексом с женщиной слева.

– Так, Эсме, чем ты занимаешься? – спрашивает Денвер.

Эсме наклоняется вперед, чтобы посмотреть на нее через меня.

– Я бухгалтер. А ты?

– Владелица бизнеса, – говорит Денвер, попивая вино. – Кофейни. Клубы. Казино.

– Мне нравятся все три.

Денвер сужает глаза.

– Правда?

Все наблюдают за этим обменом репликами с пугающим любопытством. Я понятия не имею, что происходит, но знаю, что мне охренеть как некомфортно.

– Денвер остается здесь, – говорит Даниэль, ее глаза бегают между двумя женщинами, словно она бросила ногу зебры между двумя голодными львицами. – Она только что ушла от мужа.

– Мне так жаль, – говорит Эсме, и, кажется, она искренна.

– Не стоит, он был козлом, – говорит Денвер.

Ронан прячет смешок за рукой. Таф давится картофельным пюре. Эсме выглядит так, будто не знает, что сказать, поэтому просто кивает и возвращается к еде.

– Ты свободна? – спрашивает Денвер.

Эсме замирает с вилкой у рта.

–...Да, свободна.

Денвер кивает и делает еще глоток вина. Все смотрят на эту сторону стола. Никто не ест и не пьет – они просто пялятся, как будто мы показываем шоу, сюжета которого я не знаю.

– Кольт и Эсме раньше встречались, – быстро говорит Элисон.

Денвер давится вином.

– О?

Эсме усмехается.

– Миллион лет назад.

Мой взгляд прикован к Денвер, но меня для нее как будто не существует. Она сузила глаза на Эсме, словно та сказала что-то не то, но она едва произнесла пару слов, и большинство из них звучали мило, так что...

– Эсме, разве ты не лишила Кольта девственности? – спрашивает Даниэль.

Бокал с вином трескается в руке Денвер. Она моргает, глядя на бокал, ножка отломилась у нее в пальцах, и кровь капает с ладони на джинсы.

– О боже, – говорит Хелена. – Я принесу аптечку.

Денвер выглядит совершенно озадаченной, когда Хелена забирает бокал.

– Мне так жаль, я не знала, что у меня такая хватка.

Я беру салфетку и прижимаю к ее руке.

– Ты в порядке?

Ее щеки раскраснелись, и она быстро кивает.

– Да, мне просто нужно секунду. – Она встает из-за стола и уходит, а я смотрю ей вслед.

– Она... милая, – говорит Эсме.

Когда я поворачиваюсь обратно к столу, мои друзья и Льюис смотрят на меня, ухмыляясь как полные мудаки.

– Продолжайте жрать, – рявкаю я на всех и иду за Денвер. Она на кухне с Хеленой, держит ладонь под краном.

– А вот и мы. – Хелена ставит аптечку на стойку. – Ты ведь сможешь позаботиться о ней, правда, Кольт?

Как только мы остаемся одни, Денвер поворачивается ко мне спиной и сосредотачивается на своей руке.

Трудно не думать о прошлой ночи. Как я лежал на диване, пытаясь уснуть, и услышал, как она делает себе напиток. Я сказал себе оставаться на месте, но любопытство взяло верх, а затем мое тело взяло контроль, когда я увидел ее стоящей у раковины, точно так же, как сейчас. Моя хоккейная джерси ниже колен, волосы закрывают мое имя на спине, вода льется, пока она смотрит в кухонное окно. Я видел ее отражение, ее глаза были закрыты, она казалась погруженной в глубокие мысли.

Я позвал ее по имени, но она, должно быть, не услышала, поэтому я подошел ближе. Это был инстинкт, заставивший мои руки обвить ее талию. Что-то еще более сильное заставило меня зайти дальше. И прямо сейчас я снова борюсь с этим инстинктом.

– Ну и хватка, – говорю я.

Она выдавливает улыбку.

– Похоже на то.

Не может быть, чтобы это ревность мешала ей встретиться со мной взглядом. Я знаю, что я ей небезразличен, но я также слышал, как она сказала, что это была всего лишь одна ночь. Ревную ли я? Да. Я бы убил Ноа Меррика, Рейнджера, любого, кто хоть когда-то прикасался к ней, если бы представилась возможность. Но это потому, что для меня всё могло бы быть серьезнее. Денвер ясно дала понять прошлой ночью, что это был разовый случай, и это совсем не хорошо, но я приму это. Я должен.

Она молчит, пока я разглаживаю пластырь на ее ладони.

– Ты в порядке? – Денвер смотрит на меня.

– А почему я должна быть не в порядке?

Мы возвращаемся в столовую, и она кажется немного более похожей на себя прежнюю. Она сосредоточенно разговаривает с Финном и Хеленой, смеясь над историями и рассказывая свои. Уэссон сидит между ней и Финном, положив голову на колени Денвер, и она неодобрительно смотрит на него, когда он пытается клянчить еду у кого-нибудь еще.

Всё как на любом другом семейном ужине. Шумно, вкусно и именно то, что мне нужно после стресса последних нескольких недель. Понятно, что Эсме тоже понятия не имеет, что это должно быть свидание, потому что большую часть времени она проводит, разговаривая с Даниэль и Элисон, изредка включая меня в разговор, если это уместно. Я испытываю облегчение. Меньше всего мне сейчас нужны неловкие разговоры.

Тридцать минут спустя мы в гостиной, обувь снята, и Таф отчаянно пытается описать фильм Алистеру, не называя его.

– Они в гребаном походе за ювелиркой! – орет он.

Алистер уставился на него.

– Я остаюсь при своем: «Одиннадцать друзей Оушена».

– Поход! – визжит Таф. – Волшебники! Орки!

– Время! – кричит Финн.

Таф бьет Алистера подушкой. – «Властелин гребаных колец»!

– Мог бы сказать «хоббиты»!

Это бы ничего не изменило, даже если бы они угадали, потому что мы с Денвер лидируем с самого начала игры. Ронан и Финн идут с нами вровень только из-за одного удачного раунда.

Денвер встает, подпрыгивая на месте, и занимает позицию перед телевизором. Она указывает на меня.

– Сосредоточься, Харланд.

– Сосредоточен, – говорю я.

Она берет миску со свернутыми названиями фильмов. Финн запускает таймер, и она выхватывает первое.

– Элисон в Гарварде…

– Право, – говорю я.

– Если бы она носила розовое?

– «Блондинка в законе»!

Она радостно вскрикивает и выхватывает следующее.

– О, черт. Э-э. Аль Пачино.

– «Крестный отец».

Она качает головой.

– Он чувствует запах людей!

Я уставился на нее.

– Он что делает?

– Я знаю, – гогочет Таф. – Бывший военный. Там играет Робин из «Бэтмена»! – Она подпрыгивает на месте. – Они едут в дорожное путешествие! Он танцует танго с женщиной!

Таф орет:

– Ты сказала слово из фильма! Минус балл!

– Гребаные наггетсы, – говорит она, вытаскивая еще одну бумажку. Если мы не угадаем это, мы проиграем. Она пищит: – Наш следующий танец!

Я лихорадочно соображаю и вскакиваю.

– «Красавица и Чудовище»!

– Да! – Она ликует и прыгает ко мне в объятия. Обхватив меня ногами за талию, мы указываем на всех. – Лузеры! – кричим мы. – Лузеры!

Ронан фыркает.

– Невыносимые.

Денвер танцует у меня на руках, и у меня нет абсолютно никаких проблем с тем, чтобы позлорадствовать, ведь это первый вечер игр за многие годы, в который я выиграл.

Я опускаю ее на пол, и Хелена счастливо вздыхает, вставая.

– Так, горячий шоколад.

Денвер смотрит на меня.

– Вечер игр и горячий шоколад? Разве мы не должны быть страшными?

– Не за закрытыми дверями, – шепчу я, подмигивая ей.

Даниэль хватает Денвер за руку.

– Нам нужно добраться до кухни, пока Таф не слопал весь маршмэллоу.

По команде Таф перекатывается через спинку дивана и бросается на кухню, а Даниэль тянет Денвер прочь от меня, и они убегают.

– Вы жульничали, – говорит Ронан.

– Не-а, – ухмыляюсь я, забрасывая в рот попкорн. – Просто лучше всех вас.

Ронан показывает мне средний палец, прежде чем уйти на кухню, оставляя меня наедине с Алистером.

– Итак, – говорит он, медленно пережевывая попкорн. – Ты говорил, что не собираешься связываться с Денвер.

Я фыркаю.

– Я и не связываюсь.

Он поднимает брови.

– Это была одна ночь, и всё.

Он кивает и садится.

– Думаю, так будет лучше.

Это странно. Алистер никогда не комментирует мою личную жизнь, не то чтобы у меня она была насыщенной в последнее время.

– С каких пор тебя волнует, с кем я встречаюсь?

– Не волнует. – Он делает еще несколько глотков, избегая моего взгляда. – Я просто не хочу, чтобы тебе было больно. Связываться с женщиной, которая уезжает, – это гарантированная боль. Просто присматриваю за тобой, – добавляет он и хлопает меня по спине, прежде чем выйти из комнаты.

Он прав, но это не то, что я хотел бы услышать. Обнадеживающая ложь чертовски предпочтительнее этой болезненной правды.

Глава 30

Денвер

Шум вечера приглушен, когда я закрываю дверь ванной. Сегодняшний вечер был как на американских горках. На которых я не просила кататься и которые даже не до конца понимаю. У меня нет причин не любить Эсме, но она была такой чертовски… Эсме. Пружинистые локоны, стабильная работа, нелепая история свиданий и помада, название которой я хотела бы узнать, чтобы купить себе такую же.

Я поправляю волосы перед зеркалом.

– Я Эсме, – передразниваю я. – Я красивая и умею считать.

Я трачу минуту, чтобы справиться со своим детским поведением, теребя пластырь на ладони, прежде чем наконец открыть дверь. Я едва не подпрыгиваю от неожиданности, когда вижу Кольта по ту сторону.

– Ты сама с собой разговаривала?

Я хмурюсь на него.

– Я писала, придурок. Отойди. – Кольт делает шаг ближе, и чистое упрямство заставляет меня остаться на месте. – Я имела в виду, отойди подальше.

– Ты не уточнила. – Его глаза танцуют от веселья, и мне хочется ткнуть в них пальцем. – Тебя беспокоит, когда я так близко? Прошлой ночью это тебя не беспокоило.

Глотать вдруг становится жизненно важным и невозможным делом, но каким-то образом я выдавливаю:

– Да. Почему бы тебе не поприставать к кому-нибудь другому? Спорим, Эсме свободна?

Его улыбка могла заставить женщину пойти на убийство.

– Ты... ревнуешь? – Я выдыхаю полный рот воздуха в качестве ответа, потому что мне больше нечего сказать. – Это «да»?

– Нет. Переспи с ней. Спорим, она хороша в этом. Ой, погоди, ты уже знаешь, какова она в постели. – Я складываю руки на груди, расправляя плечи. – На самом деле, я рада, что мы заговорили о сексе, потому что я думала о Ронане.

Его улыбка исчезает, и мышца под челюстью подергивается.

– Ты хочешь переспать с Ронаном?

– Нет. – Я делаю шаг ближе. – Я хочу заняться сексом с Ронаном.

Я никогда не видела его глаза такими темными.

– Ладно.

– Ладно.

– Ладно. Занимайся сексом с Ронаном. А я пойду посмотрю, чем занята Эсме.

Я выключаю свет в ванной, показываю ему преувеличенно большой палец вверх и пролетаю мимо него.

У меня перехватывает дыхание, когда он хватает меня за запястье и втаскивает обратно в ванную. Дверь захлопывается, и он прижимает меня спиной к ней, уперев руки по обе стороны от моей головы, и встречается со мной взглядом. В комнате темно, и в маленьком пространстве между нами густо излучается сладкое напряжение. Я иногда забываю, какой он высокий, какой широкоплечий, какой сильный. Его мышцы напрягаются под рубашкой, когда он часто дышит, ни разу не прерывая зрительного контакта.

– Ты не будешь заниматься сексом с Ронаном.

Я вскидываю подбородок.

– И почему же?

– Потому что я не хочу убивать своего лучшего друга за то, что он, черт возьми, дотронулся до тебя.

Мое сердце колотится, щеки заливает жаром, и я разучилась дышать, когда он так близко. Он опускает одну руку вниз по двери, звук получается громким в тишине комнаты. Его ладонь прохладная, когда он обхватывает мою шею, а большой палец проводит по челюсти.

– Ты сказала «одна ночь», так почему ты пытаешься вызвать у меня ревность? – Его глаза – синее пламя, жар, страсть и что-то, чему я слишком боюсь дать имя. Мое тело дрожит от восторга при его прикосновении, и если бы я могла мурлыкать, я бы мурлыкала.

Он прав. Я веду себя несправедливо. Я установила правила, и он имеет полное право встречаться с кем хочет. Это я ухожу, а не он.

– Скажи мне, что это нечто большее, – говорит он тихо. Он выглядит так, словно его сдерживает невидимая сила, его тело так близко к моему, что он мог бы раздавить меня о дверь, если бы захотел. – Скажи мне, что ты моя, пока не уедешь.

Мне не следовало говорить. Не следовало произносить слова, которые вертятся в голове. Не следовало опускаться на колени и умолять его не об одной ночи или двух, а о каждой ночи с этого момента и до вечности.

Смогу ли я? Смогу ли позволить себе попробовать то, что никогда не смогу поглотить целиком? Это опасно, и я в итоге пострадаю.

Но боль и я всегда были лучшими друзьями.

– Я твоя.

Напряжение, его сдержанность, мой контроль – все это лопается. Он быстр, и воздух, который я втягиваю в легкие, горячий, когда его губы встречаются с моими.

Нет времени на сомнения, нет места для его брата или моего мужа. Только тонкая полоска пространства между нами, которую я закрываю, прижимаясь своим телом к его. Он целует меня, а я целую его, и вся эта глупость отступает. Я провожу ладонями вверх по его груди, а он держит мое лицо и пожирает меня. Поцелуй неистовый с обеих сторон, месяцы танцев вокруг того, кто мы есть, рушатся в этот единственный момент.

Его язык касается моего – безмолвная просьба о большем, и я позволяю. Его губы мягкие, тело твердое и сильное, удерживает меня на месте. Мой пульс пульсирует по всему телу, щеки горят от него и от того, что может случиться, что должно случиться, что я хочу, чтобы случилось...

Он отрывает свои губы от моих, наше дыхание смешивается, наши лица все еще близко. Мое бешено бьющееся сердце начинает замедляться, тепло его тела переползает на мое, пока наши взгляды остаются прикованными друг к другу.

– Поехали со мной домой, – шепчет он мне в губы. – Дом пуст. Будем только мы.

Сердце бьется слишком сильно, слишком быстро, но я киваю. Он наклоняется вперед, чтобы поцеловать меня снова, и я кладу палец на его губы.

– Если ты подпустишь Эсме хоть на шаг к себе, я похороню ее в саду.

Он ухмыляется.

У меня нет времени на то, чтобы нахмуриться, прежде чем он целует меня снова. Его ладони скользят вверх по спине под свитером, горячая кожа к горячей коже, а его твердость, плотная и крепкая, давит мне в живот. Я запускаю пальцы в его волосы, страсть нарастает слишком быстро, пламя вспыхивает, и ничто не может остановить его распространение.

– Нам обязательно ждать? – шепчу я, и он качает головой. Мои руки немедленно оказываются на его ремне, расстегивая его, отчаянно стремясь добраться до него, чтобы...

Кто-то стучит в дверь.

– Денвер, ты там? – спрашивает Ронан.

Я сдерживаю смех.

– Да, я буду через минуту.

Кольт хмурится и шепчет одними губами: «Через минуту?»

Я подавляю смех.

– Я скоро выйду, Ронан.

–...Или мне войти? – говорит Ронан.

Я хмурюсь.

– Что?

– Ты тоже это чувствуешь?

Кольт выглядит так, будто готов убить, и я закрываю его рот рукой.

– Ронан, я буду внизу через...

– Впусти меня, Денвер. Давай не будем бороться с этим. Кольт – ничто по сравнению со мной и моей...

Кольт стучит по двери.

– Очень, сука, смешно.

Ронан громко смеется.

– Я знал, что вы там. Перестаньте миловаться и спускайтесь вниз. Десерт готов.

Все разговаривают за обеденным столом, когда мы с Кольтом возвращаемся. Финна заметно не хватает, но Хелена выглядит так, будто на седьмом небе от счастья, наблюдая за нами. Мы едим тирамису и болтаем, как и полагается семье, – о Рождестве и о том, что принесет завтрашний день. Это похоже на любой другой ужин, который у меня здесь был, только масштабнее, шумнее и с бóльшим количеством смеха.

И Кольт держит меня за руку под столом.

Перед уходом Даниэль и Элисон заключают меня в объятия с двух сторон, говоря, что мне лучше быть здесь на Рождество, и я киваю, будто буду, хотя знаю, что это не так. Ронан говорит, что ему завтра нужна помощь на работе, если я готова. Пока Кольт прощается со всеми, я жду снаружи, вдыхая прохладный воздух и снег.

Это был такой идеальный вечер. Тот, который я буду помнить еще долго.

Я улыбаюсь, когда подъезжает машина Финна и он выходит.

– Куда ты уходил? – спрашиваю я.

– По работе, ненадолго. Ты уже уходишь? – спрашивает он, и я киваю. Он целует меня в висок. – Было хорошо видеть тебя здесь.

– Было хорошо здесь побыть.

Его утешение так похоже на отцовское. Легкие отношения между нами, которые хочется сохранить. Он даже пахнет так же: пряный одеколон в смеси с…

Он касается моего подбородка, улыбаясь мне.

– Увидимся завтра.

Я стараюсь не обращать внимания на кровь на его рукаве. На запах железа в смеси с одеколоном. Напоминание о том, что за этими вечерами, за семьей и воспоминаниями мы – не хорошие люди.

Даже близко не хорошие.

Кольт и Финн перекидываются парой слов на улице, но вскоре мы отправляемся пешком к таунхаусу Кольта.

В прошлый раз, когда я здесь была, времени было слишком мало, чтобы оценить уют этого места. Здесь пахнет ванилью, а по стенам и на каминной полке над нерастопленным камином висят фотографии. Диваны большие, обжитые, и повсюду напоминания о Холли. Пушистый розовый плед на диване, туфли у двери, кардиган и игрушки. Кольт по пути убирает разбросанные вещи.

– Прости, я не думал, что у меня кто-то будет.

– Нет, мне нравится, – говорю я. – Мне нравится знать, что она здесь бывала.

Кольт продолжает убираться, и когда он уходит, чтобы принести нам выпить, я подхожу к каминной полке. Там фотографии Холли, Уайлдера с ребенком на руках, ухмыляющегося в камеру, и меня немного потряхивает, когда я вижу его таким. Я видела в его глазах только тьму, дикость, которая казалась неукротимой, особенно в ту ночь. Но здесь он выглядит… счастливым.

Есть еще фотографии Кольта и Уайлдера подростками в хоккейной форме, обнявшихся за плечи, с шальными улыбками. И одно фото маленькой девочки со светло-каштановыми волосами и глазами Кольта.

– Это Эми? – спрашиваю я, когда он возвращается с вином.

Он кивает.

– Да.

– Она такая красивая, – говорю я. – Я думала, у нее будут темные волосы, как у Холли.

– Нет, она была больше похожа на Кэлли, – говорит он, глядя на фотографию. – И вела себя очень похоже. Что странно, учитывая, что они никогда не встречались.

Подобные мысли не дают мне покоя, когда речь заходит о Тео. Похож ли он на меня? Или на своего отца? Или у него есть черты моей мамы, моего папы?

– У тебя есть фотография Кэлли? – спрашиваю я.

Он кивает и оглядывается, наконец снимая рамку с приставного столика. Он протягивает ее мне, и у меня перехватывает дыхание. Это кадр с их свадьбы. Перед ними четырехъярусный свадебный торт, и Кэлли кормит Кольта кусочком. Она прекрасна: светло-каштановые волосы убраны назад и наполовину скрыты фатой, голубые глаза сияют, когда она улыбается.

Кольт смотрит на нее так, словно она для него – целый мир.

Я не помню, как мы с Уайаттом выглядели в день нашей свадьбы. Я была беременна и пыталась скрыть это от камер, а он был изолирован от большинства гостей, потому что никто не хотел проявлять излишнюю дружелюбность к новому мужу ДеЛюкс, пока в комнате находился Рейнджер.

У нас с Рейнджером не было свадебного торта. Была лишь фотография, сделанная во время свадебной речи, где я хвасталась тем, насколько мы непобедимы. Я кичилась нашими убийствами, нашей властью и клялась не проявлять милосердия к тем, кто встанет у нас на пути.

Как же я была высокомерна.

– Без бороды, – говорю я. – Ты выглядишь таким молодым.

– Сейчас я выгляжу лучше, – многозначительно говорит он, ставя фотографию на место и беря меня за руку, когда мы идем к окну. Снова идет снег, медленные белые вихри на фоне потемневшей улицы. Мое сердце начинает биться чаще, когда Кольт притягивает меня к себе. – Скажи, что сейчас я выгляжу лучше.

Я ухмыляюсь.

– Сейчас ты выглядишь лучше. – Он одобрительно кивает и опускает губы на мои, обхватив ладонью мой затылок, чтобы откинуть голову назад и углубить поцелуй. На вкус он как тирамису, а пахнет своим одеколоном, и я подаюсь к нему, оставляя нервы и воспоминания на втором плане.

– Черт, обожаю тебя целовать, – рычит он мне в губы.

– Тогда продолжай.

Входная дверь с грохотом захлопывается, и раздается голос:

– Я пришел за раскраской, которая, по-видимому, лучшая из всех раскрасок, что есть у Холли, а учитывая, что их у нее семьдесят тысяч, это...

Уайлдер замирает прямо в дверях гостиной.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю