Текст книги "В поисках Денвер (ЛП)"
Автор книги: Кайла Кинг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)
Глава 31
Кольт
Мы с Денвер всё еще прижаты друг к другу, моя рука обхватывает ее затылок, вкус ее губ все еще на моих.
Мой брат переводит взгляд с одного на другую, его лицо выражает смесь недоумения и отвращения.
Блядь.
Он качает головой, глаза расширены.
– Какого черта?
Денвер застыла, ее внимание приковано к нему, дыхание сбилось. Она отстраняется от меня.
– Мне... нужно идти.
Я пытаюсь взять ее за руку, но она вырывает ее.
– Денвер...
Она хватает пальто с дивана и делает шаг к Уайлдеру, но останавливается, когда он не отходит в сторону. Его рот то открывается, то закрывается, он чешет шею.
– Отойди, – шепчет Денвер. – Или я сделаю тебе больно.
Он отступает назад и дает ей уйти. Я иду следом, беру ее за руку, когда она открывает входную дверь и переступает порог.
– Денвер, просто дай мне...
– Нет. – Она вырывает руку. – Вот почему я не могла этого сделать. Вот почему я... – Она бросает взгляд мне за спину. – Я не могу так, Кольт. Прости.
Это был мой худший кошмар. Еще до того, как я влюбился в Денвер, мысль о том, что они встретятся снова, не давала мне спать по ночам. Худшим сценарием тогда было, что она его убьет. Теперь же это... Это то, что я потеряю даже те крупицы времени, которые у меня есть с ней.
Холод пробирает до костей, пока я следую за ней по ступеням на тротуар.
– Тот факт, что он существует, не меняет твоих чувств ко мне, и это уж точно, черт возьми, не меняет того, что я чувствую к тебе.
Она разворачивается на каблуках лицом ко мне.
– Его существование меняет всё! Ты знаешь, каково это – быть обвиненной в чьей-то смерти, Кольт? Любить кого-то, а потом слышать, как его лучший друг смотрит тебе в глаза и говорит, что это твоя вина. Потому что я знаю. Я точно знаю, каково это, и всё из-за него.
– Я... я не могу это изменить, Дель.
В ее глазах нет слез. Ни печали, ни отчаяния. Что-то более темное, злое отразилось на ее лице. Снег пошел сильнее, хлопья кружатся между нами на ветру, который подхватывает прядь ее волос и бросает ей на лицо.
– И я не могу изменить того, как сильно хочу вернуться в этот дом и перерезать ему горло за то, что он убивал людей просто потому, что мог.
Она разворачивается и уходит, а я смотрю ей вслед.
Всё внутри меня жаждет пойти за ней, но это бесполезно, когда я не знаю, что сказать, чтобы всё исправить. Прошел почти год, а я до сих пор, черт возьми, не могу ничего исправить.
Один из моих людей на другой стороне улицы ловит мой взгляд, и я киваю ему – безмолвный приказ убедиться, что она доберется до дома в безопасности. Я возвращаюсь в дом. Дверь захлопывается за моей спиной, я прохожу мимо брата в гостиную.
– Ты, блядь, с женой Рейнджера?
– Убирайся, Уайлдер, – говорю я, проводя рукой по лицу, и подхожу к камину.
Его смех звучит недоверчиво.
– Кольт...
– Я не трахаю ее, я в нее влюблен! – ору я на него, а он смотрит на меня так, будто не узнает. Ирония этого момента не ускользает от меня, ведь он для меня уже много лет как чужой.
– Скажи мне, что ты, мать твою, шутишь, – говорит он. – Она хотела убить меня еще недавно.
Мне стоит огромных усилий не разнести мебель, чтобы добраться до него.
– Ты думаешь, я этого не знаю? Думаешь, я не несу груз твоего дерьма каждый божий день? Ты правда думаешь, что мне не приходило в голову, насколько все это, черт возьми, бессмысленно?
Он остается на месте, выглядя разрывающимся между извинением и ненавистью. – Я...
– Что, Уайлдер? Что? Что ты хочешь сказать? Ты сожалеешь? Хотел бы всё изменить? Хотел бы, чтобы ту единственную женщину, которую я полюбил после смерти жены, не отнимали у меня из-за того, что ты устроил истерику и убил полдюжины человек? – Я хватаю журнальный столик и переворачиваю его, свечи, мелки и стаканы разлетаются по комнате. – Скажи мне, как сильно ты, черт возьми, сожалеешь, Уайлдер. За всё, что ты сделал. За то, что сжег маршруты Финна, за то, что чуть не изолировал человека, который нас вырастил, потому что ты не мог смириться с тем, что тебе говорят, что делать. За то, что начал войну, в которой даже не знал, как воевать. Скажи, как ты сожалеешь!
– Я сожалею! – кричит он. – Я говорю это каждый день! Мне жаль, ясно? Мне жаль, но я был... Я... Я потерял Марни, я...
– А я потерял Кэлли. Я потерял Эми. И знаешь, что я сделал? Я наказал себя, а не всех остальных!
– У меня украли жену! – Его глаза стекленеют, голос срывается. – Ты понятия не имеешь, каково это – знать, что она где-то там, ей больно, она нуждается во мне, а я, черт возьми, ничего не могу с этим поделать! Ты знаешь, где Кэлли. Ты знаешь, где Эми. Твоей семьи больше нет, но хотя бы они обрели покой! А как насчет Марни? Где, черт возьми, она? Что они с ней делают? – Он выкрикивает последнее слово в рыданиях. – Это чертовски преследует меня. Я смотрю на Холли и вижу Марни, и понимаю, что ничего не делаю, чтобы ее вернуть. Я в этом доме или у мамы, и я чертовски умираю внутри.
Мое сознание разрывают образы. Денвер, уходящая прочь, Марни, готовящая кофе в тот день, когда ее похитили, Кэлли в родильной палате, Эми на больничной койке. Столько людей, которых мы потеряли. Горе, которое ощущается как дым между нами, проникающий в наши легкие, застилающий разум и омрачающий любое счастье, которое у нас осталось.
Я притягиваю Уайлдера в объятия, и он рыдает мне в плечо, вцепившись в меня.
Денвер права. Он всегда будет здесь. Он всегда будет моим братом. Я не могу отказаться от него, я никогда не смогу. Я не позволю ему сражаться в одиночку, и, может быть, я обрекаю себя на неудачу, позволяя ему полагаться на меня, но я не знаю, что еще делать.
И пока мой брат плачет у меня на руках, я понимаю, что должен отпустить Денвер.
Она никогда его не простит. Я никогда не уйду.
Я люблю их обоих, но я сделал свой выбор.
И я выбираю свою семью.
Глава 32
Денвер
Я постукиваю ручкой по столу Ронана, глядя на бесконечные бумаги – мешанину из счетов и квитанций о доставке, незаконченных списков дел и нацарапанных заметок. Здесь полный бардак, и я пытаюсь навести порядок, отчаянно нуждаясь в чем-то монотонном. Стоит мне задуматься чуть глубже, и я начну думать о нем, а я слишком устала, чтобы снова прокручивать в голове прошлую ночь.
Льюис слушал, как я распиналась по поводу Уайлдера. О том, как он заявился, пытался поговорить со мной, чтобы что… извиниться? Объясниться? Как будто это могло что-то изменить. Я наконец столкнулась лицом к лицу с человеком, которого искала, и просто ушла. По той же причине, по которой я перестала его искать.
Ради Холли. Ради Кольта.
– Билет заказан?
Я поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Алистером. Он, как обычно, держит в руках ноутбук. Его серебристые волосы свежеподстрижены, серый костюм безупречен, но светло-карие глаза отяжелели от усталости.
– Да.
Он немногословен, по крайней мере, со мной, и иногда у меня складывается впечатление, что он не самый большой мой поклонник.
– Я буду занят в ближайшие несколько дней, так что это, скорее всего, прощание, – говорит он. – Так что… прощай.
Как мило и душевно.
– Присмотришь за ним? – быстро спрашиваю я. – Когда я уеду? Ты… ты ведь проследишь, чтобы с Кольтом все было в порядке? И с Холли тоже?
В его взгляде проскальзывает что-то холодное.
– Я присматриваю за Кольтом с одиннадцати лет, Денвер. Мне не нужно напоминать, как быть другом.
Каким-то чудом я удерживаюсь от того, чтобы побледнеть.
– Я не это имела в виду…
– Я знаю, что ты имела в виду. Это моя семья, не твоя.
Меня не особо шокирует такое поведение. Со всеми остальными он приветлив, но со мной почему-то ведет себя сдержанно. Меня это никогда не волновало – его мнение обо мне не имеет значения.
Но почему-то сегодня – имеет.
– Почему я тебе не нравлюсь, Алистер?
Он медлит, и я жду, что он уйдет, но вместо этого он садится перед столом, за которым я работаю. Холод в его взгляде исчезает, сменяясь абсолютной нейтральностью. Устраиваясь поудобнее, он кладет ноутбук на стол.
– Я долгое время управлял бизнесом Кольта. Я был рядом с ним во всем. Я всегда оберегал его и не доверяю твоим намерениям.
Я барабаню пальцами по столу.
– И какими же, по-твоему, являются мои намерения?
– Я думаю, у тебя есть чувства к Кольту, но они недостаточно сильны, чтобы позволить его брату жить после того, что он с тобой сделал. Я думаю, ты манипулятор, ты расчетлива, и я думаю, как только представится шанс убить Уайлдера, ты им воспользуешься. Тебе нечего терять, и ты можешь получить все.
– Получить? Что я получу от…
– Кольт Харланд влюблен в тебя. Финн Макьюэн сказал, что пойдет ради тебя на войну. Самуэль Лок Шун Лау готов объединиться с тобой. Целая армия, не находишь?
Это интересный поворот событий, но, по крайней мере, я отвлеклась. Прошло больше года с тех пор, как я сидела за столом напротив мужчины, который без страха бросал мне вызов, и он в итоге закончил мертвым в моем ночном клубе.
– Итак, каким же был мой план? – спрашиваю я. – Мой муж саботирует мое казино, и я решаю: если я не могу контролировать Рейнджера Люкса, то сделаю лучше и заполучу Макьюэна. И вот я подлизываюсь к Финну и Хелене. Кольт – это бонус. Я сближаюсь с ним, чудесным образом обнаружив, что мой сын жив…
– То, что случилось с Тео, это не….
– Нет, давай доиграем эту сцену, – говорю я, и он замолкает. – Мы с Кольтом сближаемся на почве общего горя, мой сын объявляется снова, и Кольт готов убить Рейнджера ради бедной крошки меня. А теперь я как-нибудь прикончу Уайлдера, выйду замуж за Кольта, запущу свои пальчики во все дела и буду надеяться на лучшее? – я скрещиваю ноги. – Ты забываешь, Алистер, что я Макьюэн по браку. Мне не нужно было все это проворачивать. Я могла бы просто постучать в дверь к Финну и попросить о помощи, и он бы мне не отказал, потому что он хороший человек и видит меня такой, какая я есть на самом деле.
– И кто же ты?
– Та, кто хочет выйти из игры, – огрызаюсь я. – Не знаю, чувствуешь ли ты угрозу из-за любви к Кольту или из-за любви к этому бизнесу, но в любом случае мне насрать. Моя жизнь была разрушена за последние несколько месяцев, и тебе чертовски повезло, что я позволяю тебе уйти после заявлений, будто я использовала все это, чтобы набить свой гребаный банковский счет, – он смотрит на меня, стиснув челюсти. – Возможно, ты видел меня слабой, Алистер, но поверь мне, это редкое зрелище. Не принимай меня за сломленную женщину, потому что у меня есть имя и репутация, и на то есть причины. Помни, кто я такая, блядь, прежде чем еще хоть раз скажешь мне подобное дерьмо.
Алистер не отводит взгляда от моих глаз, в его медово-карих зрачках полыхает огонь, и когда он наконец встает, то произносит:
– Я доверяю своей интуиции. А интуиция говорит мне, что ты далеко не так невинна, какой хочешь казаться.
Он уходит, и я выдыхаю, дыхание дрожит. Всегда найдется тот, кто предполагает худшее, и я не могу его винить. Я ворвалась из ниоткуда и начала работать в компаниях, на которые у меня нет никаких прав. В глубине души я даже завидую Кольту: у него есть кто-то настолько преданный, что готов ради него кусаться.
Рука дрожит, когда я убираю волосы назад. Несколько месяцев назад подобная стычка не выбила бы меня из колеи – я бы восприняла это как должное и продолжила свой день. Но я не лгала Алистеру: моя жизнь действительно разрушена.
Я встаю и хватаю сумочку, когда в дверях кто-то появляется. Офисное кресло откатывается назад, когда я отступаю, а Уайлдер поднимает руки.
– Убирайся, – шепчу я.
Он входит в комнату.
– Мне нужно всего пять минут.
– Убирайся, пока… – мой взгляд падает на его поднятые руки, на браслет на его запястье. Тот самый, который Холли, скорее всего, сделала вместе со мной. Я перевожу взгляд с украшения на него.
– Пожалуйста, – тихо говорит он.
В груди слишком тесно, чтобы ответить, поэтому он медленно опускает руки и садится на стул, который только что освободил Алистер. Я продолжаю стоять, сжимая в руке сумочку. Мой пистолет там. Заряжен. На предохранителе, но я действую быстро.
– Я найду того, кто это сделал, Себастьян.
– И что потом?
– Я убью его.
– Какой в этом, блядь, смысл? Это их не вернет, и никому из нас не станет легче.
Я моргаю, сдерживая слезы, пока Уайлдер кладет руки на колени, браслет все еще на виду. Он выглядит так же, как и прошлой ночью: лишь оболочка того человека, который держал руку на моем горле и обещал убить меня. Его щеки впали, волосы отросли, и за год он постарел на десять лет. Это не приносит мне удовольствия. Его боль не дает мне облегчения.
Почему? Разве я этого не заслуживаю?
– Извини, что зашел без предупреждения. Я знал, что ты не примешь меня, если я позвоню, – я остаюсь неподвижной. – Я не вооружен, Денвер. Я не держал в руках оружия с тех пор, как...
– Со дня моей свадьбы.
Его челюсть сжимается, голубые глаза блестят, когда он кивает. У него глаза того же оттенка, что и у Кольта. Но когда я смотрю на Кольта, я вижу тепло, жизнь, смех и заботу.
Уайлдер... пуст.
– Я не стану оскорблять тебя извинениями, – говорит он. – Я знаю, что этого недостаточно. Этого никогда не бывает достаточно. Но я хочу, чтобы ты знала: я сожалею о том, что сделал. Каждый день. И если бы я мог это изменить, я бы изменил. – Он смотрит на свои руки. Его ногти обкусаны, кожа вокруг них красная и содранная. – Я не могу изменить то, что совершил, но я могу что-то сделать для тебя и Кольта.
Я слегка хмурюсь.
– А что с нами?
– Он любит тебя, – говорит он, встречаясь со мной взглядом. Я делаю короткий вдох, сглатывать больно. – И я предполагаю по твоей реакции, что ты тоже его любишь. – Я молчу, потому что не могу признать этого, не перед ним. – Он лучше меня. И заслуживает счастья. Так что… пожалуйста, останься, Денвер.
Требуется секунда, чтобы осознать его слова.
– Что?
– Не уезжай из-за меня, – говорит он. – Это будет непросто, я знаю, и я сделаю все возможное, чтобы ограничить наши контакты…
– Ограничить наши контакты? – произношу я, не в силах сдержать горечь в голосе. – Ты думаешь, это поможет?
– Это всего лишь идея, – мягко говорит он. – Мы можем над этим поработать. Я могу пойти на компромисс, если сможешь ты.
Ярость обжигает кожу.
– Компромисс. – Мое тело дрожит, когда я опираюсь руками о стол. – Уайлдер, если бы на тебе не было браслета, который напоминает мне о твоей дочери, ты был бы уже мертв.
– Тогда продолжай думать о ней и о том, как сильно ты любишь моего брата, и поработай со мной, чтобы во всем этом разобраться. – Он встает, и я выпрямляюсь. – Я просто... я просто должен был высказаться.
Он поворачивается, но замирает, услышав, как я взвожу курок. Моя рука дрожит, когда я направляю на него оружие, но предохранитель снят, и все, что нужно, – это одно нажатие на спуск.
За Итана будет отомщено.
И за Харли тоже.
То, ради чего я сражалась, наконец-то закончится.
Уайлдер тихо выдыхает, его плечи расслабляются, и я задаюсь вопросом, не хочет ли он в глубине души, чтобы я это сделала. Если он и правда мучается из-за случившегося, то и для него все наконец закончится.
Возможно, смерть Уайлдера – к лучшему.
Но я опускаю оружие.
Ставлю его обратно на предохранитель.
И Уайлдер Харланд уходит.
Когда я возвращаюсь домой, на моей кровати лежит большой конверт. Я вскрываю его и высыпаю содержимое на одеяло – там все необходимое для моей новой жизни. Паспорт, свидетельство о рождении и документы на новый дом, который уже арендован и ждет меня и Уэссона.
Начало с чистого листа.
– Как прошел день, малышка?
Я поворачиваюсь к Финну и выдавливаю улыбку.
– Как обычно. Каким-то чудом мне удалось разобрать завалы в баре. Как у тебя может не быть системы учета?
Он прислоняется к дверному косяку.
– Я человек старой закалки.
– Красивый способ сказать «застрял в прошлом».
Я сажусь на кровать, и он наблюдает за мной с легкой улыбкой на губах.
– Твое присутствие здесь… это немного напоминает те времена, когда Кара была жива.
– Это все из-за моей дерзости? Ведь так?
Он смеется и садится рядом со мной.
– Да.
На мгновение воцаряется тишина – возможно, каждый из нас погрузился в свои воспоминания или мысли о дневных заботах.
– Я всегда буду жалеть о том, что не боролся за тебя сильнее.
Слезы тут же наворачиваются на глаза.
– Пожалуйста, не говори так. Ты столько для меня сделал…
– Я мог бы сделать больше. Должен был.
– Я бы не ушла, – говорю я, и он встречается со мной взглядом. – Рейнджер слишком глубоко засел в моем мозгу. Даже если бы отец умолял меня бросить его, не думаю, что я бы послушалась.
Время. Дистанция. Контекст. Пространство, чтобы осознать: Рейнджер выжег клеймо на моем сердце и заставил поверить, что я заслуживаю только его. Никто не смог бы меня вытащить. Даже Итан, хороший человек, не сумел.
Мне нужно было уйти, чтобы понять – это именно то, чего я хотела.
– Я хочу, чтобы ты была счастлива. Я хочу, чтобы Кольт был счастлив. – Он качает головой. – Меня убивает то, что вы оба отказываетесь от этого.
– Я видела, как умирает человек, который был мне дорог, – говорю я, сосредоточившись на своих руках. – У меня был шанс освободить его, но я этого не сделала, и теперь он мертв. Мой выбор привел его на путь Уайлдера, и я никогда не прощу себе того, что была эгоисткой и позволила себе влюбиться в мужчину, который заслуживал гораздо большего, чем умереть так, как он. – Слеза капает вниз, и я глубоко вдыхаю, прежде чем смахнуть ее. – Я знаю, на что способен Рейнджер, и знаю, что он сделает с Кольтом. И даже если он каким-то образом оставит это в покое, я не смогу простить Уайлдера.
Я хочу этого. Хотела бы я быть выше этого и смотреть Уайлдеру в глаза, но сегодняшняя встреча с ним стала напоминанием о ненависти, пустившей корни в моем сердце. Если я уеду сейчас, Кольт останется воспоминанием. Прекрасной частью моей жизни, которая дала мне понять: мужчины могут быть порядочными, отцы – добрыми, а мужья – любящими. Кольт – доказательство того, что добро существует даже в людях, подтолкнутых к самому краю, и мне это было нужно от него. Напоминание. Снимок памяти. Причина.
Финн целует меня в висок.
– Между тобой и любовью всегда будут стоять причины и страх. Другая страна и другой мужчина этого не изменят. – Он встает и идет к двери. – Ты придешь сегодня? Рождественские огни и каток.
В комнату заходит Уэссон и запрыгивает на кровать.
Я хотела пойти сегодня, хотя бы ради того, чтобы увидеть Холли, но после встречи с Уайлдером и напряженного разговора с Алистером, думаю, мне нужен перерыв.
– Пожалуй, устрою вечер кино с Льюисом и Уэссоном, – говорю я, поглаживая Уэссона по голове, пока он тяжело дышит. – Но вы развлекайтесь.
Финн кивает и стучит костяшками пальцев по дверному косяку.
– Ты знаешь, где нас найти, если передумаешь, малышка.
Глава 33
Кольт
– Пальто.
Холли кивает:
– Есть.
– Шарф.
– Есть.
– Перчатки?
Она хлопает по карманам:
– Нету.
– Есть, – говорит Уайлдер, протягивая их ей. Она надевает их, шевеля пальцами, а он приседает, чтобы поцеловать ее в щеки. – Повеселись там, ладно? Сделай побольше фоток.
– Ты уверен, что не хочешь пойти? – спрашиваю я его.
– Не-а, поеду к маме, побуду хорошим сыном. Забросишь Холли потом? – спрашивает он, и я киваю. – Развлекайтесь там без меня.
Рождественские огни в городе. Ежегодная традиция, которую обожает Холли. Эми тоже ее обожала. На улице всегда морозно, все дорого и утомительно, но если бы мы хоть раз пропустили это, Рождество не казалось бы настоящим.
– Веселись там, пока задница не отмерзнет, – бурчит мне Уайлдер, и я показываю ему средний палец, прежде чем надеть свои перчатки.
От Денвер новостей нет. Я звонил и писал, но она не ответила. Финн сказал, что сегодня она тоже не придет. Она уезжает через неделю, и я не знаю, стоит ли мне идти к ней в последний раз. Мы не можем расстаться вот так, но и навязываться я не могу.
Дорога до центра занимает вечность, и снег только все усложняет. Но Холли болтает без умолку, так что скучать мне не приходится. Я наблюдаю в окно, как кружится и вьется снег, а огни в витринах магазинов напоминают, что Рождество и правда совсем близко.
Еще один год прошел.
Я крепко держу Холли за руку, пока мы идем к «Рокфеллер-центру». Замечаю в толпе Финна и Хелену, Хелена обнимает нас обоих. Все как каждый год. Таф больше увлечен своим телефоном, ухмыляясь в экран и поднимая голову, только когда кто-то называет его по имени. Ронан полвечера пытается убедить Финна пойти покататься, хотя все мы знаем, что он шлепнется на задницу, как и каждый год. Хелена выводит Холли на лед, обе скользят так, будто всю жизнь провели на катке, а Финн наблюдает за ними так, словно на этой арене сосредоточен весь его мир.
А позже, посреди толпы и кружащихся снежинок, я поднимаю Холли на руки, чтобы ей было лучше видно елку. Ее глаза сияют в свете разноцветных огней, лицо полно восторга, щеки порозовели.
– Красиво, – выдыхает она.
Я прижимаю ее к себе.
– Да, красиво.
Для меня огромная честь, что она у меня есть. Любить ее. Видеть ее в своей жизни.
Но каждый год я думаю об Эми и о том, как она любила эту традицию. Я видел в ней черты Кэлли: то, как она морщила нос, когда смеялась, как широко распахивались ее голубые глаза, когда она любовалась елкой – точь-в-точь как сейчас Холли. Я держал свою девочку на руках, а Уайлдер держал Холли, и даже если между нами как между братьями было напряжение, как отцы мы понимали: этот момент что-то значит, эти воспоминания важны для наших девочек.
Я целую Холли в щеку.
– Люблю тебя, малышка.
– Люблю тебя, – шепчет она, не отрываясь от елки.
– Хочешь еще покататься?
Теперь она смотрит на меня и с энтузиазмом кивает.
Она прирожденная фигуристка. Я всегда ей это говорил, и это правда. Ей нравится быть на льду, и она истерически хихикает, когда мы рука об руку нарезаем круги по катку.
Я высматриваю в толпе копну рыжих волос. Прислушиваюсь, надеясь уловить смех, от которого по коже бегут мурашки. Я надеюсь вопреки всему, что Денвер появится.
Но она не приходит.
Когда мы снимаем коньки, я замечаю, что Финн смотрит в телефон, нахмурив брови. Я переобуваюсь, а Хелена остается сидеть с Холли.
– Что случилось? – спрашиваю я, подойдя к нему.
Он вздыхает и блокирует телефон.
– Чарли только что прислал мне счет за услуги охраны для Денвер. Я сказал, что оплачу.
– Счет? Но у нее в запасе еще неделя.
Он медленно качает головой.
– Должно быть, она перенесла рейс на более раннее время.
Боль оказывается сильнее, чем я ожидал. Кажется, будто грудная клетка разлетается вдребезги, я провожу рукой по губам, и эта ноющая боль проникает в самое сердце.
Вот и все. Я знал, что так будет, но думал, что у нас есть еще немного времени.
Но для чего?
Метаться туда-сюда? Проводить время вместе, чтобы потом было еще больнее, когда она все равно неизбежно уедет? Я бы просто глубже погружался в пучину страданий. С меня хватит боли.
С нас обоих хватит.
Денвер Люкс ворвалась в мою жизнь и стала для меня гораздо большим, чем просто врагом, которым была вначале. Незнакомка в вечернем платье, просящая шоколад. Убийца, промокшая до нитки, дважды выстрелившая в человека. Жена, сломленная поступками мужа. Мать, охваченная горем.
Женщина, в которую я влюбился.
Но не моя девушка. Не моя жена. Не мать моих детей.
Как бы сильно я ни желал всего этого, какой бы мукой ни было осознание того, что я никогда не разделю это с ней, – так будет лучше.
Должно быть лучше.
– Дядя Кольт! – Холли подбегает ко мне. – Пойдем поедим?
Я широко улыбаюсь и киваю:
– Конечно.
Мы едим. Мы мерзнем. Мой телефон молчит: ни звонков, ни сообщений от Денвер о том, что она уезжает. Я внушаю себе, что я в порядке, все нормально. Когда я привожу Холли к маме, она уже спит. Пока Уайлдер заносит дочь в дом, мама обнимает меня на пороге.
– Зайдешь? – спрашивает она.
Я качаю головой.
– В кои-то веки дом в моем полном распоряжении.
Она цокает языком.
– Мне не нравится мысль о том, что ты там будешь совсем один. Заходи, выпей чего-нибудь.
Если бы воля Антонии Харланд, я бы до сих пор жил с ней. Это заманчиво. Было бы здорово снова собрать всех Харландов под одной крышей, даже без отца.
Я вспоминаю, что сказал мне Финн. О том, что его отец любил его единственным доступным ему способом, хоть иногда и не понимал, что творит.
– Папа нас любил? – спрашиваю я.
Мамина улыбка угасает.
– Милый, ну конечно же любил.
– Но он ушел, – говорю я. – Почему он не остался? Почему не остался, чтобы любить нас? – В ее взгляде, в темно-синей глубине глаз отражается боль, и я наконец произношу слова, которые хотел сказать почти двадцать лет. – Он узнал, кем мне приходится Финн?
Ее губы приоткрываются, пальцы замирают у рта.
– Кольт…
– Я не виню тебя за то, что ты скрывала это от меня. Я не… я не понимаю этого, но я тебя не сужу.
На ее подбородке появляется ямочка, когда она сдерживает слезы.
– Твой отец ушел, потому что некоторые мужчины не готовы ставить кого-то выше самих себя. – Она обхватывает ладонями мое лицо, ее глаза блестят. – Я все сделала правильно? Я любила тебя достаточно сильно за двоих?
Я быстро киваю и притягиваю ее к себе, обнимая. В моих руках она кажется такой маленькой, такой хрупкой.
– Ты самая лучшая мама, о которой я только мог мечтать. Ты любила нас более чем достаточно.
Она прижимается ко мне.
– Финн любит тебя.
– Я знаю.
Уезжая, я гадаю, зачем вообще завел об этом разговор. Интересно, расскажет ли она Финну, что я знаю, и как он отреагирует. Но, возможно, скрывать правду бессмысленно, когда у нас не так много времени.
Дома тихо. Я отпускаю своих людей. Задергиваю шторы. Наливаю себе выпить и подхожу к каминной полке.
К фотографиям моих девочек. Кэлли и я в день нашей свадьбы. Эми и я на ее первый день рождения. Эми и Холли на ярмарке. Моя мама и Кэлли обнимаются на пляже, обе широко улыбаются. Прожитая жизнь и столько потерь.
Я беру фотографию Кэлли, которую сделал, когда нам было по двадцать. Она лежит на траве на спине, широко улыбаясь.
– Когда ты уже попросишь меня выйти за тебя?
– И испортить сюрприз?
– Сюрпризом будет то, что я тебя брошу, потому что ты постоянно трусишь. Попроси меня, Кольт Харланд, или клянусь, я найду кого-нибудь другого, у кого хватит смелости жениться на такой девушке, как я.
Я улыбаюсь. Я никогда не думал, что можно любить кого-то так, как показывают в кино. Удары молнии, дикий секс и споры из-за всякой ерунды. Она была моей киношной любовью. Моей первой любовью.
Такое невозможно забыть.
Когда я потерял ее, я думал, что больше никогда не встречу подобную любовь, и я не встретил. Это чувство принадлежит только ей и всегда будет принадлежать.
Так же как я никогда не смог бы повторить свою любовь к Денвер.
Всепоглощающую, нелепую, безрассудную, пьянящую, прекрасную.
Любовь, которая принадлежит только нам.
…Что я делаю?
Почему я просто стою здесь?
– Блядь. – Я ставлю стакан на кофейный столик и бросаюсь к двери. Я распахиваю ее навстречу густому снегопаду, крупные хлопья покрывают машины, горько-холодный воздух врывается в легкие, когда я срываюсь на бег.
Не могу поверить, что я просто собирался все это отпустить. Не могу поверить, что собирался позволить Денвер уйти, даже не попытавшись.
Мышцы горят, когда я заставляю себя бежать еще быстрее, подошвы впечатываются в тротуар, и через считанные минуты я добегаю до дома Финна. Я взлетаю по ступеням, моя рука замирает у двери, когда та резко распахивается.
Я тяжело, с болью вдыхаю воздух, пока Денвер стоит передо мной – щеки розовые, она уже в пальто и шарфе. Она смотрит на меня, хлопая ресницами, а я смотрю на нее сверху вниз.
Она прекрасна. Неуверенна. Поражена моим появлением так же сильно, как я – ее.
Я не знаю, что сказать, поэтому произношу единственное, что приходит на ум.
– Я хочу притвориться, – говорю я, и ее губы приоткрываются, но она молчит. – Что я – это не я, а ты – это не ты. Что ты не замужем, а я не влюблен в тебя до беспамятства. – Она ищет ответ в моих глазах. – Если бы я был просто Кольтом, а ты – просто Денвер ДеЛука, ты бы выбрала меня?
– Да, – быстро отвечает она, ее глаза сияют.
– Ты бы любила меня?
– Да.
Я делаю шаг ближе, моя грудь тяжело вздымается.
– Тогда к черту все остальное. Забудь обо всем. Я люблю тебя. И мне плевать, останешься ты или мы оба уедем, но я не позволю тебе просто так исчезнуть из моей жизни. – Ее губа дрожит, и я беру ее лицо в ладони. – Ты и есть мое счастье.
Слеза катится по ее щеке.
– Ты тоже мое счастье.
Я целую ее. Целую, потому что она того стоит, она всегда того стоила, и мы во всем разберемся, чего бы нам это ни стоило. Я обхватываю ее за талию и приподнимаю, ее губы медленно двигаются в ответ на мои – поцелуй, который ведет нас в вечность.
– Ура! – восторженно кричит Хелена снизу у лестницы.
Денвер отрывается от поцелуя и усмехается.
– У нас есть зрители.
Я пячусь из дома и наклоняюсь вперед, чтобы ухватиться за дверную ручку.
– Я просто это закрою. – Хелена показывает мне радостный большой палец вверх, и как только дверь закрывается, Денвер снова целует меня.
– Ты меня опередил, – говорит Денвер, обхватывая ногами мою талию. – Я как раз собиралась к тебе.
Я усмехаюсь, спускаясь по ступеням.
– Серьезно?
Она кивает.
– Ты испортил мой грандиозный жест. Куда мы едем?
Моя улыбка становится невероятно широкой, когда я отвечаю:
– Домой.




























