Текст книги "Замуж за зверя. Попала! (СИ)"

Автор книги: Каролина Бром

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Глава 22. Женский разговор

Как только Адамир с отцом и Есением ушли в одну из комнат наверху, остаток дня потянулся ужасно долго, и я никак не могла найти себе места.

Матушка, видя моё настроение, пыталась отвлечь как могла. Сначала мы вместе налепили пирожков. И пока она подготавливала мясо, я, ей на удивление, вызвалась сделать ещё одну начинку из кореньев и зелени.

Наверное, за эти несколько дней стало выглядеть странным то, как я старательно избегала все продукты животного происхождения, кроме молока. Я явно видела лёгкое недоумение в глазах родни во время каждого приёма пищи. И с лёгким страхом ждала дня, когда меня охватит слабость из-за недостатка железа, а люди начнут расспрашивать.

Витаминов и мясозаменителей ждать не приходилось. Неужели и правда придётся мясо есть? Фу, нет… Пока я ещё держалась.

Это ещё одна причина, почему мне поскорее нужно было выйти замуж. Чтобы снизить шансы проколоться. Адамир-то не в курсе вкусовых привычек настоящей Златы.

После готовки мы с матушкой перемыли посуду. И теперь, насухо вытирая глиняную тарелку, я с волнением поглядывала на лестницу. Сердце учащённо билось, с силой толкая кровь, что аж покалывало кончики пальцев.

Тоскливо вздохнув, выглянула в окно. Солнце уже готовилось к закату... Что ж они так долго там? Будто не два простых мужика в карты играли, а лучшие гроссмейстеры – в шахматы на всемирном игровом турнире.

Нет, надо успокоиться. Пусть лучше как следует играют, на кону как-никак свадьба!

– Золотце, очухайся наконец, – резко обратилась матушка. Я тарелку чуть из рук не выронила! – Боги, приди в себя! Так и до дыр недалече дотереть!

– Ой, мам, прости… Волнуюсь очень... – Опять глянула в сторону лестницы. – А зачем с ними пошёл Есений?

– Известно дело зачем. Приглядывать, дабы честно всё было. Адамиру дай волю – колдунством своим победу одержит.

Я цокнула языком и, поставив тарелку на стол, взяла следующую.

– И ты веришь в эти сплетни?

– Как не верить, коли его даже ведьма Ванда боится?

– Ведьма – не самый надёжный источник.

– А причём тута вода? – спросила матушка с удивлением.

– Какая вода?

– Как же… Источник!

Упс. Прокололась. Надо срочно выкручиваться и придумывать объяснение.

– Ну источник… эм… там вода чистая, прозрачная. Через такую воду всё видно, она покажет то, что на самом деле. Так вот, Ванда – источник ненадёжный, не покажет она правду.

Пока матушка хлопала глазами, переваривая мои слова, я мило улыбалась, а про себя думала – боги, помогите!

К счастью, пронесло. Она поверила, улыбнулась и, подсев на лавку рядышком, взяла из моих рук тарелку. На столе оставила.

А после поцеловала в макушку и с нежной гордостью проговорила:

– Как точно ты выдумала, моя умница... Как подумаю, что такая светлая головушка достанется дикарю лесному… Ох, горе мне, горе…

– Мам, не надо так говорить. Адамир хороший, он спас мне жизнь.

– И что же, всю эту жизнь ему теперь отдавать? Так, золото моё… Коли на то пошло, давай с тобою как взрослые бабы говорить.

Слова её стали твёрже, но тише. Я напряглась, приготовилась внимательно слушать. Неужели намечался открытый разговор матери и дочери?

– Решила ты за Адамира выйти… Допустим. За быт я не переживаю, ты у меня хозяюшка, всегда за советом можешь прийти. А ты о нём как о мужике думала? Как будешь с ним на одре* лежать?

– Мама… – краснея, прошептала я.

– Что, мама? Не шутки! Это часть супружьевой жизни. Мужичьё до этого дела охочее, особливо по первости! – Надея вздохнула и добавила ещё тише: – Ты ж у меня не тронута, а этот бес вон какой здоровый, всё тебе там изранит!

Ой. А вот это, кстати, очень может быть…

Я-то настолько подробно не думала, когда и как у нас всё случится. Но раз Адамир жил в лесу один все эти годы, значит, у него давно не имелось отношений…

Что, если успел забыть, как с женщинами обращаться? Как мне следовало себя вести? Были ли здесь какие-то средства от боли? Или, может, намазаться чем-нибудь скользким? Например, маслом. Льняным там, подсолнечным...

Представив это, не смогла сдержаться и засмеялась, чуть не упав с лавки.

Сначала матушка смотрела на меня дико, а потом и сама улыбнулась. Легонько поддела в плечо, чтобы успокоить.

– Вот вишь, тебе и самой смехотворно от дум об этом, а с сердцу милым должно быть приятно и волнительно.

– Хах… Ха-ха… Ну… я… мне волнительно! Очень! Это я, чтобы шибко не смущаться, как к шутке отношусь. Но мне правда волнительно!

– Дочка, так это ж не шутки. Ежели он боль тебе сделает, тут же мне говори! Я и тятьку твоего спрашивать не стану, сама зятька зашибу.

Глаза Надеи были полны праведного материнского гнева, а её руки сжали тряпицу для посуды так сильно, что стало понятно: слова совсем не пустые. Мне ещё тревожнее стало, и непонятно, за кого больше, за неё или за Адамира.

– Не придётся, мама, – сказала я примирительным тоном. – Когда надо будет, я поговорю с ним. Он, вроде, не глупый, поймёт, что аккуратнее надо быть.

– А дети как? Подумала, как от него понесёшь, как родишь?

– Прекрасно рожу, когда настанет время, – ответила я, лишь бы скорее уйти от неудобной темы.

Как стыдно всё-таки...

– И всё же ты подумай, доча, ещё не поздно.

– Поняла-поняла! – Я поднялась с лавки, кинула задумчивый взгляд на лестницу. – Пойду я.

– Куды? К ним? Нельзя! Тятька строго наказал, дабы ты там не мешалась!

– Я во двор, воздухом подышу свежим.

– Неужто дурно тебе сделалось? – спросила матушка, испугавшись.

– Нет, просто жарко тут.

– Как знаешь, дитятко, только шибко долго там не ходи.

На это я лишь кивнула и пулей выскочила на выход. Хватит с меня на сегодня откровенности.

______

*Одр – постель.

Глава 23. Сплетни

Матушка была обеспокоена правильными вопросами, но это всё-таки наше личное дело с Адамиром. Сами решим, в какой позе на одре лежать и сколько детей делать! В конце концов, мы пока не женаты!

Оказавшись на крыльце, я с облегчением вдохнула побольше вечернего воздуха. Свежего, прохладного, с лёгкой горечью от летевшего из трубы печного дыма. Но всласть надышаться природой мне опять было не дано. Потому что под оградой собралось много любопытных жителей общины, которые с удовольствием обменивались сплетнями как болячками.

– Что-то мужик тот страшный всё носу не кажет… Уж не прибил ли его староста за то, что дочерину ручку подержал?

– Златка тож хороша… Давеча Всеславу глазки строила, а теперича надоел он ей, якшается с лесничим. Тьфу, огурство*!

– Так он же ж с камня её поднял, видать, теперь благодарность ото всюду исходит. Ха-ха-ха!

– Камень был знатный, да навернулась она о него шибко, раз уж такой бес стал ей мил.

– Тю! Уж не она ли там, на крылечке?

Вот блин, меня заметили. Значит, просто сбежать уже не выйдет… Подумают ещё, что я их испугалась!

А мне было плевать на их низкие сплетни. Наоборот, пожалеть хотелось этих людей бедных! Насколько же их жизни были скучными, раз они позволяли себе совать носы в чужие!

Игнорируя народ и их просьбы подойти, пружинистым шагом направилась в огород. Просто так дальше стоять на крыльце было бы странно, лучше сделать вид, что я тут по делу.

Склонившись над грядкой с вьющимися по земле ростками гороха, я с усердием начала выдёргивать сорную траву, представляя на её месте волосы всех сплетников и завистников!

С моим появлением они не успокоились, а ещё сильнее разошлись, как будто нервы на прочность проверяли. Я же старалась не обращать внимание на непрекращающиеся разговоры, не лезть со спором, пусть это и было тяжело…

Обстановка в нашей семье и так сейчас непростая. Я боялась, что ляпну лишнего со злости и руганью с односельчанами только хуже сделаю.

Я уже успела посокрушаться, посомневаться во всём. Что, может, зря я это затеяла? Может, лучше было бы Всеслава по-другому отвадить? Попросить отца или братьев уши в трубочку ему скрутить. А я… зря втянула в это Адамира.

Ох, Адамир… Тут же мне вспомнилось, как несколько часов назад мы стояли у него дома в неприличной друг от друга близости… Как смотрел на меня, как шептал своим голосом взбудораженным…

Совершенно точно он был ко мне неравнодушен, да и я постоянно замечала за собой, что смущалась от его взглядов. Сердце ускоряло биение от слов, ласково им произнесённых.

В нашей необычной ситуации мне пока ещё было странно и непривычно называть это ощущение особым словом, но оно имело неплохие шансы когда-нибудь так назваться!

Я взглянула на дом. Уже почти всё решилось. Нутром чуяла, что у Адамира получится, что наше счастье близко. Если сейчас вдруг сгоряча всё отменю из-за гнусной молвы, то поступлю нечестно по отношению к нему и к себе тоже!

А вообще, если вспомнить свою прошлую жизнь, то я всегда старалась дела до конца доводить. Раз уж подняла всех на уши, не буду изменять традициям. Меня всё устраивало!

С этими мыслями я отбросила очередной сорняк с комьями земли на корнях, как следует вымыла руки в предназначенном для этого корытце и с улыбкой пошла обратно в дом. Любопытный народ всё так же игнорировала.

Негоже невесте в день помолвки поясницей на грядках светить. Для меня это всё-таки праздник!

Захлопнув входную дверь, я сходу поспешила к лестнице наверх, ловя спиной летящие возгласы Надеи:

– Куды! Нельзя тебе! Кому сказано, азартные игры не девичьего ума!

– Переодеться хочу! – радостно ответила я, убегая. – Жених должен видеть меня красивой!

– Он покамест тебе не жених.

– Это мы ещё посмотрим!

И я, хихикая, на втором этаже скрылась.

Мимо той двери, за которой велась игра, кралась почти на цыпочках. Но в итоге не выдержала, остановилась. Прислушалась.

Там было тихо, происходило непонятно что. Лишь изредка доносились шорохи и приглушённые ругательства, принадлежащие то одному, то другому мужчине.

Ладно, нельзя греть уши дальше, всё равно ничего не понятно было. А то не дай боги вдруг выдам себя из засады, и Власий на Надею будет сердиться. Скажет, недоглядела.

Я заперлась у себя в комнате, сняла вещи, грязные после ползанья у грядки. Бодро подошла к большим сундукам с платьями. За счёт того, что староста – человек небедный, этого добра у Златы с лихвой хватало. Стало даже интересно на секунду, успела ли она их все поносить?

Что ж, не могла сказать, что не буду рада выполнить за неё эту прекрасную миссию. Только бы у Адамира дома нашлось место под все одёжки. А если и не найдётся, то ничего, можно поделиться с девушками из общины.

Те платья, что лежали сверху, я сразу отсеяла. Память прошлой их хозяйки подсказала, что надевались они чаще других как повседневные. Пришлось залезть глубже. Так сказать, по сусекам поскрести, чтобы найти подходящее под образ невесты.

То самое платье оказалось вскоре найдено. Белое, длиной в пол, расшитое узором из нежных розовых цветов и листьев. Изумрудный бархатный поясок кончался пришитыми к нему завязками из розового шёлка. Недолго думая, я залезла в него, заплела золотистые волосы. Ощущение в этом наряде было сказочным, будто я – царевна из древнерусской легенды.

И только хотела посмотреться в зеркало, как совсем недалеко раздался грохот, что-то упало. Как раз в той комнате, где отец играл с Адамиром. Сердце сделало болезненный удар от тревоги.

Подбирая юбку руками, я поспешила на звуки.

Дверь, за которой всё случилось, распахнулась. Из комнаты в проходную вышел Адамир. Сперва взгляд у него был уставший, задумчивый, но стоило меня увидеть – прояснился, вернул себе насыщенный цвет лазури. Губы его улыбнулись, а следом и мои.

Адамир поспешил подойти ко мне и уже вблизи с восхищением изучил.

– Ну что? Выиграл? – спросила я нетерпеливо.

– Нет, не Злату суждено мне взять в жёны…

Сердце замерло, щёки побледнели. Как, нет? Всё зря?

Но тут Адамир договорил…

– Не Злату, а богиню.

От испуга я сначала даже не поняла, про какую богиню речь, но тут догадалась. Это комплимент. Он про меня, про меня!

Взвизгнув, на радостях обняла его за шею. Адамир же уверенным движением, без заминок, прижал меня ближе, будто хотел к себе приклеить. Но теперь уже можно. Теперь он – мой жених.

– Ура, у тебя получилось! – прошептала я рядом с его щекой.

– У нас получилось. Ты до того заняла мои думы, что как рядышком стояла, подсказывала.

– А что там упало? Вы дрались?

– Нет, что ты. Власий с досады посох свой швырнул в стену.

Я хихикнула, сосредоточилась на моменте. Крепкое тело Адамира было приятным на ощупь. Горячим, рельефным там где надо. Не знаю, сколько мы бы так стояли, делясь теплом тел друг с другом...

За нашими спинами кашлянул отец. Мы разъединили объятия и оглянулись.

– Ещё не всё. Зятёк. Позже поговорим по-мужски.

– Папа!

– Токмо поговорим, доча. Слово своё сдержу, коли он выиграл. Ишь как вырядилась… Дитя Лады! – Он махнул на лестницу. – Всё, идите с глаз моих.

– Куда? – спросила я.

– Да куда хошь. Нечего с женихом обмолвить?

Было чего, и много! Я не собиралась отставать от Адамира, пока он не ответит на все вопросы!

Мы уже почти спустились, как отец вдогонку бросил:

– Смотрите мне! До свадьбы ни-ни! Коль она ночевать сюды не воротится, с тебя спрос будет, Адамир!

– Знаю, войт. Не боись.

Но на этом сегодняшние приключения не кончались. К земле уже прикоснулись сумерки, а у ворот всё ещё стояла толпа любопытных. Нас тут же обступили.

И чего им дома не сиделось? Не было своей жизни, что ли?

Завалили пошлыми вопросами и косыми взглядами. Кто-то невежливо пялился и обсуждал шрамы Адамира. Тот терпел, но я видела, что с трудом. В глазах появился странный блеск, мышцы стали каменными.

А когда кто-то вдруг оторвал ленту от платья, у моего будущего мужа словно сорвало крышу…

Адамир грубо оттолкнул от меня бедолагу и… Зарычал.

Мамочки!

______

*Огурство – безобразие.

Визуал к главе 23

Платье Златы

ДОП. СКИДКА -25% по промо SRSLY25 до конца февраля. И только до 15.02 скидка 10% по промо VALENTINKA10 !

Глава 24. Испуг

Сначала думала, что мне показалось, но вот рык Адамира – грозный, угрожающий, с трудом похожий на человеческий – повторился, и я растерялась.

Глаза округлились от страха. Осторожно отпустив его руку, покрытую вздыбившимися венами, я хотела отступить назад. Но поняла, что если сделаю это, если оставлю его, то стану частью недалёкой толпы.

Они боялись, смеялись, презирали, а теперь и ненавидели… Нельзя позволять себе стать одной из них, но и нельзя допустить, чтобы Адамир совершил что-нибудь непоправимое.

Я взяла себя в руки. Не знала, как объяснить это, кроме как что Адамиру нездоровилось. Коснулась его плеча, а он весь горел, пот катился по коже крупными каплями. Может, перенервничал? Всё-таки они с отцом очень долго и напряжённо играли.

– Эй… Ты как? – шепнула я ему на ухо.

– Худо дело… Ой, худо… – ответил он, с трудом проталкивая слова через зубы.

Ну точно заболел! Великий Перун и кто там ещё есть… Оставалось надеяться, что это не слишком серьёзно, и всё с ним будет в порядке!

Выйдя вперёд, заслонив Адамира от свистящей толпы, я заявила:

– Вот, что бывает, когда ко мне без спросу прикасаешься! У меня жених ревнивый, он такое не потерпит!

– Твой… кто? – ответил тот самый, что оторвал от платья ленту. – Жених? Он-то?

– Агась! – поддакнула ему какая-то женщина. – А я тогда Великий Князь Игорь!

Люди издевательски захохотали, а Адамир за моей спиной вновь начал издавать короткие угрожающие рыки, будто готовился к нападению. Ну вот, хотела как лучше, а вышло…

– А ну пошли вон! – На всю улицу раздался суровый приказ отца, топающего по двору. – Пошли, кому говорю! Али девку ряженную не видали, супостаты? Так подите своих дочерей побалуйте платьями, заместо чёса языками!

Стоило Власию появиться, как народ тут же поуспокоился. Дуга, обступившая нас стала свободнее и реже. Особо боязливые решили больше не задерживаться и сразу побрели в свои дома.

Вот сразу бы так! И почему нельзя по-хорошему, почему обязательно ждут, когда будет по-плохому?

И всё же нашлись особо настойчивые, те, что и посыпали в отца расспросами, словно мелкими камнями. Я не слышала, что именно спрашивали и что именно отвечал на это отец.

Стояла будто под водой и смотрела только на Адамира. Очень хотела обнять, но и не знала, с какой стороны лучше подступиться.

С ним было всё совсем дурно. Жар усилился, и теперь я чувствовала его даже в паре шагов. Сам Адамир избегал смотреть мне в глаза, трясся как лихорадочный. Рубцы на его взмокшей коже начали твердеть и проступать следом за венами. Волосы и борода стали как будто гуще и грубее.

На него было страшно смотреть!

– Адамир, дорогой… – обратилась я к нему. Не откликался…

Тогда я, предположив самое страшное – смерть – кинулась в панике трогать его, как будто надеялась, что это поможет. Мои глаза зачесались от слёз, но я упрямо держала их в узде, не позволяя покатиться вниз.

Обхватила его тяжёлую голову двумя руками, подняла, так, чтобы он на меня посмотрел. Зрачки пугающе сильно расширились, заполнив почти всю радужку, и затянулись мутной пеленой.

Как же я перепугалась!

– Адамир, миленький! Адамир! – зашептала я, растирая его красное лицо. – Посмотри на меня, Адамир! Помнишь меня? Слышишь?

– Р-р-р-рх… – Прозвучало вместо ответа.

– Это Злата, слышишь? Не сдавайся, Адамир! Борись! Ты же такой сильный! Ты всё сможешь, всё выдержишь!

– Зла… та… Нгх…

– Да-да! Это я! Невеста твоя! – Я заулыбалась и впервые была по-настоящему счастлива услышать это имя от кого-то. – Не погибай, пожалуйста, возвращайся к Злате…

– Злата…

Он вновь зарычал, тихо, но болезненно, словно умирающий медведь, выпуская последние силы. Рухнул коленями в пыль, я следом за ним.

Оставшиеся люди ахнули где-то сбоку. Отец строго сказал…

– Златка, а ну-ка отойди от него!

Я тут же воспротивилась, уже роняя беззвучные слёзы. Впервые мне было страшно за кого-то до такой степени!

– Не пойду! Ему плохо, я его не оставлю!

И прижалась к Адамиру, трясясь чуть ли не больше, чем он сам. Бормотала что-то без разбора, перебирала имена известных мне славянских богов, сжимала рубаху на его груди дрожащими пальцами, звала его по имени.

Вдруг Адамир поднял свою руку, что до этого безвольно висела, и положил на мою поясницу. Я вздрогнула, но не спешила отстраняться.

– Злата, милая…

Его голос прозвучал слабо, но осмысленно, и тогда я взглянула ему в глаза. Они прояснились, вернули себе цвет, зрачки стали привычного размера! Страшный припадок отступил!

– Адамир! – воскликнула я с облегчением. – Слава Перуну, ты живой!

– Живой… Спасибо тебе, девица…

– Как хорошо… Но ты ещё весь горишь! Пойдём к нам домой, да? Приляжешь, попьёшь водички…

– Нет, Злата… В свою хату мне надобно…

Я удивлённо осмотрела его и оглянулась на отца. Тот стоял на стороже, напряжённый и тоже слегка испуганный. Но было всё равно, что он скажет. Я была готова проводить Адамира даже если начнёт останавливать вся община.

Не могла его бросить! Жених он мне или не жених?

– Ничего, давай в твою, – ответила я, вытирая слёзы рукавом платья. – Я тебя провожу.

– Ага, щаз! – возразил отец. – Токмо через труп мой хладный! Он не в себе!

– Папа!

– Не папкай! – Власий ударил посохом по земле. – Нет! И не перечь!

Я собиралась начать спорить с ним на всю улицу, но тут вклинился Адамир. Медленно поднялся и поднял меня за собой.

– Тятька твой дело говорит… Нельзя тебе со мною, дальше я один.

– Но как же так… – прошептала я в шоке. – Тебе же плохо.

– Посему и нельзя, козочка. Отпусти меня… Иди…

– Нет, Адамир! Так нечестно, я же… я же…

– Власий, подсоби… Нет сил…

Отцу не пришлось повторять дважды. Начал со всех сил оттаскивать меня от Адамира. Я брыкалась, сопротивлялась, но на его стороне была сила.

А во мне вскипела обида. Да, ему плохо, но я же готова была помочь! Почему он так легко отвергал это?

Я же стояла с ним, пыталась защитить перед людьми, так перепугалась, разговаривала, вырвала из лап страшного приступа, а он!... Бросал меня! В такой день! Я, конечно, слышала, что невесты часто сбегали со свадьбы, но чтоб женихи с помолвки… Такое впервые.

Глядя, как Адамир уходит в сторону леса, я беспомощно плакала и покрывала его такими словами, смысла которых он навряд ли понимал. Но я видела, как он вздрагивал от каждого моего всхлипа.

Тогда почему же он уходил? Чего боялся? Мне нужны были ответы!

Глава 25. Любава и Сияна

Чёрно-белого кота звали Мурза. Он уже долго тёрся у ног, но я не замечала. Сидела за столом, свесив голову, продолжала перебирать в мыслях обидные слова в адрес женишка.

В полюбившейся мне глиняной кружке остывал отвар из облепихи. Когда в первый раз попробовала, мне очень понравилось. А сейчас… Что был – что не было… всё равно.

Стоящая перед носом тарелка с пирожками источала аппетитный запах зажаренного в печи теста. Матушка жужжала над ухом, будто пчёлка, упрашивала съесть хотя бы один, но чутьё подсказывало, что всё встанет поперёк горла.

Отец тоже был, мягко говоря, не в духе. Ковырял овсяную кашу ложкой, да приговаривал:

– Как чуял, как чуял, что нельзя давать веру этому бесу… Что в дурах её оставит, как только своего добьётся!

– Да какого своего, отец? – спросил Есений внезапно. – Не успел он и ничего сдеять*.

– Как же! На смех семью нашу перед людом поднял! Златку при всех за пояс своими ручищами трогал! А ты, Есений, для чего тама был приставлен?

– Глядеть, дабы по чести всё прошло.

– Ну! А ты?

– Таки я и глядел! Бать, ты и так на пять конов его уболтал, вместо трёх оговоренных.

– Ну-ка угомонились оба, негодники! – Не стерпела Надея и жалостливо погладила меня по макушке. – Погано нашей Злате, али не видите?

– Сама виноватая! – ответил Власий. – Ежели послушала бы нас, ничего из этого бы не стряслось! А теперича поглядите, кака страдалица нашлась!

Я хмуро взглянула на него исподлобья. Руками сжала приятный на ощупь подол платья. И хоть тоже сильно злилась и обижалась на Адамира, попыталась найти объяснение, чтоб родители отстали, а может, и чтобы попытаться успокоить себя…

– Нет, что-то тут не так… Адамир бы не поступил так со мной без причины.

– Давненько ли ты его знаешь, а? Пару деньков? – Власий махнул рукой на Надею. – Мы с твоею мамкою вон сколь лет уже женаты, а всё порой с друг дружки дивимся! А этот бес тебе почти чужак!

– Да ему же как будто плохо там стало! Ты же видел, папа!

– Что видал, то видал… Да разве ж надобен тебе хворый мужик не в ладах с разумом? Ты благодарна будь богам, что они его истинную личину до свадьбы показали, а не опосля!

– Да уж, спасибо им, что сказать! – колко ответила я, закатив глаза.

И, придерживая подол злосчастного платья, поспешила выйти из-за стола. Взяла кота на руки, а тот голосисто заурчал, ткнулся в меня мордочкой… Колючки, что окутали моё сердце, тут же притупились… Такой поддержки как раз сейчас и хотелось.

– Погоди, дочка, куда?

– К себе. Можно? День тяжёлый выдался, столько всего случилось… Я устала…

– Так ты не съела ничего, оттого и устала.

– Аппетита нет. Прости, мам…

Надея тяжело вздохнула, но кивнула. Голос её наполнился щемящей печалью вместе со смирением.

– Прощу, как не простить… Иди, моя золотая. Да пошлют тебе боги сон пригожий.

– И вам.

Я поспешила подняться к себе, чтобы спокойно обдумать то, что произошло на улице с Адамиром. Однако тревога, непонимание, досада и страх окружили со всех сторон и не давали покоя даже когда уже в постель улеглась.

Поворочалась, повздыхала, вновь обругала его шёпотом… Все мозги себе сломала, но разумного объяснения, что это такое было, так и не нашла.

Конечно, можно было не гадать, а просто пойти и прямо спросить Адамира, но раз уж он сбежал от меня в такой момент, то ему и идти ко мне первому мириться! Да и ответит ли, если спросить прямо? Почему-то я в этом сомневалась…

Сначала опасалась, что так и протерзаю себя обидой вплоть до самого утра… Однако Мурза под боком оказался получше всяких снотворных препаратов из прошлой жизни.

Так я и заснула…

***

С утра матушка оказалась куда настойчивее и строже, поэтому не выпустила из-за стола, пока я как следует не позавтракала. Об Адамире и его поступке ни она, ни отец больше не заговаривали, да и я сама, если честно, не горела желанием.

Переспала я с этой горечью, но та так и не исчезла. Стояла непроходимым комком в горле.

После завтрака я помогла по кухне, вымыла полы, накормила кур и собаку… Хотела уж попробовать помочь матушке со скотом покрупнее, мало ли, вдруг Златины руки ещё помнили?

Но не успела. Вздрогнула, когда через калитку мне вслед прилетели задорные девичьи голоса. Знакомые.

Любава и Сияна с узелками.

– Златка! Златка, выходи погулять!

Ох, совсем некстати. После вчерашнего община вовсю между собой шушукалась. Делали вид, будто всё в порядке, но я-то улавливала взгляды проходящих мимо дома. Почти все – скользкие, злорадные… От этих взглядов чувство было такое, будто в выгребную яму толкнули.

Так что не хотелось мне сейчас гулять. Всё равно что без одежды по лесу, кишащему комарами, пробежаться!

Я повернулась к подруженькам и сделала вид, будто мне искренне жаль.

– Ой, девочки, я бы с радостью, правда… Да матушке по хозяйству помочь надо.

– А мы тебя отпросим! – ответила та, что стояла с копной блондинисто-русых мелких кудряшек в небрежном пучке. Сияна. И как начала звать своим голосом радостным! – Тётушка! Тётушка! Просим, отпустите Златку с нами!

– Очень просим, тётушка! – ещё громче поддержала вторая подружка. Шатенка с маленькой косичкой, но большими, как плошки, синими глазами. Любава. – Обещаем воротить её до того, как Ярило уляжется!

Ого, однако же долго они планировали гулять! Неужели у них самих не имелось дел по хозяйству? А учебники истории выставляли всё так, будто каждый работал в это время в поте лица, чтобы прокормиться…

Я надеялась, что матушка не услышит, но услышала. И подошла к калитке.

– Куда ж хотите погулять направиться? – спросила она.

– Да в наше место, у речки! – с энтузиазмом ответила Любава. – Посидим на травке, можа, покупаемся.

– Поздновато купаться вздумали вы, девоньки. Ильин день когда ещё миновал! Вода студёная.

– А в нас кровушка течёт молодая да горячая! – опять ответила Любава и засмеялась вместе с Сияной.

Ну и подружки! Наверное, шкодницы ещё те. И как Злата с ними сдружилась, интересно? Вместе с тем я не ощущала рядом с ними ни угрозы, ни неприязни. Наоборот, от их присутствия как-то даже настроение потихоньку вверх поднималось.

Потешные девчонки – ещё не значит, что плохие. Кредо «за любой кипиш, кроме голодовки» мне всегда нравилось.

– Ну ладно, девочки, забирайте, – с улыбкой сказала матушка. – Но Злату с собою не зовите купаться, пущай на берегу сидит. А то ещё захворает, на её головушку и так свалиться успело всякого.

– Ладно, тётушка, как скажете, – ответила ей Сияна.

Конечно, предложение было заманчивое. Посидеть на природе, с местными девочками пообщаться, что-нибудь новое узнать… Но как вспоминала, что многие из народа глядели как на душевнобольную… Вся охота отбивалась!

– Я не пойду… – прошептала я, отведя матушку в сторонку.

– Это почему, золотце?

– Люди говорить будут всякое… Ты лучше скажи им, что у нас дела. Работы мне придумай.

Мама подумала-подумала, да покачала головой. Положила руку мне на спину, утешающе погладила.

– Ты вестимо сама решай… Да только, знаешь… Люди ведь завсегда поговорить рады, так и чего теперь? За порог до старости не показываться? Пойди, доченька, погуляй. Отдохни душой, а то ты вечор вся измаялась… – Надея вдруг посерьёзнела. – Но смотри мне, в речку не суйся! Коли мокрая домой придёшь, на печке без настила будешь почивать, поняла?

Я видела по глазам, что строгость напускная, но на всякий случай уверенно кивнула.

– Хорошо, а как же работа по дому?

– Есения нагружу, ему в пользу станет. Власий на него надулся после вчерашнего, думает, что подставил в картах. Наказал мне работами нагрузить его домашними, дабы было неповадно, – она вдруг хихикнула. – Так что и мне недолго днесь работать осталось. Пойду с самоваром к вашей бабке.

Я тоже засмеялась. Жалко было брата, как лучше пытался всё-таки. Оставалось помолиться местным богам, чтобы из-за работы по дому он на меня не обиделся…

____

*Сдеять – сделать.