Текст книги "Замуж за зверя. Попала! (СИ)"

Автор книги: Каролина Бром

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

Глава 8. Их спор

Ожидая, что же на предложение отца ответит Адамир, я не могла не заметить, как изменился его взгляд. Из задумчивого превратился в решительный, в зрачках заплясали настолько яркие искры, что подойди я ещё на шаг ближе, и уже стало бы жарко…

Я опустила голову, делая вид, что любуюсь маленькими лесными цветочками, растущими под ногами. А и правда, красиво здесь...

Гармонично вписываясь в лес, стоял деревянный теремок, двухэтажный, но маленький как коробок. Перед домом разбиты слегка запущенные, но красивые цветники и грядки. В чистом воздухе витали ароматы пыльцы, древесной коры и дикого мёда… В моей прошлой жизни даже за городом так хорошо не бывало. Ох, дышала бы этим до захода солнца!

Я так задумалась и залюбовалась, что даже перестала вслушиваться в разговор мужчин. Поэтому вздрогнула, когда мой новый отец вскрикнул:

– За тебя?! Мою Златку?! Совсем из ума выжил?

– Не беленись, Власий, дай объясниться…

– Нечего тут объясняться! И мечтать не смей о моей дочери!

Что? Обо мне? Я тут же вся обратилась в слух и глянула на Адамира. Покраснела… Ой, мамочки! Так на меня ещё никогда не смотрели! Даже Сашка, который явно был в меня влюблён не один год, просто не говорил.

Вообще, если вспомнить, мне всегда встречались одни молчуны и мямли. Ждали, пока я сама увижу или каким-то чудом догадаюсь, что нравлюсь им. Дам понять, если это взаимно. Неудивительно, что при таком раскладе я ушла из прошлой жизни невинной.

Да, конечно, я и сама могла быть инициатором отношений, но ведь приятнее, когда первый шаг делает мужчина! А что сложного? Просто подошёл, взял за руку и уверенно сказал: ты мне очень нравишься! Но нет…

А Адамир… Адамир меня просто ел глазами! Будто я стояла голой перед ним, а может, в его воображении уже так и было. Настолько явное внимание ощущалось странно, непривычно, но до трясучки волнительно!

Сердце учащенно забилось, грозясь убежать из груди в лесную глушь. Ладошки вспотели так, что их пришлось вытирать о подол сарафана. Кстати, я только сейчас поняла, что второпях надела его задом наперёд поверх ночной сорочки.

– Ты сам обмолвился, чтобы я всё, чего хочу, просил. Никто не дёргал тебя за язык! – настаивал Адамир. – Так и держи своё слово иль ты, староста, слову своему не хозяин?

– Да ты сам послухай только, чего просишь! Кровиночку мою за тебя замуж выдать! А где ж она будет жить? В твоей лачуге? В глухомани, в лесу?! А с подруженьками своими как ей общаться? А как с семьёй видаться?

– Всё у ней будет, Власий! Чай не на чужбине живу, отсель одна верста* до твоего дому!

– Не позволю! – кричал отец. Причём, так громко, что на меня несколько листьев с ближайшей берёзы осыпалось. – Я не для того восемнадцать лет её растил, чтоб отдавать какому-то бобылю из лесу! Признай, что тебе молодку в койку захотелось, бесстыдник! Плутень!

Мои щёки вновь загорелись, думала сквозь землю провалиться. Но взяла себя в руки и присмотрелась к Адамиру с той мыслью, что он не шутил и действительно хотел взять меня…

В жёны! Это главное, а не то, о чём загудели в голове мои фантазии.

Мимолётным взглядом я окинула его руки… Покрытые чуть выступающими венами и посветлевшими рубцами, но большие и сильные. Принесли меня в этот дом с места гибели и они же так старательно вылечили мою рану, что уже ничего и не болело почти.

Кажется, Адамир, как минимум, заботливый и решительный. А то, что у него шрамы, ну… да, потребуется время, чтобы привыкнуть! Но кто вообще без недостатков?

Опомнившись и схватившись за голову, я прикрыла веки, вдохнула в лёгкие лесного воздуха и попыталась выгнать из головы эти рассуждения. В самом деле, я вела себя так, будто мы уже женаты!

Эх… Вот что может твориться с женщиной, никогда не знавшей настоящего мужчины!

По правде, моё сознание было шокировано и не знало, как реагировать на возможный брак с незнакомцем, поэтому я продолжала молчать. Да и что тут скажешь, кроме нецензурной брани?

– Так вот, какого ты обо мне счёту, Власий! – буркнул Адамир и плюнул на землю, себе за плечо. – А я думал, мы приятели!

– В том-то и дело! Мы – приятели, а не зять и тесть! Ты ж вдвое старше Златки!

– Старше, старше… что ты всё заладил! Не ты ли давеча* радовался, что Мирон из вашей общины на двадцатилетней девке женился? А ему, меж тем, пятьдесят один!

– То был случай особый!

Я чуть было не закашлялась от смеха! «Вы не понимаете, это другое» существовало, как оказалось, и в этой жизни.

– Ладно, Власий, сил нет! Давай иначе решим, как и всегда споры решали. Правда будет за тем, кто выиграет в карты.

У меня на секунду глаза стали навыкате, как у Царевны-Лягушки. Азартные игры на людей? Ну нет, о таком уже молчать нельзя! Я понимала, что отмену крепостного права здесь ещё не проходили, но какого чёрта, дорогие?

– Ещё чего?! – спохватившись быстрее меня, возразил отец. – Можа, мне ещё ходить да подтягивать за тобою портки?

Адамир рассмеялся. Глубоким, грудным звуком. Не бархатно, как в любовных книжках обычно писали, а иначе, с некоторой грубостью и с потаённой в голосе силой. Зычно и по-мужски. У меня под сарафаном на животе аж мурашки зашевелились. Как бабочки…

– Портки я и сам натягивать в силах. Слава Стрибогу, руки ещё не отсохли! А на карты сам меня подбиваешь. Ты отдай дочь мне в жёны, и обойдёмся без них.

– Ах, вошь ты пёсья! Ты посмотри! Бес с тобой, давай карты!

– Папа! – наконец вмешалась я. – Я же не мешок денег, чтобы меня ставкой делать! И ты тоже хорош, Адамир!

– Поверь, девица, ты куда ценнее, – ответил он, улыбнувшись. – Потому и ставлю. А тятька твой потому и сомневается. Боится.

– Я? Боюсь?! Да я забоюсь, когда Ярило с другой стороны сядет!

Ох, и долго же они спорили! Кричали, вопили как дикари. И как ни пыталась я в их разговор вклиниться и отговорить от безумной затеи – не вышло. Меня будто не слышали, либо мягко осаждали.

Хорошо, что так, а то ведь могли сказать что-то вроде «бабам слово не давали». Да я бы тогда на обоих обиделась, и они меня не то что замуж отдать – из комнаты без сопротивления не вытащили бы как минимум!

Только когда я дважды пересчитала все чёрные пятнышки на ближайшей берёзе, Власий и Адамир сумели договориться. Всё-таки будут играть в карты, в три кона. Победитель тот, кто два из трёх выиграет.

А я смотрела на это всё, не могла поверить в реальность происходящего… Так и хотела притвориться, что упала в обморок. Возможно, это бы заставило мужиков успокоиться и получше подумать над своими словами. Однако я быстро отказалась от этой хитрости.

Мало ли, вдруг опять ударюсь головой, и с перемещением в новую жизнь уже может не повезти?

– Обыграю тебя, вот увидишь! – чуть ли не прорычал отец сквозь зубы. – И посохом по башке буду колотить, гонять по общине, покамест у тебя хотелку не отшибёт на дочь мою.

– Поживём-увидим, войт, поживём-увидим…

– Так и будет! Готовь свои карты к завтрему, паршивец!

– Нет, – вдруг сказал Адамир. – Дочурка твоя ещё хворает, незачем ей волненья да хлопоты. Пущай сперва окрепнет, а потом приходи.

Отец, хоть и был по-прежнему зол, а всё же я увидела в его взгляде промелькнувшее удивление и уважение.

Для меня этот аргумент тоже стал приятной неожиданностью. С этим яростным спором что-то совсем забыла, что ещё сегодня ночью лежала с разбитым виском, практически при смерти.

А Адамир помнил. Переживал о моём самочувствии. И это не могло не вызвать у меня благодарную улыбку…

Поэтому когда мы с отцом уходили обратно, я позволила себе задержаться на миг и сказать то, что уже говорила. Только на этот раз внятно и осмысленно. Глядя в глаза своему спасителю.

– Спасибо тебе, Адамир.

А он кивнул и улыбнулся в ответ одними глазами.

_____

*Верста – мера расстояния на Руси, равная примерно 1,7 км

*Давеча – недавно, незадолго до этого момента

Дорогие читатели! Нам как начинающим авторам важно ваше мнение, ради вас мы пишем! Пожалуйста, уделите минутку и поделитесь в комментариях, как вам количество устаревших слов в тексте? Не считаете ли вы, что таких слов с избытком, и нужно сократить их употребление? Или они нисколько не мешают вам воспринимать текст, и можно оставить их в том объёме, что и сейчас? Будем рады услышать каждого!

Глава 9. Её предчувствие

Матушка, узнав, чем дело кончилось, ожидаемо за сердце схватилась. Завыла на весь дом, начала отца бранить, причём так, что я даже в прошлой жизни подобных слов не слышала!

Выдав весь арсенал слов, она перешла к действиям. И в горячке схватилась за столовый прибор, чем-то напоминавший привычный мне половник из цельного дерева. Однако до применения не дошло. Скоро я поняла, что так мама пыталась лишь придать себе устрашающий вид, чтобы отец ни единого слова мимо ушей не пропустил.

– Слушай меня сюды, дурак старый. Ты щаз же идёшь к этому бесу Адамиру и отменяешь карты проклятые! Говоришь, что не подумавши ляпнул!

– Да как же, Надея?! Нельзя отменить, община прознает – пустомелей наречёт, старостой негодным.

– А лучше, чтоб община прознала, что ты дитя своё проиграл в карты?! – Матушка вновь подняла половник. – Был бы ты годным старостой, до такого бы не дошёл! Ох, Стрибог, Мокошь, Перун и Велес… Говорила мне мамка моя, говорила, что азарт твой всех нас сгубит!

Я, сдвинув в сторону мех, сидела на лавке у печи, слушала и пыталась осмыслить, что ждало меня в этой новой жизни дальше.

На коленях устроился знакомый по сну чёрно-белый котик и довольно извивался от поглаживаний. Интересно, а почему он не почуял, что его хозяйка изменилась? Мне раньше казалось, у кошек хорошая интуиция. А может быть, он и почуял, просто не против перемены?

Эх… Рассудок мой, кажется, пытался избежать мыслей о проблемах, поэтому решил некстати покопаться в кошачьей психологии… А у меня судьба стояла буквально на кону, между прочим!

Итак, если отец выиграет, значит, жить мне дальше с родителями и Есением. И ещё с двумя старшими братьями, о которых я узнала сегодня из разговора мужчин. Интересно теперь было, где они. Я больше не заметила здесь ни одной живой души…

Если же отец проиграет, то меня ждало замужество за неизвестным, но – чего уж скрывать? – очень внимательным, добрым и отзывчивым мужчиной. Он спас меня, а значит, уже имел преимущество перед остальными потенциальными женихами.

Немножко человеческой симпатии и безмерное количество благодарности я к нему испытывала. А ещё было чуток спортивного интереса: от мысли, что приглянулась такому брутальному мужику, самооценка с ума сходила. Внешность и шрамы – дело чуть ли не последнее.

Хотя, конечно, интересно, откуда Адамир их получил, да ещё и в таком количестве…

– Златушка, Златушка! Дитятко! – обратилась ко мне мама, обливаясь слезами. Подсела рядом, прижала к груди. – Что бы ни вышло, не ходи за лесника замуж, не ходи! Он тебя загубит!

– Почему ты так считаешь? – спросила я, и не думая отстраняться. Было очень спокойно в объятиях этой женщины.

– Предчувствие дурное! Сердце материнское подсказывает! Болью плачет!

На это я лишь улыбнулась и утешающе погладила ей спину. Не могла признаться, что не слишком расстроюсь, если Адамир победит в споре. От такого ответа обоих родителей удар хватил бы.

А я ведь в чём-то могла понять их. Злата – любимая доченька. Хрупкая, боязливая, мечтательная, влюблённая в самого популярного парнишку в общине. Самая лучшая для своей семьи. Взращённая роза среди навоза, как любила лучшая подруга из прошлой жизни говорить…

И вот теперь этой самой розе грозило быть сорванной каким-то странным, замкнутым отшельником из лесной чащи. Чуть ли не чудовищем по меркам местных! Грозило быть пленённой узами случайного брака.

И что-то подсказывало, ЗАГС тут пока не придумали, ровно, как и разводы. Получается, реально, пока смерть не разлучит нас!

Но я-то не Злата! Мне, честно говоря, Адамир казался хорошим. Да, для меня он – незнакомец, но и я для него тоже. Ой, а уж если он бы узнал, кем я на самом деле была в прошлой жизни!..

И тут я уже призадумалась – а стоило ли говорить, спешить с объяснениями? Вдруг за умалишённую примет?

А там следом и костёр, чучело, как я и говорила…

Понимая, что надо что-то придумать, чтобы не расстраивать новых родителей и самой не зацикливаться, я решила перевести тему. Причём постаралась слова подобрать, чтоб за свою сойти. Эх, придётся вспоминать архаизмы и учиться правильно использовать их. Подозрения мне точно не нужны!

– Ладно, мама, не кручинься ты так! Я надеюсь, что папа верх одержит!

Отец тут же приободрился.

– Вот! Вот вишь, Надея! У дочки в меня вера есть, а потому точно выиграю!

– Дочка наша – дитя наивное и светлое, любит тебя просто, не припоминает тебе правды!

– Какой ещё правды?

– А такой, что за все года ты только пару раз обскакал его в карты! Или тебе память в конец отшибло? Адамир же колдун проклятый!

Власий поджал побледневшие губы, опустил взгляд вниз. Я же насторожилась. Ну не могли в этой общине быть все ведьмами и колдунами! Скорее всего, просто пустые слухи из-за того, что Адамир в лесу жил!

И всё-таки уточнила:

– Как Ванда, что ли?

Матушка наконец оторвалась от меня и всплеснула руками.

– А кто ж его знает, он не говорит твоему отцу! А остальные не хотят с ним дел иметь, даже ведьма Ванда чурается! Говорит, стоят за его спиной лесные духи злые.

Верить в духов я не привыкла, однако как ещё объяснить чудодейственные лекарства Адамира и ясновидческие мешочки с травами от Ванды, понятия не имела…

***

На следующий день решила, что отлёживаться больше нельзя, да и стыдно. Когда проснулась, матушка уже успела хлев вычистить, корову с овцами на выпас отправить, куриц с петухами покормить, яйца собрать… А я только застелила постель и привела себя в порядок.

М-да… Который час, я, конечно, не знала, но понимала, что просыпаться здесь надо раньше. На вопрос, почему не разбудили, матушка ответила, что пожалела меня из-за недавнего происшествия.

И я была ей благодарна, да только чувствовала угрызения совести. Хотела пойти во двор, помочь в огороде, а матушка как начала на весь дом причитать и останавливать! Будто боялась, что Адамир украдёт средь бела дня прямо с грядки!

Спорить с ней не помогало, и я смирилась, но без дела сидеть не собиралась. Перелив половину колодезной воды из одного ведра в другое, я поставила его на печь и нагрела. Уборки ожидалось много, а руки отморозить не хотелось бы. Влажной тряпочкой я протёрла все поверхности сделанной вручную мебели, перемыла полы на двух этажах, лестницу, окна и подоконники.

В прошлой жизни я много активничала, бегала по волонтёрским делам и занималась разными видами спорта, поэтому управилась шустро и почти не устала.

Да и голова уже не болела, так что я решила снять повязку. Рана на виске оказалась небольшой, практически невидимой под густыми золотистыми волосами, затянулась прочной коркой.

Потом пора было позаботиться о приготовлении обеда. Мать, отец и три брата – семья у Златы большая… нет, у меня большая. Значит, хорошо бы наготовить побольше. Я прошла в часть комнаты, служившей кухней и столовой, но впала в ступор. Понятия не имела, что где лежало, а спросить у родителей или Есения не могла, они на улице.

Да и как это выглядело бы, если начать расспрашивать о самом элементарном? Все дружно решат, что последние мозги себе вышибла при падении, и до весны за порог дома не пропустят!

Эх, надо было вчера понаблюдать, как и чем готовила матушка! Да и из чего – тоже было бы неплохо.

Как вегетарианка я уважала овощи и зелень, особенно картошку. Кучу блюд могла из неё приготовить! Радостная, зашныряла по ящикам и ларям, ища клубни, но быстро опомнилась и задумчиво посмотрела в окно.

Закрыла лицо рукой… Какой сейчас век? Десятый? Стало быть, Петра I с его окном в Европу ещё лет восемьсот ждать!

Глава 10. Реповое пюре

Друзья, добавьте книгу в библиотеку, если вам нравится. Авторы будут очень рады пополнению рядов читателей. Любим вас!

Повздыхав немного, я собрала несколько крупных репок, промыла их и стала сверлить глазами, думая, что и как из них можно состряпать. Прикинула: а если сделать пюре, заменив этими репами картофель? Вообще не знала, что должно получиться на вкус, но у меня немного вариантов.

На улице стояло бабье лето, достаточно тепло и днём, и ночью, а печку тут топили круглый год, потому что, понятное дело, это – главная «кухонная техника». И плита, и духовка, и гриль в одном лице.

Так что, пока репы варились, я успела раскраснеться и изрядно вспотеть! Постоянно проверяла горшочек, боялась передержать.

Матушка вернулась с огорода, подивилась чистоте в доме и после пришла на запах томлённых в печи овощей. Тихонько встала позади и молча наблюдала, как я с усердием давила репу приспособлением, похожим на скалку без ручек.

Но всё же не выдержала в итоге. Спросила с ярким интересом:

– Доча, а ты чего делаешь?

Я была так увлечена своим занятием, что не раздумывая ответила:

– Пюре из репы.

– Чегось?

Совершенное непонимание в голосе матушки заставило меня спуститься с небес на славянскую землю. Ну, конечно! Что такое пюре тут с роду не знают!

– А… э… это каша, такая каша, мам. Видела, как подружка такую делала.

– Это которая?

– Да я уж не помню, давно это было…

– Ну ладно, дитятко, кашеварь как знаешь…

Она поцеловала в макушку, и я узнала этот тон. Так говорили мамочки со своими трёхлетними несмышлёнышами в общественных местах. Неужели, моя, то есть Златина мать, думала, что я фигнёй занимаюсь? Хотя я наверняка со стороны очень странно выглядела.

Она сказала что-то про квашню*, про хлеб, а я покивала со знающим лицом и с улыбкой, да и продолжила репу мять. Но краем глаза наблюдала. Достав небольшую кадку, матушка выложила содержимое на присыпанный мукой стол, налила чуть мутной воды большой ложкой из бочонка неподалёку, и начала замешивать. Это было похоже на привычную опару для теста.

– Мам? – обратилась я, аккуратно, вспомнив про цвет жидкости. – А чего это она такая?

– Кто?

– Вода. Откуда она?

– Как по обычаю, из речки отстоялась.

Я чуть не выронила на пол скалку, вымазанную в реповой массе. Вот вам и старорусская сказка! А я ещё в школе всегда удивлялась, почему это смертность в древние времена такая высокая была? А оно вон что, из речки! Микробы, мусор, песок… и это всё в еду добавляли!

Срочно надо научить их воду очищать! Вот только придумаю, как это сделать, для начала…

Задумавшись, я перестала работать скалкой. Сразу в голову полезли фантастические теории про эффект бабочки. Про то, что с прошлым играть нельзя, иначе получишь совсем другое будущее.

Не знала, что делать. Для начала, наверное, надо было разобраться, другой ли это мир или другое время. Наломаю ещё дров здесь, а маме и друзьям из современности придётся разгребать!

Ох, кажется, всё же придётся идти к ведьме Ванде в скором времени… Возможно, та и вернуть меня сможет, кто знает…

– Доча… тебе, видать, всё ж пройтись надо, – сказала матушка, напомнив о себе. – Какая-то ты днесь… вся из рук вон.

Да, рассеянная. Я и сама была согласна с этим. Только вот знал бы кто, что дело не в травме и не в кислородном голодании. И всё же я согласилась.

– Хорошо… Схожу, подышу. А ты тут как?

– Да уж управлюсь. Не впервой мне печь хлеба да варить харчи…

– Ладно… ой! Ты только моё пю… мою кашу не выбрасывай, пожалуйста.

– Да уж не выброшу, что ты.

– Спасибо!

Я подскочила к ней и, обняв за плечи чмокнула в скулистую, загоревшую в поле щёку. По-простому, по-родному, будто не первый раз, а ежедневно делала так.

Тут же осеклась от собственной мысли: как же так, Аня, а свою родную маму уже забыла, да?

Я сморщила нос и крепко зажмурилась, чтобы не расплакаться. Пошагала к выходу на крыльцо, едва видя перед собой дорогу из-за влажной пелены на глазах.

– Доча, а ты, мож, зайдёшь ещё к своей бабке, как нагуляешься? Она вчера чуть не пустилась сюда прытью, как узнала про тебя. Едва её остановила. В годах уже, на твою головку разбитую вредно ей было б глядеть и переживать.

– Ага, – ответила я на автомате, лишь бы поскорее на свежем воздухе оказаться.

– Только долго у неё не засиживайся. Власий с Есением скоро с рыбалки прийти должны, пожарим карасей на обед.

Рыбу я тоже не ела. Не столько из вегетарианских убеждений, а потому, что, однажды попробовав её, вкус не оценила. И пока придумывала отговорки, чтобы не есть это, меня вдруг осенил вопрос понасущнее:

«Отлично! Теперь ещё и бабушку искать! И как она выглядит? Злата, ты совсем не помогаешь!»

Как на заказ в сознании пронеслись картинки из воспоминаний. Оказалось, бабушку звали Радоной, и искать её не надо. Дом, в котором отныне моя семья, специально отстроили на два хозяина. А двор общий. Так что, получается, бабушка за стенкой жила. Вот любили же на Руси целыми поколениями вместе жить! Так что нечего и удивляться.

Я вышла на улицу, встала у калитки, сколоченной из берёзовых досок. Подняла красное от готовки в печи лицо к солнцу. Медленно потянула носом чуть сухой, но вкусный воздух. Интересно стало, так ли хорошо дышится в здешних крупных городах, как в этой общине…

Пришлось раскрыть глаза, когда я ощутила на себе чужие взгляды. Две молодые селянки шли по прокатанной телегами дороге, переглядывались и шептались между собой о чём-то.

Невольно прислушалась и поняла – не о чём-то, а о ком-то. О Злате, обо мне.

– Её, дескать, затворник Адамир в лесу средь ночи нашёл.

– А что ж она там забыла?

– Вестимо, опять за Всеславом таскалась как собачонка… Ха-ха-ха…

– Достанется же кому-то такая гулёна!..

– Ой, да пожалей её! Ум себе отшибла знатно, небось станет теперича юродивой!

– И поделом! Будет знать, как заглядываться на таких мужиков! Всеслав ей совсем не пара!

– А кому пара? Тебе, что ль?

– Тихо! Она на нас, кажись, смотрит! Гля, как очи навострила!

О да, я была готова пронзить их взглядом! Как охотники из луков отстреливали зажравшихся хищников, чтобы остальной живности в лесу стало больше. Странное сравнение для вегетарианки, но сейчас, в момент ослепившей меня злости, оно стало первым пришедшим на ум!

Не знала я, было ли тело Златы нетронуто, её воспоминания не спешили делиться такими интимными подробностями. Но я, хоть и сама осталась девственницей в прошлой жизни, никогда не была сторонницей предрассудков. Не судила по количеству партнёров ни парней, ни девушек.

Стало обидно до ломоты в костях как за себя.

Я споро открыла ворота и почти шагнула за ограду, чтобы подойти к девицам и прямо спросить, в чём их проблема. Те явно не ожидали от меня подобной решимости, хотели смотаться побыстрее своей дорогой.

Но вдруг застыли, услышав, как их окликнул мужской голос. И я, если честно, застыла тоже.

– Отстаньте вы от неё, бабы! Заняться вам нечем?

Я решилась прямо взглянуть на того, кто влез не в своё дело. Потеряла дар речи, вцепилась пальцами в подол. Сердце заныло от непрошенной влюблённости, мне не принадлежащей…

«Всеслав!» – поняла я и напряглась, чтобы скрыть с лица следы обречённости.

_____

*Квашня – забродившее тесто