Текст книги "Замуж за зверя. Попала! (СИ)"

Автор книги: Каролина Бром

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Глава 5. Моя новая семья, ч. 2

Милые, если вам понравилась книжка, добавьте в библиотеку, чтобы мы с вами не потерялись. Спасибо! 💙

Мама тут же взвилась, качая головой:

– Куда, Власий?! Раздавишь! Она только в ум пришла!

Отец ослабил хватку, но на немного. Он вспотел и шумно дышал, точно бежал сюда со всех ног. Сразу видно, беспокоился за дочь, как нормальный родитель. Не то что мой…

Нет, всё. Кто-то, может, скажет, что это некрасиво и эгоистично… Но раз уж попала в новую жизнь, то нужно принять её. Верно?

Я осторожно положила ладони на широкую спину, отвечая на объятия. Отец вздрогнул, но улыбнулся и погладил мои плечи. Совсем рядышком трогательно всхлипнула мать. Того самого брата Есения я не увидела, но чувствовала на себе его радостный взгляд.

Так вот она какая – новая семья. Дружная. Повезло мне.

Отец вдруг осторожно отстранился и, сделав серьёзное лицо, уткнул руки в бока. Посмотрел на меня с вымученной строгостью. Стало ясно, он не хотел ругаться на меня, но и спустить всё с рук не мог.

– Ну-ка, поведай, кулёма, как же так вышло-то оказаться тебе на лавке с разбитым челом? Почему не почивала в своей койке?

Опа… попала! Я ведь совершенно не знала, где носило предыдущую хозяйку этого тела. Ну разве что урывками помнила, как сильные руки несли меня куда-то, а потом звучал мужской голос, пахло травами и настойками...

Я уж было открыла рот, но тут матушка пришла на помощь.

– Тю! Нашёл, с кого спрашивать! У Златы, вон, висок разбит, поди и не помнит ничего! Что говорит народ?

– А то ты не знаешь, Надея! – ответил отец, махнув рукой. – Днесь* все дома обошёл, не слыхал никто ничего. Одначе сплетни пускать – тута все горазды!

Мама подумала-подумала, глядя в пол, и вдруг как вскочила, как всплеснула руками! Схватилась ими за голову! Я аж вздрогнула.

– Златка! А платье-то! Когда ж нашлась, платье было на тебе излюбленное! С бахромою! Ой-ой-ой! Духи и боги! Ой-ой-ой!

Я ничего не понимала, да и отец тоже. Брат Есений даже решил уйти в другую комнату от греха подальше. А Надея всё продолжала вздыхать, ходить из угла в угол.

– Ты, шось, опять сбегала повидаться со Всеславкою ночью, а?

Услышав это имя, я поняла, что у меня в памяти что-то щёлкнуло. Наверное, бывшая Злата решила поделиться воспоминаниями о том, кто это такой. Очень вовремя! Оказалось, Всеславом звали сына ткачихи Тихомиры, первого жениха на всю общину. Он – что-то вроде местного секс-символа у молодёжи. И коренной Злате нравился тоже. Причём, настолько сильно, что не побоялась пойти в лес среди ночи, чтобы увидеться с ним!

А потом там со Златой что-то случилось, но что?

Я опять вздрогнула. Матушка поняла про того парня и про побег из дома по одному только красивому платью! Плохо дело, плохо! Слишком уж хорошо Надея знала свою дочь, значит, способна очень быстро раскусить подмену!

Я невольно начала всхлипывать, представив, что меня ждёт в таком случае… Назовут ведь ведьмой и, не разбираясь, сожгут, как чучело Масленицы на костре!

А родители расценили мой плач как страх за участь Всеслава и принялись успокаивать:

– Буде тебе, дитятко, буде… – заговорила матушка, убирая со щёк мои слёзы. – Живали мы в твоём возрасте, тоже ломали дров! Токмо ты ж пойми, что Всеслав и пяточки твоей не стоит! Это он за тобою бегать должен, аки бегал за мной тятька твой!

Из-под бороды отца тут же вылетел прыскающий звук, он поднял глаза к потолку.

– Та кому ты брешешь, Надея?! Не было такого!

Мама, смеясь, ткнула его локтем и подмигнула украдкой, мол, было-было!

Я заулыбалась. Вот, вроде, знала этих добрых людей от силы час, а настолько тёплыми и своими казались, что душа к ним сама тянулась. И я не сопротивлялась этому вовсе.

А пока отец ворчал, что пойдёт да оторвёт Всеславу уши, мама всё успокаивала его, говорила, что сначала поесть надо, остальное потом. А то с этим происшествием и не завтракали ещё.

Я не видела, как хлопотала матушка на кухне, лишь слышала звуки готовки и грохот посуды, доносящийся будто бы с нижнего этажа.

Ого… Раз могли позволить себе красивые платья с бахромой и двухуровневое жильё, значит, жили эти люди безбедно. Из какого же Злата сословия?

Пока я размышляла о новой жизни и своём положении в ней, то несколько раз захаживали ко мне то Есений, то мать с отцом с проверкой. И убегали обратно. От моих предложений помочь открещивались, мол, я слаба пока, лучше обождать пару деньков.

Странное дело… Я считала, что в те времена повелось наоборот – работать на износ, и если кто-то не помогал, того наказывали строго, без еды оставляли…

Наверное, всё же были исключения из правил. Либо Злата особо любимая дочка и белоручка.

Я даже посмотрела на свои новые руки. Да нет, обычные, вроде. С коротко стриженными ногтями и с линией загара там, где рукава. Кончики пальцев начали потихоньку грубеть.

Значит, Злата трудолюбивая. Ох, нелегко придётся!

Нет, в прошлой жизни я, конечно, любила природу и труд. Выступала за разумное потребление и грамотную переработку мусора, собирала флешмобы в защиту окружающей среды, жертвовала на благотворительность по возможности. Часто ездила с друзьями на дачу, помогала полоть сорняки, поливать грядки, копать картошку, подвязывать помидоры…

Но вот доить коров или пасти овец, например, я не умела. Вообще не представляла, как это делается!

Чувство неправильности вдруг остро напомнило о себе. Меня здесь быть не должно, моя жизнь оборвалась у подножья Алтайских гор! И в другом мире, в другой жизни родная мама наверняка страдала от скорби, пока я тут получала внимание и заботу от чужих родителей!

Как же гадко вдруг стало от самой себя!

Игнорируя головокружение, медленно поднялась с постели. Прошлась по коридору, украшенному домотканым ковром на полу, и спустилась с лестницы с резными перилами. Ступеньки украшали языческие знаки, написанные краской от руки.

Власий и Надея, кажется, думали, что я хотела пройтись по дому, размяться, поэтому не мешали. До тех пор, пока я босая не оказалась на пороге и не начала бездумно заслон входной двери дёргать.

Тогда-то матушка и спохватилась, чертыхаясь на своём, ринулась следом. Но я успела открыть заслонку. Свет солнца незамедлительно окатил с головы до ног, столь яркий, что зарёванным глазам стало больно.

Равновесие сыграло со мной очень злую шутку. Сейчас я была такой ослабленной, что точно вывалилась бы прямо на крыльцо, лицом вперёд. Вот только меня поймал кто-то, крепко схватив за локти.

Я подняла глаза, и тут же захотела получше протереть их, промыть с мыльной водой! Готова была поспорить, что никогда ещё не видела кого-то настолько необычного!

Я заметила, как матушка отступила на шаг и забегала испуганными глазами, зашептала что-то. А потом не сдержалась и, держась за сердце, закричала на весь дом:

– Власий!!! Неси свою шашку* и обереги! Беда пришла, откуда не ждали! Ведьма явилась на порог!

_____

*Днесь – сегодня.

*Шашка – холодное оружие с длинным клинком.

О литмобе!

Дорогие читатели!

Коленки трясутся, пальцы в истерике отбивают азбуку Морзе… но мы рады приветствовать вас в нашем дебютном литмобе…

“ФИКТИВНАЯ ЖЕНА ДЛЯ ЧУДОВИЩА!”

Все книги здесь:

https:// /shrt/wnAO

~~~

Что делать девушке, которая, оказавшись в другом мире, вынуждена фиктивно выйти замуж? И не просто за мужчину, а за того, кого окружающие считают страшным, жестоким и опасным. Попытается ли героиня разобраться и изменить свою судьбу или предпочтёт плыть по течению?

~~~

~~~

Вас ждёт путешествие длиной в 11 уникальных историй о том, как искренние чувства, храбрость и настоящая любовь способны преодолеть любые препятствия и разрушить даже самые мощные чары!

~~~

Впереди ещё много интересных и захватывающих историй! Не пропустите книги любимых авторов и не упустите возможность познакомиться с новыми

НАДЕЕМСЯ НА ВАШУ МОРАЛЬНУЮ ПОДДЕРЖКУ, ДОРОГИЕ! ПРИЯТНОГО ЧТЕНИЯ!

Глава 6. Новая знакомая ведьма

Друзья, сердечно благодарим вас за лайки, просмотры и комментарии. Наши музы ликуют и смотрят на весь этот движ блестящими глазами. То, что вы с нами, очень много значит!

При написании этой главы авторы вдохновлялись песней "Мать севера"

Столь «тёплый» приём, кажется, нисколько не смутил незваную гостью. Судя по всему, она была привыкшей к подобной реакции. Продолжая держать за локти, пристально смотрела на меня своими зелёными глазами, двигала чёрными губами, что-то беззвучно приговаривая.

Её шея была сплошь завешана оберегами и бусами из странных камней, от одного только взгляда на это мне стало тяжело! Чёрные губы и боевая раскраска языческими рунами на лице смотрелась очень экзотично и немного устрашающе.

Неужели правда ведьма? Скорее всего, она нанесла свой причудливый макияж углём или чем-то вроде. Ну нет же у них тут «Золотого Яблока» за углом, в конце концов!

Я звонко усмехнулась от того, что так глупо пошутила сама с собой, и ведьма тут же повторила мой жест с поразительной схожестью!

– Поди отсель, Ванда! Тебя не звали, – громко, но спокойно наказал отец, возникший за моей спиной с посохом наготове.

Она перевела взгляд на него, и маленькие пёрышки, вплетённые в её волосы, начали чуть подрагивать на ветру. Собака у конуры на улице тихо заскулила и закрыла морду передними лапами. Я побледнела от эффектности картины и начала мысленно повторять: это ветер, просто ветер, никакого колдовства!

Хотя кто знает… Может, если моя душа вселилась в тело Златы, то колдовство в этом мире действительно водилось?

– Ла-адно тебе, ста-ароста! – ответила ведьма, чуть растягивая гласные. Однако меня отпустила всё-таки. – Вся община гудит, дескать дочурка твоя в беду попала. Голову разбила и чуть ли не помирает…

– А ты, что ж, позлорадствовать пришла? Не выйдет, ведьма! Златка моя ещё всех нас переживёт!

– По-олно, Власий. Моя воля добрая… – Ванда вновь глянула на меня с прищуром. – Осмотреть её хотела, на ноги поставить, да вижу, уже и ненадобно.

– Глаза тебя не подводят. Так что вертай взад, откуда пожаловала.

Ведьма и не собиралась разворачиваться. Вместо этого, заглянув мне прямо в глаза, вдруг заявила:

– Ты думаешь на сына ткачихиного, Всеслава, только он бы такого не сотворил, Власий. Кишка тонка. Я могу поведать, кто её так и за что.

Мать с отцом переглянулись и кивнули почти одновременно. Конечно же, они хотели узнать и наказать моего обидчика. Но меня почему-то накрыла тревога: а что, если ведьма и про меня узнает, что никакая я не Злата? Что тогда?

– И какова твоя цена за это? – осторожно спросила мама.

– Небольшая. Вы дадите мне оглядеть дочку. Уж больно душа у неё… занимательная.

Ну вот, точно! Ведьма о чём-то догадывается! Плохи мои дела!

Чтобы попытаться избежать ненужного осмотра, я выдавила из себя слёзы, шмыгнула покрасневшим носом и правдоподобно всхлипнула. Кинулась в объятия матушки.

Жалобным голоском попросила:

– Не хочу… Не надо, пожалуйста! Я не хочу об этом вспоминать!

Эх! Я прям актриса погорелого театра! Надо было в ГИТИС пробовать поступать, а не на биолога, но я ж не знала, что во мне есть скрытые таланты!

Но и Ванда не уступала! Зараза!

– Тяжко тебе, дева, понимаю. Тебе и не придётся вспоминать ничего, я вспомню за тебя.

Не зная, как ещё отвязаться от этой прилипчивой женщины, я смирилась, согласно кивнула и начала мысленно молиться на то, чтобы даже если Ванда что-то и узнала, то не сдала.

Она прошла в дом и вмиг стала очень довольной из-за того, что получила позволение оглядеть меня. Я много раз видела похожие взгляды в своём университете – так смотрели увлечённые идеей учёные на пороге важного открытия.

Ну всё, мне однозначно хана.

Бережливо обхватив за плечи, отец подвёл меня к широкой лавке, на которой была постелена шкура какого-то животного. Я вновь чуть не расплакалась, но уселась, чтобы не вызвать подозрений.

В своей прежней жизни я была вегетарианкой, каждую зверушку жалела. И что-то подсказывало, что тут ещё не придумали заменителей мяса. Чёрт с ним, потом придумаю, как выкрутиться. Может, жизнь у меня и новая, но прошлые убеждения никуда не девались!

Я села на эту лавку рядом с чуть тёплой печкой и поняла, что уже видела точно такое же место в своих снах. Что ж, буду надеяться, душа Златы окажется щедрой, и подкинет ещё воспоминаний, когда потребуется.

К слову, об этом… Как не напрягалась, я не могла выудить из памяти ни одного воспоминания о Ванде. Могло ли быть такое, что Злата с ней просто-напросто незнакома? Или, может, она применила свои ведьмины штучки и не давала себя вспомнить?

Ванда достала из карманов своего сарафана два маленьких холщовых мешочка. Один всучила мне в руки, а другой подожгла с помощью тлеющей щепки из печи. Я испуганно вздрогнула, думая, что мешочек сейчас загорится, но он начал лишь источать струйку белого дыма.

– Что внутри? – спросила я.

Ванде явно понравилось моё любопытство, и она с удовольствием ответила:

– Сушёные травы. Хмель, шалфей, крапива и плакун-трава. Кое-что ещё… Только если скажу, придётся сгубить тебя.

Ну да, никуда без секретов! Родители наградили её хмурыми взглядами, но промолчали, намекая, чтобы ведьма поскорее сделала то, зачем пришла, и проваливала. Ванда хмыкнула, попросила меня закрыть глаза и начала ритуал.

Не видела, что было дальше, только слышала. Изменившимся голосом Ванда напевала что-то неразборчивое, но в этой какофонии звуков раз или два получилось расслышать имя бога Велеса. А затем я почувствовала…

Запахи. Мокрой от росы травы, земли, а ещё странный запах какого-то зверя. Не зловонный, не отторгающий, но очень сильный. Этот зверь пах высушенной на солнце пшеницей, липовым цветом, разносимым по ветру, раздавленными ягодами шиповника и перегноем.

Я удивлённо охнула, не открывая глаз. Никогда бы не подумала, что смогу так точно и красочно определять оттенки запаха!

Ванда резко стихла и мягко велела открыть глаза. Теперь она выглядела ещё радостнее и хитрее, словно лиса, сумевшая незамеченной забраться в курятник. Ну давай, ведьма, оглашай мой приговор!

– Ответ её недуга кроется в избёнке лесной, – ответила она со знающим, слегка настороженным видом. – Там белки с птицами кормятся, олени чешут о кору деревьев рога, паки* цветёт черёмуха да дикая ромашка.

После этих слов отец резко дёрнулся, в его глазах мелькнуло знание, а следом – ярость и чёрствость. От такого даже мне страшно стало, а в груди почему-то заныло. Он точно знал, где искать похожий дом. Покрепче обхватил свой посох и быстрым, грохочущим шагом направился к выходу из дома.

– Адамир! Прибью! Сживу со свету!

Кажется, матушке это имя тоже было знакомо. Вздыхая, она побежала следом, пытаясь вразумить своего мужа.

– Во имя Стрибога, постой, Власий! Стой! Дружиться с ним одно, а драться другое! Он же выше тебя, ширше, моложе! Егонный кулак аки чело моё!

– Да разве ж важно оно всё, коли этот проклятый бес покусился на нашу дочку! Не прощу, поганца! Удавлю руками голыми! Да и не во много моложе, на девять годков всего! Ишь чего удумала, в старцы меня записывать!

Я задумалась, глядя на то, как отец собирался на свою разборку, а матушка пыталась безуспешно уболтать его.

Адамир… Звучало красиво. И отдалённо знакомо. Наверное, прошлая Злата про него что-то слышала тоже, но как относилась, неясно. Я зажмурилась, надеясь, что память подбросит мне его образ хоть на секундочку… И ничего!

Зато услышала, как раздался тихий голос Ванды рядом с ухом:

– Не боись, заблудшая душа, приживёшься. А коли узнать что захочешь, приходи ко мне домой, на окраину посёлка.

Широко распахнув глаза, я посмотрела на неё неверящим взглядом. Ничего себе, значит, ведьма в курсе, что я не та, за кого себя выдаю! И она готова молчать? Пока что верилось с трудом…

Раз уж помощь свою предложить готова, то можно рискнуть и воспользоваться, наверное. Осторожно, узнав сначала, чего она от меня хочет.

_____

Ванда, 30 лет. Жрица. Хотя все называют ведьмой. Живёт одна, мужа и детей нет, из-за чего про неё ходят разные слухи.

_____

*Паки – ещё.

Глава 7. Защита (Адамир)

С той поры как вынес дочь Власия за порог своей хаты, не мог думать ни о чём кроме. Как она там, бедняжка? Надобна ли ей помощь? А что, если вдруг не долечил, и она уже испустила свой последний вздох?

Нет. Я не мог дать себе позволенье так думать! Её душа крепкая, светлая, рановато такой отправляться к предкам!

И до того уж я о судьбе её задумался, что не заметил, как стукнул себе молотком по пальцу. Чинил скворечник. Увидал, что кто-то из пичужек в крыше дырку проклюнул, и теперича дождь мог промочить семена. Нехорошо будет.

Егда* наконец догнала меня боль, зашипел, браниться уж было начал, да увидел, что Власий к дому нёсся. И не опирался на посох свой, а в руке держал. Стало быть, прознал всё и колотить меня удумал.

Известно дело, я виновен, сам уж закорил себя, токмо я ж не мальчик для битья, запросто не дамся!

Я тряхнул стукнутой рукою, сжал в кулак и спокойный пошёл навстречу старосте. Первым в брань лезть не собирался, всё же стыдно было. Пущай бы Власий по праву первым бросился.

– Ах ты ж бесов кум! Супостат треклятый! Аспид! – Начал крыть меня Власий.

А я помалкивал, ибо каждое его слово – правда.

Он замахнулся, дабы треснуть посохом. Я не намеревался уворачиваться, и удар пришёлся в плечо. Если б был чуток поменьше и не обладал силой духа лесного, то можа и ощутил бы боль… А так меня будто мамка по заду за пакость шлёпнула.

– Ты пожалеешь! Пакостник проклятый! – не прекращал базланить Власий. – Душегубец! За Злату мою ответишь!

– Отвечу! Перед богами отвечу!

Приятель на это сызнова лупнул меня посохом, на сей раз шибко. И я почуял внутри пробуждение навязанного бирюка: кровь закипела в жилах, мышцы железом налились, волосы дыбом стали, а взор помутился… Из глотки вырвался хрип, грозящийся стать чудовищным.

Боги и предки, плохи мои дела! Раскрыться нельзя, а начатое превращение остановить не было сил! Зверь мой уж слишком взбеленился, раз средь бела дня наружу лез! Видать, решил нагнать упущенное ночью время. А на войта особый зазор был бросаться… Его дочурке и так от меня досталось!

– Нет сил… сейчас… с тобою… браниться… староста… – ответил я хрипло. – По-доброму прошу… домой воротись…

– Ах ты мне ещё грозить вздумал, басалай?!

Власий и не думал слушать, да и с какой ему радости? Я стал отступать, чтобы заиметь хоть крохотный шанс слинять, затеряться, покуда окончательно не лишился разума…

Как вдруг звонкое эхо проскочило меж дерев:

– Папа! Прекрати!

Мы со старостой тут же замерли как истуканы, заслышав голосок девичий. Дать дёру я уже не мог, да и пропала нужда. Медведь-кабан мой, с чего-то струсив, передумал лезть наружу.

И вот уже дважды оно не хотело показывать рыла своего при девице. Да сразит меня Перун, это ж точно неспроста!

Прояснившимися очами глянул я в сторону звука… И точно, та самая! Живая, в разуме! И тут же будто Ярило сильнее засветило от нахлынувшей радости!

Она с чистой повязкой поверх золотистых кудрей, наспех собранных в косу, и с ясными очами аки небеса в погожий день... Неслась со всей прыти к нам, скакала. Ну точно козочка!

Задержала взор на моём лице, одарила лёгонькой улыбкой. Смелая духом, раз не испугалась за мои шрамы и, едва оклемавшись, поспешила в лес мужиков разнять!

Я усмехнулся, и тут же взгляд в земь опустил. Сердце перед нею раскаивалось, болело в груди от стыда. По моей же вине её головушка светлая разбилась…

И мне теперь это бремя до домовины* нести!

– Златка! – воскликнул войт, всплеснув руками. – Как тебя принесло сюды? Как же мамка глаз с тебя спустила?

Имя её само собой в голове повторилось. Злата… Хорошо звучало и больно уж ей проходило. Такое злато и впрямь надо стеречь как ока зеницу!

И вот она защебетала, что птичка. Вроде, словами чудными на слух, да по смыслу понятными:

– Мама Ванду выпроводила и к бабушке ушла. Жаловаться, что ты не послушал её и пошёл сюда! А я за тобой! Сначала у жителей направление спросила, а потом по крикам нашла!

Это что за диво! Впервые кто-то, кроме старосты, по здравому умыслу пришёл сюды. Самая смелая девица на моей памяти! За тятьку запереживала, душенька, пришла быть защитой.

Только вот Власия, увы, уже не вразумить. Твёрдо он замыслил свершить возмездие. И я его понимал. Сам бы кого хошь на его месте прибил за своё дитя.

– Не лезь, Злата, домой иди, – буркнул Власий. – Не мешайся под ногами.

– Тятька твой прав, – согласился я, глядя в круглые глазёнки девицы. – Негоже будет тебя вдруг в пылу драки зашибить.

– Уж ты-то знаешь, что говоришь, паскудник! Ты-то её и зашиб!

Власий был полон серьёзности. Отбросил свой посох и пошагал на меня с кулаками. Я был готов начать получать заслуженные тумаки и по везению сам отбиваться…

Только, на наше диво, предо мною вдруг Злата как взяла да как выскочила!

Ишь ты! Тонкая берёзка решила за собой медведя скрыть. Стать защитой не тятьке своему, а мне, мужику незнакомому. Её губителю.

Я смотрел на её стан тоненький, на круглые плечики, коими она силилась меня заслонить, и хотел завыть. От отчаяния всё про ту страшную ночь как на духу выложить!

– Доча, ты чего это удумала? – растерянно вопрошал Власий. – Тебе плохо ещё, поди лучше отдохни. Не мешай мужикам, я не такому тебя учил!

– Папа, не вздумай! Адамир меня вылечил!

Мы со старостой вздрогнули. Посмотрели вначале на Злату, после сами переглянулись. Я стиснул зубы. Вылечил-то вылечил, да только сначала чуть не сгубил.

– Девица, я…

– Я тебя вспомнила, Адамир! – Она меня перебила. – Это ты нашёл меня в лесу, ты нашёптывал и прикладывал травы к ране!

Я сумел лишь кивнуть, но Власий не мог уняться:

– С чего взяла, что это он?

– По голосу! Он со мной тем же голосом говорил! Папа, Адамир спас меня, а не сгубил!

Власий зыркнул на меня своими жёсткими глазищами из-под бровей и одним словом спросил:

– Было?

Не стал отпираться, вновь кивнул.

– Было. Она о камень головкой приложилась. Я её нашёл да к себе притащил. Выходил, а после принёс до твоей лавки.

– А чегось не позвал никого и скрылся?

– Ты ж знаешь, я с народом не очень дружим. А тут и рань была, к тому же, петухи ещё спали.

Вздохнул я и искоса глянул на Злату. Надобно было сознаться, до конца. Что от меня – напасти этакой – сбегала и по моей же вине о камень разбилась. Да только не мог я! Не поднимался язык, пока она на меня так смотрела! Как на спасителя…

Не пугали девицу ни рубцы мои, ни дикой вид… За взгляд её пригожий, эту улыбку я и сам готов был расшибиться! Бережить от всякой беды!

Да и тем боле, что при ней мой зверь страшился показывать морду. А посему Злата, сама того не ведая, тоже была мне спасительницей.

Как знать, может, с ней был шанс на человечное житие?

– Коли не Адамир, то кто ж виновник тогда? Сын ткачихи? – обратился Власий не то ко мне, не то к своей дочери. – Всеслав, чужеяд*, а? В лес тебя заманил? Уж я-то из него всю до единой кровушки выпущу!

– Папа, не надо больше крови, моей тебе мало, что ли? Не виноват никто! Я сама ушла гулять, запнулась и упала на камень в темноте.

Я знал, что она брешет, но так твёрдо говорила, будто и не догадывалась ни о какой другой правде. Выходит, не помнила моей вины? Память при падении отшибла?

Поняв, что слишком уж долго смотрю в спину девицы, я смутился. Перевёл взор на старосту. Тот топтался на месте, хмурил брови, размышлял…

Я понимал, Власий хотел найти губителя, наказать в назидание общине. Чтоб не вздумали и пальцем дурно показать в сторону его семьи.

И когда я уже набрался было решимости, он вдруг махнул рукой и поднял посох с земли.

– Будь по-твоему, дочка, раз так яро говоришь, что никто не виновник… А теперича отойди от Адамира.

– Папа!

– Да не сделаю я ему ничего, не папкай! Ты сама погляди, какой он мужик, кого хочешь зашибёт.

Злата кинула на меня взор странный да опасливо сошла с пути. Стала бдеть со стороны. Власий же мне поклонился. Взор его стал мягким, уважительным, как по обычаю.

– Ты уж не серчай, погорячился. Сам понимаешь, три сына, а Златка последица, любимица.

– Понимаю.

– Благодарю, что спас её, Адамир. За это нет предела моей доброте к тебе, чего хочешь проси.

Я посмотрел на Злату, что с любопытством выглядывала из-за Власиевой спины, и уже знал своё желание.

Хотел её. В жёны.

_____

*Егда – когда

*Домовина – гроб

*Чужеяд – иждивенец, паразит