Текст книги "Замуж за зверя. Попала! (СИ)"

Автор книги: Каролина Бром

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Глава 11. Слепая влюблённость

Ох, и забилось сердце Златы! Настолько сильно, что ещё чуток, и его очертания показались бы через одежду! А я не понимала, с чего вдруг так разнервничалась, покраснела, будто опять встала к раскочегаренной печи…

Да, внешне Всеслав был хорош, тут не поспоришь! Однако для меня не настолько, чтобы терять голову. Высокий, жилистый, атлетично сложенный. С гривой густых каштановых волос, с едва видимой щетиной на смазливом лице. Глаза с таким хитрым и уверенным прищуром, что и не разобрать, серые или голубые. А улыбка… Цепляющая, будто западня, из которой не выбраться.

Воспоминания вновь забегали внутри головы, так быстро, что перед глазами всё закружилось. Чтобы не упасть, пришлось шагнуть назад, закрыть калитку и обеими руками за неё ухватиться. На меня неукротимой волной накатили эмоции прежней Златы к этому парню.

Горло сдавило. Столько безответной, почти болезненной влюблённости я не ощущала ещё никогда за все свои жизни! Поняла, что не было у Златы с этим парнем ничего, хотя мечтала она о нём до последнего.

Я почувствовала, как сами собой заблестели глаза, растянулись губы в глупенькой улыбке.

Заметив это, Всеслав приосанился, по-свойски закинул руку с локтем на забор и усмехнулся:

– Что, люб я тебе, Златка? Красив? Так пойдём в поле поваляемся, хочешь? – Он протянул руку и щёлкнул меня по носу. Небольно, но будто издевательски. – Хочешь, я вижу! Харе из себя недотрогу строить!

Эх, ну вот… Всего несколько слов из его ухмыляющегося рта, и у меня напрочь всё отшибло. Все тёплые чувства, что Злата холила и лелеяла в своей душе годами!

Может, она видела во Всеславе любовь всей жизни, я же – нахохлившегося, высокомерного павлина. Точно знал ведь, паразит, что Злата к нему неровно дышала, и хотел использовать. Поматросить и бросить!

Всеслав, видно, уловив мою шокированность, огляделся, не растерялся и продолжил уверенно подбивать клинья. Через ограду, коснулся моей щеки и приторно мурлыкнул, тихо-тихо:

– Ну же, яхонтовая моя… Давай забудем, что прошлой ночью было, пойдём на сеновал любиться…

Снова голова закружилась, на сей раз от подступающей тошноты. Его пальцы на моей коже ощущались отвратно! Каждая клеточка в теле заныла о том, чтобы этот прилипчивый убрал их немедленно!

Не раздумывая, я резко шлёпнула Всеслава по ладони, будто строгая мамаша, что увидела, как её ребёнок тянет ручонку к сладостям перед едой.

Знала, что не сделала ему больно – после попадания в новое тело до сих пор ощущалась нехватка сил. Однако Всеслав явно не ожидал от меня подобной реакции. Отдёрнув руку, прошипел змеем от неожиданности, опешил.

В этот момент я увидела, как в его взгляде посыпались острые осколки разбитой мужской гордости. Неужели, ему отказали впервые?

– Ты чего, Златка, сдурела, что ль? – спросил он, оглядывая свою ладошку так, будто раньше никогда не видел. – Давно ли ты сделалась такая непокорливая?

– А ты не распускай руки! Я тебе себя трогать не позволяла!

– Чего? Не позволяла?! А не ты ли от моих рук всегда млела, аки первый на солнышке ландыш?!

Всеслав назло повысил голос, чтобы знали все, кто на улице. Я же была готова местным богам начать молиться, лишь бы матушка этого позора из дому не услышала и на крик не вышла.

– Враньё! Не было у нас ничего! – ответила я, нахмурившись. – Ты мной только крутил как хотел, вил верёвки! Я дура была наивная, а теперь устала! С другими забавляйся! От меня отстань, козёл!

Всеслав дёрнулся как от удара током. Мои слова всё больше и больше поражали, видимо, но в его горящих от злости и алчности глазах вдруг мелькнула искра здравомыслия. Он наклонился через калитку и тише спросил:

– Так ты обиду затаила? Из-за письма? Я же не со зла, пошутил! Не думал, что беда с тобой в лесу приключится! Да и обошлось всё! Ты, по-моему, стала после этого краше прежнего!

Ха, ещё бы! Я же буквально переродилась!

– Не думал он! Петух тоже не думал, да в суп попал!

– Куда попал? – переспросил меня Всеслав. – Слушай, Златка, ты не играйся со мной! А не то…

И я, опомнившись, поняла, что вместо супа тут щи. Эх, надо всё же поаккуратнее со словами! Мне проблемы не нужны!

– А не то – что? – уточнила я колко. – Не нравится? Вот и мне не нравится, когда меня используют!

Всеслав вдруг угрожающе скрипнул зубами и выругался. С силой дёрнул на себя калитку, едва не сорвав с петель, и сердце моё ушло в пятки – всё это время щеколда не задвинутой стояла!

Я отскочила назад, но недостаточно.

Наплевав на людские взгляды, Всеслав махом оказался у нас во дворе и, схватившись за мою талию, прижал к себе. Я оцепенела так, что даже моргнуть не могла. Ну вот, допререкалась!

И даже на помощь позвать сил не хватало. К моим голосовым связкам как будто тяжёлые камни привязали, а общинники просто смотрели на это и перешёптывались. Мол, тешатся, голубки!

Как же это мерзко и унизительно! Помогите! Вы, что, не люди?!

Всеслав, между тем, снова поверив в свои мужские силы, стал спускать руки с моей поясницы всё ниже и ниже. Я упёрлась в его грудь ладонями пытаясь отстраниться, но он всё равно прижался плотнее.

Сквозь шум испуганного сердца в ушах услышала, как прошептал рядом с моим виском, как раз тем, что недавно разбился:

– Я тебя ещё не пользовал, мышь ты полевая! А попользую, вот моё слово! До того попользую, что на ногах стоять три дня не сможешь, замуж ни за кого на всей земле не выйдешь! Так приблудой при мужиках и останешься, а коль замаешься так жить, тут же приползёшь на карачках к моим ногам! И на милость уж не надейся!

Я молча слушала, и клянусь, от каждого слова волосы всё сильнее встали бы дыбом, если бы не были заплетены в косу.

И по нему, этому ненормальному, Злата когда-то вздыхала?! Мечтала единственной его стать?! Как можно было быть настолько слепой из-за влюблённости?!

Я чувствовала, что если его поганая рука опустится ещё хоть чуть ниже, то не выдержу и забьюсь в истерике… Сгребла в кучу остатки сил, подняла одну из ладошек, которой сжимала рубаху на груди Всеслава и замахнулась!

Резкий звук шлепка заставил испуганно охнуть какую-то женщину, наблюдающую эту сцену издалека. Мне повезло, Всеслав не ожидал, ругнулся и выпустил из тисков своих «объятий».

Ненадолго! Видно, что пару секунд, и он, как бешеный, бросится следом!

Но только я собиралась пуститься в дом со всех ног, подбирая юбку, как услышала за спиной твёрдый, строгий, но искажённый возрастом голос:

– А ну пшёл вон, изувер! Ни шагу боле до моей внучки!

_____

Всеслав, 22 года – первый парень на деревне; предмет влюблённости Златы (до недавнего времени) и многих других девушек.

Глава 12. У Радоны

Держа двумя руками глиняную чарку с тёплым отваром из ягод и трав, я делала маленькие глотки и всё ещё не могла поверить в то, что ко мне так открыто приставали несколько минут назад. Оказывается, жить дочерью старосты – это не в сказку попасть. Злату любили только члены семьи, ну, может, ещё и друзья. Остальные тихо посмеивались, сплетничали, презирали за глаза.

С чего бы это? От зависти? Или от того, что характер прежней Златы им не нравился? Вот ещё! Они моего не видали!

– Ну как ты, внученька? – спросила Радона, пристально меня рассматривая. – Ты уж не слушай, что этот хлыщ тебе наплёл. Известно, что нет ни слова правды в его речах паршивых!

Я кивнула и через силу улыбнулась.

Бабушка была похожа на матушку. Точнее, наоборот. Такое же острое, загорелое лицо с высоким лбом. Серебристые у корней, но густые волосы, собранные в «корзинку» из косы. На ней – много слоёв одежды, и вдобавок пушистая серая шаль на плечах смотрелась объёмно. Будто бабушка постоянно мёрзла, несмотря на то, как припекало солнце.

Да и вообще, всё жилище по духу отражало хозяйку: на полу, на стенах, на мебели много тканей, росписей знаками и связанных вручную вещей. А в воздухе, к тому же, витал запах подошедшего кислого теста.

Благодаря которому мой желудок тихим урчанием поинтересовался, а будет ли что-то вроде обеда? Звук скоро повторился громче, и я стыдливо опустила глаза в почти допитый до дна отвар.

– Эх, Надея… сколь я говорила ей откармливать тебя, заставлять! Ты ж худая как жизнь моя! – Бабушка поднялась из-за стола и, изредка кряхтя, пошла к сундуку со съестными запасами. – И зятю с Баженом сколь раз наказывала, чтоб прорубили оконце на ту часть двора! Кабы оконце было, то Всеславка и не посмел бы тебя донимать!

Это точно. Чуяла я, что он бы просто-напросто струсил такие концерты на виду у селян закатывать, если бы не знал наверняка, что родители этого не увидят. Повезло, что бабушка вовремя на улицу вышла.

Меж тем, Златина память подсказала, что Баженом звали самого старшего её брата. Которого я, кстати, так пока и не видела.

– Вот, держи, детонька, едай.

Радона поставила на стол горку чуть обветренных, но румяных плюшек и коричневую твёрдую массу с намёком на студенистость. Даже не знала сначала, с чем сравнить и как описать. Неужели холодец? Нет, спасибо, от животного добра откажусь, пожалуй. Блюдо такого вида даже у мясоеда аппетит не вызвало бы!

– Ты чегось, внучка? – спросила бабушка, видно, заметив мой диковатый взгляд. – Никак ржаной кисель не признала?

Опа-на! Кисель? Реально? А почему он такой… ну… странный? Где фрукты или ягоды?

И тут же я чуть головой в стол не уткнулась. Темнота! Для привычного мне киселя агар-агар нужен, ну или на худой конец – желатин. И того, и другого ещё очень долго ждать!

– Ешь, кому говорят! – строже сказала бабушка. – Ну что за кулёма! Из-за Всеслава, беса этого, ты всегда еду аки птичка клевала, страшилась поправиться, а теперича что? Вона, где твой ненаглядный!

И для доходчивости Радона жестами изобразила неприличную часть тела.

Я рассмеялась и смело взялась за ложку. Ладно, назло этому гаду я ни в чём не собиралась себе отказывать! Ну, разве что, в мясе. Я отломила немного киселя, приблизила к лицу, чтобы рассмотреть. И действительно, густой, очень!

Отправив ложку в рот, сделала над собой неимоверное усилие, чтобы не поморщиться, и бабушка не раскусила, что я прямо сейчас испытала гастрономический шок. Ох, ты ж! Так вот, почему это киселём прозвали!

На вкус оно в самом деле оказалось невероятно кислым, как забродивший на солнце квас, оставленный без присмотра. На зубах громко похрустывало что-то, то ли частички злаков, а то ли песок… Чёрт, кажется, и здесь вода из речки!

Нет, хватит, нужно как можно скорее фильтр для воды изобретать из подручных материалов!

Помню, читала брошюрку по выживанию в дикой природе перед отправлением в один из походов. Там говорилось что-то про уголь, про марлю…

Решив, что кисельных берегов с меня достаточно, я отложила ложку и по-хозяйски придвинула к себе поближе тарелку с горой плюшек. Подлила себе ещё ягодно-травяного напитка. Не знаю, как вела себя прежняя Злата в гостях у бабушки, но мне показалось это нормальным. Не чужие всё-таки!

Да и сама Радона выглядела спокойной, не ругалась и не смотрела строго. Получается, я всё делала правильно.

Мы немного поболтали. Точнее, болтала, в основном она: жаловалась на нынешнюю молодежь, на то, какая была когда-то урожайность, да на новые порядки. Ностальгии предавалась, как раньше было хорошо… Я улыбалась, кивала, поддерживала её общими фразами. Что-то вечно, не зря говорят.

– Князь Великий сызнова в поход, в Византию эту заморскую, скоро подастся, а оно нам надо?

– А не надо? – уточнила я аккуратно. Сама же начала перебирать в памяти исторические факты, чтобы во времени сориентироваться. – Там же, говорят, торговля хороша, может, что-то привезёт нового, интересного…

Например, что-нибудь из овощей, а не только репу и горох!

– Ага, а с сим и какую неведому заразу! – Радона вздохнула так глубоко, что аж складки её одежд раздулись. – И как его токмо Ольга в оборот не взяла? Слыхала, она-то могёт, коли захочет, баба с характером! Неужто ей по нраву, как муж по миру таскается, пока она нянчится с маленьким княжичем?

– Ну, мы народ простой, не узнать нам, как они на самом деле живут… – ответила я обтекаемо.

А сама оторопела так, что сбилась, какую по счёту плюшку жевала. Не запивая, нервничая. Значит, Ольга? Та самая мстительная княгиня из учебников? А Великий Князь тогда, выходит, Игорь? Ещё живой? Вот это я знала, в какое время попадать! Почти к истокам!

Но культурно поражаться, как оказалось, ещё рановато. Потому что дальше Радона окинула меня ласковым взглядом и выдала такое, из-за чего очередная плюшка почти камнем поперёк горла встала:

– Твоя правда. Ох, гляжу я, внученька… Услада ты старым очам! Молодая, красивая, а всё одна, неприкаянная душа. Бажен со Светозаром давненько пристроенные ужо, при детях. Есений, дали бы боги, тоже вот-вот обабится. Одна останешься, а у мамки с тятькой не станет скоро здравия присматривать, заботою окружать... Замуж тебе надобно, да поскорей. Хочу в платье свадебном тебя увидать, пока живая.

Тут же на всю комнату раздался мой громкий кашель! И бабушка туда же!

Она, цокнув языком, плутовато продолжала:

– А чегось? У нас в общине вона сколько ребят красных, складных да работящих! Свет клином не сошёлся на Всеславке!

Похоже, что кашляла я очень громко, потому что скоро принеслась матушка из другой половины дома. Взъерошенная, с испачканными в муке руками…. Ворвалась как раз в тот момент, когда я уже отдышалась и запивала собственные хрипы отваром.

– Да во имя Перуна! Мама! – воскликнула моя матушка, едва отдышавшись. – А я уж думала, это тебе худо стало! Доча, а ты чего? Есть торопилась? Голодная? Так домой бы зашла, поела свою кашу!

– Хе-хе! Женихов она испугалась, Надея.

– Ох! Доча! – Матушка посмотрела на меня с укором и головой покачала. – Ты, что же, про Адамира бабке уже разболтала?

Я, распахнув глазёнки шире, сделала вид, что вообще понятия не имела, о чём речь, и уставилась в окно. Прикинулась овечкой, но поздно. Матушка поняла, что только что сама случайно проболталась, а бабушка уже насторожилась.

– Та-а-ак… – протянула Радона строгим тоном, глядя на нас так, будто нам тут обеим по восемнадцать. – Про какого ещё Адамира?

Что ж… Стало ясно, что на сей раз не только я попала.

Визуалы к главе 12

Радона, 61 год – бабушка Златы. После того как овдовела, переселилась поближе к родне, за стенку. Особо строга к отцу, братьям Златы, да и вообще ко всем мужчинам в общине.

–

Надея, 42 года – мать Златы, жена старосты. По характеру спокойная, строжится только из необходимости. Особенно снисходительна к дочке.

Глава 13. Беда

Выслушав эмоциональный рассказ матушки, Радона надолго призадумалась. Взяв в руку свою ложку, изредка постукивала ею по столу, вздыхала, переводила на нас взгляд, от одной к другой.

А потом как вдруг отбросила ложку да как выдала:

– Великий Перун! Уж сколь раз успела я пожалеть, что в день твоей свадьбы зятька своего как следует за космы не оттаскала!

– Мама! Так нельзя!

– А за неведомо кого дочь свою единственную сватать, значит, можно?!

На секунду захотелось вставить своё слово, что формально, никто никого ещё не посватал… Но, глянув на Радону, промолчала. Та сейчас метала молнии похлеще этого самого Перуна!

– Вестимо, Златушке замуж пора. За хорошего, умного мужика. Но не за лесника же! – продолжала она. – Чего такого он могёт ей дать? Ну… окромя того самого!

И снова бабушка жестами обрисовала что-то большое и длинное. Я вся сжалась и смутилась так, что на лице и шее выступили пятна того же цвета, что и вышитые узоры на моём сарафане.

Затем сказала себе: мне много и не надо. Было бы тихое, спокойное местечко. С возможностью приходить в гости к семье почаще. Нет смысла отрицать, что мне успели полюбиться и мать с отцом, и бабушка, и неразговорчивый Есений.

Ещё чтобы поменьше контактировать с такими кадрами как Всеслав. Мало ли, Злата, может, и по одному ему на всю общину вздыхала… А вот по ней самой сколько? Почему-то не хотелось узнавать.

Внезапно на меня снизошло – это же описание условий, в которых жил Адамир! И о чудо, тот уже был готов взять меня замуж! Нет, а что! Идеальный вариант. Он на вид серьёзный, рассудительный. Да к нему не то что Всеслав… К нему медведь подходить не захочет, пока пять раз не подумает!

Надо будет как-нибудь незаметно сходить, поговорить с ним. Желательно, пока в карты не сыграно. Должна быть причина, почему Адамиру вдруг взбрело в голову жениться. Хотелось услышать от него лично.

От мыслей о моём спасителе стало приятно на душе. Я взяла в руки чарку с отваром и приблизила, вдыхая аромат сухих трав. Пряча улыбку.

***

Так как потом бабушка пришла к нам домой и полоскала отцу мозги допоздна словами, какой плохой и безответственный – это я ещё смягчила! – на следующее утро он ушёл куда-то, сухо бросив «по делам».

Мама вздохнула, но промолчала. У неё настроение тоже было в упадке. Что интересно, перед Радоной она защищала его как могла, хотя, помнится, до этого бранила.

Я сидела на лавке сонной, не привыкшей вставать настолько рано. Расчёсывала волосы большим деревянным гребнем и про себя ругала петуха, что вот уже несколько минут подряд с завидным усердием испытывал на прочность свои голосовые связки и мои нервы.

Но внезапно эта птица вдруг издала нелепый звук, похожий на кряканье, и замолкла. Я аж перестала вычёсываться и, затаив дыхание, подумала – неужели мои проклятья дошли к местным богам?

Всё оказалось проще: из окна разглядела, как к нашему дому, распугивая гуляющую во дворе живность, бежала женщина. Вся перепачканная, заплаканная. Я её не знала, надеялась, что Златина память выручит. Но та пока молчала.

– Мама, там… – громче позвала я, встав с лавки. Что-то ещё добавить не успела. Ранняя гостья забарабанила в дверь кулаками.

Матушка тут же подоспела на шум, выглянула в окошко и поспешила открывать.

– Живда? Ты чего в такую рань? Что стряслось?

– Староста! Староста дома? Зови старосту!

– Нет его, – помрачнев, ответила мама. – Ушёл с ранья.

– О-о-о-ой! Боги! Горе-то како-о-ое!

– Да что ж не так, Живда? Объясни толково!

Женщина, рыдая, закричала громче:

– Пропа-а-а-а-ал! Сгину-у-л!!! Наде-ея!

Мама вся побледнела, на лбу чётче проступили морщины.

– Кто пропал? Мой Власий?

У меня от такого предположения, всё внутри в комок собралось, гребень выпал из руки на пол. Нет, только не это! Я ведь только обрела нормального отца!

К нашему облегчению Живда отрицательно замотала своей растрёпанной головой.

– Не-е-ет! Дитя моё! Мой Перва-а-а-ак! Боги-боги!!! По что мне така беда?! А-а-а!!!

Я испытала облегчение, но тут же одёрнула себя – ребёнок пропал! Нечему тут радоваться!

– Когда пропал? Откуда пропал?

– Вечор на закате пошёл по малину в лес и не вернулся.

– А чего ж ты раньше не сказала, Живда, чего молчала?!

– Таки до сего подобного и не случалось, всегда со сбором возвращался, далече не заходил никогда. Я на поле уработалась, поздно вчера пришла, глядеть не стала. А днесь гляжу – его нема! Постель не тронута, холодна! Горе мне, горе! А-а-а-а!

– Есений!!! – заорала матушка подняв голову в сторону лестницы на верхний этаж. – Беги скорей! Разыщи тятьку! Хоть из-под земли достань!

Тут же послышался голос, быстрый топот, звуки сборов. Брат мой новый, кажется, был шустрый, как ветер в метель.

Но и я не собиралась у моря погоды ждать! В прошлой жизни я часто выступала добровольцем в поисковые отряды. Детей тоже искать доводилось. Правда, исход бывал разным, но удачи тоже случались.

У меня имелся опыт – вот, что главное! И я могла его применить, помочь, пока не стало поздно.

Недочёсанные волосы начала на ходу заплетать в косу и одновременно с тем побежала к лестнице. На мне домашнее платье, надо было переодеться во что-то поудобнее, в чём придётся по местности плутать. Долго.

– Злата! Ты-то куда? – окликнула меня матушка.

– Как куда? Народ собирать! Поиск организовывать!

Я даже не заметила, как произнесла сложное слово, но Надея не передала значения и поняла меня.

– Этим тятька твой должон заниматься, не ты, он старший!

– Пока он придёт, столько времени драгоценного потеряем! Нельзя ждать! По домам пройтись я могу и сама!

Мама говорила вслед ещё что-то громкое, но я уже не слушала. Почти летела на второй этаж, думая, где взять штаны и рубаху.

Быстро сообразила – у меня же есть братья! По крайней мере у одного из них одежду можно было попросить прямо сейчас, пока не ушёл. Вряд ли откажет.

Бажен и Светозар, как я вчера поняла, уже жили отдельно, со своими жёнами и детьми. Интересно стало на секунду, насколько они старше?

Есений не отказал. По правде, он так спешил, что ему и некогда было разбираться. Вылетел из дома, как из бутылки пробка.

Переодевшись, я закатала рукава и штанины и выбежала на улицу.

Матушка больше не останавливала. Только поцеловала в лоб на удачу и произнесла на дорогу молитву.

Я же была полна решимости и надежды на лучшее. Одна беда – здешних лесов совсем не знала.

Ну ничего, разберёмся.