Текст книги "Замуж за зверя. Попала! (СИ)"

Автор книги: Каролина Бром

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

Глава 39. Причет

Сначала я подумала, что вновь какая-то беда приключилась. Потерялся вновь кто-то или ещё что похуже. Женщины рыдали взахлёб, на весь дом, будто внутри них сидело что-то такое, что могло выйти только с помощью рёва.

И я не стала мешать. Просто стояла в сторонке, хлопая глазами и ждала, пока они выплеснут все эмоции. Но вот когда матушка вдруг присоединилась к ним и тоже заплакала, я почувствовала неладное.

С каждой новой мурашкой, вскочившей под рукавами сарафана, я всё чётче чувствовала тревогу. Что-то совершенно точно не так. Но что?

Я осмелилась подойти и обнять её. Спросила:

– Мама, что с тобой?

– Как это чего? – ответила она сквозь слёзы. – Покидаешь ты дом отчий. Не станет тебя скоро, нашей доченьки.

Перед глазами на какой-то миг всё померкло, в ушах – глухо. Я будто стояла на замёрзшем озере босая, а потом вдруг резко рухнула под лёд. Так, наверное, ощущался шок.

И чтобы не рухнуть по правде, я как в тумане разорвала объятия с Надеей и вцепилась в первый устойчивый предмет, что нащупала, – стол. Опустилась на край лавки, не чувствуя ног.

Как снег на голову свалилась куча вопросов. Как так «не станет»? Златино тело чем-то больно? Или эти люди догадались, что я не отсюда и собирались что-то сделать со мной? А потом что? Снова попаду в другую жизнь, в новое тело, или на этот раз душа окончательно обретёт покой?

А как же слова Ванды, что здесь моё место? Я ведь так ко всем привыкла, прикипела душой за такой короткий срок… К новой семье, к Адамиру… Нечестно! Не хочу прощаться с этой жизнью!

Было так плохо, что я опустила голову, словно не хозяйка этой шее больше. На глаза навернулось так много слёз, что они тут же покапали беззвучным дождём на колени. Те самые женщины зарыдали ещё громче, а матушка подсела рядышком и начала гладить голову, успокаивать:

– Ох!.. Что ж ты так убиваешься, моё золотце? Прям по-настоящему как будто в мир духов отходишь!

– И то верно, внучка, подотри свои слёзоньки, – подсев ко мне с другой стороны, согласилась бабушка. Протянула ту самую тряпку, которой от неё отцу досталось. – Ты помрёшь как девка, да сызнова родишься женою опосля свадьбы-то.

– Что?.. – переспросила я, шмыгнув носом.

– Чего? – Бабушка прищурилась и засмеялась по-доброму. – А ты думала, что наяву после замужа помрёшь? Эх, кулёма ты наша, кулёма! Ежели б так было, то девки туда ни ногой, а так ты глянь, замужних сколь! Замуж выйти не напасть, да гляди кабы замужем не пропасть.

Женщины, что плакали совсем недавно, резко замолкли, согласно переглянулись друг с дружкой, а следом и вовсе залились смехом.

И тут я поняла, что они плакали не по-настоящему, а просто изображали горе. Так правдоподобно!

Для меня наконец всё разложилось по полочкам. Так вот, что они имели в виду. Не настоящую мою смерть, а духовную. Уйду из роли дочери в роль жены, в каком-то смысле пройду обряд перерождения. Снова.

Как интересно получалось!

Слава Перуну, а то самое страшное перебрать в голове успела! Оплакивать мою прежнюю жизнь, получается, здешняя традиция. Очень странная и страшная. Я бы поменяла такую с удовольствием, если можно.

Я улыбнулась и вытерла слёзы рукавом. А сама уже придумала, как объясню свои резкие эмоции.

– Это я впрок так разревелась, не хочу больше…

– Как так не хотишь? – спросила бабушка удивлённо. – Причет – обычай славный, али не по душе тебе было жить девкой Златой, раз не будешь горевать по жизни прошлой?

– Нет, что ты, бабушка! – ответила я и глянула на маму с отцом. – Быть вашей дочерью замечательно, и я хочу вспоминать эту часть жизни с радостью на сердце, а не с тоской. Хочу радоваться веселиться.

– А вот мне рыдать белугой хочется, глядя, за кого моя единственная дочка замуж выходит, да так скоро! – Власий от досады стукнул по полу посохом. – Пойми же, дитё, я не по своему хотенью вредный такой. Мается сердце за тебя, обливается кровью. Хочется, дабы у тебя была полная чаша благ, дабы радая и счастливая жила каждый денёк. И не пожалела чтоб ты ни о чём, не корила себя за глупость по молодости.

– Спасибо, папа, я понимаю это и ценю. – Я снова поднялась на ноги, но на этот раз, чтобы его обнять. Обхватила его плечи крепко-крепко, и услышала, как он тоже тихонько шмыгнул носом. – Обещаю, с Адамиром я буду самой счастливой!

Власий, казавшийся ещё недавно чёрствым и строгим, размяк, словно сухарь в молоке. Погладив меня по спине, отстранился, как только его плечи задрожали, сжал дрожащие губы, зажмурился и потёр глаза пальцами.

Заговорил дрожащим голосом:

– Ну тебя дочка, никакого сладу с тобою! – Он начал торопливо вытирать слёзы. – Ладно, гуляй с девками, покуда свободная, а мне тут с бабами делать нечего.

И, шмыгая, носом на второй этаж поспешил. Я проводила его грустным взглядом.

– Расстроился… – сказала я тихо.

– Его понять можно… – Вступилась Радона неожиданно. – Когда Надея непраздна* с тобою ходила, он ждал тебя пуще всех твоих братьёв. Нарадоваться не мог. Дочка, помнишь?

– Помню, – ответила матушка, блестящими глазами смотря в моё лицо. – Он тебе и имя отроческое придумал – Соловушка.

– А почему Соловушка? – спросила я с интересом.

– Капризная уродилась, галдела денно и нощно, почти не умолкая. Тятька твой сразу прознал, что будет у тебя ладный голосок.

– Ой, Злата, а давай споём? – тут же предложила одна из девушек, до этого стоявших на пороге.

Однако они обе сейчас уже по-свойски прошли в комнату, поклонились маме и бабушке. А я на их предложение растерялась, потому что обе были для меня до сих пор незнакомками.

– Ну… Я даже не знаю…

– Да ладно, тебе ж только дай повод распеть горлышко!

– Полно, Олеся, полно! – Бабушка поспешила спасать меня от гостьи. – Лучше подсобите с Мирославой собрать приданое сперва, опосля споём! Вона у вашей золовки сколь тряпок!

Ух, вот оно что, это жёны моих братьев! И имена я их теперь знала. Главное теперь – понять из разговоров, кто из них кто и не спутать ненароком. А то будет очень неловко. Память Златы молчала как назло, но я ещё надеялась, что она мне поможет.

Тем более, что помощь мне действительно понадобится совсем скоро. Потому что матушка вдруг сказала:

– Да, нужно поспеть до того, как зятёк вечером придёт. Злата должна будет показать ему, как ловко управляется с пряжею и веретеном.

– В-веретено?

– А то! Ты рукоделье показать должна, чтоб мы гордились, какую хозяюшку вырастили. Иль ты вышивать больше хочешь?

И тут мне, кажется, снова понадобилось присесть, потому что я совсем не умела ни того, ни другого.

Помогите, славянские боги!

______

*Непраздна – беременна.

Мои прекрасные! С радостью сообщаю, что у меня вышла новая книга и приглашаю погрузиться в историю! «Развод в 445. Как кошка с собакой». Обещаю, будет весело!

https:// /shrt/biF4

Глава 40. Перед вечёркой

Остаток дня до обещанной вечёрки прошёл в тёплой семейной обстановке. Мы собрали приданое, приготовили сытный ужин, спели.

По моей просьбе больше никто не причитал, только матушка с бабушкой иногда трогательно всхлипывали в сторонке, радуясь тому, какой я стала самостоятельной и хозяйственной невестой.

За готовкой удалось поближе познакомиться с Олесей и Мирославой, правда они довольно скоро ушли, но обещали ещё заглянуть на вечёрку. Пеклись о своих маленьких детях, переживали, что мужьям будет сложно уследить за ними. И если у Бажена с Мирославой был пока только один ребёночек, то у Светозара с Олесей – уже целых двое, погодки!

– Приходи нянчиться, золовка! – перед выходом сказала мне Олеся. – Покажу, как кормить, как в одеяльце кутать. Те уменья чай понадобятся вскоре!

На это я лишь улыбнулась и вежливо кивнула.

Они ушли, и мы с матушкой продолжили хлопотать по дому. Расстелили праздничную скатерть на столе, расставили блюда с ароматной едой прямо из печи. Спустили с верхнего этажа в общую комнату прялку.

Волнительно и странно было трогать, да и просто видеть этот инструмент так близко, перед собой, а не где-нибудь в музее, в зале русской культуры… Я подошла к нему, оглядела, провела по колесу рукой, надеясь, что не выглядела сейчас слишком странно перед Надеей и Радоной.

– Что, моё золотце, боишься прясть пред женишком? – спросила матушка, встав рядом.

Очень. Пальцы немели даже от взгляда на этот прибор! Вот, например, успешно привить к грушевому дереву яблоневый черенок или подобрать нужный уход для комнатных цветов, не сверяясь с учебниками и интернетом, я могла как биолог-ботаник, но это…

– Немножко… – Смогла ответить я тихонько.

Очень. Пальцы немели даже от взгляда на этот прибор! Вот, например, успешно привить к грушевому дереву яблоневый черенок или подобрать нужный уход для комнатных цветов, не сверяясь с учебниками и интернетом, я могла как биолог-ботаник

– Не мудрено, ты же ране это деяла токмо, когда сидела одинёшенька… Смотрела в окошко, да напевала про себя, даже меня лишний раз не пускала.

– Надея, да ты что! Тогда ж какая ей прялка? – воскликнула Радона. – Посмотрит на своего ненаглядного и опрокинет всё, выронит веретено! Заместо вечёрки пряжу будем собирать по всему дому! Неси нитки и кольцо, пусть вышивает!

Неясно, то ли бабушка догадалась о чём-то по моим отстранённым взглядам и вздохам, то ли так просто совпало, но я была благодарна ей за помощь.

Да уж, вышивка мне хотя бы теоретически была знакома. Видела я этот процесс в передаче про рукоделие по телевизору, да и мама моя, из прошлой жизни, вышивала на досуге, пока не посадила зрение.

Скоро отец унёс прялку обратно, а мама вместо неё вручила мне деревянные пяльцы, большой отрез белоснежной ткани и корзину с нитками разных цветов и иголками.

И я уже знала, что хотела вышить для Адамира, лишь бы руки не подвели…

***

Он пришёл к нам домой после заката. Отец немного поворчал, что поздно, но и понимал причину. В это время большинство жители общины сидели по домам, некому было глазеть да сплетничать.

И пришёл Адамир не один, а с моими братьями и их жёнами. Ещё и тяжёлый сундук с собой принёс, прямо на плече... Какая же сила была в тех самых плечах? Мало какой мужик смог бы в одиночку дотащить такое тяжеленное добро.

– Принимай подарки, домовит*, – сказал он с порога. – У вас товар – у нас купец.

Адамир поставил сундук посреди комнаты, поклонился родителям, задержал тёплый и нежный взгляд на мне, вызывая смущение будто в первый раз… Сразу хотелось улыбаться и робко теребить ткань платья пальцами.

Так бы мы, наверное, и стояли, глядя друг другу в глаза, если бы Власий ворчливо не напомнил о себе:

– Ты где успел всё это надыбать, ась? Обокрал кого? – Внутри сундука лежали монеты и предметы из драгоценных металлов. – За столько лет ни разу не видел у тебя деньги.

– А что ж мне, спать и есть с ними, что ль? Откладывал помаленьку на важный случай.

– Не надо было, Адамир… – сказала я, смущаясь. – Маленького подарочка бы хватило.

– Отчего же не надо? Какая молодёжь нынче пошла, а! – вмешалась предприимчивая бабушка. – Чувства вам подавай наперво, а из чувств каши ж не сваришь! Пущай родители твои видят, что не за убогого замуж выходишь, что он тебя прокормит.

– Права твоя бабка, Злата. – Адамир кивнул. – Дом на твёрдой опоре строится. Но и маленький подарочек тебе я тоже смог принесть… Войт, разрешишь?

Отец кивнул, и только тогда Адамир уверенно очутился рядом со мной. Близко, я даже ощутила тепло, исходящее от его тела, и захотела прикрыть глаза. А когда открыла, он уже стоял за спиной, а прохладный кусочек металла на тонкой цепочке коснулся моей кожи на груди. От него по всему телу побежали мурашки.

– Это оберег серебряный, – пояснил Адамир, завязывая цепочку в узелок. – От завистников тебя защитит, от недобрых сил… Да обо мне напомнит.

– Спасибо…

Я прикоснулась к оберегу. Объёмный, по форме он напоминал не то меч, не то четырёхконечную звезду с двумя длинными лучами и двумя короткими. А ещё, каждый раз, когда я дотрагивалась, руку будто начинало приятно покалывать.

Хотела бы я сказать, что этот романтичный момент, как в фильме, принадлежал только нам двоим. Да только в сторонке тихонько плакала матушка с золовками, а строгий взгляд отца будто просил богов, чтобы Адамиру на голову свалился какой-нибудь камень.

Ни в какую не привечал моего жениха Власий, врага в нём видел. С другой сторон, если бы в прошлой жизни какой-нибудь мамин друг её возраста вдруг пришёл ко мне свататься, это стало бы трагедией…

– Да-а-а… Всё ж у молодёжи щаз другие нравы… – протянула Радона, окончательно прогоняя остатки романтики. – Ты, зятёк, ещё не глянул, как она в хозяйстве, а ужо дарами нас завалил! Кто ж так делает?

– Я всё равно возьму её в жёны, я уже всё решил.

– Ишь чё, решил он! Ты давай тут не балуй, возьмёшь-не возьмёшь, а таков обычай! – Бабушка с показной строгостью топнула ногой. – Внучка, тащи пяльцы!

Ух, ну вот… Если с прялки как-то удалось соскочить, то от вышивки сбежать не выйдет. Только бы получилось, и Адамир не засомневался во мне как в жене, когда на итог моей вышивки посмотрит…

Глава 41. Подарок

Держа в руках пяльцы и иголку с синей ниткой, я сидела, собираясь с духом, и ощущала на себе множество взглядов. Родители, бабушка, братья, их жёны – все они будто ожидали от меня свершения чуда. Но самым явственным и важным для меня был взгляд Адамира. Пригревал и не давил. Просто готов был ждать сколько угодно.

Я прикрыла глаза и мысленно обратилась к частичке души Златы. Ведь если её прошлые воспоминания ещё хоть немножко живы в этом теле, значит, оно должно знать, как шить.

– Ну чего ты, внучка? Закемарила, что ль?

– Волнуюсь… – ответила я тихо.

– Коли во мне дело, могу в другой горнице обождать, – предложил Адамир.

Только проблема не именно в нём, а в том, что я не знала, как обращаться с вышивкой. И если бы Адамир сейчас ушёл, у меня всё окончательно из рук повалилось бы! К счастью, этого не произошло.

– Щаз ты у меня уйдёшь, бес! Так уйдёшь, что взад не воротишься! – пригрозил Власий, замахнувшись ни то в шутку, ни то всерьёз. – Кто её в жёны брать собрался? Ты? Ну так сиди и гляди!

– А ты на меня не базлань*, войт, я тебе не малец желторотый! – ответил Адамир хмуро. – Не у тебя, а у Златы вопрошаю!

Мой негромкий вздох потерялся на фоне мужских, распалившихся от спора голосов. Опять они ссориться начинали, нужно было как-нибудь усмирить их, но без криков, с помощью женской хитрости.

Сделав первый стежок, я специально уколола палец иглой и на всю избу воскликнула:

– Ай!!! Чернобог меня укуси!

Родня тут же отвлеклась от перепалки и стала глазеть на меня, а специально испачкала краешек пяльцев кровью, чтобы было видно и пробормотала с обидой, строя из себя саму невинность…

– Эх, ну вот… Отвлеклась на вашу ругань…

Сработало безотказно. Присутствующие мигом успокоились, забыв о разногласиях, сосредоточившись на мне. И хотя понимала, что так нехорошо делать, но, думаю, капелька манипуляции во благо точно никому не навредила бы.

– Ну-ка, покажи свою рученьку, – ласково попросил Адамир, присев передо мной на корточки. – Шибко укололась?

Братья и их жёны неразборчиво зашептались, и я покраснела. Только не от стыда, а от приятного понимания, что мой будущий муж проявлял безграничную заботу и нежность прямо на глазах у остальных. Как же это мило!

Я разжала ладонь и протянула Адамиру, чтобы осмотрел. Тот покачал головой, взял со стола тряпочку и начал бережными движениями, слегка надавливая на кожу, убирать кровь. Я покраснела ещё сильнее, почти до такого же цвета, какого остались пятна на руке. Если бы мы были сейчас одни, то даже, может, прикрыла бы глаза… Вот настолько хотелось отдаться моменту.

Но вдруг забрюзжала бабушка неподалёку:

– Ну чегось вы тута устроили? Уколола перст, с кем не бывает… Дело житейское!

Я уже поняла, что бабуля у Златы довольно консервативная, чтила традиции и от следующих поколений хотела того же самого. Поэтому то, что она сейчас видела, приравнивала, наверное, к халтуре и разврату…

Мне не хотелось её огорчать.

– Спасибо, Адамир… Дальше я сама… – с улыбкой поблагодарила я.

На это он лишь внимательнее посмотрел на новую капельку крови, скатывающуюся по моему пальцу. Задумчиво протянул:

– Погодь, козочка, кровушка твоя с чего-то не останавливается. Рана невелика, не должно быть так.

– Боги, а чего так? – беспокойно спросила матушка, подойдя ближе.

– Телу чего-то не достаёт.

Зная, чего именно, поджала губы и отвела глаза. Например, гемоглобина и ферритина. Кажется, чудо-снадобье Ванды было мне нужнее, чем я думала.

– Мясу, – уверенно заявил Власий. – Она его не едает с той поры, как на камень упала.

– И то верно, – опомнилась матушка. – Мы её к лекарю везти хотели в Стрибоград, а она упёрлась, дескать, никуды не поедет до свадьбы.

Любопытно, что про моё намерение сходить к Ванде она умолчала. Хотя так даже лучше. Сложно представить, какая у остальных была бы реакция. Криков в этом доме на сегодня уже хватит.

– Что ж ты так, Злата… – обратился Адамир, с тоской взглянув на меня. – Здравие важнее свадьбы.

– Да ладно, всего парочка капель крови… Скоро остановится.

– А ежели ты пошибче поранишься? Упаси боги… – Он оглянулся на родителей. – Принесу вам настой древесных почек завтра. Полезно в хозяйстве при ранах. А на сей раз и этого хватить должно…

Адамир мягко забрал у меня пяльцы с ниткой и иголкой, отложил на лавку и своими большими горячими руками обхватил мою пораненную. Прижался лбом, прикрыл глаза и что-то неразличимо зашептал. Все в комнате затихли.

Я напряглась и думала, что сейчас почувствую какое-то воздействие, «магию»… Но ничего, кроме приятного жара сильных мужских рук.

Спустя несколько минут таких нашёптываний, Адамир наконец, раскрыл ладони, и я увидела, что палец кровоточить перестал. Всё-таки магия…

Это чем-то напомнило рассказы моей одногруппницы из прошлой жизни. О том, как её младшего брата раз в неделю возили к старушке за город, и та читала заговор от испуга и заикания. Помогло или нет, я не стала спрашивать. Решила тогда, что это всё обман и самовнушение.

Теперь же видела воочию, на себе ощутила.

– Не болит, краса? – поинтересовался Адамир.

– Нет, спасибо… – сказала я, по-новому разглядывая свою руку. – Как ты это сделал?

– К богам обратился. Молюсь им часто, а они вот… Иной раз отвечают.

– Ну и славно, – с одобрением подметила бабушка. – Теперича можешь шитьё продолжать.

– Мама… – протянула Надея с лёгким укором.

– Чего? Таков обычай! Надобно показать людям и предкам, что она готовая к замужу!

– Ладно, – ответила я, понимая, что от меня не отстанут и так действительно надо. – Только руки помою сначала.

Быстро сделав что нужно, я вернулась на лавку. Не хотела надолго Адамира в окружении родственников оставлять, да и все они ждали того, чтобы посмотреть на результаты моих трудов, а после начать вечёрку справлять.

Зажав между пяльцев новый лоскут ткани, я опять взяла синюю нитку с иголкой и обратилась к себе. К остаткам сознания Златы внутри меня.

Чтобы помогла мне, как с песнями. Совсем немного, в начале пути, а дальше пообещала, что обязательно научусь вышивать сама. Я оставляла на ткани маленькие, осторожные стежки, толком не зная как. Просто делала.

А потом память Златы всё-таки подключилась, и игла в моих руках начала увереннее, быстрее и ловчее нырять в ткань, вышивая задуманный узор. У моей внутренней радости не осталось пределов, и это отразилось на лице торжествующей улыбкой.

– Вот вишь, внучка, как умело у тебя выходит! А ты испереживалась! – с гордостью похвалила Радона.

– Тихонько, мама, не спугни, – тут же попросила её Надея.

Уже не отвлекаясь на разговоры, я продолжала украшать ткань синими нитками, и если вначале собиралась вышить только небольшой рисунок в центре, то теперь уже заканчивала узор по краям.

Любуясь тем, что вышло, я сделала последний штрих и прочно закрепила нитку с изнаночной стороны. Сняла обручи и робко протянула Адамиру результат своего рукоделия.

– Ну как? – спросила я, и в ожидании его ответа сердце шумнее забилось. – Это мой тебе подарок…

– Отец! Ты погляди! – вдруг воскликнул Бажен. – Платочек с васильками!

– Вижу-вижу… – сверля мой подарок серьёзным взглядом, произнёс Власий. – Неужто и впрямь влюбилась по самое не могу, дочка? Васильковый платок ему даришь? Знак нашей семьи?

Мои глаза расширились. Я замечала у членов своей новой семьи похожие платки, но и предположить не могла, что у этого есть какой-то сакральный смысл. Прежде всего, хотела обрадовать Адамира. А взглянув на него, поняла, что получилось, и ещё как!

Он ласково и осторожно, будто самую бесценную вещь на свете, трогал платок. Любовался им сверкающими от счастья глазами, и от такой реакции у меня перехватило дух.

Моему дрогнувшему сердцу не оставалось ничего больше, кроме как ответить за меня.

– Да. Адамир отныне – часть нашей семьи. И ты можешь ругаться, отец, но этого ничего не изменит.

– Твоему сердцу видней, Злата… – Он повернулся к Адамиру. – Ну, что скажешь? По нраву тебе такая невеста? Дар её примешь?

– Лучше невесты, чем дочь твоя, очи мои ещё не видали… И подарок её я у самого сердца готов хранить.

С этими словами он поднёс платок к губам и поцеловал, будто святыню.

– Ой, всё, сил нет с вами! – сказала Надея, уже вовсю обливаясь беззвучными слезами. – Идёмте за стол, а то я скорей помру от сердечного разрыву!

И мы все вместе взялись уже по-настоящему справлять вечёрки.

_______

*Базланить – кричать.