Текст книги "Замуж за зверя. Попала! (СИ)"

Автор книги: Каролина Бром

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Глава 26. На берегу

Любопытные взгляды сельчан кончились, когда мы ушли за пределы общины. Поначалу я насторожилась, подумав, что меня ведут куда-то не туда, но потом пейзаж изменился и стал понятным.

Слева от изъезженной телегами дороги, обрамлённая берегами с пожелтевшей на кончиках травкой, протекала та самая река, кажется. А справа – тянулась золотистая лента просторного пшеничного поля. Переливалась, тихонечко шелестела от каждого дуновения ветра... Умиротворяющее зрелище.

Конечно, доводилось не раз бывать за городом, видеть поля кукурузы, гречихи и подсолнечника, когда ездила на автобусе из одного города в другой, но там всё иначе, в тесной близости с шумными трассами, с использованием сельскохозяйственной техники…

Я ни в коем случае не ханжа и никогда не была против благ прогресса, просто это совсем другая атмосфера. Привычная, ставшая обыденной и серой. Здесь же с первого взгляда и с первого вздоха чувствовалась новизна и гипнотическое превосходство природы над человеком.

Не она – прирученный людьми зверёк, посаженный на колючую цепь, а люди – малые дети, направляемые её древней, всемогущей рукой. И вера в древних богов начинала казаться мне не такой уж напрасной.

На секунду захотелось снять обувь и зайти в поле. Пробежаться, вытянув руки к ультрамариновому небу. Чувствовать, как колоски щекочут ноги и просто… кричать от радости. Но я всё-таки была не одна, о чём почти забыла.

Подружки всё болтали о чём-то. Залюбовавшись видом, я не вслушивалась. Но вдруг на смену их активному говору пришла тишина. Затем вопрос, заставивший меня остановиться и вздрогнуть.

– Злата, ты здеся? – спросила Сияна, аккуратно дёрнув меня за рукав.

– Да… Да, извините, задумалась?

– О молве людской?

– Нет, – ответила я, но тут же зачем-то уточнила: – А что говорят?

– Да всякое! – Любава небрежно махнула рукой. – Разум себе отшибла камнем, за лесника замуж выходишь из должного чувства. Иль что приворожил он тебя, колдун проказливый.

– Неправда!

– Не выходишь за лесника, значит?

– Вообще-то собиралась, но по другой причине.

– По какой? Ты ж не влюбилась в такого-то взаправду?

– А что, не верится вам?

– Если честно, то не особливо… – ответила Сияна, опустив глаза. – Этот мужик… он же… ну…

– Старый! – выпалила Любава. – И в шрамах весь. Да и чего там, в его избёнке лесной, делать? Скукота!

– Ну да, а среди сплетников не жизнь, а сказка! – Я вложила в эти слова столько сарказма, сколько смогла. – Не старый! С жизненным опытом! А шрамы – это незаразно, в отличие от того, что там насобирал Всеслав, валяясь на сеновалах со всеми подряд!

Подружки разинули рты и обменялись поражёнными взглядами, и я уж сначала решила, что они не поняли, что я сказала. Что придётся объяснять, что, от кого и на какие места он там себе понабрал. Но вдруг они захохотали на всю округу, утирая слезинки краешками сарафанов.

– Ха-ха-ха-ха! Выходит, про Всеслава тоже не враки! Отшила таки! Ха-ха! Это точно ты, Златка? – почти крича от веселья, спросила Любава. – Помнится, давеча ты с нами делилась мечтаниями. Что за Всеслава выскочишь да уедешь с ним в Стрибоград. А теперь мечты, что лёд по весне, растаяли, а?

– Выходит, что так, – ответила я, пожав плечами.

Мы сошли с дороги к протоптанной на траве тропинке, что прямиком к речке вела. Воздух тут же немного похолодел, стал влажным, вкусным... Любава и Сияна разулись на ходу, и каждая понесла свои башмачки в свободной руке. Я шла за ними, осматриваясь, но сделала так же, чтобы не выделяться. Трава была очень мягкой! И податливо сминалась под шагами, выпуская сок.

Мы остановились у росших по кромке берега камышей. Речка изредка журчала, натыкаясь на камни. Ветер подвывал, гоняя белые зонтики отцветших одуванчиков. Это было похоже на музыку, в которую хотелось внимательно вслушиваться.

Кстати, о музыке. Надо будет поговорить с ними о скором празднике, на который я позвала Адамира. Интересно, придёт ли он теперь, после того, что случилось? В глубине души я очень надеялась, что да.

Любава небрежно кинула в сторонку обувь, отложила узелок. Сняла с плеч свой широкий платок, расправила, расстелила. И подозвала нас сесть рядышком. На её просьбу мы откликнулись с радостью.

– Всё-таки молодец ты, Злата! – Сияна решила вернуться к теме, когда уселась поудобнее и подставила лицо под свет ещё тёплого солнца. – Правильно сделала, что бросила этого Всеслава. Зря только, что сразу же замуж собралась. Могла ещё погулять, походить в девках.

– А я и гуляю! – Я обвела берег взглядом. – Тут, с вами!

– Это сейчас, пока вы ещё не сженилися. А потом? Не страшишься, что он запрещать всё возьмётся, в доме своём запрёт? Ревновать будет к каждому взгляду…

– Не страшусь! Я и сама ревнивая.

– Да уж его-то ревновать нужда не встанет. Хотя Чернобог его разберёт… Коли он тебе красавице приглянулся, то, мож, и другая баба в его сторону глянет. Вообще в достатке таких людей, коим лишь бы семью чужую разладить.

– Ой, тьфу, Любава! Не стращай её! – Сияна взяла меня за руку. – Ты её не слушай. Лучше скажи мне, милая подруженька, ты же позовёшь нас на свадьбу?

– Если доживём…

– А чего нет?

– Обиделась я на него, – ответила я хмуро. Чтобы как-то выпустить внезапно поднявшийся паром гнев в душе, взяла камушек и как можно сильнее швырнула в реку. – Какой нормальный жених в лес сбегает от невесты в день помолвки?

– Такой, который сомневается, что такая краса, как ты, его полюбить сможет? – предположила Любава.

– Нет, тут дело в чём-то другом. В тот вечер Адамир был сам не свой. Да я, вроде, и не давала ему поводов сомневаться… А если вдруг и дала случайно, то зачем сразу убегать? Поговорить можно!

– Это ж мужики! Они не привыкшие говорить о сердечном. Им в тягость это.

– Да ничего ему не в тягость… – тихо ответила я, вспомнив пылкие слова, произнесённые Адамиром у него дома. А потом у нас, когда увидел меня в платье. Смутилась, а голос предательски сел. – Ой, всё. Ну его! Сам от меня ушёл, сам пусть обратно и приходит! Тогда посмотрим!

Подружки захихикали, но тут Сияна опомнилась.

– К слову, о мужиках и сердечном! – Она посмотрела на меня с надеждой. – Ты же сделала то, о чём я тебя давеча просила? Прошу, скажи, что да! Нет, не говори! Нет, стой… Скажи всё ж.

Тревога поднялась к горлу... О чём же таком важном могла попросить она Злату? Я начала старательно копаться в памяти, но там ничего не всплывало. Только что-то смутное про брата. Но про какого именно?

– Хм… Точно… Насчёт твоей просьбы… – ответила я как можно более расплывчато. —Ты что-то просила меня у брата узнать, да?

– Вестимо! У Есения! – Круглые щёки Сияны раскраснелись, получив сходство с двумя половинками спелых помидоров. – Как ко мне относится? Ты же знаешь, он весь такой себе на уме… А когда глубоко в думы уходит, таким красивым становится… Эх…

Ах, вот оно в чём дело! Как мило! Мне вдруг действительно захотелось как-то помочь. Глядишь, что-то у них и срослось бы. Интересно, а думал ли сам Есений, что у него может быть поклонница?

– Если честно, не успела спросить… Собиралась, а потом упала на этот камень, и всё так закрутилось… Но мы можем погадать, хочешь?

– Погадать? – В глазах подруг, особенно Сияны, появился неподдельный интерес. – Откуда в тебе умение такое?

– Тут ничего сложного! – Я зарыскала по берегу взглядом, ища кое-что. И нашла в траве жёлтую головку, окружённую белыми лепестками как венком. Сорвала. – На ромашке гадать легко! Срываешь лепесток, а про себя говоришь «любит», потом отрываешь другой – «не любит». И так по очереди. Что последний лепесток скажет, то и правда. Хочешь попробовать?

Сияна вначале с недоверием смотрела на протянутый цветочек, но всё же осмелилась и начала неспешно обрывать лепестки. Сначала один, потом, чуть подумав, другой. Мы слышали лишь тихий шёпот, иногда заглушаемый ветром. Но вот на ромашке закончились все лепестки, кроме одного…

– Любит! Любит! – воскликнула Сияна радостно. – Он меня любит! Я верила! Спасибо, Злата!

Ух, пронесло. Но на одних лепестках ромашки не уедешь далеко… Надо будет всё же выполнить обещание и потом поговорить с Есением.

– А ты? – спросила у меня Любава. – Погадаешь на жениха своего?

Я вновь глянула на берег и заметила парочку цветов. Вот только срывать их почему-то не горела желанием. Может, потому что понимала, что с настоящим гаданием этот способ не имел ничего общего…

Или подсознательно побаивалась, что ромашка ответит не так, как мне бы хотелось…

– Нет, девочки, давайте потом. Нельзя слишком часто. Да и волнуюсь я… На праздник его позвала, вдруг не придёт?

– Какой праздник?

– Который в честь сестрёнки Барыша.

– А-а-а… Он токмо завтра, ещё успеешь попереживать! – сказала Любава.

Только от этого стало ещё тревожнее. Как завтра? Так скоро?!

– А движения мне покажете какие-нибудь новые? – спросила я осторожно. – Есть же такие?

– Тебе зачем, Златка?

– Как это? Праздник, все же танцевать будут. Не хочу отставать от моды.

– Так ты же не танцуешь! – хихикая, ответила Сияна. – Ты ж поёшь! Тебе и имя в отрочестве было – Соловушка. Запамятовала, что ль?

Ого, вот это новости! В прошлой-то жизни я пела разве что попсовые песни с друзьями в караоке… Неужели, если я сейчас попробую, то выйдет что-то хорошее? Я уж было набрала в лёгкие воздуха, но в последний момент передумала. А вдруг не получится? Лучше потом наедине с собой попробую…

– Плохо дело… – сказала я, поникнув. – Я сдуру ляпнула, что буду танцевать. И Адамира пригласила на танцы мои посмотреть. Он только поэтому прийти и согласился…

А сама была даже немного рада. И придумывать ничего не придётся, если не получится сделать движение какое-то.

– Ха-ха-ха! Сдуру ляпнула, говоришь? – Любава задорно шлёпнула себя по коленке. – Никак и правда влюбилась в жениха своего великовозрастного? Ну ничего! Мы тебе покажем чегось из простого. Да, Сиянка?

– Ага! – Та ловко подпрыгнула на ноги, словно пружинка. – Уж подруженьку в беде не бросим!

И не успела я опомниться, как уже оказалась втянута в хоровод…

Глава 27. Разговор с родителями

На следующий день, помимо хлопот по хозяйству, были ещё и хлопоты по случаю того самого праздника. Мы с матушкой пекли пироги, доставали соленья из погреба на всех. Потом искали детские платьица Златы, чтобы подарить виновнице торжества. Невежливо было приходить с пустыми руками.

Я думала, раз праздник устраивали в честь новорождённой, то отмечать будут днём и недолго. Но из разговоров домашних с удивлением поняла, что начать планировали ближе к закату, а там как пойдёт. Могли загулять и до самого утра.

Если честно, не знала, справлюсь ли, потому что проснулась рано, а уже после обеда начала чувствовать небольшую усталость. Вдобавок, вчера подружки так затанцевали меня, что до сих пор немного ныли мышцы ног.

Ещё и Адамир никак не мог вылезти из мыслей. Оставалось загадкой, что случилось с ним тем вечером. Был ли он в порядке? Ведь так и не появлялся после этого… А тревожность, как чёрная дыра в душе, затягивала все чувства, кроме усталости.

– Что не так, доча? – спросила Надея, подсев рядом. – Ты сегодня тиха, бледна. Голос не звенит, глаза не блестят. Будто бесы из тебя жизнь забрали…

Сначала я хотела сказать как есть и попроситься не идти на праздник. Но передумала. Ведь туда мог прийти Адамир, и там я могла бы его расспросить о случившемся. Лишь бы от допроса снова не убежал в лес, как поджавший хвост напакостивший волк.

И только я хотела ответить матушке, как отец меня опередил.

– Это оттого, что она мясцо есть перестала, вот и нет сил! – Он показательно отрезал большим острым ножом тонкий ломтик от чьей-то вяленой ноги и отправил в рот.

– И то верно! Ты, дочка, после той ночи на мясо даже не смотришь… В чём причина?

Эх, ну вот… Ладно, я знала, что рано или поздно должны были заметить, но искренне надеялась, что это случится после свадьбы!

Пришлось на ходу придумывать. Хорошо, как начать, родители сами подсказали!

– Да… Всё из-за той ночи… – ответила я тихо, стараясь не смотреть им в глаза. – Я… я как вспомню... Ужасно больно было, столько крови… Ух-х… потому от мяса и воротит.

Вообще получалась довольно складная картинка. Случившееся для кого угодно могло стать травмой, не только физической, но и душевной. Тем более, для юной, хрупкой девушки! Оставалось лишь, чтобы мне поверили.

И впрямь, сработало. Надея взялась с сочувствием обнимать меня да тяжело вздыхать, а Власий принялся браниться себе под нос и ходить по комнате с задумчивым видом.

– Так и чегось ты молчала, доча? – спросил он. – Чего ране не сказала? Это ж не забавы какие-то! Туго жить без мяса, без жиру, особливо в зиму!

– Я надеялась, что пройдёт… Но что-то никак…

– Эх, кулёма ты, кулёма бедовая! Значит, так. После праздника надобно будет за лекарем в Стрибоград съездить. Привезть сюды его, дабы тебя оглядел, снадобьями напоил иль ещё чего.

– Да какой праздник, Власий?! Дитя наше болезно, тута не до гуляний! Бери её, грузи на телегу, да щаз же вези!

Упс… А вот поездки в мои планы на сегодня однозначно не входили. Я ждала праздника, ждала появления на нём Адамира. Не хотелось, чтобы разучивание танцев весь вчерашний день было напрасным.

Кстати, а он же и в знахарстве разбирался! Вон как хорошо мне голову подлечил… Возможно, он мог и придумать что-то от анемии?

Но моя гордость вдруг дала о себе знать, воспротивилась. Пусть я и хотела с ним увидеться, но всё ещё считала, что первый шаг к примирению должен сделать он сам.

Ведь сбежал, ничего толком не объяснив. Кто так делает? Жених, называется! Столько лет мужику, а повёл себя как пуганый мальчишка!

Должны быть и другие варианты. Надо подумать…

– Жрица Ванда, – вдруг сказала я неожиданно для себя. – Она ведь умеет лечить?

От моих слов матушка чуть не упала с лавки. Хорошо, что я успела за неё ухватиться. Да и отец тут же оказался рядом.

А как убедился, что с ней всё в порядке, нахмурил брови и строго заговорил:

– Уж не вознадеялась ли ты, дочка, что мы тебя ведьме доверим? Мы тебя сберечь хотим, а не наоборот!

– Не ведьма, а жрица… – ответила я, решив, что всё-таки есть разница. А затем аккуратно добавила: – Она же богам служит…

– И теперича чего?

– Разве не должны мы уважать её за это? Ведь получается, что Ванда молится богам за нас за всех, просит у них для нас плодородия, милости…

Не знала, в чём заключалась роль Ванды в этом мире, и чем она тут так людям не угодила. Я говорила лишь то, что знала из учебников и документальных фильмов, да только с каждым моим словом отец всё мрачнее становился.

– Вот непутёвая девка! Видать, и правда умом повредилась! Как с тобой это стряслось, так только перечишь! А ране ж была такой шёлковой!

– Я просто хочу поскорее найти решение проблемы! Зачем ехать куда-то, если у нас в общине есть знающий человек?

– Поступай как знаешь! Чай не малявка уже, вон, невестой взрослому мужику сделалась! Токмо не говори потом, что я не упреждал!

Отец махнул рукой и сердитый ушёл наверх. Матушка проводила его мрачным взглядом, после чего обратилась ко мне жалобно.

– Золотце, неужто и впрямь собралась до ведьмы?

– До жрицы. Знаю, что ты переживаешь, но поверь, всё обойдётся.

– Уверенная?

– Да. Обещаю вернуться до начала праздника.

– Ох, боги и предки… Всё ж правду Власий сказал. После падения изменилась ты шибко. Ну ничего… может, время пришло, решило, что пора тебе обрести характер? Повзрослеть, из гнезда улететь пораньше, я ж не против… Я только хочу, чтоб ты счастлива была, здорова. И в суете не забывала родителей своих.

– Я знаю, мама. Не забуду… – Я поцеловала её в щёку. – Спасибо вам с папой за всё.

У меня в уголках глаз защипало. Какие милые люди! Любили Злату, пеклись о ней. А я невольно обманывала их, скрывала правду, что нет больше их дочери. Вместо неё – заблудшая душа из другой жизни.

И теперь не покидало ощущение, что я будто оборотень в чужой шкуре.

Интересно, получится ли когда-нибудь открыться им или кому-то ещё? Чтобы чувствовать себя самой собой, той, кто я есть…

Хватит ли сил и смелости?

– Погоди, доча, постой чутка! – притормозила меня матушка.

Подошла к печке, отодвинула один кирпичик между ней и стеной. Вытащила оттуда что-то небольшое. Ого, тайник, ничего себе!

– Вот, возьми…. – Надея вложила мне в руку небольшой предмет, завёрнутый в клочок ткани. – Всё же к ведьме идёшь. Покуда там будешь, сей оберег при себе держи.

– Хорошо…

Аккуратно развернув тряпочку, я изучила содержимое. Это была какая-то фигурка, вылепленная из глины. От неё пахло пчелиным воском, сажей и травами. Разглядев поближе, поняла – не просто фигурка, а языческий символ.

Выглядело необычно и эффектно. Я даже и впрямь поверила, что это защит меня от тёмной магии. Или чем там помышляла жрица?

По правде говоря, я не боялась её. Даже интересно было. Ванда ведь единственная, кто знала мою тайну, с первой встречи меня раскусила. Но не сдала. Да ещё и предлагала свою помощь. Интересно, почему?

Выйдя за порог отчего дома, я надеялась узнать. В какой ещё жизни удастся в гости к ведьме… ой, то есть, к жрице сходить?

Глава 28. В гостях у Ванды, ч.1

Засунув руку в карман, я сжимала оберег, оглядывалась по сторонам и пыталась понять, на какой именно окраине располагался дом Ванды.

Особо досужие сплетники всё так же ухмылялись и шептались между собой, но стоило спросить их, как пройти к нужному мне дому, лица сразу преображались до постных, даже немного испуганных.

Один раз даже услышала, как одна женщина сказала другой: «Ну вот, дошутились! Озлобилась, заказ на проклятие нас деять идёт!»

Больно надо! – хотелось ответить им, но передумала. Пусть считают как хотят, а испуг и стресс в малых дозах даже полезен. Я не смогла удержаться от хитрой, слегка загадочной улыбки, а сплетницы тут же побледнели.

Ну ничего. Впредь будут думать дважды, прежде чем пальцами показывать в меня и Адамира, да за спиной нас обсуждать.

Однако с горем пополам нужное направление мне всё же указали, и скоро я стояла у дома жрицы. Почти ничем не примечательного, можно сказать.

Если, конечно, не брать в расчёт потемневшие дощечки ограды, на концах заточенные под острые колья. Сам дом выглядел как отделённый от компании ребёнок, с которым не хотели играть. Окружённый зарослями высушенного на солнце бурьяна с просторным двором и огородом.

Но при этом скота хозяйка не держала. Чем же тогда жила? Получается, люди всё же помогали ей с продуктами, хоть и не любили? Или она тоже, как и я, вегетарианка?

Охваченная воодушевлением от этой мысли, я подошла ближе к воротам, но не успела постучаться, как увидела на заборе пятна с жёлтыми разводами и ошмётками скорлупы. Ого… Оказывается, в Древней Руси тоже яйцами кидались.

Должно быть, очень обидно… Или Ванда уже привыкла? И за что только с ней так?

– Стой, кто пришёл? – внезапно раздался её тягучий, как сосновая смола, но громкий голос со стороны крыльца.

Сердце упало и забилось в самые пятки от испуга. Я чуть не выругалась, но сдержалась, вцепилась пальцами в спрятанный в кармане оберег. Как же она меня напугала! Ещё и стояла с пёстро разрисованным лицом, в большой накидке из разных кусочков меха.

Ну точно как какой-то леший в женском обличье.

– Ой, Ванда, это ты…

– Вестимо я. Кому ж ещё быть в моей избе?

– Точно. А я могу зайти?

Ванда несколько мгновений стояла неподвижно, пристально меня разглядывая. А затем кивнула с улыбкой.

– Проходи, коль не боишься, чужая душа.

А затем она взмахнула рукой, и случилось то, что точно не смогла бы объяснить никакая физика или хоть все науки вместе взятые! Створка ворот поддалась какой-то неведомой силе и, заскрипев, начала медленно открываться передо мной.

Я встала в ступор. Это выглядело необычно, эффектно. Хозяйку дома явно потешила моя реакция, судя по весёлому взгляду.

– Ну? Идёшь или как?

– Ох ты ж… Ага… – Я неспешным шагом вошла во двор, с таким взглядом, будто впервые узнала, как выглядит калитка. – А ты все двери умеешь силой мысли открывать?

– Чегось? Не-е-е… Так токмо мой прапрадед мог. Сильный был бес, прожил до ста двух. Мне же подвластны токмо те двери, на коих стоят мои знаки.

Она показала на обратную сторону ворот, и я заглянула. На одной из дощечек внизу был выведен сложный символ странной краской. Смысл был мне непонятен, но как будто бы от него исходила едва ощутимая угроза.

– Кровь? – догадалась я.

– Ага, коровья.

Эх, нет. Не травоядная она. Самая что ни на есть хищница. Лиса, притаившаяся в засаде. Я даже немного расстроилась.

С другой стороны, чего я ожидала? Ванда – жрица, та, кто общается с богами и делает им подношения.

– Ну проходи ж ты уже, чего встала? – спросила она, пропуская в свой дом. – Али передумала, испужалась?

Я замотала головой и решительно прошла дальше, краем глаза заметив во дворе большое кострище, потухшее, но не так давно разжигаемое, судя по почерневшим, ещё дымящимся поленьям. Половицы крыльца оказались крепкими, а по углам были рассыпаны какие-то сушёные семена.

Внутри её жилища тоже было необычно, но по-своему уютно. В хаотичном порядке всюду стояли потухшие свечи. Окна были зашторены красивыми занавесками, на печи стоял небольшой котелок, а в очаге горело что-то источая приятный травянистый аромат на всю комнату.

На огромном столе поверх скатерти лежали исписанные полотна бересты, камни, кусочки угля, мела, чучело маленькой серой ящерицы с длинным хвостом и какие-то жреческие атрибуты.

Напротив стоял стеллаж почти во всю стену, заставленный склянками и коробочками. Ванда варила какие-то зелья, выходит, я по адресу. А ещё везде висели мешочки с травами, и на глаза, куда ни глянь, попадались нарисованные знаки.

Рассматривая всё большими, удивлёнными глазами, я прошла к столу, присела на лавку и положила ладони на скатерть.

Но вдруг дёрнулась от сильного испуга, едва не перевалившись спиной через лавку. Чучело ящерицы оказалось не чучелом. Она живая!

– Ой, мамочки! – вскрикнула я.

Ящерица, вскочила, зашипела и быстро поползла по столу, к краю. Ванда тут же оказалась рядом и протянула руку, ловко поймав беглянку. Я напряглась, опасаясь, что сейчас стану свидетельницей чего-то жестокого.

Но нет, я ошиблась. Ванда раскрыла ладонь и начала ласково гладить пальцами по голове эту ящерицу, а та больше и не думала убегать, явно привыкшая к рукам.

– Ну ты и пакостник, Хвостик! Чего мне гостью пугаешь, а?

– Это твой питомец? – удивилась я. – Ничего себе!

– Мой кто?

– Ну… домашняя зверушка.

– Не прямо домашняя. Он любит во дворе ползать, на камешках греться.

– Не сбегает?

– А чего ему сбегать? Я его одно лето назад у птицы отбила, еле выходила, израненный был когтищами. Так что я ему почитай как мамка. Мы связаны.

– Фамильяр… – с восторгом прошептала я, вспомнив книжки о ведьмах из прошлой жизни.

Ванда привычным движением отправила Хвостика за ворот одежды, так, что торчать осталась только чешуйчатая мордочка с изредка вырывающимся языком. Круглые ящериные глаза смотрели то на меня, то на хозяйку.

– Замёрз, – добродушно пояснила Ванда и за стол напротив меня уселась. – Отвар ягодный будешь? Лепёшки с мёдом? Кашу?

Решив, что на первый раз лучше ничего у неё не есть, я вежливо отказалась.

– Нет, спасибо, я дома только поела.

– Угу. А чего пришла-то?

– У меня тут трудность возникла…

– Ну ещё б… – Ванда закатила глаза. – Просто так вас сюда не приносит, токмо когда жареный петух клюёт в зад!

– Извини, ты меня несколько дней назад звала, надо было прийти раньше, – ответила я с искренней раскаянностью. – Но я не могла… Столько всего случилось разом.

– Ладно, чего уж. Что стряслось, рассказывай.

– В общем, тут такое дело… Я не ем мясо…

Высоко подняв брови от удивления, Ванда задержала на мне взгляд. Её ручной ящер зашипел что-то высунув язык, и она кивнула.

– Нет, дружок, тебе не послышалось… – И обратилась уже ко мне: – Как так – не ешь? Хвораешь?

– Нет, я вегетарианка.

– Кто? Токмо ветрянку знаю.

– Вегетарианка, – повторила я терпеливо. – Я не ем мясо, рыбу и яйца. Мне животных жалко, я считаю, что убивать их бессмысленно.

С минуту где-то в избе жрицы стояла тишина, а потом вдруг раздался заливистый хохот.

– Ха-ха-ха-ха-ха-ха! – Ванда стала вытирать слёзы смеха, слегка размазывая вокруг глаз ритуальный макияж. – Ох… Ох-х… Ладно. Я ж не знаю, какие там у вас в иной жизни порядки… Да знаешь, что, девица? Я б поняла тебя, если б ты жалела зайчиков, волчков из лесу… Они – зверьё дикое, независимое. А домашний скот для того и взращивают, чтоб им питаться. Судьба у него такая, из хлевов на столы попадать, не ведали они никогда воли. Вот холода настанут, как будешь жить без мяса, а?

– Поэтому я к тебе и пришла, – ответила я хмуро. – Чтобы ты приготовила зелье какое-нибудь волшебное, которое мясо сможет заменить.

– Ха! Не бывает такого.

– Уверена?

– Зуб даю.

– Может, подумаешь? Попробуешь поэкспериментировать? А я тебе за это денег дам или ответную просьбу выполню. Если, конечно, есть то, о чём ты хочешь меня попросить.

– Хм… Отчего же нет? Есть. Жрицей станешь?

– Ч-чего?

– Жрицей. Ученицей моею. Научу тебя всему, о чём сама ведаю. Богам служить, говорить с ними, передавать их волю людям.

От такого внезапного предложения перехватило дыхание, волосы встали дыбом. Я уставилась на Ванду круглыми глазами. И указала на ящера, что хитро выглядывал, сидя в зоне декольте своей хозяйки.

Вот пройдоха! Нашёл местечко, ничего не скажешь!

– Это тебе твой Хвостик нашептал? – спросила я, едва держась, чтобы нервно не засмеяться. – Зачем тебе это надо, Ванда?

– Дабы люди в общине без жреца не жили. По весне меня тут не станет.

– Не станет? – Я побледнела. – Ты… ты…

– Да нет же, рановато мне помирать. Уеду я отседа.

– Куда?

– В Столицу. Боги давеча видение перед сном послали. Что-то затевается, неспокойно станет… К весне там мне быть надобно.

– Ух ты, Столица… А далеко она отсюда?

– Два с половиною дня на телеге ехать.

– А иначе никак? Вообще без жреца нельзя?

– Нельзя… – Ванда взяла камушки, начала схематично раскладывать на столе. – Люди стоят на одном берегу, боги на другом. А жрец – это мостик. Ежели мостика не станет, то всё, беда. Так и останется им вечно на разных берегах стоять. Силиться дозваться будут друг друга, а никак.

– Зачем нужен жрец обычным людям, это понятно, – кивнув, сказала я. – Но зачем нужны люди жрецам? В чём тебе выгода? Не проще ли тебе ото всех уйти и пользоваться могуществом богов в одиночку? Ведь, прости, но тебя тут не то что бы любят…

– Эх, девка… Коль жрец не будет посылать волю богов людям, то боги ж разгневаются. Единолично пользоваться даром и не нести пользы – страшная провинность. За такое боги лишают дара и проклинают до того жестоко, что смерть мёдом покажется. Да, народ меня не жалует, я их тоже. Но мы знаем, что без друг дружки всем будет худо.

– Но почему я? С чего ты решила, что я смогу жрицей стать? Что у меня дар появится?

– А ты что же, думаешь, попусту сюда попала, заблудшая душа? Тебя пометили боги. Морену за тобою отправили.

– Морену? Богиню смерти?

– Иль перерождения. Для кого как.

– А как же настоящая Злата? Это же нечестно, что я попала сюда и выжила. А она умерла…

– Кто ж тебе сказал, что Злата умерла, а?

И Ванда лукаво подмигнула мне, а я чуть в обморок не упала. Перед глазами поплыло… Это получается, что мы поменялись телами? Жизнями?