Текст книги "Замуж за зверя. Попала! (СИ)"

Автор книги: Каролина Бром

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

Визуал к главе 45

А вот платье Златы) На жениха посмотреть хотите? 👀

Глава 46. Сердечные клятвы

Ещё не успели мы выйти за порог, как нам дали в руки пышные венки. Мне – из дубовых листьев и колосков, а Адамиру – из берёзы и полевых цветов. Запахи свежей пыльцы и листвы тут же смешались, наполнив все уголки комнаты особым запахом новой жизни и процветания.

Всего того, что нужно было и чего обычно желали новой семье.

Дубовый венец шуршал в моих дрожащих руках. Я чувствовала радость в один момент и слабость со страхом выдать себя – в другой. Рядом с ухом шептала подсказки матушка.

– Девай ему на главу, дочка…

Как хорошо! Без неё пропала бы!

Я робко начала тянуть руки к Адамиру, и тот сразу чуть наклонился чтобы мне удобнее было надеть венок на его голову. Затем настала очередь моего. Вместо привычной полупрозрачной фаты моих волос коснулись яркие веточки зверобоя, голубые незабудки, белые ромашки, и конечно фиолетовые васильки.

Получив свои «короны» мы двинулись вслед за старостой на другой конец общины, где меня ещё не бывало. Я думала, что по дороге нас вновь окружат крики и песни, но на этот раз все были почти молчаливы. Только мама и братья несли с собой какие-то небольшие сундучки.

За нами по улице подтягивались и другие жители, но тоже почему-то не голосили, только перешёптывались.

Может, пытались сглазить или что-то недоброе замыслить? И откуда в голове моей такие суеверия взялись?!

Я покрепче обхватила сильную руку Адамира и скоро прониклась чувством тёплой уверенности, идущей от него. Лишь как только мы вышли к новой для меня тропинке, все гости остались на месте. Дальше пошли только мои родители, бабушка, братья и их жёны. Мои родные.

Вздохнув, я украдкой глянула на Адамира. Интересно, где члены его семьи? Живы? Расскажет ли он, куда они подевались, или нужно будет самой спросить? Забавно, но только сейчас я всерьёз задумалась о том, что собиралась выйти замуж за человека, о котором почти ничего не знала…

Дальше по тропе мы прошли через арку из двух тоненьких берёзок, чьи макушки склонились друг к другу. Их не связывали верёвками вместе, не делали никаких подпорок, они росли так сами по себе, и это было удивительно!

Я разглядывала всё круглыми от восхищения глазами. А когда мы все миновали берёзовую арку, то пришлось ещё и вслушиваться. Всякий раз, когда хоть чуть-чуть поддувал ветерок, казалось, словно он пытался что-то сказать, нашёптывал, напутствовал. И солнце за облаком скрылось, и запах у привычных трав, растущих под ногами, стал другой, более сильный.

Я покрылась мурашками и вся напряглась. Адамир, заметив мою реакцию, успокоил, крепче сжав руку:

– Не тревожься, милая, это духи и боги с нами. Пришли клятвы наши послушать.

Клятвы… От этого слова вновь пошли мурашки, и земля подо мной будто стала зыбкой. Здесь не было места бумажкам, формальностям, односложным словам, сказанным для галочки. Всё должно идти от чистого сердца, перед лицами родных и богов, с намерением объединить два рода в одну крепкую семью.

Не брак, а союз.

Тропинка вывела нас на поляну с огромным, идущим далеко ввысь дубом. На нижних его ветвях трепыхались от ветра ленточки разных цветов – ветхие, старые и совсем новые. А неподалёку от дерева горел костёр в окружении каменных столбов.

Я пригляделась и заметила, что на них краской были нарисованы лица и символы. Стало быть, те самые идолы. Смотрели свысока своими большими нарисованными глазами, будто пытаясь заглянуть под кожу. Было в этом месте что-то мистическое…

– Пришли, наконец, – раздалось за одним из идолов.

Я вздрогнула и хотела даже вскрикнуть, но сразу отпустило, когда поняла, кому принадлежал голос. С раскрашенным лицом, в красивом платье и в венке из засушенных трав, веток и перьев показалась Ванда. Опиралась на крепкий ритуальный посох, украшенный сухими растениями и черепом какого-то не очень крупного животного.

Я незаметно поджала губы. Зверушку жалко.

Но стоило Ванде оказаться близко к нам, схватилась свободной рукой за висок и глянула на Адамира хмуро. Тут же отошла назад на несколько шагов.

– Жениться готовы? – спросила она, разглядывая моё лицо.

Мы с Адамиром кивнули почти одновременно, и она посмотрела на старосту, ожидая одобрения, а как только получила, то спросила неожиданно:

– Украду невесту твою недалече?

– Почто её красть? – спросил Адамир, слегка нахмурив брови.

– Что сталось, Ванда? Боги против? – решила узнать бабушка осторожно.

– Не, ладно всё. Это для напутственного жреческого слова.

Уводя меня в сторонку от родных, она почему-то то и дело оглядывалась на жениха моего. А как только мы оказались достаточно далеко, то спросила с тревожной серьёзностью:

– И впрямь готова? Может, обождёшь чуток?

– Не начинай, пожалуйста… – ответила я немного раздражённо. – Мне от родителей уговоров хватило.

– Да мне-то дела нет, с кем делить будешь кров, обаче…

– Что?

– Сидит в твоём Адамире что-то дурное. То самое, из-за чего силы мои иссякают, а боги велят идти от него прочь подобру-поздорову.

– Я не чувствую рядом с ним ничего плохого… Он замкнутый, но не страшный.

– Не чуешь, покуда ученицею моей не стала и жреческий дар не пробудила.

– А я тебе своего согласия не давала ещё! – ответила я твёрдо. – Так что давай, жени нас, а там посмотрим!

Ванда ругнулась, но не могла мне запретить.

– Бес с тобой, идём. Знаешь, что делать надобно?

Я смущённо покачала головой. Откуда бы мне знать? Да и та же Надея не рассказывала ничего. Наверное, думала, что я была на свадьбах братьев и должна знать, как это происходит. Но в голове было пусто, ни единого воспоминания или намёка.

– Запоминай, странница. Вначале, вам с роднёй надо будет пройти к истуканам, – начала объяснять Ванда подробно. – Они в костёр сундуки с дарами бросят, я буду общаться с богами, а вы всю речь должны стоять, держась друг за дружку и не подымать голов.

– А дальше?

– Так же, не подымая главы, к священному дубу пройдёшь. На колени опустишься, надо будет слушать меня во все уши. И лишь егда обращусь к тебе, ты поднимешь голову и скажешь свою клятву перед дубом.

– Эта клятва должна звучать как-то по-особому?

– Слушай жениха своего. И сердечко. Оно подскажет, какие слова молвить надобно.

– Ладно… Потом что?

– Подыметесь, поцелуетесь. А затем я вам ленточку дам особую. Цвет этой ленточки – цвет вашего нового, общего рода. Вместе повяжете сию ленточку на священное дерево, и дело сделано.

– И всё?

– А чео тебе ещё надобно?

– Ну… Я думала, будет что-то с кровью связано. Или выпьем какое-то зелье особое из одной чаши.

Ванда фыркнула, подавив смешок.

– Это ж тебе не зрелище какое, это ритуал семейный. Кровь будет, но позже… Как закрепите союз на супружеском одре, хах! – Она подмигнула и достала из-за пазухи малюсенький мешочек размером с крупную ягоду. – К слову, возьми вот… Используй, коли что не так пойдёт. Токмо смотри, осторожно, не порви его да спрячь получше.

– Что это? – спросила я, чуя неладное.

– Кровушка, вестимо.

– Кровь?! – воскликнула я полушёпотом. – Зачем?

– Тихо-тихо… Не кричи, услышат. А вдруг вы до этого успели или у вас не выйдет ничего?

– И ты для этого убила кого-то? Всё у нас будет нормально!

– Без надобности, кого-то мне бить, делов-то на одно пятнышко! – Ванда вложила мне в руку этот мешочек. – Сие моя кровь, я её часто для чар пользую.

– Твоя? – У меня сам собой приоткрылся рот. По коже пробежал холод. – Даже не знаю, мне как-то неловко…

– Бери, не противься. Мой тебе подарок. Ежели без надобности будет, то просто выкинешь и всё.

– Ванда, зачем ты делаешь для меня столько всего? Не поверю, что просто по доброте душевной.

– Богам надобно, чтоб ты в новой жизни освоилась. А мне – чтобы продолжила тута моё дело.

– Ага… Подкупаешь, значит?

– Подкупаю! И мне нисколь не стыдно! Знаешь же, не смогу я остаться в общине надолго, а без жреца народу будет худо.

– Ладно-ладно, я поняла…

– Идём, а то слышу, родня твоя уже тревожится.

Когда я получше спрятала мешочек со странным подарком под одеждой, мы поспешили к остальным. Ванда, держась от Адамира на безопасном для себя расстоянии, повела нас к идолам. Хоть и было любопытно разглядеть здесь всё, но я крепко взялась за горячую руку своего жениха и опустила голову, как было сказано.

Начался ритуал. Ванда кружила у костра, стучала посохом по земле, бормотала что-то неразборчиво и громко. Лишь иногда в её речах получалось распознать отдельные слова.

– …две нити, что сплетаются в одно… услышьте, великие! …прошу за них воздухом, водой, землёй и огнём…

Она что-то кинула в костёр, и я почувствовала, что пламя стало жарче, поднялось выше. По лбу и щекам обильно шёл пот, колени слегка дрожали под юбкой, но я старалась не шевелиться. Чувствовала лишь близость Адамира, и его рука прочно держала меня, помогая держать равновесие. Было очень волнительно, но я не знала, что думать. Оставалось лишь ждать и слушать, как родня суетится, предавая подношения огню.

Спустя какое-то время Ванда стихла и после небольшой паузы произнесла довольно и торжественно:

– Боги откликнулись! Они не против этих даров и этого брака!

Родственники зашептались. Кажется, я услышала со стороны Адамира глубокий, полный облегчения вздох, и мои губы смягчились под улыбкой. Беспокоился… Всё это время. Но теперь уже всё позади. Свыше дали добро. Понимая это, я пальцем руки, скреплённой с его рукой, нежно погладила грубоватую кожу в знак поддержки.

Я рядом. И я радовалась вместе с ним.

– Идите за мною, – сказала Ванда.

Мы последовали за её голосом. Адамир плавно и уверенно вёл за собой до самого дуба. С каждым шуршащим в траве шагом сердце разгонялось всё больше. Я пыталась на ходу придумать про себя слова предстоящей клятвы, но всё было не то, банально…

Когда мы ка колени опустились перед священным деревом, я сделала глубокий вдох, и среди мечущихся в голове мыслей услышала шёпот…

Слушай своё сердечко…

А сердечко билось, громко, безумно, почти что до боли. Оно сходило с ума от кучи эмоций, которые не описать.

– Адамир, – обратилась к нему Ванда, с официальностью в голосе, и я поняла, что он поднял голову. – Ни Перун, ни Лада… Ни Стрибог, ни Велес не выказали ни слова против. А ты? Всё ещё готов сделать сию девицу своею женою?

– Готов. Всей душою.

– Так подтверди же это клятвой, глядя ей в очи.

Я ощутила, как Адамир одной рукой коснулся моей щеки, а другой взял за подбородок. Кажется, так было нужно, поэтому я не сопротивлялась, давая обхватить свою голову, чтобы смотреть на него и только. Лицо Адамира было смягчившимся, довольным, а в небесных глазах будто светили маленькие солнышки.

Я улыбнулась, любуясь им. И приготовилась слушать клятву, каждое слово.

– Злата… Клянусь быть тебе добрым мужем, защитою и опорой. Делить пищу, воду и кров, согревать в зиму аки огонь и спасать от зноя, что ветер. День и ночь, год за годом делать для тебя всё. Отныне твоё счастье и твоя жизнь мне ценнее всего.

Тронутая его клятвой, всхлипнула одна из невесток неподалёку, да и у меня от эмоций покраснел и зачесался нос. Захотелось нестерпимо прижаться к груди его крепкой и не отрываться до первого снега, если не дольше.

Но я уже хотела наконец стать его женой, поэтому так же обхватила его голову ладонями и, не дождавшись знака Ванды, заговорила с чувством:

– Я клянусь, что буду тебе любящей женой. Буду с тобой всегда, что бы ни случилось. Никогда не отвернусь и не оставлю. Буду дарить тебе радость, уют, мир и покой. Помогать и советом, и делом во всём. Теперь нас ничто не разлучит друг с другом!

Со стороны моей родни послышались трогательные вздохи и шёпот, перебиваемые лишь иногда лёгкими порывами ветра.

– Стало быть, и невеста готова… – сказала Ванда с улыбкой и достала широкую красно-зелёную ленту – символ нашего общего рода. – И пусть сейчас вы сидите женихом и невестой, но крепко встанете на ноги уже мужем и женой. Да будет так!

Она сказала это, и Адамир потянул меня вверх за собой. Его глаза многообещающе горели счастьем, как и мои. А стоило нам крепко встать на землю, как он притянул меня к себе и поцеловал. Крепко, беззастенчиво, прямо перед роднёй! Мои щёки вмиг стали бордовыми, но я была не против, только крепче обняла, стараясь изучить всю широкую спину ладонями.

– Во Златка даёт! – присвистнув, сказал кто-то из братьев.

А что? Теперь я имела полное право! Мы наконец-то стали мужем и женой…

Визуал к главе 46

А вот и жених, как обещали! Точнее, уже муж... Довольныыыый! ;D Сразу видно, что первый день женат!

Глава 47. Моё слово

Насытившись первым брачным поцелуем, мы взяли у Ванды нашу ленточку. Яркую, длинную, красиво лощившуюся на солнце, выглянувшем из-за облаков. Солнце?..

Я с замиранием сердца оглянулась на небо, и увидела, что оно разъяснилось и стало щедро сыпать тёплые лучи на ритуальную поляну. Трава преобразилась до жёлто-зелёной, почти золотистой, ветер смягчил свои порывы, а на кончиках листиков поблёскивала влага. Будто слёзы природы, что растрогалась из-за наших с Адамиром клятв.

Птицы высунули свои клювики на свет и заливисто защебетали, встречая нас в новом, самом значимом статусе – мужа и жены.

Очередное дуновение потеплевшего ветра приласкало моё лицо, и следом, вместе с шелестом травы раздался шёпот жрицы.

– Всё ж не ошиблась Морена… Душа твоя там, где ей быть и пристало.

С намёком светлой печали на лице я оглядела всех членов своей большой семьи и поняла, что чувствую то же самое – обретение дома. И хотелось делать всё, чтобы никогда не потерять его.

– Завяжем ленточку? – шепнула я Адамиру. Тот с радостной улыбкой кивнул и понёс меня на руках к священному древу.

Вид необъятного дуба вблизи захватывал дух. Мощные ветки, узорчатые листья размером больше, чем моя ладонь. Издалека да в тумане я бы запросто приняла дуб за какого-нибудь многорукого великана из притчи. Посланного сюда самими богами, чтобы защищать эти земли и нас от злых духов.

Я осторожно прикоснулась к рельефному стволу дуба, точно к толстой шкуре мифического животного.

На секунду показалось, что под слоями коры забрезжило приятное тепло и всеобъемлющая сила матушки-природы. От острых пиков гор и просторных степей до далёких океанов с плавающим на поверхности льдинами – эта сила была всюду, в каждом понемногу. И теперь, кажется, даже во мне, самая крошка.

Я глянула на развевающие ленточки, коих было так много, что место для нашей пришлось ещё поискать. Ходить под дубом, задрав головы, рассматривать густую крону. Жрица и родственники болтали меж собой и терпеливо ждали, ведь это важно.

Неожиданно мне пришла идея в голову. Подошла к Адамиру и шепнула тому на ухо. Ведь побаивалась, что предложу что-то запретное. Дерево ведь священное всё-таки.

– Ленточку обязательно к самым нижним веткам привязывать? Повыше можно?

Адамир посмотрел на меня с необычайной теплотой, словно из-за облаков выглянуло второе солнце. И также наклонился к моему уху, видимо, решив, что это у меня такая игра влюблённой. Да я и не и не против!

– Отчего же нельзя, моя козочка? – ответил он пылким шёпотом. – Ты токмо не щипай ему листву да жёлуди, а так он добрый.

– Добрый? – переспросила я. Было волнительно, хоть и закономерно, что какие-то предметы могли обладать «душой». – А ты откуда знаешь?

– Хожу сюды часто, говорю с духами и с ним, покуда стоит он одинёшенек.

Ну вот! Первый день как стала ему женой, а уже понемногу начинала узнавать об Адамире что-то новое, открывать его для себя по кусочкам. И вновь на душе потеплело.

Не успела я попросить подсадить меня, как Адамир сам ловко подхватил меня под колени и усадил на своё широкое и тёплое плечо. Прямо всё равно что мои мысли прочитал! Сильными ладонями прижал к себе бёдра, вызывая неизбежную красноту у моих щёк. Родственники охнули, зашептались.

– Ты чего удумал? – крикнул Власий одновременно испуганно и строго. – Не смей уронить мне её! По хребту получишь, разбойник!

– Полно тебе, войт, гляди, как я схватил её крепко! Не пущу теперь, покуда сердце моё бьётся! – ответил Адамир громко и уверенно. Задрал ко мне голову, да такой довольный. – Держишься, жёнушка?

Почти в первый раз я видела его таким озорным. Вот кому было по-настоящему весело от счастья! Я закивала с нескрываемым удовольствием, наслаждаясь крепкой и обходительной мужской хваткой. Потянула руки к дубу, как только заприметила подходящее местечко.

Моя смекалка и гибкость с его силой и ростом спелись прекрасно. И скоро священный дуб наконец обзавёлся ещё одним украшением. Нашей ленточкой…

***

Когда мы вернулись, на той самой тропе нас уже ждал народ. И вместо поздравлений, первым делом спросили – ну чего? Получается, среди них до сих пор оставались те, кто думал, что боги наш брак не одобрят! Вот это нахальство!

Однако только я хотела влезть, как Ванда высказалась со знающим видом.

– Боги союз одобрили! А опосля знак был – показалось Ярило и птиц разбудило! Так что нечего тут злословить. Всё случилось как положено!

Но не все из сомневающихся сразу поверили её доводам. Нашлись особо одарённые, которым было мало. И один из таких обратился к отцу.

– Войт?

Тот сразу вышел вперёд, взбил пыль с земли своим посохом. Крикнул, нахмурив брови.

– Сказано ж вам было! Боги и духи дали добро! Всё по обычаям да по законам!

Однако это не успокоило, а только больше разворошило осиное гнездо неприятелей. Мнение общины разделилось почти поровну. Кто-то воспринял наш с Адамиром брак если не позитивно, то хотя бы как данность – «так решили боги». А кто-то продолжал сулить беды, неурожай и разные хвори, пока мы будем вдвоём.

Я чётко видела, что последними Адамир был явно недоволен. Напрягся, сжал кулаки и челюсти, смотрел на всех исподлобья. Но главное – он тесно приблизил меня к себе, обнимал, будто пытался прикрыть от гневных голосов, косых взглядов и пересудов.

Его взгляд был красноречивее всяких переговоров – «Хотите обидеть её? Только попробуйте!» – и от этого было так приятно! И вызывало в груди бурю эмоций и решимости у меня самой.

Наплевав на то, кто что скажет, я схватила Адамира за руку, и мы встали вровень с Власием.

– Вы можете стоять и спорить тут до ночи! – заявила я во всеуслышание. – А мне некогда, я сегодня стала женой! Мы с Адамиром хотим весело праздновать свадьбу, а не вот это вот всё! И если вы с нами, то милости просим, а если нет, то и не надо! Баба с возу – кобыле легче!

После моих слов пошли, пусть и редкие, но смешки вперемешку с одобрительным бормотанием. Под боком захохотали Ванда с бабушкой. Напряжение среди людей ощущалось теперь хотя бы не так остро. Ещё и Адамир грел меня взглядом.

– Слыхали, что сказала моя дочь? – переспросил Власий с гордостью. – Днесь в нашей семье большое празднество, и мы не стерпим зла, поняли? Ежели кто каку гадость сотворит или скажет, со мною будет иметь дело!

На том и порешили. Народ расступился, открывая нам дорогу. Часть последовала за нами, остальные так и остались там стоять. Кости нам перемывать с кислым видом. И среди враждебно настроенных лиц я заметила одно особенно меня насторожившее.

Лицо Всеслава.

Я почти физически ощущала как он бросал острые взгляды мне в спину, словно дротики. Прицельно и метко, собрав всю свою злость. Да чего ему только от меня надо? Девок в общине мало, что ли? Прицепился как репей, ей-богу! Сам Злату опрокидывал как мог, а теперь вдруг опомнился, герой-любовник!

И я ближе прижалась к Адамиру, чтобы спрятаться от дурного предчувствия.

Эх… Как бы этот безумец Всеслав теперь не вытворил что-нибудь!

Глава 48. Пир

Решив отринуть все неприятности, споры и косые взгляды, я отдалась на волю празднику. Это оказалось легко, потому что родные и подруги поддержали мой настрой. Очень быстро я и думать забыла о каком-то Всеславе. На всю улицу танцевала и смеялась вместе со своим новоиспечённым мужем.

Мужем…

Несколько недель назад, только попав сюда, я рыдала на плече новой матери и подумать не могла, что так скоро стану чьей-то женой!

Нет, не просто «чьей-то». А Адамира – самого серьёзного, мудрого, нежного, сильного и заботливого мужчины, которого я когда-либо знала. Женой того, кто смотрел на меня так, будто немедленно готов был обрушить все свои чувства, что только помещались в его широкой душе.

Я вышла замуж за своего спасителя. Как в сказке. Но знала, что это не конец, а только начало. И это начало обязано быть славным и громким!

Нанятые отцом женщины огромными мётлами расчищали перед нами дорогу до столов с заготовленным пиром. Гнали с нашего пути всё дурное. А следом нас осыпали крупами, душистым хмелем, золотистым зерном и лепестками цветов. И всё кричали пожелания счастья, здоровья и плодородия.

Вдогонку пели частушки, смешные да такие срамные, что те частушки и песни с моего девичника теперь казались детским лепетом!

Я краснела, как помидор, но на душе было так хорошо!

Уже у стола нам матушка с бабушкой вдруг преградили дорогу. Вынесли на большом красивом блюде каравай. Пышный, золотистый… Ещё тёплый, в осеннее небо от него поднимался ароматный парок. С краюшка на блюде была небольшая чашечка с солью.

– Ну что, женился? Теперь надобно узнати, кто ж из вас будет главой в доме! – воскликнула бабушка серьёзно, но с улыбкой. – Ну-ка, давайте! Кто больше сцапает, ась?

За нашими спинами раздался подбадривающий гул из нескольких голосов гостей.

Одни кричали что-то вроде: «Давай, Златка, разинь поширше роток, покажи, как хлеб есть неудобно!»

Другие возражали им по-доброму: «Да не смогёт она! Адамир вона каков здоровяк! У него один рот, как её голова только!»

Мы с ним тепло переглянулись. А когда я вдруг вспомнила недавний рассказ матушки о том, как та хотела отгрызть зубами как можно больше, то едва сдержала громкий смех.

Стоило ли мне так же? Или проявить скромность?

– Сперва ты кусай, моя козочка, – подсказал Адамир ласково.

– Токмо посыпь солью! – добавила бабушка. – Жизнь одна такая, бывает несладкой, щаз попробуешь и дале будет не боязно.

Я кивнула, присыпала немного хрустящей краешек, от которого собиралась откусить. Подумала, что ладно уж, слишком много пытаться съесть и рвать каравай, как Тузик грелку, не буду, но и как синичка клевать не стану. Откушу как получится.

Под радостный рёв гостей я приникла к караваю. И этот каравай, на удивление, оказался таким вкусным, что сначала не поверила, точно ли сейчас ела самое обычное тесто? Он был вкуснее всех хлебов, что я пробовала!

Но прекращать удивляться было рано. Не успела я дожевать, как Адамир немного отломил от каравая рукой. Гости и родственники притихли. Насколько я поняла, так было не принято.

Он поднёс этот кусочек к моим губам, и со всех сторон полетели плутоватые смешки и шёпот.

– Ишь чё, покормить решил жену свою! – пробормотал кто-то из мужчин. – Небось задабривает для супружеской ночки, хе-хе…

– Да ну тебя! Глянь, как мило! Глаз же радуется! – одёрнул его другой голос. Женский, знакомый.

Я покраснела, но позволила Адамиру покормить меня. Съела один кусочек, затем ещё несколько. Сама же кашей его на празднике кормила когда-то, что тут такого?

Но для моего сердечка что-то такое всё же было, иначе я не могла объяснить, почему не могла оторвать взгляд от лица Адамира. И этот трепетный, томительный стук под рёбрами, заглушающий все звуки кругом.

Лишь только когда накормил меня, тогда мой новоиспечённый муж откусил от каравая довольно щедрый кусок.

Бабушка с прищуром посмотрела на покусанный каравай, оценила итог и сказала:

– О как… Видать, главствовать в доме будете поровну.

– И хорошо, – ответила ей матушка радостно. – Муж – голова, а жена – шея.

– Коль так, то идёмте за стол! – объявил отец громко. – Время молодожёнов поздравлять да потчевать!

И во главе этого щедро накрытого стола мы с Адамиром сидели рядышком. Слушали поздравления и пожелания, принимали подарки, держались за руки.

Иногда братья отпивали из своих чаш и кричали на всё застолье:

– Ух, ядрёна вошь! Горько!

И тогда мы поднимались и сливались в поцелуе. Крепком, сладком, долгом… Таким, перед которым меркла даже самая забористая горечь.

Равнодушные взгляды некоторых всё ещё встречались за столом, но их было очень мало и, честно говоря, мне было всё равно. Я чувствовала себя сегодня самой счастливой и знала, что никто и ничто не сможет этого испортить. И видела по Адамиру, что он испытывал то же счастье, если не больше…

Играла громкая музыка гуслей, дудок и барабанов. Разносились песни, иногда немного пошлые, но без злого умысла, задорные.

Мы веселились так, точно надеялись, что шум от нас разнесётся до самой Столицы! И если даже к нам и впрямь зашёл бы кто-то не местный, то мы бы встретили его с распростёртой душой и посадили праздновать с нами за один стол.

В какой-то момент стало так весело, что в пляс пустились даже отец с матушкой.

Это стало поразительной неожиданностью. Широкая улыбка долго не щадила моих щёк. Но, видя, как разошёлся их войт, к танцам вскоре с удовольствием присоединились и те, кто до этого весь день скромно сидели в сторонке.

– Эх, Надея… – шумно дыша, протянул Власий. – Егда мы в последний раз вот так вот скакали с тобой, а?

– На рождении дочки Светозаровой.

– А почаще надобно! Я так расшевелился, что как на двадцать годин стал моложе! – И он шутливо ущипнул матушку сзади, что та чуть подпрыгнула на месте. – А можа мы с тобою за пятым сходим, а?

– Ха-ха-ха, да ну тебя, плут! И как не стыдно перед дочкой?

– А с чего мне стыдно должно быть? Её сие тоже днесь ждёт, как Ярило за землёй укроется.

И отец зачем-то посмотрел на меня в упор, долго. Будто хотел проверить, как я отреагирую.

Не знаю, чего он ожидал увидеть, но вот, теперь, от мыслей о первой брачной ночи, мне стало стыдно… Щёки заалели, а рука, за которую держал меня Адамир, слегка дрогнула.

– Ладно всё, моя милая? – спросил он тихонько, рядом с ухом.

Сглотнув, я кивнула, а сама подумала о том, что если сейчас встречусь взглядом с мужем, то свалюсь с лавки от неловкости.

Я ведь только на словах знала, как это происходит… В прошлой жизни, несмотря на все мои общественные активности, на личном дальше поцелуев не заходило.

И сейчас даже не думала ни о каких возможных фейерверках перед глазами или о чём-то подобном. Лишь бы всё прошло просто спокойно и правильно.

О Перун, надеюсь, я буду не слишком деревянным бревном!

– Так пора уже! – вдруг сказала Ванда, глядя на солнце. Точнее, на его почти полное отсутствие. – Идёмте, молодожёны? Покамест до дому лесного дойдём, уж станет в конец тьма.

Она до дна выпила из своей чаши и вылезла из-за стола с таким довольным, хитрым и насмешливым лицом, будто лиса, которой удалось урвать со стола добычу. Кажется, ей было весело и она хотела узнать, как я выберусь из щекотливой ситуации.

Отец, матушка, братья и невестки тоже зачем-то-то засобирались, остальные гости неоднозначно зашушукались, а у меня сам собой приоткрылся рот. От шока я чуть не опрокинула себе на подол тарелку с едой.

Постойте, в что значит – «идёмте»? Мы с Адамиром разве будем не вдвоём?! Хоть бы я не так всё поняла, боги!