Текст книги "Замуж за зверя. Попала! (СИ)"

Автор книги: Каролина Бром

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Глава 58. Гостья

Пар хлынул густым облаком, когда я распахнула дверь и встала на пороге бани с корытом постиранного белья под мышкой. Там стоял полумрак и такая сильная жара, что мои волосы тоже можно было бы выжимать. Поэтому я решила постоять пару минут, чтобы отдышаться и привыкнуть к свету.

Затем прошла к верёвке протянутой между двух деревьев и развесила постиранное. Я пыталась отжать вещи изо всех сил, но этих самых сил рукам Златы явно не доставало. Только заработала болючую мозоль между большим и указательным пальцем правой руки. Бельё же осталось тяжёлым от влаги.

Эх, как же хорошо жилось со стиральной машинкой! Ну ничего, привыкну…

Уже развесив на верёвку, я помяла простынь пальцами, чтобы ещё раз выжать лишнее. А затем также отжала подол своего сарафана, стараясь не тревожить мозоль. Я взмокла ещё сильнее, чем эти вещи!

После стирки я переоделась и взялась за приготовление обеда. И это стало для меня проблемой, как только я увидела в закромах свёрток с мясом. Задумалась…

Я-то, конечно, вегетарианка, но ведь Адамир нет. Отказ от мяса – только мой выбор, и я не собиралась навязывать его кому-либо ещё тут. Нельзя лезть в чужой монастырь со своим уставом, как сказала бы моя мама. Да и не кормить же мужа одной травой всю жизнь. Он – взрослый, крепкий мужчина, ему это надо.

Повздыхала-повздыхала и взялась за готовку. Мне не верилось, что я это делала, у себя дома уже и забыла, когда последний раз прикасалась к мясу, поэтому разрезала на кусочки медленно, постоянно прерывалась, даже немного всплакнула, но… В конце концов, взяла себя в руки.

Процедив воду через марлю с углём, приготовила на двоих овощные щи. Испекла два вида пирожков – для себя со щавелем и с мясом для Адамира. Делать их, не пробуя, было очень сложно, но тесто было одно, я примерно понимала, что должно получиться, и очень надеялась на удачу.

– Пожалуйста, пусть это будет вкусно… – прошептала я, доставая пирожки из печи прихватом. И тут же запах томлённого в румяном тесте мяса распространился по комнате. Если бы была мясоедом, мне бы, наверное, понравилось.

Хотела заварить ещё и травяной напиток, но в дверь постучались, и я напряглась. Это точно не Адамир, он бы без стука вошёл. Тогда кто?

Выйдя на крыльцо, удивилась. Там, кутаясь в приталенный, плотный кафтан, стояла встревоженная Надея. Но как только меня увидела, сразу посветлела на лицо.

– Злата, доченька, будь здорова.

– Мама? И ты здравствуй… Случилось что-то?

– Ну что ты, нет, всё ладно у нас. Власий с утра ворчит токмо. Стареет, видать… А у тебя? – Она пригляделась. – Уж больно ты румяная. Не захворала часом?

– Нет. У печи стояла просто, готовила.

– Дело хорошее, мужа кормить надобно, тем паче такого здорового, как твой. А я проведать тебя пришла. Ты блюда вчера занести обещалась и всё не видно…

– Работы по дому сегодня много. – Я ушла с дверного проёма, пропуская Надею в дом. – Проходи, чайку попьём… отвара, то есть!

– А муж твой дома?

– Ещё нет, затопил баню и по делам лесничим ушёл, но обещал вернуться скоро.

Мы с ней сели за стол. Поначалу Надея чувствовала себя неуютно, топталась в уголочке, но расслабилась, когда я налила нам только что приготовленного горячего отвара из ягод и листьев малины. Поставила на стол мясных пирожков, крынку мёда и сладких сухариков.

Надея очень удивилась, когда узнала, с чем пирожки. Чтобы убедиться, разломила один, внимательно посмотрела начинку, попробовала. Её поведение могло показаться немного смешным со стороны, но я понимала, почему такие яркие эмоции. Ведь пока я жила в отцовском доме, то ничего мясного не готовила.

– Ох-ох, ну что за диво! Мясо она сготовила! – с улыбкой восклицала матушка, жуя пирожок. – Услышали меня боги, есть начала по-человечьи!

– Это не мне, а Адамиру. Вкусно? Ему понравится, как думаешь?

– О-о… Так вот оно что. Ради него стараешься, значится… Глядишь, и сама начнёшь сызнова есть мясо-то… – Она откусила от пирожка ещё немного и распробовала получше. – Ну, чутка суховато, ты в иной раз в начинку свиного жирку положи для сочности. А так вкусно, со сметанкой будет в самый раз.

Заметив моё искреннее переживание, матушка подумала немного, склонилась ко мне и шепнула:

– Да ты и впрямь влюбилась, Златушка… Вона как говоришь о нём, улыбаешься, угодить хочешь… Оченьки блестят. Смотреть приятно.

– Да, я… Хочу быть ему хорошей женой, – краснея, призналась я. Сердце в груди затрепетало чаще. – Адамир только кажется суровым, мама… На самом деле он очень добрый, заботливый и ласковый. Со мной так точно.

– Выходит, боги не ошиблись, егда вашу новую семью сотворяли. Могём с отцом спокойно жизнь свою доживать. Осталось Есения пристроить и всё. Хотя он, кажись, тоже на свиданьица похаживать стал. Хвала богам… Да не говорит ничего, всё укрывает, внутри держит, ходит себе на уме… Да что я рассказываю! Ты ж знаешь!

Я участливо закивала, а хитрая улыбка сама на губы лезла. Догадывалась я, с кем он по свиданиям ходить начал. С Сияной. Только матушке пока решила не говорить. Брат – парнишка смышлёный, хоть и правда отстранённый немного. Да и Сияна хорошая с виду. Даже если в конце концов не сойдутся, то дров не должны наломать.

– Да он расскажет, мама, когда придёт время. Или люди заметят и скажут.

– Ой, люди! Точно же! – Надея бросила на меня какой-то загадочный взгляд и строго заговорила: – Бабы в общине судачат, дескать ты с другими Всеславку в колодце остудила, а?

– Ну… Не прям в колодце… Его из ведра облили, он заслужил! Нечего говорить всякие гадости!

Я говорила, а у матушки напускная строгость во взгляде стремительно таяла, показывая под собой гордость.

– Ой, доча, ну и правильно! Говорила я всегда, что не по пути вам с ним.

– Только я опасаюсь, что это не конец… – пробормотала я хмуро. – Опять ведь шило в заду зачешется, и полезет ко мне…

– Так ты мужу скажи, чтоб от тебя его отвадил как следует.

– Я того и боюсь, мама… Ты же знаешь, как люди в общине к Адамиру относятся. Плохим его видят, а он не такой! Но если полезет меня защищать, то люди могут угрозу в этом увидеть, встать на сторону Всеслава.

Но тут матушка меня успокоила и даже неожиданно обрадовала:

– Опосля того, как Всеслав на вас у колодца кинулся, его меньше жаловать начнут. Подруги тех баб уже недобрый глас про него пускают. А о муже не кручинься, у тебя ж отец староста, аль забыла? – Она многозначительно улыбнулась. – Поговорю я с ним, он – поговорит с народом. Глаза всем на Всеслава раскроет. И коль уж муж станет тебя защищать, то за ним будет правда, это ж ради твоей чести. Ты теперь ему не просто влюблённая девка, ты теперь жена.

Слова Надеи вселили в меня уверенность, ведь я теперь действительно уже в другом официальном статусе. И это будет вполне нормально, если Адамир по-мужски поставит доставучего ухажёра на место.

Лишь бы в процессе разборок зверь наружу не полез и не натворил непоправимого, вот чего я боялась.

Матушка снова откусила пирожок и покачала головой.

– О-ой... А тут в конце чутка тесто сыровато… Эх, доченька, поболе надо было тебя по дому гонять!

– Что? Всё настолько плохо? – у меня испуганно округлились глаза, а руки стали слабыми.

– Не прям, подучишься ещё, впереди целая жизнь супружная… Да и к нам прийти можешь, я тебя поднатаскаю! – Она подмигнула. – Ежели что, скажи, что о нём всё время думала, да о том, что у вас ночью было. У меня когда что-то из рук падало, то по первости всегда работало твоим тятькой.

– Ха-ха-ха! Мама! Ой, всё!

Глава 59. Перед разлукой

В решающий день Адамир чувствовал себя нехорошо из-за приближающегося полнолуния даже при свете солнца.

Он поздно встал, почти не передвигался по дому, плохо ел, был бледен, с тенями под глазами, дрожал, хмурился от громких звуков… И весь горел настолько сильно, что и не требовалось никакого современного градусника под рукой, чтобы понять – его температура перевалила уже больше, чем за сорок два.

Я, глядя на него, тоже была сама не своя. Сначала металась по дому, порывалась сходить то за отцом, то за Вандой. Адамир успокаивал, мол, перед каждым полнолунием это для него обычное дело. Обещал, что к закату ему полегчает и очень просил не бросать…

Ну как тут откажешь?

Но самое страшное, что я не знала, как лечить оборотневую лихорадку, поэтому пыталась хоть чуть-чуть облегчить его состояние теми способами, которые первые шли на ум. Поила отварами с малиной и мёдом, обтирала его водой, пытаясь сбить жар. Кормила по чуть-чуть с ложки.

– Не так ты супружную жизнь представляла, да, моя милая?.. – прохрипел Адамир, невесело усмехаясь. – Нянчишься со мной что с немощным старцем…

– Перестань, я наоборот рада буду, если тебе хоть что-то поможет.

– Ничего не поможет… Токмо вечернюю зарю ждать… А как отпустит – в лес сбегу куда глаза глядят…

– Сбежишь? Зачем?

– Подалече от тебя быть, когда зверь своё рыло покажет… Не хочу, дабы ты ему попалась… Дикий он, лютый, нет на него управы… Жалеть тебя не станет...

– Но Адамир!.. Ты не можешь просто уйти и остаться с этим один на один.

– Отчего же не могу? – Он слабо улыбнулся. – Покуда ноги носят, ещё как могу…

– Нет! Ты знаешь, о чём я. Я хочу быть рядом с тобой, хочу, чтобы мы прошли через это вместе. Я твоя жена!

– Вот потому-то и уйду… Потому что ты моя жена, и я должен тебя защищать от всех бед, и теперь беда – это я... – Заметив, как я нахмурилась, Адамир улыбнулся и протянул ко мне свою трясущуюся руку. Погладил по щеке. – Не серчай, Злата, сам бы рад с тобою на ночь остаться… Да только ежели что случится с тобою, как тогда… Не прощу я себя, понимаешь? Я и тогда бы не простил, а ты… ты простила. Светлая у тебя душа…

Я всхлипнула, и слёзы скользнули по щекам. Я, конечно, понимала, что уйти для него – самый лёгкий способ обезопасить окружающих и самого себя. И всё равно было так обидно и горько за Адамира. Это несправедливо!

Почему спустя столько лет он всё ещё был вынужден жить с проклятием? Разве он уже не заплатил полную цену за свою жадность?

– Адамир… А ты потом пробовал… говорить с Деван? – спросила я, утерев слёзы рукавом.

– С богиней-то? Вестимо, как не пробовал… Да только не откликается… ни она, ни другие боги.

– Как это? Ты же к дубу ходишь…

– А толку с этого как с козла молока… – Несмотря на то, что говорил обречённо, Адамир улыбался. – Ну-ну, полно убиваться, точно я помирать собрался… Иди-ка лучше ко мне сюда…

Он заворочался, чтобы отодвинуться и освободить мне место рядышком. Я была бы рада, но всё ещё переживала. Не сделаю ли ему хуже?

– А тебе не будет больно? – спросила я, уже поднимаясь с табуретки.

– Не боись, Злата, с тобою мне никогда не больно… – Он приглашающе откинул одеяло, и я замешкалась, увидев, как его всегда крепкое тело всюду покрылось мурашками и мелко задрожало от озноба. – Ну? Ложишься? Ты мне всё-таки жена, а не нянька.

Я, не зная, что ещё сказать, тихо хихикнула от нервов и через голову сняла с себя все слои платья. Обувь тоже оставила у кровати. Прежде чем опуститься на постель, заметила, как Адамир задержал на мне такой взгляд, словно увидел сказочное существо или прекрасное видение, насланное ему его страшным бредом.

И только я улеглась, как тут же была сбагрена в крепкие, почти обжигающие объятия. На моей коже тоже проступили редкие капли пота от соприкосновения. Совпадение или нет, но стоило мне теснее прижаться, как озноб плавно отступил от Адамира. Стук зубами сменился шумным дыханием во всю грудь.

– Как? Не шибко схватил я тебя? – прошептал Адамир, сминая сильными пальцами кожу на моей талии.

– Нет… В самый раз…

Мы ещё немного поболтали о пустяках, лёжа в обнимку, чтобы не думать о приближающейся неспокойной ночи… А потом дыхание Адамира выровнялось, и меня потянуло в дрёму следом за ним.

Засыпая и поглаживая его взмокшие волосы я с ласковой усмешкой вспомнила о том, когда в последний раз спала с ним в ночнушке – в нашу первую брачную ночь. И совсем не хотела ничего в этом менять.

***

Отдохнувший Адамир проснулся на закате, как обещал. О чём сообщал чувственными поцелуями до тех пор, пока и я окончательно не проснулась. Несмотря на все мои опасения, выглядел так, будто и не страдал несколько часов назад.

И как он объяснил, зверь внутри тоже чувствовал прилив сил и знал, что совсем скоро его время. А значит, Адамиру не терпелось наверстать своё.

– А-ах… погоди немножко… – прошептала я, тая под горяче-колючими касаниями губ, скользящих по моей коже. Мои же губы уже чесались от того, как сильно хотели целоваться. – Тебе потом… не навредит это?

– Нет… А тебе? Не хочешь?

– Хочу… О-ох…

Адамир бережно накрыл меня собой и заполнил почти до предела, не давая опомниться. Вытесняя своей дикой, природной силой все мысли из головы, чтобы оставить только одну – о нас.

Я чувствовала, как кожа бёдер пропиталась моим возбуждением и почти плавилась под жестковатыми пальцами Адамира, но не хотела, чтобы он отпускал. Наоборот, сама плотнее скрещивала дрожащие ноги на его напряжённой пояснице и почти отчаянно ёрзала по постели, чтобы стать ещё как можно ближе.

Это была не просто близость, а самая выразительная, кричащая мольба быть друг с другом, чтобы ни случилось сегодняшней ночью. До самого конца.

– Пожалуйста, останься… Ах… Пожалуйста… – шептала я между поцелуями, хоть и знала, что моя просьба могла быть опасна, неосуществима.

– Не могу, душа моя… Не выворачивай ты меня наизнанку… – отвечал мне Адамир, шепча ещё жарче. – Но ты ж дождёшься? А? Встретишь? Скажи, Злата…

– Да… да, да…

И я вцепилась что было сил в его широкие плечи, понимая, что в этот момент могла удержать его рядом только так. И что пока Адамир мой, то ничего не сможет забрать его у меня. Ни дела, ни судьба, ни проклятый зверь.

Потому сейчас так правильно. Потому что я – его жена, а он – мой муж, и мы встретились, потому что так было угодно здешним богам, судьбе или ещё по какому-нибудь высшему замыслу.

Неважно. Важно то, что мы в конце концов обрели друг друга, несмотря на преграды. И будем обретать ещё много-много раз за совместную жизнь.

– Я люблю тебя… – сорванным голосом призналась я и почувствовала, что Адамир остановился.

На секунду испугалась, что неужели я всё испортила? Поспешила?

Но вот я смогла найти своим разомлевшим взглядом его взгляд, и увидела совсем близко, в синих глазах напротив, ураган из горячего пламени и обожания. Адамир стиснул в объятиях почти до хруста в костях и принялся покрывать меня крепкими, страстными поцелуями, довольно рыча.

– И я люблю тебя, краса моя… – нежно ответил он рядом с моими губами, после очередного поцелуя. – С того дня, как впервые тебя увидал.

Я довольно улыбнулась, вспомнив, как он посмотрел на меня в первый раз после моего падения. Да, уже тогда было видно, что пропал с концами.

И я уж собиралась обвить его шею, но быстрее была вжата в кровать. Так сильно, что та недовольно скрипнула.

Только это не остановило Адамира. Он будто подсознательно чуял, что мои ноги уже ныли от скопившегося напряжения и с радостью был готов помочь высвободить. Широко раскинул их и налёг на меня с новой силой. Каждым глубинным движением подтверждая свои пылкие слова о любви, срывая с моего рта новые стоны и вздохи, словно самые сладкие дикие ягоды…

Мы с ним постепенно поднимались на самую вершину, только на сей раз нестрашно упасть и разбиться. Потому что со мною был он.

И только я подумала об этом, как мы резко и почти одновременно сорвались вниз с той самой вершины, со всей страстью и силой. Наши вскрики смешались в один оглушительный, а тела задрожали, как травинки на сильном ветру.

На какое-то время я даже забыла, как чувствовать что-то ещё, кроме жара тела моего мужа, снаружи и внутри.

– Вовек бы не покидал тебя, моя милая… – прохрипел Адамир, шумно дыша и прижимаясь лбом к моей груди. – Да только одна ночка в луну – невелика плата, дабы всю жизнь с тобою быть…

– Я узнаю, как это исправить… Вот увидишь, стану учиться у Ванды и помогу.

– Что я о том думаю, ты уже знаешь… Может, и ладно, что ты будешь знаться со жрицею. И ежели будет нужда, смогёшь себя защитить… – Адамир вдруг поднял на меня осмысленный взгляд. – А ты у неё эту ночь переждать не думала? Коль к родителям мне хочешь.

– Не знаю даже… Я ведь тебя дома ждать обещала, забыл?

– А ты и жди. Ежели под присмотром будешь, то мне станет легче разлуку пережить, милая. Всё хоть больше защиты. А как полная луна с неба убежит, так вернёшься сюды.

– И что, каждое полнолуние по чужим домам ходить ночевать? Как-то не по-людски…

– Не каждое, вестимо. Покуда что-нибудь не выдумаем… – Адамир тоскливо улыбнулся и принялся поглаживать мою грудь мягкими, убеждающими движениями. – Ну же, козочка моя… Хватит тебе упираться рожками. Послушайся меня.

– Л-ладно… – протянула я, прикрыв веки. Все мои возражения ломались под касаниями его сильных ладоней. – Вот провожу тебя и попрошусь сегодня переночевать у Ванды. Только если откажет, тут буду сидеть, как и хотела. И больше ты меня не уговоришь!

На том и сошлись. После чего сошлись ещё раз, только уже телами, в новой восхитительной близости.

Глава 60. Из одного дома в другой

Сердце сжималось и будто кровоточило, когда я смотрела, как Адамир собирался в лес. Он оделся в простенькие вещи и ничего не брал с собой для защиты, как я ни уговаривала. Отвечал, что обереги не помогают, а оружие нужно не ему, а от него.

Взял с собой только небольшой узелок, куда положил ломоть свежего хлеба, что-то похожее на деревянную фляжку с водой и свободную накидку с поясом, воротником и длинными рукавами.

– Может, ещё одежды тебе положить? Телогрейку или кафтан шерстяной? – спросила я с заботой, хотя готова была вцепиться в него, лишь бы никуда не ушёл. – Накинешь сверху, если что. По ночам уже холодно, не высидишь.

– Ну что ты, милая… Мне днесь не до сиденья будет…

– Точно… Прости, я вся на нервах, соображаю плохо.

– На чём ты, говоришь? – переспросил Адамир.

– А, ой… Тревожно мне, то есть… Кручинюсь и всё такое…

– Чудная ты у меня всё-таки, козочка… – ответил Адамир нежно. – Я не мёрзну, меня греет звериная кровь.

– Тогда зачем тебе это?

– Припрячу под деревцем каким. В превращеньи эту-то порвёт, надобно будет чем-то свой срам прикрыть.

– Хе-хе… Точно-точно… – Я закивала с хитрой улыбкой. – Нельзя, чтобы тебя таким какой-нибудь медведь увидел, а то начнёт завидовать.

В полумраке комнаты глаза Адамира округлились, а потом раздался громкий, сильный и искренний смех. Очень скоро я оказалась схвачена за талию горячими руками и приподнята над землёй.

– Ха-ха-ха!.. Шутишь уже, озорница моя, это хорошо! Значится, уже поменьше тревожишься.

– Нет, не меньше… – ответила я как можно спокойнее. – Просто понимаю, что сегодня иначе никак. Нет у меня другого плана. Ну ничего… Буду думать, что ты на рыбалку решил сходить или в поход. Так на душе чуть легче…

– Походы – это дело Игоря и его дружины, – ответил Адамир серьёзно. – А я по духу не походный. На зверьё охотиться одно, а на людей – другое.

Я отвела взгляд и поджала губы, когда поняла, что снова сказала что-то не то. Ох, уж эти трудности перевода! Он про военные походы подумал, а не про отдых на природе.

Когда я уже научусь быть осторожной?! Так ведь и при чужих, важных людях опростоволоситься недолго! Пока не научусь говорить по-местному, лучше за пределы общины мне не выходить…

– Ну что, пора, Злата… – Адамир аккуратно поставил меня на пол и глянул в сторону окна. – Не сиди одна долго. Как только проводишь, к жрице иди, так и время скорее пролетит. Истосковаться не успеешь, как я уже ворочусь.

– Уже тоскую… – ответила я с печальной улыбкой. И поцелуем дотронулась до колючей щеки. – Скажи хоть, где искать тебя, если что…

– Зачем? Дабы за мною пошла?

– Не пойду… Будет сложно, но не пойду, обещаю.

– Эх, Злата, милая, вестимо пойдёшь, я ж не дурачок. Прочуял уже твой норов… Иначе чего ради зову тебя козочкой?

– Просто вдруг что случится? Где тебя потом искать с рассветом?

– Да я и сам-то не ведаю, где окажусь, когда зверь отпустит… Ну ладно… – Адамир вздохнул и смягчился, коснувшись моей щеки. – Как собою стану, буду искать стезю* к одёжке… Спрячу её недалече от дерева лежачего. Помнишь, когда того мальчонку искали?

– Первака? Конечно, помню, такое забудешь!

– В лесу не заплутаешь? Сама доберёшься?

Хотела бы я сказать, что мой опыт волонтёра помог мне выработать умение хорошо ориентироваться и запоминать местность… Но я и так уже на несколько подозрений наговорила за последние дни, поэтому ответила просто:

– Я запомнила, когда мы вместе шли.

– Ладно, милая… Тогда пойду… – Адамир поцеловал меня в лоб на прощание. – Да хранят твою светлую душу Перун, Стрибог и прочие боги…

Он ушёл, оставив вместо себя надежду, что всё пройдёт хорошо. И мы увидимся совсем скоро, обязательно.

***

Сегодня с наступлением сумерек жителей на улицах общины было мало. А те, кто встречался, выглядели очень тревожными, испуганными и постоянно оглядывались на лес. Когда подошла ближе и услышала разговоры, то стало понятно, в чём дело.

Ну да, догадаться стоило…

– И так каждую полную луну… Токмо солнце к земле клонится, так я будто визг и хрюканье всюду слышу. Даже в окно глядеть боюсь. Бесий вепрь, чтоб ему пусто было!

– Так ты и не смотри в окно-то… Как по обычаю, дома пересидишь, и ничего не станется с тобою.

– А грядки? Как же грядки-то? А цветники? Этот супостат изроет, истопчет всё! Даже калитка уже не помогает, он под неё роет и колья что подсолнечные семечки грызёт!

– Уж лучше грядки, чем мы!

Я вздохнула, хотела подойти, успокоить, да только стоило им меня заметить, как у самой всё настроение пропало от их разговоров:

– Это Златка?

– Точно, она! А выглядит хорошо, ты глянь, даже попышнела чутка. Сразу видно, стала бабой, хы-хы…

– И чего её принесло сюды? Чего дома с мужем не сидит?

– Может, боязно ей? Она-то ближе всех к лесу, к зверю… – И это они ещё не догадывались, насколько именно я ближе. – Чудно, что она здеся… Отчий дом её в другой же стороне, ась?

– Ага… А может, она не к родителям? А к кому ещё за утешением?

– Думаешь, к любовнику? Неужто муж успел на одре слабину дать, а? Так скоро?

– А ты чего хотела! Возраст! Ха-ха-ха!

– Эй вы, метёлки! – Наконец не сдержалась я. – В чём дело? Не годны больше ни на что? Только пыль и мусор вверх поднимать, да? Бедняжки! Ну ничего! – Добавила, сделав чересчур довольное выражение лица. – Я как раз к жрице иду кутить, попрошу её, чтобы она вас по старой дружбе точно в мётлы превратила! Вот она позабавится!

Сплетницы тут же побледнели, глянули в сторону дома Ванды. Поняли, что мне как раз по пути и начали кричать с круглыми от ужаса глазёнками, плевать через левое плечо. Побежали в сторону своих домов и только успевали, что подбирать с земли свои волочащиеся юбки.

Глядя на след пыли, оставшийся за ними, я захохотала, не удержавшись. Ну точно метёлки!

Я пришла к дому Ванды и вздохнула с облегчением, заметив горящий огонёк в окнах. Значит, на месте. А то мало ли куда она могла уйти перед полнолунием… Для людей с даром, как она, это, наверное, особенная ночь.

Но даже если она была у себя, на этот раз ворота передо мной по волшебству всё равно не открылись. Наверное, потому что Ванда меня не ждала сегодня. Или потому что была занята чем-то другим.

– Надеюсь, я не помешаю… – шепнула я в сумрачный воздух и со скрипом толкнула ворота.

Чтобы не задерживаться на улице, скорее прошла к крыльцу, постучалась в дверь. Скоро послышалось ругательство и торопливые шаги. Затем – голос самой Ванды через закрытую дверь. Почему-то раздражённый:

– Нет у меня оберегов от зверя, проваливайте!

Я быстро догадалась, что, должно быть, она приняла меня за кого-то из жителей общины. А потому поспешила назваться, пока вновь не послышались шаги, но на сей раз, утихающие:

– Привет, это я! Злата, жена Адамира, – произнесла я и зарделась. Представляться так вместо «дочь Власия» было пока ещё непривычно, но приятно.

За дверью снова раздалось пара шагов, затем дверь приоткрылась. На улицу выглянуло удивлённое лицо Ванды, разрисованное сложными рунами. Голова её взлохматилась и была украшена большим самодельным венком из сушёных трав. А из-под венка внимательно и хитро выглядывала мордочка её чешуйчатого компаньона.

Ох… Чему-то я помешала всё-таки? Значит, не впустит?

– Ты? – Увидев меня своими глазами, Ванда переспросила уже более уверенно. – Зачем пожаловала?

– Как бы объяснить… – замялась я, всё ещё не торопясь открывать ей тайну моего мужа. По крайней мере, не на улице точно. – Ну… Адамир на ночную рыбалку ушёл, а мне дома скучно одной. Пустишь в гости с ночёвкой?

Лицо Ванды медленно вытянулось от шока, да так сильно, что с такой боевой раскраской можно было пугать народ ещё сильнее, чем зверем. А с губ, вымазанных чем-то красным, сорвалось настолько бранное слово, что даже смягчающий синоним в голову не шёл, только нецензурный…

______

*Стезя – дорога.