Текст книги "Замуж за зверя. Попала! (СИ)"

Автор книги: Каролина Бром

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

Глава 36. У реки

После долгих, но успешных споров с отцом я отпросилась и привела Адамира на берег реки, где недавно сидела с подружками.

Других живописных мест особо не знала, а тут стояла тишь, да благодать. Журчала вода, в высоких камышах сверчки переговаривались с лягушками. А с приходом вечера воздух здесь стал ещё чище, но прохладнее.

Я незаметно повела плечами. От того, как Адамир уселся прямо на холодную траву, сделалось зябко.

– Надо было покрывало с собой захватить, – сказала я, разглядывая отражающиеся в воде первые звёзды. – Что-то я не подумала… Может, вернёмся? Вставай, а то замёрзнешь.

– Не замёрзну. – Раздался уверенный ответ. – Ещё и тебя согреть силушек хватит.

Улыбаясь, Адамир приглашающе протянул ко мне руки, а я удивилась. Он хотел, чтобы я к нему на коленки села, мамочки… Вот только-только думала, что замёрзну, а теперь уже нагрелась от смущения до такой степени, что и самый лютый мороз был не страшен. Моему лицу – уж точно.

– Ой, а я… Я как-то…

– Что стряслось, Злата? Не хочешь? Могём и просто постоять, спину объятьями тебе согрею.

– Нет-нет, просто… неожиданно. Я сейчас…

Чуть потоптавшись на месте, всё же решилась. Села к нему на колени и тут же оказалась обвита крепкими, согревающими руками. Адамир был таким тёплым, уютным… Я будто устроилась не на нём, а на затопленной печи в родном доме.

– Ну что, душа моя? Боле не мёрзнешь? – спросил он заботливо, заправив за уши короткие прядки моих волос на висках.

– Н-не-а… – ответила я тихо.

Мы замолчали. Смотрели друг на друга, изучали будто в первый раз. Уже спокойно, без суеты, не оглядываясь назад.

Я любовалась его мужественными, немного грубыми чертами лица: высоким лбом, колючим подбородком с ухоженной бородой, потемневшим в полумраке, но всё еще прекрасным цветом глаз…

И слышала, как ускорились наши сердца от волнения, забились в едином ритме. Хотелось надеяться, что для него я выглядела такой же красивой, как и он для меня.

– Ну какая же ты красавица… – не сговариваясь прошептал Адамир и задержал помутившийся взгляд на моих губах.

Я решила, что это знак, и пора забирать обещанные поцелуи. Приблизилась, затаив дыхание, но притронуться не успела. Он оказался быстрее меня, смелее, сильнее. Захватил до того неистово, что забыла, как держаться. К себе прижал, как нерушимой стене. И я размякла. Совсем скоро наши дыхания стали громче звуков сонной природы.

Раз за разом, когда касания его губ, сменялись покалыванием щетины, я замирала, приятно краснела, жмурилась и позволяла мурашкам бежать по телу с новой силой. Стало так жарко, что от малейшего дуновения ветра нас обоих бросало в почти болезненную дрожь. Мне было так мало воздуха, что слегка кружилась голова.

Он прижал ещё теснее, когда в секундных перерывах между поцелуями я навалилась и смогла произнести его имя по слогам.

– Ада… м-мир…

Каждая его мышца вмиг стала напряжённой, затвердевшей в камень. Сильные руки нещадно смяли ткань платья, прилипшего к чуть взмокшей коже…

Адамир вдруг тихо рыкнул, с жуткой неохотой оторвался от моих губ и уткнулся носом в мои ключицы. Дышал так громко, словно бежал через весь лес и едва смог унести ноги от разъярённого лесного чудища. Его лоб пылал. А я, мало что соображая, принялась дышать полной грудью. Жадно упиваясь запахами влажной зелени и речной воды.

Ух! Ещё бы немного, и, наверное, он бы на землю меня уложил. Не только губы и щёки, но и что-нибудь ещё от поцелуев горело бы.

– Ох, Злата… До чего дурманишь, дразнишь… – забормотал он, опаляя мне шею своими тяжёлыми вздохами. – Все колени мне изъёрзала чреслами* своими… козочка непоседливая.

Понимая, я покраснела с новой силой. Так вот почему он так старательно зажимал в объятия. Чтобы не двигалась!

– Тебе такое не нравится? – спросила я стыдливо.

– То-то и оно, что нравится… Да так ведь никаких сил не хватит свадьбы дождаться. Неладно выйдет, не по-божески.

Точно! Я со всеми этими пылкими поцелуями и ласками до такой степени забылась, что не дошла с ним до обсуждения самого главного!

– А когда у нас свадьба?

Услышав мой вопрос, Адамир глухо рассмеялся, но не отстранился.

– Эх… Что, невтерпёж тебе, девица? Ты разве не слыхала, что чем дальше в лес, тем слаще ягода?

– Да ну тебя! Я же не об этом! Неужели тебе самому не терпится своей женой меня назвать?

– Не терпится, – согласился Адамир. – Токмо, по обычаю, это тятьки с мамками за молодых решают и назначают день. Моих нету, остаются твои.

Я тяжело вздохнула и закатила глаза. Да уж, с моими родителями назначение даты превратится в самый настоящий торг. Аукцион на всю общину.

– А нам обязательно этому обычаю следовать? – спросила я осторожно, и Адамир обратил на меня взгляд, полный вопрошания. – Нет, не пойми неправильно, я не хочу проявить неуважение к предкам, к порядкам, к богам… Просто ты же для всех остальных выиграл меня в карты. Зачем тогда нам это?

Адамир опять засмеялся, но кивнул.

– Ха-ха-ха… Ну какова озорница! И правда, давай! Когда тебе хочется?

Хотелось бы сказать «прям завтра», но я понимала, что свадьба в этом времени – целый ритуал, к которому надо хорошенько подготовиться. Подумав, сказала…

– Через неделю.

– Десять деньков, значит, за нечётом этого… Должны поспеть все дела решить.

– Почему десять?

– Ближняя неделя* настанет через три денька, а после ещё седьмица*.

– А, да. – Я всё же не до конца поняла, но решила согласиться, чтобы не выдать себя. Смущённо улыбнулась. – Совсем от твоих поцелуев ничего не соображаю… А что мы должны успеть?

Адамир улыбнулся, погладил меня по голове. Глядя в глаза проговорил мягко:

– Птичка моя… Ты будто на свадебках никогда не бывала. Встревожилась? Ну ничего, матушка твоя всё тебе поведает. Про все традиции, что соблюсти надобно…

Я убедительно закивала, сохраняя взволнованный вид. А на самом деле и правда была взволнована. Начала думать, что же предстояло и буду ли я готова ко всему этому, когда настанет момент… Хоть бы ничего не испортить!

Поцелуи Адамира вновь посыпались на мои щёки, как звёзды с неба. То почти целомудренные, то до стыда страстные. Всё больше и больше... Так и манили загадать сотни желаний. Но сейчас мне для счастья хватало и одного – чтобы у нас было всё хорошо.

Уже даже не могла представить, как сложилась бы моя жизнь в этом новом мире, если бы Адамир не нашёл меня в ту ночь.

Меня, а не Злату. Он нашёл меня… ведь правда? Уже после того, как она упала…

– Адамир… а как ты нашёл меня? – с любопытством прошептала я, когда он опять прижался ко мне, переводя дух.

– Почто тебе это знать, милая?

– Ну как же… Мы так и познакомились, я хочу знать, при каких обстоятельствах повстречала будущего мужа.

Ответ почему-то прозвучал не очень охотно.

– Шёл, шёл… И нашёл.

Я хихикнула и в шутку ущипнула его за плечо. Столько приятных слов сказал мне за сегодня да и не только, а об этом рассказывать не торопился. Важное событие, между прочим!

– Ну чего ты! Как же подробности? Я хочу знать всё.

– Прости меня, козочка, – прозвучало до боли виновато. – Тяжко мне вспоминать о сём.

– Ладно, можешь не вспоминать… Но, может быть, тогда покажешь, где именно меня нашёл?

Адамир так посмотрел, словно увидел меня впервые. Его волосы взъерошились. В небесных глазах, как шторм на море, бушевали шок и… страх.

Он совершенно точно знал что-то важное!

______

*Чресла – бёдра.

*Седьмица – семь дней; в старославянские времена так называлась неделя.

*Неделя – последний день седьмицы. День, когда ничего не делали. Отсюда название.

Глава 37. Горы и камни

Сначала глаза у Адамира были такие, будто собирался зачем-то отговаривать, отвлекать от затеи, забалтывать… Но вот в их синеве появилось странное осознание. Смирение с неизбежным.

Он прижал меня к своей тёплой, надёжной груди с быстро бьющимся сердцем и погладил рукой по всей длине косы.

– Коль хочешь, давай сходим, поглядишь… Рано иль поздно прознаешь, нет толку скрывать от тебя сей правды.

– Так говоришь, будто меня там смерть настигла.

– Да если б смерть, то я помер бы следом.

– Да ну, почему? – спросила я, успокаивающе поглаживая его плечи.

– Испужался ведь. Клянусь Перуном, чуть не стал седым.

Я отстранила голову и с интересом рассмотрела его лицо. Представила, как пепел прожитых лет залёг ему в волосы, как углубились и приумножились морщины, борода утратила золотистость… Ведь, когда поженимся, то будем вместе до глубокой старости. Мысль об этом не вызывала ни уныния, ни страха. Только немножко интригу.

Сколько же прекрасных лет нам предстояло прожить? Я вот надеялась как минимум до золотой годовщины свадьбы. Главное в этом времени – за здоровьем следить и избегать лишних рисков.

– Чего улыбаешься, милая? – ласково спросил Адамир.

– Да так, ничего… Представляю, каким красивым ты будешь в старости.

Адамир тихо и забавно фыркнул. Рассмеялся, заставив лягушек притихнуть.

– Ха-ха… Злата! Сие и представлять не надобно, я уже старый.

Я понимала, что раньше жизнь протекала в другом ритме – рождались, быстро взрослели, рано заводили семьи, скоропостижно старели из-за тяжёлой жизни… Но всё равно слышать это было обидно.

Ему бы поработать с самолюбием… В здоровых порциях оно никому не вредит, наоборот.

– Неправда! – поспорила я. – Не старый, а опытный. Ты знаешь, как надо жить.

– А ты нет.

– К чему клонишь? К тому, что я глупышка?

– Егда ты последний раз за пределы общины ходила?

Вопрос был настолько неожиданным, что вызвал у меня беспокойство. Я ведь не знала, насколько тут хорошо с внутренним туризмом. Прошлая память включаться не спешила, но со слов Ванды, поездка в Столицу это вообще целое событие!

И что-то не похоже моё новое тело на Злату-путешественницу. Поэтому я неуверенно пожала плечами.

– Уже и не помню…

– Ну вот. Неужто не хочешь мир повидать?

Вообще-то хотела. Пробежать марафон по новой земле, в местных реках поплавать, посмотреть на здешние горы… Только посмотреть. Я теперь ни на одну никогда не залезу ради развлечения.

Хватит с меня адреналина. Нечего судьбу заново дразнить.

– Замужество этому не помеха, – мурлыкнула я, обнимая Адамира. – Можем устроить себе медовый месяц, когда захочешь.

– Медовый месяц? Это чего?

– Эм… Ну, вместе мир посмотрим… Хочешь вместе?

– Хочу.

Он снова поцеловал, я снова разомлела. Ну вот… Уже и успела забыть о том, что просила Адамира меня в лес отвести. Я вообще забывала обо всём рядом с ним. В его руках мне было так уютно и тепло.

Как если бы закутаться в плед с головой и забраться в гамак на даче, чтобы погрузиться на весь вечер в интересную книгу. В романтичную и светлую историю о любви.

– Почему же медовый? – прошептал Адамир рядом с моими губами. – Потому что как мёд сладкий?

– Угадал. Ну что, пойдём? – я начала медленно выбираться из надёжной хватки, преодолевая приятную истому в теле.

Адамир вновь вздохнул и молча поднялся следом. Мы покинули берег реки, держась за руки.

***

О том, чтобы бояться, я даже думать не собиралась, ведь со мною рядом шёл Адамир. Вёл себя в лесу уверенно, почти как хозяин. Спокойно объяснял все подозрительные звуки, мол, это там впереди птица вспорхнула, испугавшись нас, а сбоку проскочил заяц.

Его навыки ориентации в дикой природе продолжали восхищать и, стыдно признаться, даже будили разные…мысли. Перед его широкими шагами, словно тени перед солнечным светом, рассеивались все мои страхи и тревоги.

Как ни пыталась я поговорить, но весь путь до нужного места мой дорогой спутник был на редкость неразговорчивым. Хоть и улыбался, и всё время следил, чтобы не налетела на кочки, а всё равно на вопросы отвечал коротко и без энтузиазма.

Я б и не подумала, что он такой впечатлительный, что его так легко пронять воспоминаниями о разбитой голове. Хотя, может, дело было именно во мне. Обо мне тревожился?

И тут мне пришла в голову возможная, довольно правдоподобная причина.

Злата ведь в ту ночь погибла! Что, если он нашёл её, увидел много крови, понял, что не дышит. Пожалеть успел, оплакать чисто по-человечески. А потом – во те раз! – я задышала, и тело на глазах вернулось к жизни.

Тогда это многое объясняло бы! У многих сдали бы нервы в ситуациях и полегче.

– Вот, здеся, – сказал Адамир, остановившись.

Я осмотрелась и испытала небольшой укол разочарования. Полянка как полянка, ничего необычного. Никаких признаков случившегося. На ветру шуршали кусты, берёзы и клёны, посыпая землю листьями, будто золотыми монетами. Где-то поблизости недовольно ухал филин.

И пусть идея в мою голову пришла странная, решила, что надо бы найти тот самый камень, о который я, то есть Злата, расшиблась. Не знаю, зачем. Просто хотелось посмотреть на причину собственного перерождения.

Я опустила глаза в землю и начала внимательно разглядывать её. Легонько распинывать листья в стороны, чтобы увидеть скрытое под ними. Хотела отойти на пару шагов от Адамира, но тот притормозил.

– Погоди, козочка, не торопись. Бережливее к себе будь, гляди внимательно.

– Ты боишься, что я опять упаду? – догадалась я, и сердце заныло.

– Боюсь вестимо. Никто не захочет того, что сталось тогда, повторять ещё раз.

Я кивнула, понимая его чувства, и протянула руку. Предложила:

– Тогда давай вместе ходить. Поможешь мне тот камень найти?

Адамир очень удивился, но, подумав, согласился. Начал со мной раскидывать ногами сухие листья. Они подлетали вверх, кружились, захваченные ветром, похожие на красные и жёлтые снежинки, и плавно оседали в другом месте. Наблюдать за этим было красиво и весело.

Если бы не причина нашего здесь нахождения, я бы сказала, что у нас свидание. Осенняя романтика под звёздами.

Наконец удача улыбнулась мне, и я заметила в потёмках странный камень. Замерла наклонившись. Почему странный? Потому что он был в каких-то бурых пятнах.

Сердце оглушительно ударило в уши, когда меня накрыло уверенностью, что это он. Камень, о который разбилась Злата. Большой, тёмный, с уродливым углом, выпирающим из земли.

Это причина и место конца её жизни – и нового начала моей.

Адамир всё ещё молчал, но стало слышно, как его дыхание тревожно участилось.

– Не страшно тебе, девица? – тихо спросил он.

И, прислушавшись к своим ощущениям и эмоциям, я с облегчением поняла, что нет. Ни страшно, ни грустно, только волнительно. Как вблизи от мировой достопримечательности. Например, на аллее звёзд в Голливуде или рядом со статуей Иисуса-Христа в Рио.

Я дала Адамиру понять, что всё в порядке и продолжила разглядывать.

Знала, что ловить тут больше нечего, что надо бы уходить и попросить сохранить прогулку сюда между нами. Но меня вдруг что-то дёрнуло потрогать этот злосчастный камень. Поманило как магнитом.

Я вытянула руку, нащупала его в земле. Холодный, неприятно липкий…

Хотелось вытащить его и выкинуть куда-нибудь подальше, чтобы ни один человек в мире больше не пострадал. Поэтому начала с каким-то странным упорством выкапывать его из утоптанной земли, рыть землю руками, до покалывания в пальцах, до сломанных ногтей.

– Тих-тих, козочка… Ты чего? Обожди… – Забеспокоился Адамир.

Тронул моё плечо, и я вдруг как вскрикнула, отскочила, приземлившись в кучу листьев.

– А-а-а!

Перед глазами всплыл размытый образ странного существа. Взъерошенная, грубая шерсть, острые клыки, не то лапы, не то копыта… Как такое может быть?! Оно было похоже и на медведя, и в то же время на кабана. И оно неслось прямо на меня!

Уши заложило бешеными рыками.

Х-Р-Р-Р-ХР! Р-РА!

Умом я понимала, что это плод моего воображения, но страх был таким реальным! Таким же осязаемым, как листья, что я отчаянно сжимала в руках. Ошпаренная паникой и жаждой выжить, я зажмурилась, начала отползать назад, сама не зная куда и кричать:

– А-а-а! Боже! Что это такое, господи?! Нет-нет…

Сквозь собственные вопли я едва расслышала испуганные слова Адамира:

– Злата, что с тобою? Злата, милая…

– Он… он бежит за мной! Он хочет меня убить!

– Кто? – спросил Адамир, и его голос странно изменился. Стал шокированным.

– З-зверь... – сказала я в ужасе. – Он близко...

Глава 38. Навье чадо

Я сидела и тряслась, поджав колени, обхватив себя руками от жуткого испуга. Будто котёнок, нырнувший в корыто со студёной водой и чудом выживший. Адамир стоял рядом тоже сам не свой, трясся, пыхтел, порывался подойти ко мне и успокоить, но всё же почему-то тормозил себя в последний момент.

Образ страшного зверя скоро рассеялся перед моими широко распахнутыми глазами, и я наконец смогла попросить:

– Адамир… Обними меня, пожалуйста…

Тот на миг застыл, удивлённый, как будто не верил, что я и правда позвала его. Странно… С чего б ему вдруг отдаляться от меня в такой страшный момент? Он ведь очень заботливый и сопереживающий, это нисколько на него не похоже!

Но вот он наконец кинулся, падая коленями в листья. С осторожностью, как хрустальную, притянул к себе, прижал к груди и начал целовать мне темечко. Я расслабилась, слыша, как стучало его сердце. Громко-громко…

– Испугалась, душа моя? Шибко?

Я всхлипнула, часто кивая.

– Не отдавай меня этому зверю, не отдавай… Я не знаю, что это, но… оно такое злое!

– Не отдам! Не отдам, злато моё… Не отдам никому, от всего укрою.

– Спасибо…

– Милая… Мне кой о чём поведать тебе надобно…

– М?

Я подняла на него блестящие от испуга глазёнки и почувствовала, как его сердце зашлось ещё сильнее, пульсируя рядом с моим плечом. Громче было только тогда, когда им овладевал этот странный припадок.

– С тобой всё хорошо? – Я забеспокоилась, разглядывая рубцы на его коже. Следя за тем, станут ли они отчётливее и больше. – Тебе опять плохо?

– Да, но не телом, а душою… – Адамир тяжело вздохнул. – Сей зверь… Знаю я его.

Моё сердце подёрнулось в испуге. Откуда? Неужели когда-то сталкивался с ним? Если так, тогда становилось понятно обилие шрамов. К тому же, он лесник, должен знать, что за чудища здесь водились.

– Вот как… – обронила я тихо. – И давно?

– С десятину годков.

– Ого… – Взглянув в сторону, из которой на меня налетел образ, я решила осторожно узнать: – А что это такое? Медведь или кабан?

– Ни то ни сё. И всё одно. Это навье чадо.

Мурашки поползли по коже от слова, знакомого из книжек. Навь… Я немного помнила что-то такое. Это место обитания славянских тёмных духов. Кикиморы, водяные, бабки Ёжки, лешие… Причём удивляться было уже поздно. Я – душа, попавшая из другого времени. И видела, как несколько часов назад жрица силой мысли открыла передо мной ворота в свой дом.

– Адамир, ты не знаешь, почему я не нравлюсь этому существу? – спросила я. – Чего оно от меня хочет?

– Я узнаю, милая, не бойся. Токмо тебе опасно быть со мною.

– Почему?

– Оттого, что сей зверь по обычаю рядом. Куды бы я не пошёл, он всюду ходит следом.

– Ты поэтому тогда хотел передумать жениться на мне? – Догадалась я и улыбнулась. Всё-таки он беспокоился, и это было приятно.

– Да, – ответил Адамир.

– Всё, значит, я больше не боюсь! – заявила я твёрдо, с горящим решимостью взглядом. – Ты объяснил, и теперь всё хорошо. Со зверем справимся вдвоём. Буду ему что-нибудь вкусненькое оставлять на пенёчке. А если не поймёт по-хорошему, буду гонять его метлой!

Адамир посмотрел на меня ошарашенно. Будто навье чадо тут я, а не его знакомый с пяточком. И тут же, смеясь, меня обнял. Начал опять зацеловывать, щекоча бородой мою кожу. Румяную не то от вечерней прохлады, не то от его пылкости.

– Ха-ха-ха, метлой! Метлой! Ох, боги… И за что мне отрада такая? – Он взглянул на меня серьёзно. – Злата, милая. Ежели этот зверь на тебя когда-то бросится, то лупи его, лупи со всей мочи. Всем, что под руку попадётся, хоть ножом.

– Н-ножом? – переспросила я, не веря ушам. – Зачем сразу ножом? Ему же будет больно! А вдруг я его… ну… того.

– Ничего-ничего. Не страшись, так будет надобно. В миг злобы этот бесий отрок ровно что объевшийся белены. Не прощу ни ему, ни себе, ежели вдруг что сотворит с тобою.

– И всё равно не знаю, Адамир… Не хочу быть жестокой.

– Моя ты ладная, моя добрая… – зашептал он ласково, но настойчиво. – А ты сделай это не во вред ему, а себе в защиту. Ты стань в моё место… Я ж с башкой расстанусь вовсе, случись что с тобой.

Кивнула. Действительно, я бы тоже переживала за Адамира, если бы ему грозила опасность. Да я даже представлять и думать не хотела, что будет, если останусь вдовой.

Я обняла его по крепче и сказала:

– Ладно. Но только если этот безумный зверь не оставить мне выбора! А вообще-то мне плохо от мысли, что придётся вредить животному.

– Оно не животное.

– Навье чадо… – повторила я его слова.

Но от этого решимости браться за нож не прибавилось. Зато теперь буду спокойнее, если вдруг встречу на пути этого зверя. И точно не впаду в истерику, как сегодня.

***

Вечернюю прогулку в лес мы с Адамиром сделали нашей тайной.

На следующее утро, когда я сказала, что до свадьбы назначен срок в десять дней, в доме воцарился переполох. Пока отец лютовал, ходил по домам и покрывал Адамира разными словами, матушка впопыхах начала отворять все сундуки и разбирать тьяпьё.

Бабушка же пришла поглядеть, как мы справляемся с хлопотами да попить чаёк

Платья, простыни, платки, подушки… Корзинка с пряжей, кадка с квашнёй. Сначала я не поняла, что делала Надея и для чего. Помогала, скорее, по инерции. А потом до меня дошло – матушка приданое готовила.

И я включилась в этот процесс охотнее.

– Эх, боги-боги! И куды вы так торопитесь? – Вздыхала она, аккуратно складывая вещи стопкой. – Десяток деньков! Да на моей свадьбе я токмо девичник гуляла столько!

Я надеялась, что в этот момент было незаметно, как высоко подпрыгнули мои брови. Десять дней справлять девичник – это ещё постараться надо! И если они только одно событие справляли на такую широкую ногу, то сколько же времени уходило на всю подготовку?

Ох, хорошо, что мы с Адамиром пропустили хотя бы сватовство!

– Да невтерпёж им на сеновале оказаться, ужель неясно? – проворчал Власий. Вернулся, вот и ходил, стукая посохом по полу, нервничал.

– Папа!

– Не папкай! Ишь чё удумала, десять днёв! Знаешь, какие слухи ходить начнут?

– Это какие?

– Что понесла ты, кулёма, вот какие! – Он пригляделся ко мне внимательно. – Или что же это… Правда, что ли?

Я покраснела от злости и обиды, хотела уже начать ругаться, как вдруг бабушка взяла с лавки кухонную тряпку, подошла и хлёстко огрела отца по спине. И главное – всё молча, ещё подкралась так тихо! Я даже не успела опомниться.

– Ты мне это прекрати, дурак, не наговаривай на дитё! Я знаю свою внучку, она б до свадьбы не потеряла голову! А народ пущай что хочет, то говорит, нашей семье не в новьё.

Власий скрипнул зубами и махнул на нас рукой.

– Бабы-бабы! Что с вас взять!

И только бабушка хотела ему что-то ответить, как в дом ввалились ещё две незнакомые мне женщины. И заревели с порога.