Текст книги "Замуж за зверя. Попала! (СИ)"

Автор книги: Каролина Бром

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

Глава 42. Воспоминания

От авторов. Мы трепетно стараемся передать атмосферу эпохи, куда попала героиня. Изучили, что в то время было и чего не было. Но также понимаем, что это фэнтези, поэтому спрашиваем у вас разрешения и надеемся, что древнерусский дух не пострадает, если мы добавим в обиход вещей, немного обгоняющих время. Спасибо! Любим вас!

Я думала, что вечёрки – единичное событие, но они продолжались буквально несколько вечеров подряд. В гости приходили все родственники и друзья семьи. Танцевали, пели, рассказывали неприличные истории из жизни, заставляя меня краснеть...

Самовар не утихал, а Мурза сидел на верхних ступеньках лестницы, глазел и по-кошачьи осуждал наши гуляния.

В один из таких вечеров приходила и Сияна, и я, помня об обещании, легонько намекнула Есению обратить на неё внимание. Сначала переживала, что не поймёт, но братец оказался парнишкой смышлёным. И уже к концу того вечера они друг другу глазки строили.

Конечно, приходил и Адамир, был всё время рядышком, сдувал пылинки, но оставался задумчивым и неразговорчивым. Оставался где-то далеко, хоть и сидел так близко. Мне не давало покоя, как он, по словам Ванды, из лесу к людям вышел…

Ведь откуда-то он же там взялся?

Всё время хотелось спросить его о чём-нибудь личном – о его родителях, о том, были ли у него друзья и где он жил раньше, – но боялась, что не ответит.

После последней вечёрки проснулась я трудно и ближе к обеду. Сегодня – уже легче и раньше, ведь хозяйство на месте не стояло, да и нельзя было пропустить собственный девичник.

Пока умывалась, в голове, сплетаясь в клубок, летали разные мысли. В этом мире я жила лишь около двух недель, а будто успела увидеть почти целую жизнь!

Кот опять крутился у ног, мяукал, вытягивался, царапая мне ноги, словно не хотел пускать. Пришлось взять его на руки и только потом спускаться. Внизу прибиралась после готовки завтрака матушка.

В печи, капая на раскалённый камень, кипела ароматная каша. Я тут же отпустила кота и побежала за ухватом, чтобы вытащить её. Помню, в первый раз не знала, как этому инструменту подступиться, а сейчас даже сама не поняла, как ловко высадила горшок на чугунную подставку.

Матушка, услышав мою возню, побросала тряпки.

– Ох, спасибо, хозяюшка моя… А я что-то призадумалась, не услышала…

– Бывает… А ты чего меня раньше не разбудила?

– Да ну, дочка, ты послезавтра замуж выходишь, успеешь ещё встать ни свет ни заря. А так хоть выспишься напоследок.

– Напоследок… Ты так сказала, ей-богу, будто я помирать собралась.

– Да ну тебя, Злата. Мы с твоим тятькой всё никак не смиримся, что ты у нас невеста стала, а тебе шутки.

– Ну не обижайся… Кстати, а где отец?

– Истопил тебе баню да ушёл с братьями к твоему Адамиру. У тебя ж днесь девичник, своя гулянка, а у них – своя.

– А, ну да… Не подерутся, как думаешь?

– Поздновато кулаками махать. Мы хоть и расстроенные, но надо потихоньку мириться.

– А что они там будут делать? В карты играть?

– Ха-ха… Не-е… Опосля того, что было, Власий теперича карты эти будет за версту обходить. Хоть какая-то польза. А уж что они там делать собрались, то не нашего ума, как и бабские дела – не ихнего.

– Тоже верно! – согласилась я и пошла к шкафу с тарелками, чтоб на стол накрыть. – Мама, а расскажи о своей свадьбе. Как это было?

Надея вздохнула с ностальгией, вытерла пот с лица краем передника и уселась на лавку. Глядя куда-то сквозь меня, в своё прошлое, с улыбкой заговорила.

– Хорошо было, три дня свадьбу праздновали. Помнится, каравай поделить не могли, Власий думал, я ему уступлю, а я как взялась, как впилась зубами! Ой, гости со смеху катались!

– Ха-ха-ха! Ничего себе! По тебе и не скажешь!

– Я по молодости как волчок крутилась. Помнится, простынь не давала выносить к родне, стыдно было! Чуть в волосы свекрови тогда не вцепилась! А как Бажен родился, стала спокойнее.

– Простынь?

– После первой брачной ночи, дочка. Дабы все посмотрели, что тятька твой у меня первый.

Я стушевалась. Всё задрожало от мысли, что наши с Адамиром простыни будут так же всем на обозрение выносить. Тарелка с кашей чуть из рук не выпала, но матушка, видя мою реакцию, поспешила успокоить.

– Тише, доча, с тобой так не будет. Мы с бабкой просто придём, глянем и быстро уйдём.

– А совсем без этого никак? Чего вы там не видели?

– Надобно, золотце, таков обычай. Да и мне спокойней будет тебя наутро увидеть.

Я помрачнела, но, похоже, придётся смириться с местными порядками. Перед матерью мне скрывать было нечего, только бы на заборе, у всех на виду, эту простынь не развесили… Тогда будет проще сквозь землю провалиться, чем смотреть в глаза местным.

Надея же продолжала воспоминаниями делиться…

– Мы с Власием, хоть и любили друг дружку, посватались, а не сразу хотели жениться, думали ещё чуток за ручку походить. А тут на тебе, у тогдашнего старосты удар случился, нужен был новый. На копе* Власию намёк дали, что его выберут, коль женится. Ну вот и женились. А я на него ещё обижена была, что по нужде созрел, да вот назло и тянула.

– Хех… Ты поэтому девичник десять дней гуляла?

– А то! Да и принято. Любовь временем же проверяется! – Надея коснулась моей руки. – Доча, я потому и думаю, можа, нет нужды так торопиться? Опосля зимы свадебку сыграти…

– Мама… Ну мы уже всё решили! Зачем переносить? Вдруг Адамир решит, что я передумала?

– Не решит, мужик он уже взрослый, голова, должно быть, крепко на плечах сидит. Ну а коль и решит, то тогда ж на кой он тебе такой сдался?

– Опять начинается…

– Золотце моё, ты б знала, как сердце за тебя болит. Мы ж с тобой даже за тканями на свадебное платьице съездить не успели!

– Ой, да у меня столько красивых платьев в сундуках! Из них что-нибудь выберу!

– Как знаешь, дитятко. Тогда давай есть, да собирать девиц на гулянье.

Однако ни поесть, ни собрать девиц мы не успели, потому что эти девицы сами к нам в дом вломились. Бабушка, подружки, золовки, Живда… Даже Ванду позвали! Они танцевали, громко топая ногами, будто проверяли пол на прочность, провалится или нет.

Били в бубны, пели, свистели, рыдали, потом снова пели. От яркости их лент на платьях и в волосах у меня на секунду зарябило в глазах!

А потом вдруг, Сияна и Любава, не сговариваясь, под руки вытащили меня из-за стола и под крики остальных выволокли из избы. Ну ничего себе, девицы!

______

*Копа – собрание жителей сельской общины. То же самое, что и вече в крупных городах.

Глава 43. На девичнике, ч.1

Когда меня вытащили на улицу, веселье вышло на какой-то новый уровень. Многие жители с любопытством выглядывали из своих дворов, весело хохотали, наблюдая за нами. Кто-то из селянок даже с удовольствием присоединился к бурному шествию!

Расшитые узорами юбки подлетали на душистом, пропитанном запахом опавших листьев ветру. Одновременно с резвыми движениями, точно продолжения тел. Даже камешки разлетающиеся под ногами будто бы отбивали музыку.

На фоне которой девичьи голоса громко пели и почти выкрикивали заводные частушки.

– Пляшем мы вокруг невесты, негде ягодке упасть. Ведь она у нас на зависть! Всем захочется украсть!

– Расплетается коса да сгорает береста. Ты гуляй, гуляй, девица, вскоре станешь ты жена!

– Слышны крики из окошка. Что за диво! Это кошка? Но не кошка там орала – Злата с мужем честь теряла!

Услышав последнюю частушку, я стыдливо захихикала и прикрыла красное лицо рукой. Кажется, сегодня мне ещё много раз предстояло услышать что-то этакое. Свадьба – всё-таки праздник союза мужчины и женщины, праздник любви.

Неудивительно. И всё же чуть неловко.

До поляны, подготовленной для гуляния, все шли пританцовывая. Ни на секунду не затихая и не останавливаясь.

Я почти бежала вприпрыжку, чтобы не отставать, но не чувствовала усталости. Наоборот, заряжалась от любопытства, что же дальше, и хотела поскорее влиться в общий кутёж.

Полянка оказалась на берегу всё той же речки, но чуть дальше, где я уже не бывала. Кто-то разжёг костерок, чтобы греться, а недалеко от него участок скукоженной травы укрыли большими и яркими платками с цветочными узорами.

Сверху стояли блюда с горячей выпечкой, ягодами, кружки с напитками. И пёстрые цветы, и луговые травы, слегка повядшие на прохладе, но всё ещё пушистые и красивые.

И только уселась, как подружки начали аккуратно расплетать мне косу.

Я не боялась, доверяла им, но всё же в непонимании и с немой просьбой на губах стала смотреть по сторонам. Внутренне надеясь, что сейчас всё станет понятно.

Божечки… А нужно ли мне тоже что-то делать?

Рядом присела Ванда и, глотнув питья из своей кружки, радостно сказала:

– Это тебе ещё свезло, девонька, недолго до свадьбы простоволосой ходить осталось! – Тут я заметила, что и она, и мои незамужние подружки тоже сидели с распущенными волосами, в то время как замужняя Живда и золовки собрали свои в причёски. Видно, очередная традиция. – А ещё у костра будем до потёмок петь и плясать, веночки с желаньями на воду пускать, в бане тебя купать! В новую жизнь пойдёшь чистая.

Ох, программа моего девичника ожидалась насыщенная. С таким планом тут и никаких пошлых танцев от полуголых мужчин не надо было. Они бы лишь всю атмосферу душевности испортили.

Я заулыбалась и спросила у Ванды:

– А ты как на всё это согласилась? Неужели любишь девичники?

– Меня золовки твои позвали, погадать, глянуть тебе в замужнюю жизнь попросили. А я в избе сидеть умаялась, подумала, отчего бы и не сходить?

– А мне погадаешь? – Тут же оживилась Сияна. – На любовь, на жениха!

Ванда несколько секунд смотрела ей в глаза, а после хитро улыбнулась и ответила:

– Я и без гаданий могу сказать, что жениха твоего Есением звать. А из какого он двора, поведать?

– Не надо! – выкрикнула Сияна, страшно смущаясь и краснея. Глядя на её реакцию, остальные девушки захохотали.

Я поддерживающе погладила её по плечу, но тут же оказалась вытянута со своего места и поставлена у костра. Девчонки бросились вслед за мной. Заплясали, заулюлюкали, захлопали в ладоши и, разгоняя сизый дым подолами своих платьев, опять затянули звучные песни на весь берег.

Приходилось много двигаться, кружить, подпевать. Но давненько я не испытывала такой почти детской радости и отдыха. Мои густые золотистые волосы подлетали и развевались, как и душа готова была улететь в пучину раздолья.

Иногда, правда, они всё же вспоминали про этот грустный обычай и в один голос все, кроме Ванды, начинали заунывно рыдать, «хороня мои младые годы». Я в такие моменты тихонько стояла в сторонке, с печальным выражением склонив голову и тихо вздыхая.

После очередного безумного хоровода у меня всё-таки заныли ноги. Отошла присесть, перевести дух, выпить освежающего отвара, да тут как тут появилась жрица. Взлохмаченная, румяная, с горящими глазами – ну точно дикая зверушка, вышедшая к людям из чащи леса!

Я чуть не чертыхнулась от неожиданности, а она ко мне приблизилась, зашептала с интригой:

– Есть у меня подарочек тебе особый, гляди…

Вытащив из-за пазухи своего сарафана маленькую склянку, быстренько передала мне. Внутри вяло перетекала тёмно-коричневая, густая жижица. Похоже, что это то самое обещанное снадобье от анемии.

Я понимала, что это значит. Ванда намекала, что всё ещё ждала моего ответа насчёт обучения.

– Я дам тебе знать после свадьбы, – ответила я так же тихо, пряча склянку в кармане. – Мне надо сначала втянуться в семейную жизнь.

– Дело хорошее. Втягивайся на здоровье, да токмо до весны поспеть надобно.

– Да-да, я помню… Столица… А как долго будет длиться обучение?

– Чернобог его знает… У тебя вопрошать надо. Как всё выучишь, так и кончим.

– Понятно… И как пить эту… – Хотела сказать «бурду», но исправилась. Мало ли, вдруг ещё решит, что я её навык зельеварения оскорбляю! – Эту… настойку?

– Надо сделать лишь глоточек во время едьбы. Тебе этого на седмицу должно хватить. Оно горькое вышло, но всё лучше, чем от бескровия с ног валиться.

– Спасибо…

Перейти к главе 44...

Глава 44. На девичнике, ч. 2

Я собиралась прямо сейчас опробовать это средство и закусить плюшкой с ягодами. Чего тянуть? Мне и правда нужны были силы. Впереди ещё немало хлопот. Но Любава быстро заметила у меня в руке этот несчастный бутылёк. Прекратила задорно танцевать как по щелчку и спешно приблизилась.

– Это чего? – с упрёком спросила подруга, привлекая внимание остальных. – Травить нам Златку перед свадьбой удумала, ведьма?

Остальные со страхом зашептались, стали метать враждебные взгляды, а я поджала губы. Как неудобно получилось! Своей нетерпеливостью подставила Ванду, хоть и совсем не специально. Эх… Впрочем, она быстро придумала, что ответить подружке.

– Тихо-тихо вам! Почто мне травить её? Это ж настойка для бабского довольствия в койке! – Ванда глотнула из своей кружки и ехидно подмигнула. – Дабы быстро к супружеской жизни приноровилась! Ха-ха-ха!

От её слов я покраснела и поспешила опять спрятать склянку в кармане. Понимала, что это лишь придуманная версия для остальных, но теперь, глядя в хитрые глазищи жрицы, засомневалась. Вдруг правду говорила?

– Коли так, то чего ж ты сама доселе в девках? – усмехнувшись, спросила золовка Олеся. – Хлебала бы свои настойки да женой жила бы в радость!

– Нет настойки от нрава моего поганого. Ещё мамка при жизни говаривала, дескать, такую как я, токмо леший иль вий смогёт замуж взять. Да и не нашлось покамест такого мужика, чьей бы женой мне сделаться захотелось… Полно, девки, чего обо мне судачить? Давайте лучше погадаю вам, как и обещала!

Гадания продлились до самых сумерек, и в них Ванда однозначно толк знала. Высматривала будущее всех желающих девиц в тлеющих угольках костра, на своих особых камушках с рунами, в дыму от подожжённых душистых тысячелистников и чертополохов, в кругах на речной воде, в осадке на донышках наших кружек.

И если поначалу я относилась к этому лишь как к необычной забаве, то когда она завязала мне глаза и дала подышать над какими-то другими чудесными травами, я всерьёз поверила.

Запах горелых сушёных черенков сменился уже отдалённо знакомым, чем-то ранее ощущаемым. Перегной, ненавязчивый липовый цвет, высушенная солнцем пшеница… Где же я уже этот запах встречала? Вспомнить бы…

– Что видишь, девица? – спросила Ванда, изредка ударяя в бубен. – Поведай нам кусочек своей жизни супружеской.

Я постаралась отстраниться от капризного речного ветерка, залезающего мне в волосы, от копчёного запаха дыма. И увидела…

– Себя, – произнесла я твёрдо. – И… медведя?

– Медведя? – охнув, переспросила Живда.

– Или не медведя… непонятно… – Пожала плечами, не зная, как точнее описать образ, стоящий перед глазами. – Что-то большое, лохматое. И я верхом на этом катаюсь…

– Что за бесьи проделки… – с лёгким негодованием раздалось со стороны Ванды. – Сие у мужа тебя украло?

– Адамир тоже где-то рядом. Я его чувствую, но не вижу…

– А чудо-юдо? – спросила Олеся аккуратно. – Оно злое? Рычит? Кусается?

– Нет… – Я покачала головой, и губы сами собой улыбнулись. – Оно рычит, но тихо, довольно. Потому что я сижу на нём и глажу.

– Вот же странь какая… – задумчиво протянула Ванда и бросила бубен на землю. – Ну-ка, Злата, снимай повязку.

Я сделала, как было сказано, с неохотой расставаясь с видением. Да, оно было действительно странным, но не думаю, что пророчило что-то дурное.

И первое, что я увидела в реальности – ошалелые взгляды подружек, золовок и жрицы.

– Сколь гадала так на замужнюю жизнь, а впервые подобное, – сказала Ванда, разглядывая меня с алчным любопытством. Как в тот день, когда домой к нам пришла. – Обычно девки рассказывают про себя и мужа своего в старости, про чад, про ночи жаркие в супружеских койках… А тут медведь, ишь ты!

– Это не к добру? – спросила я, затаив дыхание.

– Как знать, лишь время покажет…

– А я не верю, что это правда! – неожиданно весело высказалась Сияна. – Ну где такое видано, дабы невесте медведь привиделся заместо жениха? Может, дар твой не берёт Злату?

– Может, может… – ответила Ванда. Но по прищурившимся зелёно-карим глазам было ясно, что она считала иначе.

– Ой, стало быть, теперь будем знать, кого не трогает нечистая сила! Хах! – смеясь, сказала Любава и как пружинка вскочила на ноги. – Чего сидите? Хватайте невесту и идёмте дальше плясать!

Вот мы и плясали, пока не повалились все в траву – кто от эйфории веселья, кто от усталости. А потом, отдохнув, уже по темноте пошли плести большие, пышные венки из белых, жёлтых, синих полевых цветов и берёзовых серёжек с колосьями трав. И с загаданными в сердце желаниями спускали их на воду.

Загадала я немного немало. Чтобы мы с Адамиром прожили вместе до глубокой старости, до внуков и правнуков. Чтобы все трудности наши решались вместе… Ну и что уж скрывать – чтоб Адамир не разлюбил и не сбежал от меня, когда узнает, что я не та Злата.

Я пока не знала, когда именно, но обязательно собиралась ему сказать. Точно после свадьбы. Сейчас было немножко страшно…

Долго думать об этом, стоя в одиночестве на берегу, мне не дали. Опять заманили в шумные хороводы и танцы, которые закончились ох как нескоро!

Домой меня вернули почти под утро.

Глава 45. Выкуп

За все двадцать три года своей прошлой жизни я только пару раз была на свадьбах гостьей, причём последний из них – случился где-то полтора месяца назад. Вот уж не думала, что ирония судьбы так скоро поставит меня по другую сторону!

Но вот что точно не менялось – и тогда, и сейчас я не оценила выкуп невесты.

В самом деле, молодожён и без этого ожидала непростая семейная жизнь впереди, а тут ещё и бедного жениха заставляли преодолевать чуть ли не полосу препятствий да угадывать, где чьи губы на бумажке!

А в нашем с Адамиром случае мы успели за последние дни пережить достаточно жизненных квестов, повеселее этих! Но как я ни пыталась уговорить Власия, Надею, а ещё больше – Радону, что нам всё это не нужно, – они всё равно на своём настояли.

Обычай. И хоть кол на голове тиши! Зато теперь хоть знала, куда уходила корнями эта пытка!

Пришлось сидеть вместе с матушкой запертой в своей комнате, теребить платье, нетерпеливо выглядывать из окна и ждать, пока Адамир угадает, где мой башмачок да какие цветы мне нравятся.

Во имя Стрибога, когда ж это всё кончится? Я так замуж до старости не выйду!

Зато народ, судя по задорному хохоту, свисту и песням, развлекался от души и был в восторге. Даже тугую струну порвали на балалайке!

Я, кажется, даже успела задремать. Вздрогнула, когда матушка осторожно прикоснулась к плечу.

– Что, моя золотая, умаялась? – спросила она, разглядывая меня блестящими от слёз глазами. – Краса моя, совсем взрослая стала… Невеста… Улетает наша Соловушка в лес из тёплого гнёздышка…

– Ох, мам…

Я обняла её, и она разрыдалась, вцепившись в ткань моего платья. Брошенной собакой заскулила, словно и впрямь кусочек сердца у неё отрывали и бросали в дикую природу.

– Ну что ты, матушка, не убивайся так… – зашептала я, чувствуя, что мои губы тоже начали непроизвольно дрожать. – Я приходить буду, гостить у вас… Часто-часто, обещаю!

– Гости-и-и-ть… – провыла Надея. – Гостить она в родимом доме удумала, ишь… Ты мне брось! Твой первый дом – всегда здеся. Коли будет худо там хоть день, собирай тряпки, да взад воротайся!

– Да не будет мне там худо… – безобидно проворчала я, отбиваясь от очередного залпа родительской заботы.

– Дай да боги… – Надея утёрла слёзы. – Ну всё, не буду платье твоё портить!

Будто смахивая невидимые соринки, она с суеверной торопливостью провела рукой по пышной, многослойной юбчонке, расшитой алым цветочным орнаментом, а я промолчала. Вспомнила о своей маме из того времени, и сердце сжималось от мыслей, что она тоже могла горевать так по Злате, занявшей моё тело.

Интересно, как там моя «сменщица»? Уже освоилась в бытовой технике, в безумном потоке информации? Или до сих пор лежала в больнице после падения с Белухи, хлопала одичавшими глазами и не понимала, каким чудом осталась жива? Надеюсь, у неё хорошо новая жизнь сложится. Она… то есть я, не одна. Там есть мама, друзья…

Вдруг послышался весёлый гам и топот нескольких человек в коридоре. Подмываемый лихими шутками и песнями, спешил Адамир в окружении друзей и родни. Топал к комнате так же громко, как и билось моё сердце.

– Злата, я пришёл за тобой! – крикнул он своим сильным голосом, и я будто инстинктивно поднялась, пошла навстречу, сжимая руками юбку.

Только вспомнила, что с той стороны на ключ заперто. А у дверей стоял самый дотошный сторож – бабушка.

– Ну что, зятёк, явился не запылился? – послышался её приглушённый строгий голос. – А внучка-кровинушка у меня одна, просто так не дозволю в лес утащить! Такую девку заслужить надобно! Готовый?

– Ради неё – на всё!

– Ну-ну! Речи твои хороши, а ты покажи делом! Златке нужон мужик смышлёный да сильный, дабы мог защитить! Вот тебе шкатулка, – судя по звукам, бабушка вручила её Адамиру. – А вот топор! – Раздался короткий железный лязг. – Внутри ключ от горницы. Добудь!

Я стала прислушиваться изо всех сил, пыталась разглядеть что-нибудь между дощечками, из которых сколочена дверь. Улыбка до ушей появилась незамедлительно, я еле держалась, чтобы сохранить тишину в комнате и интригу. Пока подружки, золовки и братья посмеивались, Адамир крутил шкатулку в руках, тряс её, но в итоге вернул бабушке. И теперь уже его со всех сторон изучать принялся.

Я задержала дыхание в предвкушении и услышала, как Адамир, цокнув языком, сказал:

– Вот кудесники! Как вы его туды?

Он начал тянуть полотно с рукоятки. Его умелым и сильным рукам потребовалось совсем немного, чтобы снять часть с лезвием, и из отверстия на ручке с заветным звоном на пол что-то выпало. Адамир поднял это и, оглядев, понял:

– Не ключ это. Железка обычная… – Его голубые глаза глянули на бабушку с прищуром. – Где же ключ, бабуля, подскажи.

Слыша то, с каким спокойствием и уважением он говорил с Радоной, щёки покраснели как снегири на морозе. Ему сегодня, что только ни поручали! И песни петь, и танцевать вприсядку, и подарками задабривать, и что-то смастерить! Родня проверяла его по всем пунктам, просто верёвки вила!

Не выдержав, я постучала в дверь, намекая, что хватит уже на сегодня развлечений! Пора жениться! Однако бабушка меня как будто не услышала.

– А истинный ключ – слова сердечные. Столь жаркие, дабы все замки оплавились, точно воск свечки! Ну-ка, женишок, не ленись! На похвалу не скупись!

Я хмыкнула. Ну, конечно! Кричать комплименты у комнаты невесты – это самое очевидное! И, не буду скрывать, приятное.

– Душа моя! – закричал Адамир, и крик его вышел сродни звучному рыку. – Дай, наглядятся на красоту твою мои очи! На стан твой стройный, на уста твои медовые! Покажи свои пёрышки, птичка! Выскочи, моя козочка!

А он говорил, говорил, несмотря ни на чьи хихиканья позади… Наверное, пора было дать знак, а я, как дурёха, развесила уши и наслаждалась его словами пылкими. Мурашки на руках аж вздыбились!

– Чойта невеста молчит! – крикнула Радона посильнее, чтоб я услышала. Наверное, тоже устала его испытывать. – Старайся лучше, охальник*!

Ох, боги-боги! Вот я растяпа! Кулёма, как Власий говорил! Пора было подавать признаки жизни, пока Адамир не сорвал голос!

Я собрала в кулак всю силу, растерянную из-за упоения перед красивыми словами, и стукнула в дверь. Матушка тут же меня оттащила. Послышались звуки заминки, скрежет ключа в замке… И дверь с размахом открылась. Все торгаши разом ввалились хохоча.

С моими глазами стремительно встретились глаза Адамира. Горящие, бесконечно синие, как бушующие, глубоководные океаны, что могли снести все преграды на пути. И мне было не страшно столкнуться с бурным потоком. Наоборот, хотелось, чтобы эти волны поскорей меня куда-нибудь унесли.

В тихое-тихое место, где будем только мы.

– Ну вот, держи, заслужил на сегодня… – Власий отделился от организаторов выкупа и за руку подвёл к жениху оцепеневшую меня от радостного волнения. – Ток знай, что Златку мою каждый день заслуживать нужно, она у меня – дар бесценный!

– Это точно, войт, бесценный… – не отрывая от меня внимания, ответил Адамир с улыбкой. Любовался, и это было приятно.

– Каждый день, из годины в годину заслуживать сдюжишь?

– Сдюжу. И пусть твоя дочь меня в этом судит.

– Ну… Коли так, идите, женитесь.

Отец вложил мою ладонь в ладонь Адамира, и гости радостно загалдели. Этот шум разбавлялся лишь тихими всхлипами Надеи и Сияны. Да и по моей щеке вдруг нежданная слезинка скатилась.

Которую Адамир быстро стёр лёгким движением пальца и спросил тихо, почти сокровенно:

– Готова идолам поклониться? Дороги наши объединить…

Я кивнула, и тут же лёгкий холодок тронул пальцы. Идолы?!

Конечно, мне уже понятно, что здесь язычество, но я же совсем не знала, как тут делался обряд брачный!

______

*Охальник – безобразник.