Текст книги "Страны без солнц (ЛП)"

Автор книги: Карл Шредер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

8

Следующие нескольких часов опасения гоняли мысли Леали по замкнутому кругу. И речи не могло быть, чтобы она села на корабль к Гриффину и его подручным, хотя он и утверждал, что им все равно нужно отправляться за припасами во внутренние страны Вирги. Он настаивал, что это займет всего пару дней, но она знала, что самый быстрый корабль, покидая цивилизованный воздух, вынужден замедлить ход и чуть ли не ползти. В глубинах зимы даже модифицированной яхте Гриффина придется бороздить небеса со скоростью немногим более тридцати миль в час. А ближайшая солнечная страна находилась в тысяче миль отсюда.

И все же она была бы дурой, если бы отказалась от такой возможности. Гриффин предложил послать человека в ее квартиру, чтобы собрать одежду и вещи, но она отказалась:

– Либо это сделаю я, либо никто, – настаивала она.

Он покачал головой.

– Хотите, чтобы люди из правительства знали, что вы путешествуете с нами?

– А разве они не знают уже? – Она обвела жестом огромную мастерскую. – Даже Тарви признается, что у вас полнó шпионов.

– Вообще-то, ваш протеже Ютор – чуть ли не последний оставшийся у нас работник из местных. – Гриффин с мрачным удовлетворением улыбнулся, глядя на хлопающие холщовые стены. – Мы занялись чисткой. Ваше открытие, что они фильтровали наши газеты… Раз так – дело совсем другое.

В конце концов он уступил, и она с четверть часа лихорадочно перерывала свою квартиру в поисках одежды и вещей первой необходимости, а потом, пока скучающий водитель Хайдена ждал снаружи, наскоро набросала записку для Шоны и опустила ее в почтовый лоток здания, пока он возился с ее чемоданами.

У зажигателя солнц были собственные лодки; потратив несколько минут на обсуждение (больше походящее на перебранку) с Тарви, он собрал ватагу народа и просто полетел прямо из мастерской на свою яхту. Леаль сидела спереди в одном из куттеров, рядом с Гриффином. Она чувствовала себя так, словно ее похитили.

Это было именно такое приключение, о каком она всегда мечтала. Если бы Шона оказалась здесь, она бы точно радостно напутствовала Леаль – о черт, да собственная мать напутствовала бы.

Мысли об этой упущенной для родителей возможности заставили Леаль нетерпеливо ухватиться за направляющий канат и сразу за Хайденом втащить себя на его яхту. Мужчины и женщины впереди них рассыпались по судну, зажигая фонари и открывая иллюминаторы. Она вывернула шею, чтобы рассмотреть все, пока летела по центральному коридору корабля, ожидая чудес; однако была слегка разочарована.

По всей яхте идея роскоши боролась с идеей войны, и трудно было сказать, кто побеждает. Кое-где шикарные каюты подверглись разорению, а на их месте взамен установили аскетичные ракетные батареи. К золотой отделке по бокам коридора бесцеремонно пригвоздили степлером некрашеные трубки дополнительной переговорной связи. К рукам статуи (преимущественно обнаженной женской фигуры) прямо в главном салоне прикрутили аптечки первой помощи. Все иллюминаторы были оснащены тяжелыми металлическими ставнями.

– Да, нам нужен индий, как и бор-11, – крикнул Хайден кому-то в ответ. – Приготовьтесь к выходу через десять минут. Я не хочу, чтобы тут слонялись абиссальские инспектора.

– А вам так можно? – спросила она его. Он ухватился за путеводный шнур и уверенно улыбнулся ей.

– Я все-таки зажигатель солнц, – сказал он.

– Но можно ли мне? – Она неуютно поежилась. – Мне не полагается путешествовать без разрешения правительства, и…

Он поднял руку.

– Вот – давайте я вам покажу кое-что.

Он исчез вниз по трапу; Леаль, не обрадованная тем, что настолько подпала под власть его обаяния, последовала за ним.

Трюм корабля был забит гигантскими ящиками и рогожными мешками. Здесь пахло машинным маслом, свежим деревом и просмоленной веревкой. Хайден подхватил фонарь и, лавируя между ящиками, проскочил на расчищенную площадку, где остановился рядом с громоздкой сферой из тусклого металла, занимавшей почти всю десятифутовую ширину трюма.

– Вот, – сказал он. – Солнце.

Она покачала головой, недоумевая, но не зная, как реагировать на его шуточку.

– Нет, в самом деле, – сказал он, шлепнув установку по боку. Гулкого эха за шлепком не последовало – сфера казалась сплошной, как валун. – Это инерциальный термоядерный реактор с электростатическим удержанием плазмы. – Он ласково улыбнулся устройству. – На самом деле это просто пусковой агрегат, то есть он производит достаточно энергии, чтобы зарядить электромагниты в блоке побольше. Ну, он и его пять братьев.

Леали пришлось улыбнуться:

– Вы всем девушкам показываете свой реактор?

Он выглядел озадаченным – и гораздо более обаятельным, чем при попытке продемонстрировать искушенность.

– Я к тому, – сказал он, – что для большинства людей мы все еще чудотворцы. Ваше правительство пугается штучек вроде этой, – он снова хлопнул по реактору, – и нашей репутации. Мы можем приходить и уходить, когда нам заблагорассудится.

– Но не бесконтрольно, – сказала она. – И если эта чрезвычайная ситуация усугубится…

– Именно. – Он удовлетворенно улыбнулся. – Как я уже говорил Тарви, если мы не слетаем за этой поставкой сейчас, то другого шанса может нам не представиться еще долго.

Возможно, это мой единственный шанс отправиться с ними. Он высказался; она кивнула, решив больше его дар под сомнение не ставить.

Наступило неловкое молчание.

– Ну, – сказала она, – теперь, когда вы показали мне свою большую игрушку, не пора ли нам вернуться?

Он засмеялся:

– Конечно. Ведите.

Так что выбора с поездкой у нее не осталось. Значит, ей следовало радоваться, ведь это было грандиозное приключение, в конце-то концов. Она верила, что со стороны зажигателя солнц или его людей ей ничего грозит. Возможно, у нее появится шанс увидеть места, о которых она только слышала или видела на фотографиях.

Тогда отчего же она ни по чему так не тоскует, как по спокойному свету газовой лампы в своей маленькой квартирке и утешению, что дарит пыльная книга? При всех своих фантазиях Леали приходилось признать, что она не из любительниц приключений. Она знала это с тех пор, как Телен Аргайр отправилась на поиски полумифической Внутренней Стражи вместе со своей сестрой Антеей. Леаль помогала Телен собрать вещи, а когда дверь закрылась, она, несмотря на зависть, вздохнула с облегчением, что ее не захватили с собой.

Так что нет: каким бы романтичным ни было это путешествие, она его не желала. И все же жаловаться ей было не с руки, а потому она оказалась возле иллюминатора вместе с зажигателем солнц, когда яхта отчалила от причала и неторопливо развернулась, чтобы нацелиться в клочок неба – ровно такой же темный и пустой, как любой другой.

– Итак – куда мы отправляемся? – спросила она его.

– В Батетран, – ответил он. – Мы должны быть там завтра.

– Но Батетран в двенадцати сотнях миль отсюда. Между нами и ним пустоши зимнего воздуха. Вам придется лететь со скоростью где-то…

– Сто миль в час? – улыбнулся он.

– Да, сквозь тьму и облака, в которых может скрываться что угодно: валуны, моря, неразорвавшиеся бомбы от забытых войн…

Он просто пожал плечами:

– Увидите. А теперь, если извините, мне нужно обсудить план полета с капитаном.

– Так не вы капитан? – Но он уже отправился, перехватываясь – рука за рукой – вдоль направляющих веревок на мостик.

Она задумчиво смотрела, как удаляется Сьер. Ей пришла в голову мысль, что эта небольшая прогулка может сулить ей не только приключения. По мере того как сокращались в размерах сверкающие огни и узорчатые крыши Рябинового Колеса, превращаясь просто в один из эпициклов в колесе-из-колес, съеживались и все ее заботы. На день или два, быть может, груз этого всего свалится с ее плеч. Быть может, ей даруется небольшой перерыв – мысленная тишина, в которой можно порассуждать.

Если это случится, тогда эта пауза будет того стоить.

– Я подумал, вам следовало бы знать, – сказал кто-то.

Леаль вздрогнула, повернулась и обнаружила маячащего поблизости Тарви. Тот стоял со скрещенными руками, его изрезанное ветрами лицо сморщилось в странноватой гримасе, которая у Тарви сходила за улыбку.

– Нам непросто было собирать в городе достоверную информацию, поскольку за нашими людьми следят, когда бы они ни выходили наружу, – продолжил он. – Но вопреки всему нам удалось построить небольшую шпионскую сеть. – Он протянул ей фотографию.

Она узнала внушительный фасад дома Поррила. В круге света придверной лампы она разглядела безошибочно узнаваемый профиль Юстаса Лолла. Он застыл на полушаге, одной рукой приглаживая волосы, а другой держа лацканы пальто. Лолл выходил из дома.

– Вы встречались с этим человеком и несколькими другими, – сказал Тарви. – Он видный Этернист и…

– Следовательно, из той самой партии, которую я предположительно презираю, – закончила за него Леаль. После первоначального всплеска гнева она оказалась на удивление равнодушной к откровению Тарви о том, что за ней наблюдают. – Это больше касалось Ютора, чем меня, не так ли?

Он кивнул.

– Я рассматривал возможность того, что ваша «случайная» встреча с Хайденом была вовсе не случайной. Если вас поставили на его пути, чтобы найти другой путь в нашу организацию…

Она вздохнула.

– Тогда с вами всё куда печальнее, чем я начинала думать, мистер Тарви. – Она вернула фотографию. – Бывший декан пригласил меня на небольшой званый ужин. А еще он пригласил Лолла, в надежде, что я произведу благоприятное впечатление на кого-нибудь из правящей партии. Ради меня, что было очень мило с его стороны.

– А-а. А это? – Тарви протянул ей еще одну фотографию. На этой фотографии двое рабочих выносили длинный ящик из задней двери дома Поррила.

Она моргнула.

– Когда вы ее сделали?

– Пока вы встречались с Хайденом и со мной, этот ящик был доставлен в дом, в котором ваша квартира – серьезно ответил он. – Вы ничего не хотите рассказать мне об этом?

Леаль рассмеялась.

– Еще и это, – она помахала перед ним фотографией. – Тут целая история!

Полчаса спустя, за бокалом в роскошном салоне корабля, она рассказала ему все: от того дня, когда она заблудилась по дороге домой с Тауры-Два, вплоть до занятий по эквилибристике, винного тура и назначения Хакнера, случайной встречи с Хайденом Гриффином и смерти Уильяма.

– Если бы ваши парни проследили за мной вчера, – сказала она, – они бы увидели, как я покупаю пряности и чеснок. Мой шкафчик для хранения недостаточно велик для Уильяма, и если он задержится в моей квартире, мне придется как можно усерднее добавлять в свою стряпню специи, чтобы перебить запах бальзамирующей жидкости.

Она сказала это в шутку, но он не рассмеялся. Его рука дернулась, как будто он собирался накрыть своей ладонью ее ладонь, лежащую на столе. Но он не завершил этого жеста, и наступила минута неловкости.

– А как насчет вас, мистер Тарви? – спросила она беспечно. – У вас под кроватью есть гробы?

Он убрал руку.

– Скелеты в шкафу, разумеется. Что ж. – Он горько улыбнулся. – Извините, что сомневался в вас, и прошу прощения за то, что пустил за вами хвост. Должно быть, это показалось вам очень неблагодарным – после той помощи, которую вы оказали.

Она пожала плечами.

– У вас были свои причины.

– А старые привычки умирают с трудом. – Он насупился, уставившись в сторону.

Салон – если не считать их двоих – был пуст; в наступившей паузе Леаль оглядела убранство. Комнату обставляли с претензией, будто бы в ней действовала сила тяжести: все столы установили одинаково, со светильниками «над» ними, а ковром-липучкой – под. Картины и прочие предметы декора сориентировали аналогичным образом – глупая аффектация, скажем прямо, и пустая трата пространства.

Она пытливо посмотрела на Тарви.

– Как получилось, что у вас вообще завелись подобные привычки?

Он не ответил прямо, но вместо этого начал:

– Однажды отец подарил мне похожую яхту. Это было…

– Сэр? – В дверях маячил кто-то из экипажа. – Мы собираемся запускать воздушного змея. Следует ей…? – Он кивнул на Леаль.

– Нет, все в порядке. – Он вздохнул, увидел ее вопрошающий взгляд и пояснил: – Это еще один наш секрет – правда, за его сохранность я особо не переживаю. – Он оттолкнулся от стола. – Хотите посмотреть?

Леаль сгорала от любопытства насчет яхты Тарви, но не смогла придумать ловкого способа вернуть к ней разговор. Стало ясно, что он все равно намерен сменить тему.

– Э-э…Окей.

Тарви провел ее в кокпит яхты – конусообразную комнатку, забранную толстым защитным стеклом. Перед ними расстилалась тьма абисских небес. Когда Тарви и Леаль вошли, пилот со штурманом переглянулись а затем вернулись к своим пультам управления.

Даже с мощными фарами корабля, прощупывающими воздух впереди, зрелище не представляло интереса: чернота и клубящиеся облака. А затем: «Ой!» – непроизвольно воскликнула Леаль, когда со стороны кормы вырвались три светлых силуэта. Она успела распознать в них байки – точнее, беспилотные реактивные двигатели, – прежде чем они быстро пронеслись вперед и исчезли. Но она увидела и кое-что вдобавок: натянутое между ними подобие сети. И за ними тянулись шлейфом длинные тросики – назад, к точке где-то позади нее на корабле.

– Наш ответ радару, – сказал Тарви с иронической улыбкой. – Мы зовем его «воздушным змеем». Движки газуют так, чтобы убегать вперед нас, и мы сажаем их на привязь примерно в милю длиной. Между ними раскинута пустая сеть. Пока поводки натянуты, мы знаем, что все в порядке. Если один или несколько вдруг ослабнут…

– Вы останавливаете корабль. – Она кивнула, оценив изобретательность идеи. – Хайден сказал, что мы сможем делать сто миль в час в темноте. Вот, значит, каким образом.

Он кивнул; через мгновение Леаль покачала головой, внезапно сообразив.

– Почему показываете мне их? Наверняка это секрет, который стоит больших денег.

Он пожал плечами.

– Мы так раньше думали. Но на самом деле оно работает не так уж хорошо. Собственно, оно работает только тогда, когда вы движетесь по прямой, как мы сейчас. Когда вы поворачиваете, сеть остается на курсе, отличном от корабля, и мы не сумели это скомпенсировать. Поэтому змей бесполезен при маневрах.

– Бесполезен для военных, имеете в виду. Но торговцам, уж конечно…

Он снова пожал плечами.

– Вы можете пользоваться змеем только в зиме. Если использовать его в цивилизованном воздухе, вы рискуете врезаться беспилотным движком в городское колесо на скорости сто миль в час… А для зимних путешествий точность в любом случае важнее скорости. Так что это в действительности ничего не стóит.

– Хмм. – Поговорить ей хотелось не об этом, но Леаль сдалась. И все же, когда Тарви повернулся, чтобы покинуть кабину, а она последовала за ним, ее посетила внезапная мысль: Тарви в сравнении с былым потерял в положении, Хайден Гриффин не был тем героем, каким его рисовали, а у его компании помимо успехов имелись и приметные неудачи.

При взгляде с улиц мастерская Гриффина, похожая на фонарь, казалась романтической крепостью, неподвластной мелочной политике неуправляемой абисской демократии. Однако изнутри она больше напоминала спасательную шлюпку в шторм, удерживаемую на плаву лишь репутацией и неким успехом в прошлом. Чтобы проект зажигателя солнц увенчался успехом, всему следовало идти без сучка и задоринки. Это было предприятие, которое, подобно реактивным движкам воздушного змея, само себе служило движителем и, как и они, вряд ли смогло бы пережить встречу с непредвиденными препятствиями.

Леаль спала в каюте, которая когда-то, наверное, была роскошной. Теперь здесь пахло машинным маслом; большая часть фурнитуры была выдрана, а под иллюминатором прикрутили крепление – предположительно для пулемета. Самого пулемета не было, но образы несущихся байков и стремительных пуль так и вплетались во все сны Леали. Ветер со свистом обтекал иллюминатор, и шум его красноречиво говорил о быстроте их полета сквозь зиму.

Она проснулась от света.

Спросонья Леаль вяло подумала, что кто-то зажег в комнате фонарь или что открыта дверь. Она поморщила нос и повернулась в своем спальном мешке. В конце концов что-то внутри нее щелкнуло и сообщило, что дело не в этом: появился другой цвет.

Ее глаза внезапно открылись, и Леаль извернулась, чтобы глянуть в иллюминатор. Серебряный круг не походил ни на одно окно, когда-либо ею виденное – слишком яркий, слишком безразмерный в этой своей яркости. Она с шуршанием вылезла из спального мешка и подплыла к окну. Леаль нерешительно протянула руку, чтобы прикоснуться пальцами к стеклу. Оно было теплым.

Цвет неба переливался от глубокой синевы слева до невозможного серебра справа. Иллюминатор был небольшим, но у нее уже возникло ощущение колоссального масштаба, намек на то, что небо намного, намного больше, чем она когда-либо полагала. Во многих милях вдали проплывали крошечные пухлые облачка, полурасплывчатые силуэты с белыми очертаниями.

Леаль прерывисто вздохнула. Она полностью проснулась – надо сказать, сердце так и колотилось. Она быстро оделась, чуть не забыв посмотреться в зеркало, и лишь успела поправить разлетевшиеся волосы, прежде чем открыла дверь каюты. Словно сомнамбула, скакала она по коридорам яхты, пока не оказалась у входа в салон.

Комната эта лишилась половины стены, и по ней плясали удивительно свежие порывы воздуха. В корпусе корабля каким-то образом раскрылись створки, словно у моллюска, высотой десять футов и длиной двадцать, так что Леаль не отделяло от нового неба ничто, кроме нескольких страховочных тросов. Корабль замедлил бег до плавного скольжения, что позволяло Хайдену и Тарви потягивать кофе из спиральных стаканов прямо на краю пустоты. Они приглушенно переговаривались. Леаль едва замечала их – ее влекла к открытому люку невероятная величественность того, что открывалось за ним.

Таким огромным ничему быть не дано. Леаль думала, что разбирается в масштабах; она наблюдала за огнями далеких кораблей, прикидывала расстояние до них и их скорость – множество раз. Она видала, как в темноте сверкают круглые колеса города Сьера. Эти же штуки простирались на мили и мили.

Она вцепилась в трос и уставилась вниз, потом вверх, в бесконечность. Близлежащие облака были узнаваемы, хотя ярче и четче, чем она могла себе представить. Но под ними, над ними – все больше и больше, все мельче и мельче, все дальше и дальше в бесконечной пучине отдельных фрагментов, отчего ей казалось, что она кружится, падает и летит одновременно.

А впереди корабля…

Она не могла глядеть прямо на него. Даже в самые яркие газовые лампы в Сьере можно было всмотреться, хотя после них и плавали пятна в глазах. Эта… область – она даже не была вещью в обычном понимании – просто слепила. Леаль подняла руку, чтобы загородиться от нее, прищурилась, пытаясь уловить хоть какую-то деталь. Это оказалось невозможно. И, что еще более невозможно, с каждой секундой свет становился все ярче.

– О, Леаль, вы как раз вовремя к утреннему возжиганию.

Это приблизился, чтобы зависнуть рядом с ней, Хайден Гриффин. Сияние окружало Гриффина, пожалуй, придавало ему вдохновения; в этот момент он стал самым ощутимо реальным объектом изо всего, попадавшегося когда-либо Леали. Каждая складка на ткани, каждая пуговица на его одежде сияла и являла текстуру такой затейливости, с какой она никогда прежде не сталкивалась; она могла разглядеть отдельные нити его рубашки, и каждую в мельчайших подробностях. Шок был настолько силен, что она не смогла заставить себя посмотреть ему в лицо, дабы не увидеть там слишком многого.

– С вами все в порядке?

Она перевела взгляд на салон, но даже тот показался ей знакомым лишь наполовину.

– Все прекрасно, – смогла вымолвить она. – Это просто… мое первое солнце.

– Слишком яркое? Тарви, можешь отыскать даме солнечные очки?

Мгновением позже Тарви что-то вложил в руки Леали. Она с благодарностью надела очки и уставилась в небо. Это не помогло; наоборот, стало еще хуже, потому что внезапно она увидела намного больше. И слабо отозвалась:

– Спасибо. Так гораздо лучше.

Все небо впереди корабля растворялось в свете. Синева напротив светлела; Леали показалось, что теперь она видит ее очертания, видит гигантскую сияющую оболочку, которая разбегалась на сотни миль, прогоняя ночь и зиму. Должно быть, ей это мерещится.

– Н-насколько ярче оно станет?

– В абсолютном выражении – ненамного, – лаконично ответил Хайден. – Но мы подойдем ближе, так что, с нашей точки зрения… намного ярче. У вас, впрочем, будет несколько часов, чтобы привыкнуть к этому.

Часов… Она нервно рассмеялась: «Простите. Я сейчас вернусь». Не обращая внимания на их изумленные взгляды, она бросилась к внутренним дверям салона. Свет каким-то образом проник даже в лишенный окон коридор корабля; облегчения не нашлось ни там, ни в ее каюте, когда она в ней очутилась. Иллюминатор превратился во взрыв сияния по центру стены, ярче всякой лампы. С паническим возгласом она отступила в маленький туалетик каюты.

Свет даже сюда протискивал крохотные лапки сквозь щели в двери. Леаль ясно видела свои руки, освещенные своего рода голубовато-серым сиянием, чего с ней раньше никогда не происходило. Она сомкнула глаза и закрыла их ладонями – и это наконец принесло ей успокоение.

Она парила, свернувшись клубочком и медленно покачиваясь, и осознавая, насколько смешно выглядит, Леаль пыталась разобраться в своих ощущениях. Подобное количество света было… неподобающим… непристойным. Его навязчивость ее коробила, как если бы жители залитых солнцем стран ходили нагишом.

Под конец она вяло рассмеялась и открыла глаза. Гриффин и Тарви искренне верили, что, если они зажгут в Абиссе солнце, люди будут им благодарны. Леаль знала лучше: они поднимут бунт. Мысль о зажигателе солнц несла романтику до тех пор, пока он зажигал звезды для других людей, и пока люди не понимали, насколько подавляющим станет этот новый свет. Правительству Абисса вовсе не стоило беспокоиться из-за Гриффина, и все же если они не побывают в подобном месте, никто из них этого не поймет.

Она выплыла из туалета и, дав себе несколько минут на привыкание к собственному отражению в зеркале, сделала прическу и макияж. Затем, мысленно приготовившись к свету, Леаль натянула на лицо улыбку и распахнула дверь каюты.

– Не верится, что это происходит со мной.

– Вы никогда раньше не ездили на байке? – Хайден Гриффин отклонился назад, чтобы похлопать ее по голени, надежно защищенной от встречного ветра кожаным сапогом.

– Ездила, конечно. Просто… вот это! – Леаль обвела жестом олимпийски-величественное небо. Она сидела позади Гриффина в седле бескрылого реактивного движка. Хайден за укрытием ветрового стекла проверял управление дросселем с рукоятки руля. Байк меж ее коленями гудел и взревывал. Позади, в сотне ярдов от них и быстро удаляясь, виднелась яхта – блестящая веретенообразная фигура, обернутая в синеву. Впереди в величественном одиночестве вращался железный город размером с Рябиновое Колесо.

Час назад рядом с яхтой Гриффина зависло батетранское патрульное судно, и на борт яхты поднялась небольшая группа инспекторов. Этих смуглокожих людей породило настоящее солнце, и Леаль исподтишка наблюдала за ними, пока они вежливо выпытывали у Хайдена его намерения. Если они и пришли в трепет от встречи с зажигателем солнц, то постарались этого не показывать; однако же не возражали против его визита в их страну.

– Это была моя первая настоящая работа, – сказал теперь Хайден. Он снова газанул. – Пилотом. – Затем без предупреждения выкрутил дроссельную заслонку, и они с утробным рыком взмыли в чистый воздух.

Ощущение невесомости сменилось чувством, что она висит, зацепившись ногами за вставший теперь вертикально корпус байка, и ужас в ней боролся с восторгом. Казалось, что Хайден выше над ней, и она крепко прижалась к нему, когда они пулей рванулись (или так это выглядело) прямо в небо.

Мимо проносилась всякая всячина: водяные капли, комья земли, поросшие травой, испуганная птица. Внезапно ужас прошел, и она засмеялась от восторга.

Хайден отклонился назад.

– Теперь мы можем видеть! Теперь мы можем летать! – Она-то думала, что он открыл дроссель до упора, но нет, он открыл только теперь – и от встречного ветра у нее перехватило дыхание. Она кричала в лицо ветру, и сама себя не слышала.

Они достигли городского колеса – слишком скоро! – и байк вернулся к размеренному скольжению. Леаль наклонилась, чтобы взглянуть мимо Хайдена на приближающуюся череду крыш и улиц.

– Никаких сигнальных буйков, – заметила она.

– О, по ночам они на месте. У них здесь, знаете ли, случаются ночи.

– Да, конечно.

Но сейчас было видно все, и навигация не составляла труда. Леаль, бесчисленное количество раз вводившая свой куттер в порт, оценила свободу выбора собственного курса; они могли накручивать витки вокруг обруча городского колеса, петлять возле него, коли вздумается, не опасаясь невидимых опасностей. Жизнь в окружении такого количества света по-прежнему казалась вызывающе эпатирующей, но теперь у нее появилось некоторое представление, насколько она может оказаться увлекательной.

Хайден посадил их на швартовочную конструкцию, которая выступала в поток воздуха с уличного уровня – как блошиные остановки там, дома. Посадочную площадку от встречного ветра защищал большой обтекаемый щит. «Сюда», – с ухмылкой сказал Хайден, когда Леаль на нетвердых ногах слезла с машины. Он устремился в слепящий свет, жару и цвет, словно их и не замечая. Леаль с трудом поспевала за ним, оглядываясь по сторонам.

Люди одевались легко – как и надлежало, решила она, в таком теплом воздухе. И все же некоторые из них…

– Эй, – шепнула она Хайдену, – вон те – проститутки?

Он посмотрел, куда она указывала, и рассмеялся.

– Потому что на них юбки? Я тоже так подумал, когда впервые побывал здесь. Нет, в Батетране женщины носят юбки как знак статуса. Это говорит всем и каждому, что им абсолютно не приходится утруждать себя выходом в невесомость.

– А-а.

Она вплотную следовала за ним сквозь толпы, мимо зданий, освещенных столь превосходно, что она различала каждый карниз и выступ. Здесь были улицы верхних уровней, нависавшие над той, по которой шла она; кварталы в вышине, парки в небе. И зеленые деревья, сотнями высаженные на бульварах. Они были так прекрасны!

– Куда мы идем? В почтовое отделение? – Идея пролететь двенадцать сотен миль, чтобы отправить письмо по почте, вдруг показалась ей абсурдной. Хайден покачал головой.

– Тарви возьмет другую лодку, чтобы купить кое-какие припасы – и свежие фрукты помимо прочего, если вам интересно. Но нет, мы с вами идем не в почтовое отделение. Так вышло, что я знаю, где находится местный офис Внутренней Стражи. Ну, не «офис». Аванпост? Казармы? – Он пожал плечами.

Он вдруг повел себя как совершенно иной человек. Леаль покинула яхту вместе с зажигателем солнц, внушающим благоговение героем и командиром. Сюда она прибыла с молодым человеком не старше ее самой – повзрослевшим, но не утратившим задора. Он схватил ее за руку и указал на вагон, который поднимался по круто изгибающейся эстакаде. По мере подъема эстакада, на которую опирался путь, утоньчалась, пока не остались одни лишь подвесные тросы. Рельсы становились все круче, по мере того как поезд устремлялся к областям все более и более низкого веса, пока далеко вверху рельсы не встали вертикально. Затем они перевернулись и снова начали изгибаться вниз, и вагон с ревом понесся по ним на другой конец города. Хайден рассмеялся от восторга.

– В Сьере такого нет, – призналась Леаль.

– И в Раше тоже.

– Но погодите-ка, – внезапно сказала она. – Если вы все это время знали, как связаться со Стражей, почему не связались?

Он поджал губы, отвел взгляд и сказал:

– Я не поверил в вашу теорию, помните?

– О, конечно же поверили. Вы поверили мне. Вам было все равно.

– Глупости, – сказал он. – Почему бы это мне было все равно?

– Вам стало все равно в тот миг, как вы узнали, что миро-осы не имеют ничего общего с искусственной природой, – обвинила она. – Когда я сказала вам об этом, вы вышли из моей квартиры, не проронив больше ни слова.

– Это было непростительно грубо с моей стороны, – признал он с примирительной улыбкой. Леаль не собиралась терпеть подобное и смерила его лучшим своим преподавательским взглядом.

– Я предпочла поверить, что дело не в том, что вы просто равнодушны к судьбе моего народа. Если так, то передо мной остается нерешенная загадка. Почему вы то загораетесь, то охладеваете к этому всему?

Теперь он и вовсе отвернулся.

– Офис находится здесь, наверху, – сообщил он, указывая на длинный пандус, который по мере подъема превращался в извилистую улицу. Узкие башни цеплялись за тросы-спицы, пронзающие улицу, а по сторонам раскинулись богатые дома, утопающие в зелени. Дом, к которому привел ее Хайден, расположился за обнесенным стеной внутренним двориком. Здание – наполовину из стекла – было облицовано штукатуркой кораллового цвета, и выставляло несколько острых как нож крыльев во вращательный ураган. На непрекращающемся ветру раскачивались пальмы. Леаль никогда не видела ничего подобного.

Хайден позвонил в колокольчик, висевший у ворот. Ничего не произошло. Через минуту он нахмурился и позвонил снова.

Леаль протянула мимо него руку и толкнула решетчатые ворота. Те бесшумно распахнулись. Хайден поморщился и шагнул вперед. Она последовала за ним, стараясь не улыбнуться.

Сквозь огромные стеклянные плоскости, что служили здесь окнами, никого не было видно. Они обошли дом сбоку. Там четверо мужчин, потея на солнце, грузили ящики в кузов обшитого деревом педального грузовика. Один из них заметил двух посетителей и закричал:

– Посторонним вход воспрещен!

– Мы ищем Внутреннюю Стражу, – сказал Хайден. – Мне дали этот адрес.

– Ну, кто бы и что бы вам ни наплел, он морочил вам голову, – сказал мужчина. – А теперь убирайтесь.

– Но погодите… – начал Хайден. Леаль положила руку ему на предплечье.

– Извините, что потревожили вас. Просто у зажигателя солнц, вот он стоит, есть новости из бессолнечных стран. Мы подумали, что Страже это может быть интересно.

Все четверо остановились, не завершив движения. Они опустили свои ящики и вытаращились.

– Вы – Хайден Гриффин? – спросил первый. – Можете это доказать?

Вид у Хайдена был явно раздраженный, однако достал то, что выглядело как визитная карточка, и протянул ее мужчине. Карточка сверкнула в солнечном свете; она переливалась, как бабочки в маленьком зоопарке Сьера.

– Ладно. – Мужчина пожал руку Хайдену. – Я Орен Пакстен, местный глава Стражи.

Он был весьма мускулист, как и его спутники, дотемна загорел, а щетина на его коротко стриженой голове поседела. Он показался Леали похожим на рабочего-докера; собственно, они все на них походили.