Текст книги "Страны без солнц (ЛП)"

Автор книги: Карл Шредер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

– Приятно познакомиться, – сказал Хайден, – но на самом деле это не я нуждаюсь в вашем внимании. Вот доктор Леаль Маспет из Сьера. У нее просьба к Страже.

Четверка вежливо перевела взгляды на Леаль. Ее только что обретенная беззаботная уверенность в себе растворилась в чувстве неловкости.

– Нечто… – начала она, и с первыми словами ожили воспоминания обо всем, что она видела и слышала за последние недели. – Нечто охотится на мою страну, – четко выговорила она. – Наше правительство парализовано, а народ отвлекся на внутреннюю политику. Но исчезли города. Корабли. Мои исследования наводят меня на мысль, что это может быть… что-то древнее. Может быть, даже миро-оса, каким-то образом опять пробудившаяся во тьме.

Она ожидала глумливых смешков, но вместо этого все четверо переглянулись. Пакстен прочистил горло.

– Кажется мне, мэм, что если вы ищете объяснений, то человек, который лучше других сможет рассказать вам, что происходит, стоит бок о бок с вами.

Хайден со скрещенными руками сердито воззрился на Пакстена.

– Что он хочет сказать? – спросила она Гриффина.

– Это Хайден Гриффин впустил монстров в Виргу, – сказал один из людей. – Когда вы влезли в само солнце солнц, или не так?

– Я был всего лишь пилотом, – сказал Хайден.

– Вот именно, – усмехнулся мужчина. – Это сделала та чужачка, с которой ты трахался – Обри Мах…

Апперкот Хайдена свалил его с ног, и он врезался в борт грузовика. Мгновение спустя Леаль обнаружила, что вместе с Пакстеном стоит между Хайденом и двумя другими мужчинами, один из которых подобрал тяжелый железный прут.

– Мы подчищаем за вами уже больше двух лет, – сказал Пакстен. – Не удивляйтесь, если здесь не рады вас видеть.

– Прекратите! Я не понимаю, о чем вы толкуете, – сказала Леаль, – и мне все равно. Я пришла просить вас о помощи. Абисс в опасности и…

Пакстен покачал головой:

– Если бы что-то проникло сквозь оболочку мира, рубежные мотли нам рассказали бы.

– Но что, если… – Леаль ненавидела выдвигать безосновательные предположения, но ей отчаянно хотелось быть услышанной. – Если… то, что наделал Хайден, разбудило нечто, которое было здесь всегда? Вы знаете, что такое миро-оса?

Человек, которого ударил Хайден, поднимался на ноги. Он и его друзья смотрели недовольно, но пока что их внимание было приковано к ней.

Пакстен нагнулся, чтобы поднять с земли коробку.

– Надеюсь, вы ошибаетесь. Потому что сейчас мы не в состоянии вам помочь.

– Вы о чем?

Коробка с грохотом упала в кузов грузовика.

– Мы уезжаем, – сказал Пакстен. – Снимаемся отсюда. Стража в наши дни слишком немногочисленна… Были вы просто пилотом или нет, – сказал он Хайдену, – мы все еще разделываемся с заварухой, которую вы помогли устроить. У вас, похоже, все вышло к лучшему – вы богаты и знамениты благодаря компонентам, которые стащили из Кандеса. Мы же… Пока вы богатели, мои друзья умирали.

– Но куда вы направляетесь? – спросил Леаль. Она протянула свое письмо. – Может, по крайней мере, передадите его своему начальству?

– Стража проводит закрытый конклав в Княжествах, – сказал Пакстен. Он с явной неохотой взял у нее конверт. – Я могу передать ваше послание, доктор Маспет, но оно, скорее всего, будет каким-нибудь девяностым пунктом в очень длинном списке вопросов, и не последний из них – недовольство нами, которое разжигает одна из ваших собственных соотечественниц. Антея Аргайр – слышали о такой?

– А-а, – сказала Леаль. – Вот как?

– Она ушла из Стражи и опубликовала книгу, раскрывающую некоторые очень деликатные секреты. Она призывает приглушить подавляющее поле Кандеса, и некоторые Стражи с ней согласны. Наметился раскол… Мы должны залечить его, поэтому собираемся все вместе. – Он помедлил. – Так что вы поймете, когда я скажу, что сообщение от абиссалки, причем поддержанное Хайденом Гриффином, не встретит сейчас в Страже теплого приема. И если мотли не подтвердят вашей теории, у нас окажется мало резонов ей поверить.

– В любом случае, спасибо, – сказала она. – Это все, о чем я могу просить – чтобы вы его доставили.

– Да, – сказал Пакстен. – Это все. – Он отвернулся и стал пропихивать коробку дальше в грузовик.

Ни Леаль, ни Хайден не заговаривали первыми вплоть до момента, когда они покинули высотную улицу и вернулись в доки. Наконец, молчание ее утомило, и Леаль сказала:

– Вы знали, что они так отреагируют на вас.

– Я не собирался сообщать им, кто я такой, – ответил он. – Это сделали вы.

– Откуда мне было… – С некоторым усилием она взяла себя в руки. – Он согласился взять письмо. Это главное.

– Вы думаете? – Он бросил на нее ядовитый взгляд. – Значит, вы такая же, как и все остальные? Думаете, на этом ваша ответственность заканчивается? Вы думаете, ответственность вообще когда-либо заканчивается?

– Что вы хотите сказать?

– Всю свою жизнь я прибирал за другими людьми, – огрызнулся он. – Брал на себя ответственность за то, о чем они перестали заботиться. Я возродил солнце своей страны, пока остальные мои сограждане сидели и выжидали. Пока они спорили, я делал грязную работу. И вы действительно думаете, что Стража собирается как-то реагировать на ваши новости? Хоть чуточку сильнее, чем ваше правительство? – Он с отвращением покачал головой.

– Я признательна, что вы привезли меня сюда и помогли передать сообщение, – сказала она. – Это больше, чем я просила или имела право просить. Я вам благодарна.

– Как будто вы сами не знаете. – Он хмуро уставился на экзотический городской пейзаж. – Прося, всегда ожидают большего.

Они снова двинулись в молчании, пока до Леали не дошло, каким ребячеством отдает драматизм Хайдена. И посмотрев на него, вышагивающего с напряженным взглядом прямо перед собой, она разразилась смехом.

– Прося, ожидают большего, – сказала она. – Вы правы.

– О чем вы говорите? – Его обиженный взгляд заставил ее рассмеяться только пуще.

– Хайден, вы привезли меня в экзотичнейшее из мест, какие я когда-либо видела. Я стою под светом солнца в чужом городе, и у меня полно времени! Неужели вы не понимаете, что это значит?

– Нет, – сказал он подозрительно. – И что это значит?

Молодая женщина взяла его под руку.

– Раз уж мы здесь, вы могли бы позволить мне хотя бы немного пройтись по магазинам.

Она это предложила лишь затем, чтобы расшевелить его и чтобы он не дулся.

Однако теперь, два дня спустя, каюта Леали была завалена сумками и пакетами. Она купила несколько книг и одежду для себя, но бóльшая часть денег ушла на новый дорогой гирокомпас для ее куттера. Леаль, впрочем, пока ходила, увидала великое множество вещей, которые явно должны были оценить ее друзья. Было очень весело делать покупки для Шоны и для компании, собравшейся на ту винную экскурсию. Она даже для Исли подыскала пресс-папье.

Хайден ее сопровождал, и хотя он старался замкнуться в своей праведной обиде, она ему не дала. Леаль засыпала его непрерывным потоком вопросов, срывая его попытки уйти в себя каждый раз, когда у него появлялся этот отсутствующий взгляд. В конце концов он повеселел и по дороге обратно к байку тащил половину ее сумок.

Это было весело, и маленькое облачко пакетов создавало уголок естественности каждый раз, когда она заскакивала в свою каюту. И все же, даже пока она водила Хайдена по городу, Леаль с неуютным чувством осознавала, что ее девчачья тактика дорого ей обходится. Из-за нее она выглядела пустоголовой простушкой в тот самый момент, когда ей требовалось, чтобы Гриффин и остальные воспринимали ее всерьез. И мало значило, что она сделала это, чтобы вытащить его из его же собственной детской хандры; он вряд ли в этом разберется.

Ситуация была слишком серьезна для легкомысленности. И все же серьезность, похоже, непосильным грузом давила на Хайдена Гриффина.

Все эти непростые соображения объясняли, почему Леаль одиноко болталась в корабельном салоне, когда туда вплыл Тарви. Она протыкала соломинкой парящие маленькой тучкой шарики супа. Огромные двери-люки салона закрыли несколько часов назад; сейчас они находились глубоко в объятиях зимы.

– Если нам придется резко затормозить, все это окажется на вас – сказал он, всовывая ноги в пару напольных ременных петель напротив нее.

Леаль покраснела и начала заправлять свободно плавающий суп в витки большого спирального стакана.

– Он был слишком горячим. Я пыталась его охладить.

– Мм. Это объясняет, почему вы сидите одна в темноте.

Она поморщилась.

– Я отдаю себе отчет, что на днях выглядела, будто на радостях дорвалась до покупок, но один поход по магазинам обстоятельств моей жизни не изменит. Мой факультет по-прежнему закрыт, сама я официально прачка, и я даже не могу посетить свой родной город, если вдруг захочу. – Она не стала добавлять, что не хочет – больше не хочет.

Его брови взлетели вверх.

– Вы совершенно не упоминали об этом. Вы спрашивали Хайдена?

– Я больше не буду обязанной Хайдену Гриффину! – Если бы здесь был вес, она бы стукнула по столешнице, но в Вирге с младых ногтей выучиваешься не делать высокопарных жестов в состоянии свободного падения. Они всегда заканчивались непредвиденно-комически. Она просто вперилась взглядом в Тарви.

Тот через мгновение отвел глаза.

– Я понимаю, – сказал он. – Когда я рос, мне никогда не приходилось о чем-то просить. Никогда не был беспомощен. Пока не появился Слипстрим.

– Вы считаете, я гордая?

Он пожал плечами.

– Да. И это комплимент.

В этот момент корабль резко дернулся и начал замедляться. Леаль не раздумывая приникла к спирали с супом и одним махом высосала его из стеклянной посудины, как раз когда из той начали было отрываться маленькие капли, чтобы устремиться Тарви в голову. Тот пригнулся, а затем усмехнулся ей:

– Ловко.

– Я обучалась эквилибристике. – Но он высвободил свои ноги и уже полунырнул, полуупал к передней стене салона. Не зная, что предпринимать, Леаль уцепилась за столешницу и подождала; через несколько минут он вернулся с облегченным видом.

– Ничего серьезного, – сказал он, – но нам придется замедлиться на несколько часов – может, даже потеряем день.

– Почему?

Он кивнул на иллюминатор.

– Похоже, мы пересекаем край царства Дождя.

Она отправилась посмотреть. В тусклом свете из иллюминатора вдали поблескивали неясные округлые формы, словно глаза, глядящие в ответ.

– Это опасно! – Она снова посмотрела на Тарви. – Или у вас есть приспособление, позволяющее летать в воде?

– Мы пользуемся осторожностью. Это хорошо проверенное приспособление.

Она снова посмотрела в окно – как раз в момент, когда сверкнула отдаленная молния. На секунду проявился фантастический небесный пейзаж, составленный из миллионов трепещущих кристально чистых сфер размером от долей дюйма до десятков ярдов. Самые большие из сфер окутывал туман, протягивая меж ними свои усики. Сквозь царство снова пробился свет, и она увидела, как капли, словно в балете, двигаются, сливаясь и распадаясь по прихоти ветра. Яхта прокладывала сквозь них себе путь, отбрасывая в сторону мелкие с яркими брызгами, и избегая крупных.

– Никогда нельзя недооценивать царства, – мрачно сказала она, возвращаясь к столу. – Мы потеряли из-за них слишком много кораблей и городов, чтобы не относиться к ним с уважением.

should

– Тогда не может ли это и быть ваш таинственный монстр?

Он кивнул на иллюминатор. Леаль покачала головой.

– Царство – это просто насыщенный водой воздух из внутренних наций, который охлаждается и конденсируется, приближаясь к стенам мира. Его можно избежать. Его и следует избегать.

От входа в салон донеслись голоса. Вошел Хайден Гриффин в сопровождении нескольких солнечных инженеров, которых он подхватил в Батетране. Трое мужчин и две женщины оживленно обсуждали регуляторы напряжения, а один из членов команды устанавливал тем временем экран и слайд-проектор. Он зажег магниевую лампу и ушел. Хайден по-дружески хлопнул его по плечу, когда он проходил мимо, и тот усмехнулся.

– Мы можем удалиться куда-нибудь в более тихое место, если хотите, – предложил Тарви.

– А тут что будет?

Хайден ее услышал.

– Небольшая презентация по дизайну солнц, – сказал он. – Хотите посмотреть?

– Вообще – да.

Они с Тарви устроились позади инженеров, пока Хайден скармливал аппарату первый слайд. На нем изображалась большая черная сфера, около шестидесяти футов в поперечнике, без примечательных деталей, за исключением нескольких опоясанных кругами заклепок отверстий, через которые входили разнообразные трубки.

– Десятитераваттный реактор Буссарда, – лаконично сказал Гриффин. – Просто пустое пространство, если не считать двенадцати кольцеобразных магнитов. Магниты удерживают электронное облако в центре сферы, а с периферии мы впрыскиваем ионы бора. Это сферический ускоритель частиц, направленный в свой собственный центр: когда ионы бора сталкиваются, они сливаются в гелий-4, который электрически заряжен…

– Вы для охлаждения магнитов используете жидкий гелий? – спросил один из инженеров.

Хайден приподнял бровь.

– Сразу к фирменным тонкостям, а? Никаких комментариев по этой части.

– Но это самая сложная часть всей системы, – сказал инженер. – Реактор прост, его может спроектировать ребенок…

– Ребенок его и спроектировал, – сказал Хайден. – Это план, который я набросал, когда мне было четырнадцать. Не то чтобы я был гением; я просто пытался вспомнить, что мои родители показывали мне из своих чертежей. Они тайком построили первый реактор Эйри после того, как Слипстрим уничтожил наше изначальное солнце, а я глядел, как они это делали. Система охлаждения – моей матери, и я ее вам не покажу. Ионные инжекторы я забрал из Кандеса; силовой балласт тоже. Больше в самом реакторе ничего нет.

Инженеры кивали.

Хайден перешел к следующему слайду. Этот показывал форму, более знакомую Леали, по крайней мере, по фотографиям: ломаная кривая прозрачной керамической оболочки солнца. Этот объект выглядел достроенным наполовину, фоном ему служил знакомый мрак абиссальских небес.

– Теперь мы переходим к сложностям, – сухо сказал Хайден. – Как превратить десять тераватт в как можно большее количество света. Даже неэффективность в один процент означает дополнительные сто гигаватт тепла, которые нужно как-то сбросить.

– Насколько велика лампа? – спросил другой инженер.

– Сфера лампы – пятнадцать сотен футов в поперечнике, – сказал он. – Герметизировать ее – кошмар; вот где я надеюсь использовать ваши умения. Мы должны поддерживать частичный вакуум при высокой температуре…

– Что за газ? – спросил третий инженер.

– Ксенон. Заряженные частицы от термоядерной реакции достаточно энергичны, чтобы пройти прямо через стенку реактора. Снаружи они образуют заряженную оболочку вокруг реактора – виртуальный катод. От него дуга разряда проходит через ксенон к внешней оболочке окружающей его сферы лампы. Физический катод выгорел бы, но данная конструкция позволяет избежать этого. А поскольку вся сфера лампы является анодом, ее оболочка должна быть способна поглотить ударную нагрузку…

Он нахмурился, глядя на фотографию.

– Мне нужен для этого солнца насколько возможно чистый спектр. Вот почему мы работаем с ксеноном. Но он не самый эффективный, поэтому нам придется сбрасывать сотни гигаватт тепла и электричества. Именно об этом я и хотел вас просить, – обратился он к инженерам. – Вы предпочитаете строить разрядные щетки и создавать молниевое поле вокруг солнца? Или… – Он схватился за ременную петлю над головой, когда корабль внезапно затормозил.

Пара инженеров кувыркнулись в сторону носа; Леаль воспользовалась одним из своих эквилибристических переворотов и уцепилась вытянутой ногой за другую петлю. Хайден прыгнул к переговорной трубке и закричал в нее:

– Что, черт возьми, происходит?. – Он приложил к ней ухо и нахмурился. Затем резко повернулся и схватил Тарви за руку. – Открываем люк! И сообщите в общий кубрик! Нам нужны люди и спасательное снаряжение. – Забыв о слайд-шоу, они с Тарви управлялись с тяжелыми лебедками, открывавшими грейферную стену салона. Та медленно раздвинулась, открывая абсолютную черноту, в которой ничего нельзя было разглядеть; но вот уже в салон подоспел экипаж с яркими шипящими лампами. По небу зашарили белые лучи, и у Леали снова возникло неуютное ощущение, что там сверкают тысячи глаз.

– Стой! Видишь это? – показал пальцем один из команды.

Леаль и инженеры столпились у края дверей; она схватила Тарви за руку, когда тот проскакивал мимо:

– На что все смотрят?

Он мрачно потряс головой и вырвался прочь от нее.

Один за другим члены экипажа ловили свою цель, пока ее не очертили туманной белизной с полдюжины магниевых ламп. Это была капля воды, около шести футов в поперечнике. Яхта остановилась рядом с ней. За ней группками и рядами выстроились вдаль еще десятки таких же капель. Все их в жуткой тишине окутывал туман.

– Я не понимаю… – Леаль замолчала. Внутри дрожащей сферы проглядывали какие-то очертания. Как только она поняла, что это такое, то увидела, что многие другие из дрейфующих сфер несут внутри себя такие же очертания – мрачное ядро, вокруг которого, должно быть, и выросла капля.

В центре гигантской капли воды находилось человеческое тело.

9

Их было несколько дюжин. Матросы яхты с криками водили по сторонам своими лучами, и по мере того, как свет переходил от капли к капле, вырисовывалась невообразимая трагедия. Эти люди забрались слишком далеко внутрь царства Дождя. Все они носили ножные плавники, но даже самый выносливый летун, обессилев или потеряв сознание из-за травм, должен когда-нибудь прекратить двигаться. Все на борту яхты знали, что произойдет дальше.

Неподвижный человек притянет воду.

Сначала мелкие капли налипнут на волосы, рубашку или ботинки, к ним присоединятся более крупные. Какое-то время вы можете стряхивать их, но когда-то необходимо поспать. Как только вы по какой-либо причине становитесь неподвижны, капли начинают накапливаться и соединяться.

Яхта остановилась, и двое авиаторов с привязанными к лодыжкам веревками прыгнули сквозь пустой воздух к ближайшей темной сфере. Они лягали ее ногами, разметая воду; затем один из них дотянулся до тела и ухватился за безвольную руку. Два авиатора, стоявшие рядом с Леалью, быстро, но с ясно читающимся на лицах беспокойством, втянули их обратно.

Тело молодого человека, все еще почти целиком окутанное водой, упало на стол, где Леаль только что ела суп. Она уставилась на него. Мертвый авиатор носил форму абиссальского флота.

– О боги! Экспедиция! – Леаль отшатнулась от безжизненного серого лица. Тело свернулось в позу эмбриона – обычная поза сна в свободном падении, – из-за чего юноша выглядел ужасно уязвимым. Спящий мальчик.

Она отвернулась, но панорама снаружи была не лучше. Прожекторы отыскали еще одну гигантскую каплю, и на секунду Леали показалось, что она смотрит на затерявшийся винный шар с винодельни. Шар был насыщенного красного цвета; но потом она поняла, что это означало: кто-то истек кровью внутри этой капли.

– Что с ними случилось?

Хайден стоял на краю бесконечности, держась за один из канатов. Он мотнул головой.

– Вот! Вон там! – возбужденно показывал кто-то из команды. И снова лучи бешено заметались в темноте. На этот раз они осветили темную фигуру, лишь наполовину покрытую водой. И что это было – свет ли неловко шатнулся или едва пошевелился человек?

Он ворочался в воздухе, слабо отбиваясь от воды, которая медленно ползла по его груди. Леаль вздрогнула. Казалось, будто его пожирает бесконечно терпеливое чудовище. Как давно он борется? Видимо, достаточно долго, поскольку неспособен сосредоточиться ни на чем другом; свет его лишь отвлекал, а никак не возвещал идущее спасение.

– Поймал! – Матрос быстро подплывал, увлекая за собой вялую фигуру. Все столпились вокруг, сгоняя остатки воды, и кто-то принес одеяло, которым спасенного тут же обмотали. Для этого его покрутили в воздухе, и когда он повернулся, то оказался лицом к лицу с Леалью. Она вскрикнула:

– Брун! О нет! Что случилось?

Брун Мафин встретился с ней глазами, но в них не мелькнуло узнавания, только пустое отчаяние. Его губы задрожали, словно он хотел что-то сказать; затем глаза его потухли, а руки стали охлопывать одеяло. Похоже, он думал, что там все еще вода.

– Брун, это я, Леаль. – Авиаторы потеснились, и Леаль взяла его лицо в свои ладони. – Ты в безопасности, Брун, вода ушла.

– Нет… – Он покачал головой. Его стала бить сильная дрожь.

– Вон еще один!

Внезапно она осталась наедине с Бруном, так как все авиаторы вернулись к обшариванию прожекторами наружного пространства и забрасыванию туда своих линей.

– Брун, что случилось? Расскажи мне.

Он снова покачал головой:

– П-прекрати это делать. Принимать эти формы…

– Брун, я настоящая. Настоящая Леаль. Расскажи мне, что с тобой случилось.

Говоря все это, Леаль перетащила его из салона в более теплый центральный коридор. Не зная, что еще сделать, она утянула его в свою каюту.

– Ни до чего не дотронуться, – пробормотал он. – Хватаюсь-хватаюсь за него, но до него просто не дотянуться. – На его глазах выступили слезы.

– Это наверняка было ужасно, – сказала она. – Но как ты сюда попал? Где корабль?

– Корабль… – Его глаза расширились. – Мы следили за ним. О, его легко найти после того, как он насытился, просто нужно держаться следа из обломков. След завел нас в царство, но мы знаем, что оно не отсюда. Оно гнездится в оболочке мира.

– Что гнездится? Что оно было такое?

На его лице появилась настораживающая хитринка.

– Это не оно. Это они.

Его взгляд затуманился, и Леаль мягко потрясла его за плечи.

– Брун, что ты имеешь в виду под «это они»? Ты можешь описать их?

Он крепко зажмурился.

– Сначала звучит голос – его слышно за много миль. Но это не один голос, это хор. И когда он настигает тебя, это хор тысяч. Тысяч. И все они сделаны друг из друга…

Ошеломленная Леаль попятилась. Лицо Мафина исказилось в ужасной гримасе.

– Они вцепляются в тебя и вопят, и то, что они говорят, это…

– Тшш! – Она снова придвинулась к Бруну и похлопала его по щекам. Он снова было начал двигать руками, словно отряхиваясь, но остановился, когда она вытерла ему волосы и лицо полотенцем из шкафа.

Она полностью открыла стенную тепловентиляцию; потом сняла с него промокшую одежду и обсушила остальные части тела. Его кожа была холодна и бледна как снег.

Он глубоко вздохнул.

– Тебе нужно поспать, – сказала она. – Да-да, засыпай, Брун, теперь ты в безопасности.

Он чуть улыбнулся, и его глаза закрылись, когда Леаль уложила его в свой спальный мешок. Он тогда словно позволил себе забыться, обмяк всем телом. Ей пришлось долго прижиматься ухом к его губам, чтобы удостовериться, что он еще дышит.

Чем ему еще помочь, она не знала, и вернулась в салон. К тому времени спасли еще четырех авиаторов, и корабль, медленно пульсируя двигателями, выписывал траекторию в поисках других. Леаль нашла Хайдена и сказала:

– Должно быть, «Молот» каким-то образом застрял. Брун сказал, что они оставили его, чтобы искать помощь…

– Да, мэм. – Это был один из авиаторов – зависший в воздухе дрожащий сверток одеял с торчащей из него с краю влажной копной волос. – Мы вылетели на байках. – Он прокашлялся. – Но проклятые воздухозаборники забились почти сразу. Продолжили на ножных плавниках, но, похоже, мы шли не в том направлении. Просто все больше и больше запутывались в царстве. Два дня – и мы начали слабеть… а потом пришла вода…

– Но что вы здесь делали? И как такой корабль, как «Молот», мог застрять?

Авиаторы переглянулись. Тот, что говорил, неохотно выдавил:

– Не могу вам этого сказать. Это секретная информация, и, при всем нашем уважении к зажигателю солнц, он иностранный гражданин, как и этот корабль…

Хайден пожал плечами:

– Мне она ни к чему, если только не поможет нам найти «Молот».

Снова люди переглянулись; затем все закачали головами.

– Но остальные члены экипажа? С ними все в порядке?

Выражение их лиц сказало все, что ей нужно было знать; их лидер просто сказал:

– Нет, мэм, не в порядке.

Снаружи раздался крик. Люди Хайдена нашли еще одно тело, и при этом известии остальные спасенные авиаторы вздохнули.

– Значит, это последний, – сказал их предводитель. – …Где лейтенант Мафин?

– Оттаивает в каюте, – ответил Хайден. – Где и вы тоже будете через минуту.

– Это, я думаю, хорошо. Только – прошу прощения, сэр, мы бы предпочли быть все вместе, и чтобы он был с нами. Он нес всякое…

Намек оскорбил Леаль.

– Я уверена, что лейтенант Мафин не разгласит никакой секретной информации.

– Я тоже уверен, что нет. Это все другие вещи, которые он может наболтать, мэм, сэр… Такие, не совсем сообразные, и не только вам не стоило бы к ним прислушиваться – никому бы не надо к нему прислушиваться.

– Меня не волнуют ваши секреты, меня волнует безопасность моего корабля, – резко сказал Хайден. – И людей на нем. Если вам известно что-нибудь, грозящее нам опасностью, или если вы можете привести нас к месту, где застрял «Молот», вам лучше сказать мне об этом сейчас.

Авиаторы еще раз переглянулись, а затем их старший угрюмо сказал:

– Мы ничего не видели. Мы обычные дýхи из машинного отделения, сидели за задраенными переборками с затычками в ушах, пока шло сражение. Мы слышали крики через переговорную трубку, но… – Он посмотрел на своих спутников. – Мы не знаем, с кем мы сражались. Или где находится корабль.

Леаль нетерпеливо стиснула сплетенные пальцы. Она не хотела выпускать Бруна из-под присмотра, пока не убедится, что с ним все в порядке, да и Шона иначе никогда бы ей не простила. Но Хайден уже кивнул паре своих человек:

– Доставьте лейтенанта, и мы разместим его и его людей вместе.

Огромные створки-ракушки уже закрывались, и двигатели корабля поменяли свой тон, когда он начал последний разворот. Пока выживших выводили из салона, Хайден повернулся к Леали и нахмурился:

– Вам лучше держаться подальше от этих людей до конца путешествия.

– Но Брун…

– Я понимаю, что вы с ним знакомы. Ведь предполагается, что вы с нами не путешествовали, помните? Я не хочу, чтобы у вас были неприятности.

– Но они, – она кивнула в сторону удаляющихся авиаторов, – уже видели меня.

– Они видели просто какую-то женщину. Мы дадим этому собственное объяснение, когда прибудем в порт. Или вы уверены, что все будет в порядке?

Леаль прикусила губу, но вынуждена была отрицательно качнуть головой. Она проклинала свой конформизм, которое даже сейчас не позволял ей позаботиться о Бруне. Она предавала его, эгоистично заботясь о собственной шкуре. Шона тоже так решила бы. И все же Леаль не двинулась с места.

– Лейтенант был без сознания, когда вы его оставили? – продолжал Хайден.

Леаль покачала головой.

– Нет, но… эти люди думают, что он тронулся умом, и явно они не видели того, что видел он.

– Расскажите мне!

Леаль, как могла, пересказала Хайдену слова Бруна. К ним присоединился Тарви, и когда она закончила, оба мужчины нахмурились.

– Так вот как выглядит миро-оса? – спросил Тарви. – Как… стая чего-то?

Она беспомощно покачала головой.

– Не знаю. Я достала только два первоисточника, и они чертовски путаные. В коллекции редких книг есть гораздо лучший материал – Уильям мог бы подсказать мне, где искать, но он мертв…

Хайден уставился куда-то вдаль. Он вдруг сказал: «Извините», и не оглядываясь покинул салон. Леаль озадаченно посмотрела ему вслед.

– Что он задумал?

Тарви вздохнул и покачал головой.

– Ничего. Почему бы нам не…

– Подождите. – Она внезапно стала подозрительной. – С ним это опять, верно?

– Оставьте это, мисс Маспет.

– Доктор Маспет.

Она полетела к двери салона; Тарви последовал за ней и схватил ее за руку, когда она собиралась оставить помещение.

– Вы что, не понимаете? – прошипел он. – Он думает, что это все его вина!

Леаль воззрилась на него. Она почерпнула этот фундаментальный факт при их стычке с Внутренней Стражей, но хотела знать больше.

– Нет, я совсем ничего не понимаю, – сказала она, глядя Тарви в глаза.

Он отпустил ее руку, внезапно (и впервые с тех пор, как она с ним познакомилась) почувствовав себя неловко.

– Около двух лет назад слипстримский адмирал нанял женщину из-за пределов Вирги, Обри Махаллан. Ее задачей было проникнуть в само солнце солнц и отключить его защиту на ночь, чтобы адмирал мог использовать радар – своего рода устройство для видения в темноте, которое излучение Кандеса обычно глушит. Радар – это как наш «змей», только лучше. Адмирал использовал его, чтобы напасть ночью на целый флот и сделать из них фарш.

– Какое это имеет отношение к…

– Обри и Хайден были любовниками, и он отвез ее к солнцу солнц. Она погибла внутри Кандеса, а он спасся с достаточным количеством деталей, чтобы построить солнца для пары наций. В то время никто не знал, что пока защита Кандеса ослабла, внутрь из внешнего мира проскользнули несколько тварей.

– Тварей?

– Назовем их монстрами. Один из них разгромил королевский дворец Слипстрима и, возможно, убил самого Кормчего Слипстрима. Этот монстр направлялся к Кандесу, где намеревался окончательно отключить защиту солнца солнц.

– Подождите! Та битва во дворце – там же была Антея Аргайр. Об этом я слышала, но ничего о монстре извне…

– Внутренняя Стража это скрыла.

Она окинула взглядом коридор. Дверь в каюту Хайдена была закрыта.

– Он думает, что раз он привез кого-то на Кандес по чьему-то еще приказу, значит, он в ответе?

Тарви скривился.

– Конечно, все не так просто. Хайден не дурак, но то, что человек понимает, и то, что он чувствует, – две разные вещи. Он провел свою юность и первые взрослые годы в полном одиночестве, а теперь – едва ли два года спустя – на его плечи легла судьба целых народов. Это пугающее бремя, и когда ты находишься в такой ситуации, малейший намек на дополнительную ответственность ощущается так, словно тебя обвинили в преступлении.

Она посмотрела на его.

– Вы знаете это из первых рук?

– Что я знаю – так это что ему ни к чему еще и с вами бороться в такой момент.

Она насупилась, уставясь на Тарви.

– Тогда хорошо. Мы должны доставить Бруна и его людей в больницу, но после этого…

Она собиралась сказать «нам нужно вернуться и предупредить Внутреннюю Стражу, что существует реальная угроза». Но Пакстен и его люди уже давно должны были убраться. Взывать было не к кому.

Тарви пожал плечами.

– С этим разбираться придется вашему флоту. Возможно, Хайден попытается помочь, но… Там увидим. А теперь, если вы меня извините, мне нужно кое-что подготовить.

Он оставил ее парить у входа во внезапно опустевший салон.

Яхта вернулась в порт во время Ремонтной смены, поэтому там, к счастью, была всего горстка портовых инспекторов. Их всех созвали помочь выгружать спасшихся, и пока они отвлеклись на люк в правому борту, Леаль выскользнула через левый. В кои-то веки кабина лифта оказалась целиком в ее распоряжении – ну, вообще-то она и ее многочисленные пакеты и сумки с подарками целиком ее и занимали, но она почти не замечала этого, поглощенная беспокойством: как поступить дальше.