Текст книги "Страны без солнц (ЛП)"

Автор книги: Карл Шредер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

Разворачивающаяся пружина должна была раскрутить вентиляторы движков, протолкнуть топливо по трубопроводам и сдавить пьезоэлектрические свечи. Леаль услышала жуткий скрип и скрежет в кормовой части корабля, затем уффф с одной стороны и, мгновение спустя, фуххх с другой. Реактивные двигатели ожили.

Пока Леаль ждала, чтобы они разогрелись, она вылавливала маленькие бусинки воды от тающей ледяшки и жадно выпивала их, пока они почти не кончились. Затем она пристегнулась ремнями, прибавила тяги и отправилась параллельно берегу.

Через некоторое время она почувствовала себя бодрее и в конце концов не смогла удержаться от того, чтобы не подвести куттер поближе к черной коже, потом еще ближе, пока не сумела замедлиться и высунуть руку, чтобы ее потрогать. На ощупь та походила на кору дерева.

Но совершенно не была холодна.

Леаль отдернула руку. Она ожидала чего-то еще более впечатляющего, чем дыхание чащи айсбергов, но кожа мира на ощупь была ближе к комнатной температуре.

Вот загадка без единого намека на разгадку. Она захлопнула колпак и двинулась дальше.

Полчаса спустя, когда Леаль устанавливала курс с помощью второго компаса, ей пришло в голову, что она не припомнит ни своих мыслей, ни эмоций с момента пробуждения. Быть может, ее мозг онемел так же, как и пальцы. Быть может, потребность выживания упростила ее до чего-то более базового, чем цивилизованный человек, которым она всегда себя считала. Мысль обнадеживала: ведь если это так, то это более базовое «я» проявляло себя как спокойное и находчивое.

Остается еще один этап в пути. Нос куттера нацелился вглубь черной равнины. Леаль открыла дроссель и рванулась через нее, ожидая, что этот последний этап окажется самым простым.

Через несколько минут иней с колпака начал оттаивать, и вскоре пластик был прохладным, но уже не морозным на ощупь. Наконец-то разошелся вовсю обогреватель, и в кабине стало определенно уютно. Леаль смогла отогреть свои побледневшие пальцы, которые снова обрели чувствительность. Она следила за цифрами на гирокомпасах и убедилась, что по произвольно выбранной ей оси X они сходятся.

К ее удивлению, сам полет оказался довольно тяжелым и изматывающим – на свой лад. Кожа мира чернела как хондрит, и почти невозможно было оценить, далеко ли куттер от нее находится. Леали приходилось держать ее в поле зрения, но она постоянно рисковала столкнуться с оболочкой – проблема усугублялась тем, что эта огромная поверхность незаметно, но неумолимо загибалась внутрь мира. Трижды куттер встряхивало от внезапного мерзкого скрежета, когда его киль ее касался, и каждый раз Леаль чертыхалась и взмывала вверх, осознавая, что вся дрожит и вовсе не уверена, в какую сторону направляется. Без компасов она бы совсем заблудилась.

Но в конце концов цифры на X-осях стали сближаться, и она замедлила ход, вглядываясь воспаленными глазами вдаль, затем снова и снова перепроверяя компасы, а минуты, казалось, растягивались. Вот оно. Центр круга.

Центр – понятие относительное, сообразила она. По ее оценкам он, вероятно, лежал в пределах некоторого пятачка со сторонами от двадцати до пятидесяти миль; теперь ей следовало в пределах этой области разыскивать одиночную аномалию, возможно, всего в несколько ярдов в поперечнике. Скорее всего, топливо закончится раньше, чем она ее найдет.

Спасла ее полнейшая чернота кожи Вирги. На ее фоне любой объект, каким бы тусклым он ни был, выделялся словно маяк. Сердце у Леали ёкнуло, когда она заметила тусклое серое пятно на фоне беспросветной тьмы, но прошло несколько минут, прежде чем она добралась до него. Свет фары высветил его за добрую пару миль, и по мере приближения становилось ясно, что так и намечалось – чтобы это место бросалось в глаза с больших расстояний.

Из кожи мира торчали огромные неоново-зеленые и желтые флаги, их двадцатифутовые треугольники слегка трепетали, отклоняясь к поверхности стены, как будто туда дул ветерок.

Вокруг основания этих высоких мачт приютилось несколько простых деревянных построек.

Леаль остановила свой куттер в тридцати футах от обычного на вид дома, прижавшегося к голой равнине стены Вирги.

Здесь стояли четыре строения, расположенные неровным квадратом вокруг центрального пятна тьмы. Два из них представляли собой типичные дома для невесомости – восьмигранники, составленные из треугольных рам. В них не было ни верха, ни низа, они больше напоминали осиные гнезда, чем традиционную человеческую архитектуру. Два других здания – городские дома, с крышами, полами и дверями на уровне основания. Они казались приклеенными к поверхности стены.

Ни в одном из сооружений не горел свет; все они производили впечатление заброшенных, что только усиливалось потрепанностью флагов.

Брун об этих зданиях не упоминал. Но когда куттер миновал черепичную крышу одного из домов, его фара осветила пространство, обрамленное зданиями, и она поняла, что попала куда следует.

Что-то прокололо дыру в коже мира, или просто разодрало ее. Пробоина была невелика – может быть, сорок на двадцать футов, – но во все стороны на сотни футов тянулся своеобразный шрам, как будто когда-то пробой расползался куда дальше, но в основном уже залечился. Здания стояли поверх этого шрама.

Края дыры серебрились, они мерцали в свете фар – да нет, они шевелились. Вдоль краев проема сновали сотни зеркально-ярких, крабовидной формы существ. Леаль не могла определить, живые они или это какие-то механизмы. Возможно, тегумены?

Она подвела куттер прямо напротив отверстия и почувствовала, как ветерок потянул корабль к дыре; но он был не очень сильным – не тот неодолимый ураган, который, как ей говорили, может возникнуть из-за любой прорехи в коже Вирги. Жесткая кожа мира не позволяла воздуху вырываться в вакуум – или так ее учили. Любая пробоина мгновенно рождала образующийся при ней ураган, хотя большинство из них тут же затыкалось айсбергами. Однако здесь куттер с легкостью сопротивлялся этому устойчивому, но легкому ветерку.

За отверстием, поверх которого крест-накрест валялись ломаные деревяшки, была лишь чернота. Наверное, люди, которые привезли сюда эти дома, огораживали дыру? Да, на одном куске, который ворочался на ветру, виднелись петли. Кто бы это ни был, он построил стену, перекрывающую дыру, и врезал в нее дверь. А потом некогда – судя по цвету обломков, недавно, – нечто прорвалось через эти ворота.

Леаль вздрогнула. Не была ли это застава Внутренней Стражи? Она попыталась представить, что ее поселили сюда, отправив охранять проход в небытие. Как можно спать, когда за твоим окном зияет разверстая пасть? И что случилось в тот день, когда что-то пришло с той стороны и постучалось в дверь?

Леаль сидела в кабине, грызла ногти и смотрела в одну точку. Она была голодна, хотела пить и измучена до предела, а в куттере почти закончилось топливо. Ей хотелось исследовать этот проем (причем в комплекте к ее же собственному любопытству шло ползучее чувство ужаса), но что-то предпринимать прямо сейчас она была не в состоянии. Поэтому она подвела куттер к одному из домов и пришвартовала его у входной двери.

Здания соединялись длинными туннелями-трубами из сетки, и повсюду было натянуто множество веревок. Она нашла, что перебраться на руках к дому и открыть дверь не должно составить труда, но долго колебалась, прежде чем набралась смелости.

Дом был разгромлен. Ее заводной фонарь освещал главную комнату с типичными для невесомого жилища приспособлениями: шкафы для хранения по всем четырем стенам, плюс на полу и потолке; разнообразные деревянные рамы и сетки, которые фиксировали предметы, пока вы над ними трудились. Разумеется, ничего похожего на стул или диван. Все шкафы были распахнуты, рамы погнуты и сломаны, и в воздухе недвижно парила целая россыпь инструментов, книг и одежды.

Леаль вскрикнула и отпрянула к двери. Тело. Мертвец. Она снова медленно двинулась вперед, держа фонарь как оружие.

Это был не человек, а статуя в человеческий рост, построенная из хлама. Она узнала одно из монстровых тел, хотя на этом не было прошивающих его белых нитей. Брошено?

Присмотревшись внимательнее, она увидела, что внутренняя часть комнаты разобрана, а из материала построено несколько таких человекообразных фигур. Леаль ясно представила, что произошло: тварь создала здесь тела для себя – что означало, что в этом доме кто-то был, на кого она хотела наорать. Возможно, здесь окажутся и трупы, но ей придется рискнуть, если она хочет найти хоть какую-то еду или воду.

В следующей комнате располагалась кухня, и ей повезло: в углу стоял большой бак, а в шкафах – несколько запечатанных банок с печеньем и фруктами. Она не умрет с голоду.

Парой часов позже она уже обследовала три здания, не найдя никаких тел, но обнаружив в одном из восьмиугольных строений несколько бочек с алкогольным горючим; и вот тогда у нее на глаза навернулись слезы. Спазм длился десять секунд, а затем сменился ужасающим спокойствием. Итак, она могла улететь отсюда, вернуться к цивилизации – хотя в Абисс, подумалось ей, никогда. Жизнь еще не кончилась.

А с этим пониманием пришла всеподавляющая усталость. Поев и заправив куттер, Леаль перебралась в пустую спальню в доме. Она завернулась в чистое постельное белье из нетронутого шкафа и уснула.

Она проснулась в кромешной тьме от раскатов грома. Ей потребовалась почти минута, чтобы найти дверь в комнату; когда же она открыла створку, ее встретили сине-белые вспышки в окне зала. Леаль подскочила к окну и прижалась носом и пальцами к стеклу.

Надвигалась гроза, и очень компактная гроза. Она походила на мерцающий голубой шар, еще в милях отсюда, но стремительно приближающийся. Вдруг она увидела, что облака, освещенные ее мерцающим светом, движутся в совсем другом направлении; после заметила, что вспышки начинают расплываться, словно перед ними сгущается туман.

Когда упали первые белые нити, чтобы сплестись в паутину на крыше, Леаль повернулась и бросилась к лестнице, входной двери и своему куттеру.

17

От бескрайней стены мира эхом отразился гром. Когда Леаль распахнула колпак, на куттере уже рос белый пух, похожий на плесень. Она опять не позаботилась взвести пружину стартера, когда прибыла сюда, и теперь бешено крутила педали, в то время как через пространство между ней и зданиями уже неслись черепица, доски, веревки и сетка. Она услышала звук ломающейся утвари в доме; через несколько секунд монстр начнет разбирать и куттер, торопясь собрать свои тела.

Вспышки били по глазам, слепя, а яростные удары раздавались все ближе. Докручивая последние обороты педалей, она рискнула оглянуться через плечо. В прерывистых, хаотичных высверках различалось огромное облако, размером с грозовой фронт, которое неслось на нее с немыслимой скоростью. В бреши по его центру упорно бил свет – она узнала фары корабля средних размеров.

Это был Хайден Гриффин. Он бился с монстром.

Леаль врезала большим пальцем по кнопке стартера. Двигатели взревели, и тут она сообразила, что не отдала швартовый линь, но когда повернулась посмотреть, то увидела, что это неважно: трос уже был встроен в тело человекообразной твари, которая карабкалась на корпус куттера прямо за кабиной.

В панике она дала газ, но куттер был развернут к стене, поэтому он ударился о нее и отскочил сквозь один из сетчатых туннелей, соединявших здания. Сетка прошлась поверх несущегося стрелой куттера как щеткой, сметя с него бóльшую часть монстра.

Все небо заполонили молнии, раскаты грома заглушали друг друга. Туча висела уже примерно в миле над ней, надвигаясь и прижимая ее к стене; она чувствовала себя как паучок, пойманный под накрывшей его миской. Пути прочь не было, кроме как через тучу, а сквозь нее не пройти. А пока Леаль медлила, она увидела, как все это рушится и как длинные белесые ленты серпантина извиваются в свете молний и скручиваются, словно ткань, в плотные конусы, которые целятся прямо в нее.

Ей хотелось бы добраться до корабля Хайдена, но при такой попытке она попадет в самую гущу молний.

С проклятиями Леаль развернула куттер и направила его на стену.

Что-то застучало по пластику позади ее головы. Маленькие ручки с пальцами, сделанными из булавок и гвоздей, заскребли по защелке колпака кабины. Леаль рассмеялась – с легкой истерической ноткой, – и дала полную мощность. Куттер с ревом и обнадеживающим рывком устремился прямо к разбитым воротам. Удар, звук ломающихся досок, и вот она по ту сторону бруновой «дыры в небе» и в темноте, ничем не отличающейся от оставленной позади.

Если не считать того, что здесь не было молний.

Леаль убрала руки с управления, дав куттеру лететь по прямой, пока она выводила на ноль свой новый гирокомпас. Покончив с этим, она наконец пристегнулась к сидению и, когда потекли одна секунда за другой – и никаких звуков, кроме нормального гула двигателя позади, – она тяжко вздохнула.

Тук-тук-тук. Она дернулась, выругалась и сердито взглянула на маленькую нелепую фигурку, что цеплялась за защелку колпака кабины. Та походила на куклу, скроенную из содержимого какого-то ящика с хламом. На голову пошли горелка да фитиль от газовой лампы, на ноги – дверные ручки. Вместо тельца – клубок ниток, писчих перьев, пуговиц и прочей всячины. Кукла изо всех сил держалась маленькими ручонками, сделанными из мелкого металлического барахла – иголок, скрепок и чего-то вроде кусков от ременной пряжки.

Заманчиво было дать по газам, пока встречный ветер не снесет ее прочь. Но здесь – куда бы она ни попала – действовали те же правила полета в темноте, что и по ту сторону стены. Она может во что-нибудь врезаться на скорости двести миль в час, и тут-то и всё.

Однако, что еще важнее, – предоставлялась прекрасная возможность. Именно за этим она сюда явилась, и для того, что было у Леали на уме, лучшей оказии не представится.

Она отстегнула колпак и достаточно приподняла его, чтобы маленький человечек заполз внутрь, а затем захлопнула.

– Ты должна слушать! – пискнуло крошечное чудище. Она схватила его, когда оно попыталось забраться на приборную панель и яростно его встряхнула.

– Нет! – взревела она. – Это ты должен слушать!

– Т-ты д-должна… – Она тряхнула его сильнее, и он начал разваливаться на части. – С-с-стой! Ты должна… мы должны… Ук! – Он затих.

Леаль перестала трясти его и втиснула (чуть грубовато) под закругление колпака.

– Хватит с меня твоих криков! – Оно попыталось заговорить, и Леаль отвесила ему пальцем щелчок. – Нет! Пришло время послушать тебе – для разнообразия. Ты думаешь вообще, что делаешь? Боже правый, ты ведь людей убил. Я знаю, что ты пытался нам что-то сказать, но это не работает! Ты понимаешь? Это не работает.

Маленькая куколка на мгновение замолчала. Она взялась ручками за верх приборной панели и свесила на нее ножки, так что теперь походила на ребенка, усевшегося на стену. Округлый фитиль, который служил ей головой, поворачивался то в одну, то в другую сторону. Затем создание сказало – своим писклявым голосом:

– Крик не работал.

Кричать – это все, что я мог сделать.

Леаль изумленно воззрилась на него. Оно наклонило голову, как бы разглядывая ее, – жест настолько человеческий, что Леаль почувствовала мурашки по спине.

– Почему ты продолжал это делать, если знал, что… ранишь нас?

– Я никого не ранил. Некоторые поранились сами.

– Я… – Что же, вероятно, это было правдой, и она догадывалась, что так оно и есть, иначе не пришла бы сюда. – Но почему?

– Кандес, – сказала кукла. – Кандес – это пламя в разуме… внутри Вирги. Там я становлюсь животной тварью. Мое простое послание становится слишком… сложным. Я не могу его запомнить.

– Ты сейчас очень внятно выражаешься.

– Мы не внутри Вирги.

Тут Леаль моргнула и стала озираться. Снаружи не было ничего, лишь тьма; в свете фар куттера не виднелось ни облачка. Но это было не то легендарное место, не космос, потому что по сторонам колпака посвистывал воздух.

– Тогда где же мы?

– На одном из ваших старых языков этот мир звался Эфиром. Мы все еще внутри арены.

– А-арены?

Сооруженная из хлама кукла подняла ручку, почесывая свой фитиль.

– Я знаю, но не могу… объяснить. Это тело слишком мало. Для объяснения нужно больше… меня.

– Только этого мне не хватало, чтобы здесь было больше тебя.

– Я все же приближаюсь.

Пилотский колпак внезапно озарила далекая вспышка. Леаль сбросила тягу и развернула куттер вокруг центра тяжести. Теперь, летя задом наперед, она видела путь, которым они пришли. Тусклый конус света от фары куттера освещал черную стену, абсолютно похожую на ту, что была с другой стороны, но в одной точке мигали яркие искры света. Это, должно быть, и есть то отверстие, через которое она вылетела.

Вокруг этого места быстро формировалось серое облако. Оно выстреливало шарами и ветвями, расплывчатыми клубками, что резвились, будто дельфины, в пустом воздухе. Пока Леаль наблюдала, часть этих клубочков схлопывалась, внезапно открывая ровные плоскости, прямые углы и острые края. Вспыхивали маленькие точечки света, становясь ходовыми огнями на внезапно отвердевающем летательном аппарате.

Штука, которую паквейский командир называл эмиссаром, просочилась через дыру в стене и, покинув Виргу, организовалась, обратившись из дымки в предмет. Считанные секунды – и Леаль уже глазела на веретенообразный аппарат, размалеванный в кричащие полосы, длиною в двести футов, с элеронами и другими пилотажными плоскостями, совсем как корабль. Его усеивали огни и окружали десятки маленьких самостоятельно летящих фигур – похожих на птиц, вертящихся вокруг кита.

– А вот и я, – сказала кукла из мусора.

– Погоди, погоди! Стой! Я не собираюсь с тобой разговаривать, если ты набросишься на меня с этим всем. Я не желаю быть… проглоченной, или чтобы все это на меня орало. Только ты, я просто хочу поговорить с тобой. В этом маленьком теле. Окей?

Хлам-куколка наклонила голову, как бы обдумывая ее просьбу.

– Если рядом будет побольше меня, – сказала она, – возможно, тогда.

Она вздохнула с облегчением.

– Хорошо. – Затем нахмурилась. – Ты сказал, что не мог думать внутри Вирги. Так почему же ты не написал чего-нибудь, скажем… послания в бутылке?

Кукла наклонила голову в другую сторону.

– Что такое написать?

В этот момент ночь озарили оранжево-красные взрывы. Из дыры в стене мира вырвалось пламя. Хлам-куколка подняла голову, чтобы посмотреть.

– Это не будет работать, – сказала она.

– Что не будет работать?

– Быстрые химические реакции.

Это, должно быть, Хайден использовал ракеты, пытался расширить пролом в стене. Через несколько секунд взрывы прекратились, дым рассеялся, и она увидела, что кукла была права: в свете ее фары выяснилось, что пролом выглядит совершенно так же, как и раньше, хотя из темноты выпорхнул и пролетел, кувыркаясь, мимо куттера хромированный краб. Куколка повернулась, чтобы посмотреть, как он проплывает мимо.

Огромное тело монстра зависло не более чем в ста футах от нее. Куттер Леали рядом с ним выглядел карликом – как выглядела бы и яхта Хайдена, если б сумела протиснуться через дыру.

– Он не может последовать за нами, – размышляла вслух Леаль.

Хлам-куколка кивнула.

– Не в большой оболочке, нет. Ты пришла поговорить со мной?

Она сосредоточила свое внимание на маленьком подобии человека.

– Да. Пришла. Я хотела сказать тебе, чтобы ты прекратил то, что делаешь.

Оно покачало головой:

– Я должен передать свое послание.

– И это?..

– Что мы возобновляем предложение, которое мы сделали вашим предкам. Предложение, от которого вы отказались.

Леаль уставилась на маленькую фигурку. Вдоль позвоночника пробежали странные покалывающие мурашки.

– Предложение… от которого мы отказались?

– Да. Ибо Вирга, как вы знаете, погибнет, если вы не примете нашу помощь. В обмен на эту помощь мы требуем секрет Кандеса.

Это послание было ясным, но было в нем что-то еще, что-то в формулировке… Она полезла в пальто и достала «Полиисторию». Не смогла найти нужный отрывок, но вспомнила слова, что переписывала в свои блокноты. Глядя на хлам-куколку, она процитировала: «Все, что способно пожелать, может воспользоваться разумом и сознанием, даже если само оно не является разумным или сознательным».

Хлам-куколка приняла такую позу, словно вслушивалась.

– А ваши желания сильны, не так ли? – пробормотала в ее сторону Леаль.

– Если кому-то доступны силы, – сказала куколка, – он не нуждается в самоосознании.

От чего же мы отказались, призадумалась Леаль, все эти века назад?

– Ваши желания, – сказала она. – Вы думаете… что они совпадают с нашими.

Вспыхнул и рассеялся слепящий свет: молния, причем рядом. Почти сразу же грянул оглушительный раскат грома, и когда Леаль проморгалась, она увидела, как хлам-куколка дергается в воздухе.

– Сурр… – пискнула она. – Саах-суррр…

По эту сторону дыры появилась двухмоторная лодка – еще меньше, чем ее куттер. Леаль смогла разглядеть в ее крошечной рубке пару человеческих фигур.

В нескольких сотнях футов позади лодки был привязан крепкими тросами маленький термоядерный реактор, который ей показывал Хайден; тот самый, из трюма яхты. Он курился, и воздух вокруг него колыхался.

Цветастое главное тело монстра содрогнулось. Леаль увидела, как от него отслаиваются белые пятна, когда оно напряглось, чтобы с ускорением податься прочь. Какие-то из внешних монстровых тел развалились.

– Стойте! – Она крикнула это людям в лодке, но колпак был закрыт; они, вероятно, даже не замечали, что ее куттер непохож на монстра. «Черт черт черт…» Она дала газ, и куттер рванулся прочь от монстра, назад к стене.

– Сур-сах, – сказала хлам-куколка. – Подожди. Со-сообщение…

Они увидели ее: одна из маленьких фигурок в лодке распахнула колпак и подняла винтовку. Леаль поспешно зажгла лампу и, откинув собственный колпак, встала со своего места, размахивая фонарем.

Фигура помедлила. Два судна сблизились.

– С-слушай… – Хлам-куколка начала рассыпаться.

Она оглянулась через плечо. Основное тело эмиссара ускорялось, летя в темноту. Через несколько секунд оно исчезнет из виду.

Она сбавила обороты до холостого хода и ее отнесло к лодке – формой смахивающей на лопату и не длиннее двенадцати футов: маленький буксирчик, которому только и по силам, что таскать за собой мультимегаваттную машину уничтожения.

– Эй там! – крикнула она. – Не стреляйте!

– Кто вы?

Она узнала голос и весело рассмеялась:

– Хайден, неужели столько времени утекло? Это Леаль.

Он засунул винтовку обратно в гнездо рядом со своим сиденьем и вылез на нос лодки. Она слышала, как он чертыхается.

– Откуда вы здесь взялись? Это зона боевых действий!

– Нет, – сказала она, – вовсе нет. Произошло недоразумение. Хайден, вы должны выключить свое оружие!

– Выключить?.. Берегись! – Он бросился на свое место, и Леаль обернулась, чтобы увидеть, как из черноты выныривает основное тело эмиссара. Хлам-куколка дернулась и выговорила: «С-с-сообщение…»

Хайден повернул какой-то регулятор на приборной панели лодки, и вдруг вокруг эмиссара закрутились и заскакали молнии. Его обтекаемая китообразная форма растворилась позади облаков дыма и отслаивающихся от корпуса хлопьев. Огни погасли.

– Хайден, – закричала она, – остановитесь!

Эмиссар готов был пожертвовать собой ради возможности что-то ей сказать, но долго ему не продержаться.

Она оглянулась на лодку. Хайден Гриффин снова стоял на своем сидении, протягивая к ней руку.

– Прыгайте! – крикнул он. – Ваш корабль не защищен! Такой мощный источник радиоизлучения может поджечь ваше топливо.

Протянутая рука героя. Она уставилась на нее. Он мог бы защитить ее, поняла она, – высадить в Батетране или другом нейтральном порту и забрать, когда покончит с драконоборчеством. Как друг и – возможно – спутница зажигателя солнц, она могла бы оставить за спиной Сьер и всю свою беспросветную жизнь и начать все сначала. Вырастет любовь или нет – по крайней мере ей давалась возможность.

Она прикусила губу и, встретившись взглядом с глазами Хайдена, покачала головой. Затем захлопнула пилотский колпак, развернула куттер и открыла дроссель до упора. Позади нее быстро угасали молнии, свет и надежда.