Текст книги "Страны без солнц (ЛП)"

Автор книги: Карл Шредер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

5

Ничто в Хайдене Гриффине не намекало на какую-либо элитарность – будь то в прошлом или в настоящем. Будучи о нем наслышана, Леаль знала, что он сын четы инженеров из нации Эйри. После того как Эйри была завоевана пиратской нацией Слипстрим, они присоединились к заговору, решив построить новое солнце для Эйри. Хайдена воспитали мятежником, а позже он стал настоящим пиратом.

Ссутулившегося за ее кухонным столом Гриффина легко было принять за курьера доставки. Он обладал средней комплекцией с компактным, жилистым телом – не мускулистым, но, как она подозревала, проворным. У Хайдена было широкое лицо с выдающимися скулами и орлиным носом, с глубоко посаженными глазами. Оно принадлежало к типажу, что стареет, начиная от глаз и вовне; в самом деле, от их уголков расходились несколько морщинок, а еще одна рассекала центр бровей, отчего они постоянно хмурились. Под длинным кожаным пальто он носил поношенную холщовую летную одежду.

Летных очков, правда, на его голове не было: их носил другой человек, который ожидал в темноте коридора снаружи.

Сейчас Гриффин выглядел несколько скованным.

– Я страшно извиняюсь, – вымолвил он наконец.

Леаль одевалась во мраке своей спальни.

– За что? Извиняетесь за что?

Она наконец поправила пояс и вышла – застав его растерянно озирающимся по сторонам.

На мгновение он взглянул на нее – с восхищением, как хотелось бы ей надеяться. Леаль была одета в парчовое болеро поверх золотой туники и небесно-черные брюки. Это был ее лучший неформально-элегантный ансамбль.

– Мм? – сказал Хайден, подняв на нее глаза. – О. Я имею в виду, вы, должно быть, подумали, когда увидели меня на той платформе с премьер-министром, что… ну…

– Что вы там оказались, поддерживая его политику? Такая мысль приходила мне в голову.

Он скорчил гримасу, сделав небрежный жест, который завершился тем, что он подпер бровь рукой.

– Это часть цены, которую я плачу за то, что меня здесь терпят.

Леаль остановилась – с чайником в руке.

– Цены? Но вы же… знаменитость. – Она чуть не сказала «герой». – Вы – зажигатель солнц! Или они не счастливы видеть вас здесь?

Он засмеялся.

– Солнцестроитель в бессолнечной стране? Они боятся, что я зажгу здесь еще одно и вызову революцию.

– О-о.

Она стояла в полной растерянности, не зная, что сказать или сделать. В ее комнате сидел сам зажигатель солнц, что было из ряда вон. Хотя нет – это вообще было невозможно!. Что он здесь делал? Сам Гриффин выглядел полусонным; может, он пьян?

Казалось, он наконец заметил ее замешательство.

– Когда я увидел вас на ступеньках, мне стало стыдно за себя, – сказал он. – Вы та женщина, которую я встретил в доках, верно? Вы сказали, что вы историк.

– Верно, – сказала она, уловив связь. – Вы спрашивали меня о миро-осах.

– …И вы сказали, что они вполне реальны.

Она повернулась, чтобы наполнить чайник.

– Я вовсе не говорила, что экипаж «Порфиры» видел одну из них.

– Как и я.

Она уставилась на него, не обращая внимания, как льется ей на руки вода из крана.

– Но вы считаете, что они что-то видели! Так вот в чем дело?

Он встал и подошел, беспокойно размахивая руками, к окну. Что бы он ни увидел снаружи, его это не удовлетворило, потому он развернулся и пошел в другую сторону – к темнеющему дверному проему ее второй спальни.

– Учитывая некоторые другие вещи, которые мне довелось повидать, – сказал он, – миро-оса меня ничуть не удивит. – Он хмуро взглянул внутрь неосвещенной комнаты, и Леаль вдруг обнаружила, что краснеет. – Что все это значит?

– Нет, нет, ничего… – Но он уже шагнул внутрь и через мгновение вышел, держа в руках фарфоровую куклу, прекрасно отделанную во всех деталях с правильными пропорциями. Леаль в ужасе и смущении наблюдала, как он вертит ее в руках. – Красота, – сказал он через мгновение. – Вы их собираете?

– Нет. – При том, что эти штуки заполонили всю вторую спальню, – явная ложь. – Да. И это не то, что вы думаете.

Гриффин с любопытством посмотрел на нее.

– Я ничего не думаю.

– Есть один город, – быстро сказала она, – он часто проходит неподалеку от того места, где я выросла. Дримвил. Они ремесленники и такие, такие бедные! Там есть одна семья, они куклоделы, у них выходят самые красивые куклы. Но они почти ничего не могут продать. С тех пор, как я переехала в Сьер, я покупаю их всякий раз, когда они появляются в магазине игрушек. Чтобы… чтобы поддержать семью.

Его лицо озарилось пониманием.

– Так это ваша благотворительность! – Он снова заглянул в спальню. – Но некоторые из этих кукол выглядят совершенно обычными.

– Это потому, что все решили, по-видимому, что я люблю кукол, поэтому я постоянно получаю их в подарок. По правде говоря, я никогда даже не смотрю на них. Это стало так…

– …Стеснять. – Он поставил куклу на место и снова вернулся и сел. – Простите. Я вас ужасно обременяю, это понятно. Просто ваше правительство так жестко контролирует мои контакты с людьми. Я общаюсь только с теми, кого они одобрили. А те – поголовно – самая легковерная и тупоголовая стая идиотов из всех, что я когда-либо встречал. Не то чтобы они были опасны, я просто имею в виду, что как ни откроешь рот, так сразу оскорбишь какую-нибудь нелепую сказочку, в которую они истово верят.

Недолгое переключение на кукол, похоже, вывело его из полутранса, в котором он здесь появился. Его взгляд приобрел пронзительность, а слова – отрывистость и точность. Когда он становился энергичен, его присутствие даже слегка гипнотизировало.

– Наверняка этернисты, – сочувственно сказала она. – Ходят разговоры, что они закроют мой факультет.

Он с отвращением покачал головой.

– Хорошо, что я наткнулся на вас, ну, в тот раз.

– Так вы улизнули с парада, верно?

Гриффин кивнул, одарив ее мальчишеской ухмылкой.

– В суматохе это было несложно. Сначала я послал за вами своего человека – Тарви. Не в том смысле, как это может звучать, – я ожидал, что вы заскочите в одно из зданий кампуса, я просто не имел понятия, которое из них ваше. Я думал, Тарви обернется за пару минут, а потом я смогу встретиться с вами в вашем офисе.

– Он шел за мной по пятам всю дорогу домой! – возмутилась молодая женщина.

Гриффин поморщился:

– Тарви – человек хороший, просто немного… буквалист. Когда он мне про это рассказал, я смутился еще больше. Так что… вот он я.

– Чаю? – непринужденно предложила она.

– Спасибо, – сказал он искренне.

Она какое-то время похлопотала у плиты, а затем, когда перед ним оказалась большая фарфоровая чашка, он насупился, глядя в нее, и сказал:

– Так расскажите мне о миро-осах.

Леаль села напротив него и достала две свои краденые библиотечные книги.

– Я знаю не так много. Чтобы добраться до сведений из первоисточников, нужно опираться на такие книги, как эти. Которые, скорее всего, будут запрещены и – кто знает? – уничтожены, если правительство добьется своего.

Он повертел «Обитателей оболочки мира» в руках, затем открыл ее, только чтобы обнаружить там непостижимый текст.

– Вот, – сказал он вдруг. – Здесь говорится «мотль рубежей мира»?

Леаль посмотрела туда, куда он указывал, потом молча кивнула, и у Гриффина появилось довольное выражение.

– Значит, не сплошные выдумки. – Он аккуратно положил книгу на стол.

– Рубежные мотли реальны, – сказала она. – Ходят слухи, что в прошлом году один из них напал на дворец в Слипстриме…

– Не слухи, – сказал он. – Хотя я сам его не видел. В тот момент я был занят запуском нового солнца Эйри.

Он едва улыбнулся, словно ожидая от нее бурных восхищений. Леаль подумала – или спросить, не знаком ли он в самом деле с Антеей Аргайр, искательницей приключений, предположительно служащей во Внутренней Страже, и сестрой ее бывшей соседки по комнате. Подумать только, между ними нашлась общая связь! Но это было бы так бестактно, даже провинциально, а признание, что она знает Антею, означало бы признание разительного контраста между ней и Антеей.

– Мотли, – сказала она, вдруг остро ощутив, как близко он находится: всего лишь через стол от нее. – Мотли работают на нас. Это очень важное различие. Либо они вступили в союз с нами в далеком прошлом, либо… мы их создали. – Она ожидала иронического смеха, но тот лишь пожал плечами. – Миро-осы – это нечто совершенно иное. Старше, крупнее и умнее. Мы создали Виргу при их помощи – как и при помощи многих других существ. Некоторые из них для нас лишь название, мы понятия не имеем, чем они были и существуют ли до сих пор. Возможно, жуки-титаны – их потомки…

Он громко выбранился.

– Одного такого я видел! Он был так велик, что пока увидишь его край, бока уже потерялись из глаз. Трубил так, что чуть не убил нас, а мы ведь проплывали в дюжине миль от него.

О таком приключении Леаль еще не слышала.

– Ну, – сказала она, – представьте себе нечто, что затмит даже его. Жуки издают какой-то шум…

– Гудение, – сказал он. – Хватает, чтобы разломился череп.

– Но миро-осы, они говорили. Сказано, что их голоса могли валить деревья. Как и жуки-титаны, они были настолько большими, что несли внутри себя целые экологии – целые погодные системы. Им ничего не стоило вынырнуть из Вирги и плавать в самом космосе. Они почти не чувствовали холода и вакуума.

– Так значит, Виргу построили осы?

Она нахмурилась.

– Даже здравомыслящие и умудренные люди находят идею о том, что наш мир построило человечество, слишком… пугающей… чтобы в нее поверить. Но это правда.

– Откуда вы знаете, что это правда?

– О, только вы не начинайте! Есть записи. Я расскажу вам, если хотите.

К ее удивлению, он кивнул.

Она начала, наблюдая за его реакцией:

– Для этой части вселенной человеческие существа – не коренные обитатели. Мы прибыли из места, которое называется Земля – это такая планета. Слышали о ней? – (Он кивнул.) – А вообще о планетах слышали? – (Он снова кивнул – нетерпеливо.)

Она улыбнулась его усердному вниманию.

– Первые люди, прибывшие к звезде Вега, ожидали увидеть что-то вроде… райского изобилия свободных строительных материалов. Они увидели в большие телескопы, что звезда, вокруг которой мы кружим, молода. Она лишь недавно закончила формирование планет – сотен их – и теперь эти сотни состязаются за место под этим солнцем. Некоторые из них поглощаются самой Вегой; некоторые мигрируют к центру или окраинам системы. Некоторые выбрасывает, отправляя в вечное изгнание между звездами. А некоторые – некоторые сталкиваются.

Леаль уже не видела Гриффина; перейдя к картине тех древних времен, она лишь одну ее себе и представляла.

– Целые планеты, залежи сырья – океаны воды, туманности железа, да чего угодно – все это вращалось на орбите вокруг Веги и ожидало, пока им воспользуются. Люди-колонисты планировали использовать всю свободную энергию и материалы, чтобы терраформировать некоторые из миров Веги. По сути – чтобы озеленить их на миллиард лет раньше.

– Вы говорите, они планировали. Но оно так не вышло?

– Что ж. – Она покачала головой из стороны в сторону, признавая неопределенность. – Может, и вышло, только мы не знаем. Большинство ученых считают, что внутренняя часть системы оказалась слишком опасной. Новые планеты заваливало падающими обломками. Представьте, если бы Кандес был Вегой, и в один прекрасный день все айсберги, покрывающие внутреннюю поверхность оболочки Вирги, откололись бы и упали внутрь – дождь разрушений, что на солнечные страны, что на лишенные света.

Он кивнул.

– Как-то раз я протаранил пару пиратских кораблей айсбергами. Я улавливаю картину.

Не обращай внимания, просто не обращай внимания, сказала она себе. Если он собирается и дальше делать невероятные заявления, ей следует вспоминать, что история, которую она рассказывает, намного значительнее.

– Так что, – сказала она, – они решили строить там, где безопаснее: здесь, на относительно спокойной окраине системы.

– Это причина, – сказал он. – Но я инженер, меня не волнуют причины. Как?

Леаль усмехнулась и налила себе чаю. Она секунду энергично помешивала его, а затем сказала: «Смотрите теперь, быстро». Пока она помешивала, в чашке образовалась небольшая пенка. Пузырьки быстро укрупнялись, собираясь воедино, пока не остался только один. Затем этот единственный лопнул.

– Вам не построить скорлупу диаметром пять тысяч миль вручную. И уж точно не построить ее здесь, так далеко от Веги, где холодно и трудно найти энергию. Начните, однако, с карликовых планет, которые сформировались далеко отсюда. Используя двигатели типа Кандеса – да, солнце солнц начинало свою жизнь как двигатель – вы подталкиваете их, чтобы они сблизились и, собравшись в облако, начали падать к Веге.

Далее вы собираете углерод из мельчайших кусочков и создаете своего рода полуживой материал, из которого вырастает прочная кожа из нанотрубок, составляющая оболочку Вирги. Но начнем с того, что это не застывшая структура, это рыхлый туман, который вы формируете с помощью давления. В этой чашке воду в пузырьки превращает давление воздуха. Но когда мир был создан, именно Кандес и его братья надули пузыри.

– Как? – Он выглядел озадаченным. – Сжигая газы?

Она покачала головой.

– Мы знаем обо всем этом гораздо больше, чем вы можете подумать. Нет, изначально Кандес производил не видимый свет; по крайней мере, не слишком много его. Первоначально он и его дети были мощными источниками радиоизлучения. Это радиоизлучение раздувало гигантские пузыри, состоящие из микроскопических углеродных нитей, в пену.

Гриффин откинулся на спинку кресла, кивая в знак понимания:

– И пузыри просто сливались сами по себе, становясь все больше и больше…

– Пока не остался только один, – кивнула и она. – Но притом ледяные тела, вокруг которых росла пена, были гораздо массивнее. В тысячи раз. Заключенные в пену, они начали закипать, когда весь конгломерат совершил свой первый близкий проход мимо Веги. Строители, видите ли, вывели все это на длинную орбиту, которая подходила близко к звезде, а затем удалилась прочь… – Она сымитировала движение кончиком пальца, поднося его к чашке, затем уводя его до края стола и обратно. – Пена действовала как фильтр, пропуская через себя газы, которые не нужны были строителям, и удерживая внутри кислород и азот, которые им требовались. Только вообразите себе эту огромную комету, разбрасывающуюся своим телом, точно огонь в ночи, сопровождаемую свитой человеческих кораблей и гигантскими, чудовищно голосистыми миро-осами… Какое это, должно быть, было зрелище!

– Радиоволны вместо света… – Он ухватился за одну деталь, как это иногда случается со студентами, и рисковал упустить общую картину. Леаль поспешила закончить свою небольшую лекцию.

– На последнем витке, когда вся сборка пролетала рядом с Вегой, углеродные пузырьки окончательно слились в один, и последний водород с другими газами вырвались наружу. Когда новоиспеченная Вирга уплыла обратно в более холодное пространство, радиогенераторы внутри сферы переключились в другой режим, поскольку давление газа теперь было достаточным для поддержания большого пузыря в надутом состоянии. Они перешли от создания радиоволн к испусканию света, и часть из них собралась вместе в самом центре пузыря. Они образовали Кандес. Остальные стали ядрами, вокруг которых должны были сложиться первые человеческие нации Вирги.

И, наконец, – сказала она, – они использовали остатки водорода и других нежеланных газов, чтобы сдвинуть Виргу с ее кометной орбиты на постоянную круговую далеко за пределами планетарного хаоса внутренней системы. Сюда. Где мы по сей день живем. – Она откинулась на спинку кресла и улыбнулась ему.

Гриффин покачал головой.

– Невероятно. Но что пошло не так? Почему осы в итоге стали сражаться с нами?

Она пожала плечами.

– Может, они хотели заполучить Виргу для себя. Мы не уверены. В любом случае, примерно в течение века был мир. Потом все полетело к чертям, и мы воевали. Мы, несомненно, победили, и считалось, что все миро-осы либо погибли, либо сбежали. Но, возможно, и нет.

– Верно. – Он сел вперед, сцепив пальцы и хмуро уставившись в темный угол комнаты. – И вот тогда Кандес переоборудовали, чтобы создать его глушащий сигнал. Чтобы не подпускать их, только заодно он делает невозможным для нас создание вычислительных машин и тому подобного… – Он заметил, что Леаль качает головой, и нахмурился. – Что?

– Это случилось гораздо позже, – сказала она. – Столетия спустя, собственно. Нет никаких свидетельств того, что глушащий сигнал Кандеса предназначался для того, чтобы держать подальше миро-ос. На самом деле, он и не мог.

Странное дело, но Гриффин выглядел… расстроенным.

– Почему нет? – пробурчал он. – Явно они были частью этого, той «искусственной природы», которая правит за пределами Вирги.

И снова – с сожалением, что ей приходилось отказывать ему, но не зная, отчего это имеет значение – Леаль покачала головой.

– Помните, вьющие миры осы помогли нам построить Кандес. Они, как и мы, знали, на что он способен. Наверняка же они знали, как противостоять этой силе? Они похожи на рубежных мотлей, которые созданы Виргой и могут свободно по ней везде перемещаться. Что так ужасает в возможности появления миро-осы, так это то, что она сможет попасть куда угодно, от Врат Вирги до самого сердца Кандеса, и ничто не сможет ее остановить…

Он смотрел в сторону, его плечи опустились. «Что-то не так?» – спросила Леаль, внезапно встревожившись. Гриффин не ответил.

Она забрала у него пустую чашку и, не зная, что предпринять, поднялась, чтобы отнести ее в раковину. Там она нарочито громко расшумелась. Он по-прежнему не пошевелился.

Леаль вернулась к столу, собравшись опереться на него, но в последний момент сжала ладони в кулаки и опустила руки по бокам.

– Мистер Гриффин…

– Мне пора, – вдруг отрывисто сказал он.

Гриффин встал с невидящим взглядом и похлопал по спинке стула; пальцы нащупали пальто, которое он перекинул через нее, когда только вошел.

– Я… спасибо за чай, – сказал он. – Извините, что отнял у вас время, мисс… Маспет.

Он двинулся к двери. Не успела Леаль опомниться, как он оказался в коридоре.

– Подождите!

Она выскочила наружу и тут же остановилась. Гриффин уже был на лестнице, но между ними встал человек в авиаторском шлеме и преградил ей путь. Тарви, так назвал его Гриффин.

– Беседа окончена, – с сильным акцентом сказал он низким голосом. – Спасибо вам, что уделили время. – У него было узкое лицо с высокими, обветренными скулами и очень серьезными глазами.

– «Спасибо вам»? Да вы следили за мной!

– Я просто делал то, что мне сказали, мэм.

– Не мэмкайте мне, неужели у вас нет элементарной порядочности?

На его лице появилось понимающее выражение:

– Если вы об оплате за ваше время, которое вы…

– Оплате? – Леаль чуть не потеряла дар речи. – Вы что, здесь какую-то сделку усмотрели? Я преподаватель, мистер Гриффин пришел ко мне за информацией, и я рассказала ему, что знаю. Это как раз то, чем занимаются преподаватели.

– Тогда все в порядке. – Он отступил назад, затем повернулся, чтобы следовать за своим вожаком.

– С ним что-то не так, – выпалила она.

Тарви остановился и оглянулся. Леаль тяжело вздохнула:

– А теперь вы думаете, что я собираюсь вас шантажировать.

– А вы не собираетесь?

– Нет. – (Шаги Гриффина вниз по лестнице затихали.) – Если вы хотите отплатить мне за мое время и беспокойство, – сказала Леаль, – вы могли бы пояснить мне, что происходит. Почему он вообще пришел ко мне?

– Потому что он доверял вам. – Тарви стоял на верхних ступенях, в глубокой тени, и она не могла разобрать выражение его лица. – Я не знаю отчего.

Это не было ответом, но, по крайней мере, Тарви еще не уходил.

– Он сказал мне, что правительство окружило вас шпионами.

Тарви коротко рассмеялся.

– Сегодня толпа была достаточно густой, чтобы мы смогли уйти, сначала я, потом он… Вы случайно не знаете хорошего повара? Наш взламывал замки в главном офисе.

– Пожалуй, знаю.

– Тогда приводите его как-нибудь.

Тарви шагнул в тень и исчез. Она даже не слышала его шагов на лестнице, но знала, что он ушел.

Леали не обязательно было глядеть на газетные заголовки: трамваи и кабины блох гудели от новостей.

Пропал целый город.

Толкуя об этом, люди в трамваях старались кучковаться впритык, шляпа к шляпе. Леаль одной рукой придерживала горловину плаща, другой цеплялась за потолочный ремень, пока трамвай громыхал по металлической улице. После своей странной встречи с Гриффином на прошлой неделе она постоянно оглядывалась через плечо. Из-за мрака и ползущих лучей фонарей, выхватывающих лица сидящих женщин и детей, казалось, что все смотрят в ее сторону.

Как и все остальные, первым делом ей хотелось знать – который город? К счастью, это была не Таура-Два, не Дримвил и не какой-либо еще городок из окрестностей ее детства. Олдгласс был маленьким хлипковатым колесом на внешней окраине страны с морозным воздухом, падающим снегом и плавающими айсбергами.

Официального сообщения от правительства не поступало. Каждому было понятно, что это зимние призраки – конечно, кроме тех, кто знал, что это миро-осы (очевидно, целое гнездо). Никто не упоминал наиболее вероятной возможности: что пролетевший мимо осколок льда переломал спицы Олдгласса или разрезал тросы обода, и тот разлетелся на куски. Такое случалось: Леаль слышала много историй о том, как с разматывающихся улиц в темноту выстреливало домами и трактирами. Если это происходило на маленьком колесе, то их разносило на части встречным ветром. Более крупное колесо могло отправить жилые дома кувырком за сотни миль, прежде чем сопротивление воздуха замедляло их настолько, чтобы люди смогли выбраться.

В любой момент из вечно окружающих облаков может вынырнуть какая-нибудь пивная или общежитие, как вынырнула «Порфира», и разбиться о крыши Рябинового Колеса. А может, так и не найдется совсем никаких кусочков, но это было маловероятно.

Трамвай остановился у театрального района. Леаль не любила работающих локтями толп, что входили и выходили на этом маршруте, но у нее выработалась неприязнь к прогулкам в одиночестве. Особенно в конце смены.

Полчаса назад в офисе Леали появился телефонный мальчишка. Сдвинув шапчонку на затылок, он важно прошествовал в общую комнату, но, оказавшись там, округлил глаза при виде окружающих его явно ученых людей. «Сообщение для Леелы Маспет», – сообщил он, и Леаль подняла голову от своей работы. Никто обычно не посылал телефонных мальчиков, чтобы что-то ей передать – и начать с того, что попросту она зналась с довольно немногими людьми. Она вдруг размечталась, что это Хайден Гриффин вызвал ее в свою лабораторию. В каком-нибудь пропахшем озоном кабинете, озаренном снопами искр, он признался бы, что никак не перестанет думать о ней…

– Шона хочет, чтобы ты встретилась с ней в магазине, – сказал пацан. – Где мои пол-диты?

– Она сказала, зачем? – Леаль поднесла монету к раскрытой ладони.

– Не-а. Я ажно переспрашивал. – Он вызывающе прищурился на нее.

– Ладно, спасибо.

Как ни устала Леаль, она все же поспешила в магазин Шоны сквозь последние толпы смены. Еще за полквартала она увидела, что в магазине погашен свет. Она подошла и постучала по стеклу. Никакого движения внутри.

Потом она заметила лист бумаги, лежащий на полу у витрины, под манекеном в блузке для невесомости по последней моде. Свет был тусклым, но Леаль все равно разобрала слова: «Леаль, пришлось бежать. Встретимся во флотских доках. Срочно!»

Флотские доки? Они находились даже не на этом колесе. «Лучше бы это было что-то стóящее», – пробормотала про себя Леаль; затем она развернулась, чтобы потащиться к ближайшей блошиной станции.

В блохе было полнó молчаливых, напряженных людей, поэтому Леаль уткнулась носом в стекло и уставилась в темноту. Это дало ей возможность как следует рассмотреть знаменитые солнцеделательные мастерские Хайдена Гриффина, пока они проходили мимо Парового Колеса. Их было две: круглый шар-многогранник, висящий в невесомости сбоку оси колеса, и другой такой же шар, вращающийся вместе с колесом на высоте в три четверти спицы от обода, что давало в нем силу веса примерно в одну десятую g. Этот шар манерой, которой он крепился к тросам, напоминал осиное гнездо; от него на разных уровнях расходилась сеть шатких мостков, вниз вдоль тросов беспорядочно спускались лесенки, стремянки и даже лифтовая шахта – и терялись среди фабрик и дымовых труб внизу. Паровое Колесо светилось тысячами рабочих фонарей и было постоянно окутано облаками субстанции, давшей ему имя. Мастерские Гриффина возвышались над всем этим, словно демонические мешки с яйцами, готовые вот-вот лопнуть.

Леаль подошла после очередного занятия по «эквилибристике» к Ютору.

– Вы ведь в смену работаете поваром, верно? – спросила она его.

Тот усмехнулся. Несмотря на серьезное выражение лица, в улыбке Ютора проглядвало озорство. Он воздел руки, показывая узоры из маленьких круглых белых ожогов по всей спине.

– Никогда не занимайся жаркой в голом виде, – сказал он. – Вот, усвоил.

Леаль хихикнула:

– Никогда не занимайся жаркой в невесомости.

– И никогда, в частности, не занимайся жаркой в голом виде в невесомости.

– Под ускорением.

– В темноте…

– Слушайте, Ютор, я слышала об одной работе. Вас интересует?

Он пожал плечами:

– У меня есть работа. Я повар на выходных в поместье Престан. Это достаточно неплохие деньги; кроме того, зарабатываю хорошую репутацию среди богатеньких и самодовольненьких.

– Как бы вам понравилось поработать на Хайдена Гриффина?

Он озадачился:

– Что, приносить ему завтрак в постель?

– Его команде нужен повар. Эта работа будет регулярнее, чем служба по воскресным дням… но держу пари, что и платить будут больше.

Ютор улыбнулся вдаль и сказал, что хорошо, он подумает над этим и спасибо. Но Леаль уверилась, что он клюнул.

Ей стало любопытно, сходил ли он уже к Тарви. Она могла бы выдумать предлог, чтобы самой наведаться в мастерскую и поинтересоваться…

Пар уходил назад, и из-за кучи облаков вынырнуло флотское колесо. Вокруг его оси теснились целые скопления кораблей – гораздо больше, чем обычно, – и ходили туда-сюда прожекторные лучи. Леаль изумленно чертыхнулась, увидав один конкретный корабль, который медленно проталкивался меж остальных к причальным платформам.

Блохам не разрешалось причаливать к центру колеса; пассажирам приходилось довольствоваться платформой в зоне четверти g, прикрепленной, как и мастерская Гриффина, к спице высоко над адмиралтейскими офисами. Сходни (больше похожие на наклонную лестницу с перекладинами на расстоянии трех футов друг от друга) вели наверх, в толчею над головой. Выйдя из блохи, Леаль увидела, что неподалеку причаливает множество других машин, из которых поспешно и в некотором замешательстве высыпают пассажиры. Она присоединилась к общему потоку вверх по сходням, и с замиранием сердца поняла, что ее окружают семьи: в основном жены с маленькими детьми, но кое-где и пожилые родители.

Все они только что услышали новости: исчез еще один город. Никого не извещали официально, но все они понимали, что должно произойти, и пришли проводить своих мужей и сыновей.

Леаль понятия не имела, как она собирается найти Шону в хаосе после сходней. Эти доки представляли собой открытый металлический цилиндр диаметром шестьсот футов и шириной во все колесо. В центральном пространстве над головой, в невесомости, висели десятки судов – как зловещие облака, ощетинившиеся ракетными портами и пулеметами. Силы тяжести хватало, чтобы люди могли стоять на внутренней поверхности цилиндра, но выше пешеходной зоны были натянуты сетки, чтобы гражданские не приближались к кораблям. Некоторые посетители цеплялись за сетку одной рукой, крича и маша другой родственникам и знакомым.

Вверх к кораблям вели трапы-колодцы из обручей. Массы авиаторов взбирались по ним, некоторые останавливались, чтобы помахать в ответ, но их все время подталкивали снизу. Это навело Леаль на мысль, и в итоге найти Шону оказалось легко: она стояла под одной из лестниц, ведущих к массивному железному борту «Молота».

Леаль положила Шоне на предплечье свою руку, и они обнялись.

– Он прямо там! Видишь его? Помечает имена на планшете, когда они проходят мимо.

Леаль прищурилась и смогла разглядеть профиль Бруна Мафина. Тот стоял в железном люке и занимался регистрацией прибывших на борт дредноута. Как и они, он выглядел угрюмым и деловитым.

– Почему он просто не посмотрит вниз? Брун! – Шона подпрыгнула вверх (на десять футов в воздух) и помахала рукой. Брун ее не услышал.

Леаль и Шона простояли вместе полчаса, наблюдая, как Брун занимается своей работой. Он ни разу не выглянул из люка, хотя переговаривался со входящими людьми, кое с кем вместе посмеялся, грубо толкнул авиатора-другого, а одного или двух остановил для разбирательства.

Он был не в своей обычной униформе; остальные, впрочем, тоже. Они надели практичный авиаторский наряд, состоящий из флуоресцентно-зеленого комбинезона и черного плаща, больше похожего на накидку. В плащ можно было завернуться, чтобы замаскироваться среди темного воздуха. Они улетали без официального объявления.

По лестнице забрались последние запоздавшие, и Брун отметил их имена, а затем исчез. Люк захлопнулся, и дредноут заныл сотней своих пробуждающихся двигателей.

Шона плакала на плече у Леали. Потом, когда они медленно возвращались к сходням, она оглянулась на уходящий флот и сказала:

– Не призраки же это, правда?

Леаль покачала головой.

– Нет. Не призраки.

Но она не могла бы сказать – и, как она подозревала, никто не мог бы сказать, – что именно вызвало мобилизацию флота Абисса.