Текст книги "Игра (ЛП)"

Автор книги: Карина Хейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 28 страниц)

Стеф улыбается и смотрит в сторону, заправляя волосы за ухо.

– Да, верно. Не могу сказать, что я с ней не согласна. Мы уже начали пытаться.

Я смотрю на Николу, чтобы увидеть, в курсе ли она, но она выглядит такой же удивленной, как и я себя чувствую.

– Правда? – пищит Никола. – Это восхитительно. О, я так за тебя рада.

Я морщу нос.

– Правда, Стеф? Ты собираешься присоединиться к Николе в клубе мамочек?

– Это не так уж и плохо, – упрекает меня Никола. – В один прекрасный день ты можешь изменить свое мнение.

Я таращусь на нее.

– Ты же знаешь, как я ненавижу, когда люди говорят подобное?

Она выстреливает в меня злой усмешкой.

– О, я знаю. Вот поэтому я так и говорю.

– Как я уже сказала, – продолжает Стеф. – Мы пытаемся. Мне не о чем вам рассказывать, кроме как о бесконечном сексе, и я знаю, вы все уже устали слушать о нем. Но как бы это ни было захватывающе, тебе, Кайла, лучше начать собирать вещи.

Такое чувство, словно в меня сразу же попадают сотни молний. Собирать вещи? Чтобы поехать за Лакланом в Шотландию. И в течение трех недель жить там с ним. Чтобы увидеть, как он играет регби, наблюдать за ним с Лионелем, помогать в приюте и жить в другой стране. Чтобы в течение целых трех недель заниматься бесконечным сексом. Перспектива такая захватывающая, такая пугающая, что я чувствую, будто могу разлететься на осколки по всей гостиной.

– Давай, – Стеф хлопает меня по плечу. – Мы поможем пока ждем Линдена, чтобы он отвез нас.

В моей комнате полный хаос, и сбор вещей для импровизированного путешествия через океан очень удручает. Погода такая же, как и в Сан-Франциско? Город обычный или шикарный? Должна ли я брать один из своих вибраторов (ответ да)?

К счастью, Стеф и Никола здесь, чтобы удержать меня в рамках и на правильном пути, и каждые несколько минут я чувствую, как прыгаю вверх-вниз от радости. Я делаю это. Я на самом деле делаю это – самую дикую, сумасшедшую вещь, которую когда-либо делала. И даже несмотря на то, что будущее остается неопределенным, и я не знаю, что будет завтра, у меня есть ощущение, что это произойдет. То чувство, которое пугает меня больше всего. Потому что, черт. Я знаю, знаю, если поеду с Лакланом, то по уши влюблюсь в него. Я уже на полпути.

Когда Линден показывается у моей двери, девочкам пора уходить, и я в значительной степени полностью собрана. Наше прощание своего рода грустное, потому что не думаю, что увижу их в ближайшие три недели.

– Передай привет моим тете и дяде, – говорит Линден, обнимая меня, и на самом деле на этот раз объятие ощущается искренним.

– Ты думаешь, он представит меня родителям? – спрашиваю я.

Линден сухо улыбается.

– Кайла, если он пригласил тебя с собой в Эдинбург, то он серьезен. Так что, да. Я уверен, ты познакомишься с его родителями и со всеми остальными, и сего братом Бригсом тоже. Черт. Я, правда, охрененно завидую. – Он смотрит на Стеф. – Хочешь поехать в Шотландию?

Она качает головой.

– Я вполне счастлива остаться здесь. Но ты можешь воплотить свои мечты с помощью Кайлы.

Он морщится.

– Я не слишком уверен насчет этого, если она все время собирается заниматься сексом с моим кузеном.

– Вы же меня знаете, – говорю я, пожимая плечами, и обнимая Стеф с Николой, говоря им «пока». Никола смотрит на меня слезливыми глазами, и приходится дать ей подзатыльник и сказать перестать. Стеф немного более тихая, вне себя от радости за меня, больше, чем за все остальное.

После того, как они уходят, я беру телефон, намереваясь позвонить маме.

– Привет, дорогая, – говорит она мне. – Как твоя поездка в Напу? Вино было вкусным?

– Да, вино было хорошее, – говорю я ей, опираясь на кухонную столешницу. По какой-то причине мои ноги дрожат, и не так, как в тот вечер, когда у нас с Лакланом был здесь первый секс. Боже, это был охрененно хороший секс.

– И отель? – спрашивает мама, и я вынуждена покачать головой, чтобы выкинуть из головы сексуальные мысли. – Расскажи мне об отеле. Помню, как мы с твоим отцом, когда он впервые приехал из Исландии, постоянно ездили в Напу. Мы всегда останавливались в одном и том же месте прямо в городе. Там так красиво.

Я глубоко вдыхаю. Разговоры о моем отце не помогают разговору.

– Отель был очень хороший. С собственным виноградником. Мы как-нибудь поедем туда с тобой. Путешествие мамы и дочки.

– Это было бы прекрасно. Конечно, если я буду лучше себя чувствовать.

Тьфу. Я словно одной ногой уже в Шотландии, и тут вспоминаю о том, почем моя другая нога должна быть здесь.

– Кайла, – спрашивает она, и я понимаю, что замолчала.

– Да… – я прочищаю горло. – Послушай, мам. Кое что произошло…и мне нужно поговорить с тобой об этом. Мне нужен твой совет.

– Оу? И что это?

– Хм, ну… ты же помнишь Лаклана?

– Да, конечно. Как он?

– Хорошо, хорошо. Да, он в порядке. Но он завтра уезжает в Шотландию. На самом деле он должен был уехать сегодня, но из-за пробок пропустил свой рейс.

– О нет.

– И когда он позвонил в авиакомпанию, чтоб забронировать место на завтрашнем рейсе, он забронировал место и для меня.

Долгая пауза.

– Что?

– Он хочет, чтоб я полетела с ним.

– А что ответила ты? – с тревогой спрашивает она.

– Ну, вполне очевидно, я сказала ему, что должна подумать об этом. У меня есть работа, и я не знаю, позволят ли они мне так резко взять отпуск. И опять же, есть ты.

– Я?

– Мне не очень нравится идея оставлять тебя, мама.

– О Боже, Кайла. Будь серьезна.

– Я серьезна. Я знаю, ты не очень хорошо себя чувствуешь и…

– Я в порядке. – Обрывает она меня и ее голос звучит сильнее, чем когда-либо. – Не беспокойся обо мне. Ты не можешь просто взять и упустить что-то удивительное потому что беспокоишься о своей маме. Это глупый разговор.

– Я знаю, но…

– Нет. Никаких но. Ты хочешь поехать в Шотландию? Хочешь?

Мои нервы гудят от энергии.

– Да, – неразборчиво говорю я.

– Тогда поезжай. Пойди на работу, возьми отпуск, если они тебя не отпустят, выясни, как скоро ты можешь уехать. Я ведь знакома с Лакланом. Ты не должна позволить ему уйти, Кайла, – серьезно говорит она. – Не сомневайся в себе. Это твоя дорога. Вставай на нее и езжай туда. Будь с ним. Никогда не знаешь, что принесет тебе любовь.

Но я не люблю его, хочу сказать я. Но я не произношу этого. Потому что знаю, это случится. Это неизбежно, и я должна прекратить бороться с этим.

– Хорошо. Ты уверена, что все будет в порядке? Что, если с тобой что-то случится?

Она смеется.

– Ничего со мной не случится. Обещаю. Пожалуйста, Кайла. Я просто хочу видеть тебя счастливой, и он сделает тебя счастливой. Твой отец хотел бы того же, я знаю. Воспользуйся шансом и будь с ним.

Я облизываю губы. Говорю маме, что увижу ее, как только вернусь, и что позвоню, как только доберусь до Эдинбурга, если это все же случится. Затем звоню Тошио и Полу, убеждаясь, что они оба согласна навещать ее, пока меня не будет. Мне не нужно напоминать об этом Стеф. Она позаботится о маме.

Так что, полагаю это все.

Вот оно.

***

Я едва сплю ночью. Постоянно ворочаюсь и держусь за подушку, воображая на ее месте Лаклана. Я испытываю миллион чувств, словно пробираясь сквозь сны и мечты, и когда к утру моя тревога исчезает, у меня остается ощущение, что мой сон лишь начинается.

Я даже не знаю, как собраться и держать себя в руках.

Я чищу зубы, и тут неожиданно…

БУМ.

Я, возможно, буду чистить зубы в Шотландии.

Я пью кофе и…

БУМ.

Возможно, я буду пить кофе в Шотландии.

Я представляю лицо Лаклана, открытое и любопытствующее, желающее услышать от меня красивые вещи и…

БУМ.

Все это может быть у меня в течение трех замечательных недель. Идея, что мы пока не попрощались и через несколько часов я, возможно, снова окажусь в его сильных, теплых руках, заставляет меня почувствовать себя пьяной в восемь утра.

Но сначала мне надо пойти на работу. Кажется у меня не очень много принципов, но даже я не смогла бы оставить свою работу просто так. Я должно отбросить осторожность…но сделать это осмотрительно.

Я в последнюю минуту привожу квартиру в порядок, делая вид, что не появлюсь здесь какое-то время, а затем запихиваю чемодан в машину и отправляюсь на работу.

Конечно же, я нервничаю. Мне страшного от того, что я могу сделать если Люси скажет нет. Боюсь, что эти имеющиеся у меня принципы могут вылететь в окно, и потом где я окажусь?

Что ж, по крайней мере, я буду на самолете в Шотландию.

Я приезжаю на работу на пятнадцать минут раньше, в надежде поймать Люси, прежде чем ее кто-нибудь отвлечет. Когда она замечает меня, глядя на мои обычные узкие штаны для йоги, слипоны и футболку (в самолете вам должно быть удобно) она выглядит удивленной, видимо вдвойне, потому что я никогда не прихожу в такую рань.

– Кайла, – говорит она, когда я захожу в ее кабинет. – Что, э-э, происходит?

Я натянуто улыбаюсь ей.

– Могу я с тобой поговорить?

Она убирает руку с мышки и обращает все внимание на меня.

– Хорошо.

– Я скажу коротко и ясно, но, пожалуйста, знай, для меня это очень важно и это отличная возможность, которой у меня никогда не было. Я работала здесь достаточно долго, и работала хорошо. Иногда, даже отлично. Во всяком случае, я обычно не прошу о подобном, так что давай просто воспользуемся моментом и закроем глаза, чтобы подумать об этом.

Она поднимает бровь.

– Хорошо. Но я еще не знаю, о чем ты меня спрашиваешь.

Я делаю глубокий вдох, выпрямляя плечи.

– Я знаю, что прошу в последнюю минуту, но…могу я взять отпуск?

– Конечно, – говорит она, глядя в свой компьютер, вероятно ища файл. – Когда?

– Сегодня.

Она перестает печатать.

– Что?

– Да. У меня рейс в три в Эдинбург, Шотландия.

– Сегодня? – повторяет она так же, как и Кэндис, входящая в кабинет и с любопытством поглядывающая на нас.

– Да.

– Это ведь совсем в последний момент.

– Я знаю, знаю, – говорю я, выдавая ей мой самый умоляющий взгляд. – Пожалуйста.

Она потирает переносицу.

– Ты хочешь взять все три недели?

– Да, да, если можно.

– Ты знаешь, что у нас аврал, обстановка становится напряженной.

– Я знаю, но Кэндис сможет с этим справиться, – говорю я. Не могу поверить в то, что собираюсь это сделать, но высовываю голову из кабинета и кричу. – Кэндис, если я на три недели уеду, как думаешь, сможешь вести мои дела?

С ликованием в глазах она вскакивает на ноги и практически бежит к нам. В эту минуту я понимаю, что передаю ей работу, над которой трудилась все эти годы, но ничего не могу поделать. Я знаю, что несмотря ни на что, оно будет того стоить.

И к счастью, благодарю рвению Кэндис в работе, она та, кто, в конце концов, убеждает Люси.

– Хорошо, – говорит Люси, настороженно улыбаясь мне. – Ты можешь поехать, Кайла.

– Что? – спрашиваю я, дыхание замирает в груди.

– Иди. Езжай в Шотландию. Но когда вернешься, будь готова много работать. И убедись, что сможет получать там данные. Нам, возможно, придется связаться с тобой по каким-то вопросам.

Она продолжает говорить о чем-то, но я даже не могу ее слышать. Я глупо улыбаюсь, мое сердце словно пузырь, который отказывается лопаться. Этот пузырь выносит меня из кабинета, и весь путь к машине я плыву, парю от радости. Я плыву пока еду, мы с машиной парим от удовольствия, пока я мчусь вниз по шоссе в сторону аэропорта. Ник Кейв «Supernaturally» играет из динамиков, я слушаю его с тех пор, как Лаклан сказал, что восхищается им. Просто еще одна вещь, которую я делаю, думаю, чувствую из-за Лаклана.

А теперь, теперь я уезжаю вместе с ним.

И он мой.

Мой Лаклан.

Мой зверь.

Мой большой, сломленный мужчина.

Я еду к нему. Я всеми возможными способами собираюсь отдать ему себя.

Свое тело.

Свое сердце.

Свою душу.

Я собираюсь сесть в этот самолет и первый раз в жизни перестать бояться. Я собираюсь впустить его и молюсь, надеюсь, что он тоже впустит меня.

Я так счастлива, что почти могу заплакать. Но вместо этого я смеюсь, медленно чувство подкрадывается ко мне, когда меня ударяет понимание.

Я не могу поверить, что, черт побери, делаю это.

Это так на меня не похоже.

Но может быть это та я, которой мне всегда хотелось быть.

И когда я добираюсь до аэропорта и вижу Лаклана, стоящего у кассы Virgin Atlantic, где сегодня утром он написал мне встретиться с ним, у меня появляется ощущение, будто солнце пробивается наружу. Оно освещает все, говоря мне, что это правильно.

Что для нас никогда и не было другого пути.

Мне суждено быть с ним.

Я останавливаюсь на месте и смотрю на него, его широкая спина поворачивается ко мне. Я наблюдаю за ним, невидимая. Словно призрак. И я должна ущипнуть себя, потому что даже в его штанах карго, туристических ботинках и выгоревшей черной футболке, он слишком красив, слишком прекрасен, слишком мужественен, чтобы существовать на этой земле.

Мне так невероятно повезло, что он попросил меня.

Он попросил меня.

Он словно может чувствовать меня и оглядывается через плечо.

Впитывая меня.

Его глаза прищуриваются, и он улыбается мне.

Это так красиво.

Он усмехается мне, потому что теперь знает, он знает, что я его.

– Я здесь, – говорю я ему, медленно подходя, мой голос едва слышен.

Он кивает.

– Ты здесь.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 18

ЛАКЛАН

– Лаклан?

Как луч света в темную комнату, голос Кайлы проникает в мои сны. Я медленно открываю глаза, на секунду забывая, где нахожусь. Вы можете думать, что это практически невозможно, когда вы в самолете, но черные, навязчивые особенности моих снов быстро покидают сознание, оставляя меня заторможенным.

Когда я задремал, свет в салоне был приглушен. Теперь он яркий, и лучи светят через нижнюю часть окна крышки самолёта. Дневной свет.

Я поднимаю голову и издаю низкий стон, шея ноет от позы, в которой я спал. Смотрю рядом и вижу, как Кайла нежно улыбается мне.

Она пришла. Не могу поверить, что она пришла.

– Доброе утро, – говорит она, потирая глаза. – Я хотела позволить тебе поспать, но стюардесса сделала своей миссией разбудить тебя. Мы приземляемся через двадцать минут.

Я пытаюсь сглотнуть, в горле невыносимо сухо, и поворачиваюсь в кресле лицом к ней.

– Ты все ещё здесь, – говорю я, голос хриплый. Я тянусь к ней и прикасаюсь к ее лицу, кожа по ощущениям словно рай.

Она поворачивает голову, чтобы поцеловать мою руку, ее застенчивый взгляд не оставляет меня.

– Конечно я все ещё здесь. Куда я денусь? Пересяду?

– Я думал, все это было сном, – нежно говорю я ей. – И когда я проснусь, окажусь в одиночестве.

– Неа, – говорит она, и я отвожу волосы от ее лица, поглаживая пальцами шелковистые пряди, словно мне нужно ещё одно доказательство, что она настоящая. – Это не сон. Хотя ощущается как сон, да? Имею в виду...я не могу поверить, что это действительно происходит.

Я медленно киваю.

– Ты поспала?

Она качает головой.

– Слишком взволнована, чтобы спать. Я пересмотрела кучу фильмов. А потом я немного понаблюдала за тобой, пока ты спал, как полная извращенка.

Я улыбаюсь, находя это странно милым.

– Что ж, мне нравится когда ты полная извращенка, лапочка. Когда мы приземлимся, ты можешь пойти дальше. Боюсь, в Эдинбурге я не спущу с тебя глаз.

– Это должно облегчить мое преследование.

Стюардесса подходит ко мне и говорит поднять сиденье и шторку окна, таким образом немного ругая меня, и самолёт начинает садиться. Кайла склоняется надо мной, чтобы выглянуть в окно, хотя там ничего не видно кроме пятен зеленого между облаками. Я не могу ничего поделать и закрываю глаза, вдыхая ее запах. Даже после тринадцати часов в самолёте она пахнет невероятно. Это не мыло, не парфюм, это просто она. Что-то такое, что нельзя разлить в бутылки. Что-то, что заставляет мою кровь прилить ко всем нужным местам.

Я двигаюсь в кресле, пытаясь не обращать внимания на растущую эрекцию. Кайла слишком занята выглядывание из окна, так что она, кажется, ничего не замечает. Что хорошо, потому что я знаю, если бы она поднялась с сиденья, я бы стал ещё тверже. Как только я привезу ее в свою квартиру, я не буду сдерживаться.

Моя квартира. Я безумно рад, что вернулся и что она со мной. Я даже не знаю, как правильно познакомить ее с Эдинбургом, когда все, чего я хочу, это на несколько дней запереть ее в своей спальне.

Но я возвращаюсь к жизни, которую поставил на паузу. Мне нужно многое нагнать. Просто надеюсь, я смогу интегрировать ее в процесс так гладко, как это возможно. После того как я представлю ее Амаре и Тьерри, думаю это поможет. И если я наберусь достаточно смелости, то родителям и моему брату Бригсу. Регби и приют занимают довольного много времени, но я с удовольствием вовлеку Кайлу в это настолько, насколько возможно, и настолько, насколько она хочет.

Самолёт слегка трясёт, он сбрасывает несколько футов и поворачивает налево. Несколько человек на борту задерживают дыхание, а Кайла хватает мою руку, крепко держась за меня. Я пожимаю ее в ответ.

– Это просто турбулентность, – говорю я ей с, как я надеюсь, обнадеживающей улыбкой.

Она кивает, хотя на лице паника.

– Я не очень хороший авиапассажир, – замечает она, впиваясь сильнее когда самолёт снова потряхивает, у меня в желудке все переворачивается.

– Все нормально, – говорю я, сжимая ее руку. Я выглядываю в окно и вижу, что земля становится ближе, забор аэропорта по периметру быстро приближается. – Мы почти на месте.

И в то время, как я могу чувствовать как бешено стучит ее пульс напротив моей кожи, я знаю, она может почувствовать, что с моим происходит то же самое. Но не потому что я боюсь летать. А из-за того, что произойдёт, когда мы приземлимся. Это очень непросто, чувствовать себя таким счастливым, что она здесь, И в то же время, нервничать о том, что случиться дальше. Прошло очень, очень много времени с тех пор, как я позволил кому-то быть в моей жизни, и я собираюсь сделать это с ней. Понятия не имею, что случится, когда ей надо будет уезжать. Хуже того, я понятия не имею, что случится когда, и если, она обнаружит настоящего меня. Потому что я испытываю желание широко открыть дверь. И позволить ей войти, показать всю темноту и уродство внутри.

Если она сбежит и не вернётся, мне будет некого винить кроме себя. Я боюсь чувства вины, моя привычка к самоедству может снова разрушить меня.

Колёса с визгом касаются земли, и самолёт рвётся вперёд за секунду до того, как тормоза срабатывают в полную силу. Когда самолёт замедляется, Кайла ослабляет хватку, но моя становится крепче.

– Не знала, что ты тоже боялся, – говорит она, когда я отпускаю ее.

Я лишь улыбаюсь ей. Я бы с радостью предпочёл поменять один страх на другой.

Вскоре мы выходим из самолёта и уже ждём у багажной ленты. Я смеюсь, когда вижу, как к нам по транспортеру едет ярко-розовый чемодан Кайлы.

– Что? – спрашивает она, защищаясь. – Так я узнаю, что это мой.

– Если он ослепляет все вокруг, это вроде как лишено смысла, лапочка, – напоминаю ей, и тянусь чтобы забрать чемодан. Затем мы направляемся к зоне с негабаритным багажом, чтобы забрать Эмили из собачьего вольера.

Она выглядит напуганной и вольер попахивает чем-то ужасным, но в ее крови все ещё достаточно лекарства, так что она подчиняется и не паникует. Я через клетку шепчу ей успокаивающие слова, и кажется, она понимает, что все будет только лучше.

Изначально, когда я собирался прилететь один, я бы попросил брата встретить меня, но с Кайлой, и, учитывая, что мы прилетели другим рейсом, такси кажется лучшей идеей.

Мы забираемся в такси, и Кайла тут же восхищается насколько у нас все по-другому.

– Я забыла, что вы ездите по другой стороне дороги, – говорит она. И это такси с откидными сидениями и всем остальным такое чумовое. – Для выразительности она пинает сиденье напротив, что заставляет Эмили поднять голову.

– Думаю тебе надо немного поспать, – мягко говорю я, обнимая Кайлу и прижимая ближе к себе.

– Сон это последнее, что мне нужно, – говорит она, скользя рукой по моему животу. Но пять минут езды и она спит.

Моя квартира находится в районе Стокбридж, так что у нас занимает достаточно много времени попасть туда, сражаясь с ранними пташками, едущими на работу из пригорода. К тому времени, как мы подъезжаем к Норт Ист Серкус плейс, мне почти не хочется будить Кайлу, так крепко она спит.

– Эй, – шепчу я ей, пока таксист открывает дверь и вытаскивает наш багаж. – Мы приехали. – Я убираю руку и легонько трясу ее. У неё занимает вечность открыть глаза, но когда она делает это, то в замешательстве хмурится. Но после того как она, кажется, узнает меня, она улыбается.

– Вау, – говорит она, ее голос хрипит. – Я была далеко.

– Как только я доставлю тебя внутрь, сразу же уложу в кровать, – говорю я ей, расстегивая ремень безопасности и помогая выбраться из такси. Она прислоняется к нему, неустойчивая, пока я расплачиваюсь с водителем, и смотрит вверх на здание.

– Это все твоё? – спрашивает она.

Я беру ее за руку и отвожу в сторону, до того, как такси отъедет.

– Только первый этаж, – говорю я ей. – Хотя в Америке вы это называете второй. – Она, кажется, не слышит меня, просто моргает от изумления.

Полагаю, здание выглядит совсем иначе, чем она привыкла. Ряд каменных зданий занимает квартал как связанный комплекс. Несмотря на то, что ложные балкончики и кованые металлические детали похожи на те, которые я видел на зданиях в Сан-Франциско, камень отличает их. И тот факт, что эти были построены лет двести назад.

– Когда то это был один большой жилой дом, – говорю ей, неся багаж и клетку с Эмили к белой выкрашенной двери. Я киваю на сад и апартаменты, расположенные ниже по обе стороны от дорожки-мостика. – Прекрасная пара с ребёнком арендует квартиры на верхнем и цокольном этажах. У меня первый этаж. Верхняя часть здания принадлежит пожилой паре, но они редко бывают в городе.

– Получается, ты можешь владеть разными этажами в одном доме? – спрашивает она.

Я киваю.

– Здесь это обычное дело.

Она смотрит позади себя на зеленые деревья в парке через улицу, листья которых сверкают от утренней росы.

– Это Серкус плейс, – указываю я на него. – Одно из тех мест, куда я хожу с Лионелем или другой собакой, которую приютил на время. В паре кварталов отсюда, сады на Квин стрит. В этом районе достаточно дружелюбны к собакам и это недалеко от Принсес стрит, замка и всех мест в городе, куда бы ты захотела пойти.

– Лионель наверху? – спрашивает она, пока я вставляю ключ в дверь.

Я качаю головой.

– Он у Амары. Она привезёт его позже. Но сначала давай-ка разберёмся с тобой.

– О, я в порядке, – говорит она, подавив зевок.

Я оставляю багаж у лестницы и беру клетку Эмили и Кайлу вверх на первый этаж.

– Не могу поверить, что когда-то это был один большой дом, – говорит она, любуясь роскошным синим ковром и отделкой из тикового дерева на стенах.

– Тогда у людей было много денег, – говорю я, подводя ее к входной двери на лестничной площадке. – И у них были слуги. Возможно даже любовница и внебрачный ребёнок.

Она поднимает брови.

– Ну и где ты прячешь свою любовницу?

– Ты любовница, жена, подружка, ты все, – у меня уходит пара секунд, чтобы осознать, возможно, я сказал слишком много, но милейший розовый румянец растекается по ее щекам. Я не могу открыть дверь достаточно быстро.

Я ставлю Эмили в холле, закрывая за нами дверь, и беру Кайлу за руку.

– Быстрая экскурсия, пока я дам Эмили немного воды и еды.

В коридоре расположены двери, ведущие к передней и задней части квартиры. В задней части кухня и столовая с окнами от пола до потолка со ставнями, выходящими в частный садик, который я делю с другими жильцами.

– Матерь Божья, – говорит Кайла, крутясь вокруг и разглядывая все это. – Эта комната огромная. Это самый высокий потолок, что я видела в жизни.

Я быстро захожу на кухню, чтобы наполнить собачью миску водой и добавить немного собачьего корма в другую. Лионель обычно ест сырую пищу, но Эмили лучше начать с чего-то простого.

Я возвращаюсь и вижу, как Кайла бродит по комнате, пробегаясь рукой по столу из чёрного дуба в середине, восхищаясь всем. Так как комната действительно большая, в углу у меня стоит компьютер и, вдоль одной из стен, длинный, белый кожаный диван.

– Да, места для меня более чем достаточно, – говорю ей, и она идёт вслед за мной обратно в холл, где я приседаю и открываю клетку Эмили. Я наклоняюсь и пытаюсь вытащить ее, но она упирается.

– Дадим ей немного времени, – говорю Кайле и отхожу. – Пойдём, позволь показать тебе остальную часть квартиры. Я киваю на дверь наискосок от нас. – Вход в ванную вот здесь. Хотел бы я, чтоб она была соединена со спальней, но что я могу поделать?

Я открываю дверь в гостиную, из окон льётся утренний свет.

– Это салон, комната, которую вы привыкли называть гостиная.

– Только это не просто комната, – говорит Кайла, снова поражаясь пока мы заходим внутрь, разглядывая удобные кушетки, ряды книжных полок, высоко подвешенную люстру. Забавно, как иногда, что бы по-настоящему увидеть что-то, вам приходится посмотреть на это чужими глазами. Я знал, что мне повезло, когда пять лет назад я купил эту квартиру. Наконец-то у меня было достаточно денег, чтобы вложиться во что-то стоящее (через несколько лет после того, как я купил крошечную квартиру в Лондоне, которую всегда сдаю в аренду). Начиная с паркетных полов, декоративных карнизов и мраморного камина, все это было немного слишком для такого парня, как я. Но мой приёмный отец Дональд всегда учил меня вкладывать деньги, и покупка этого места была одной из самых умных вещей, которые я делал.

Я быстро показываю Кайле двойные двери в спальню, длинную и узкую, окна которой выходят на улицу и парк. Собачья подстилка Лионеля обычно лежит в углу, хотя сейчас ее забрала Амара и он все равно редко использует ее, предпочитая спать в моей кровати, прокрадываясь в середине ночи.

– Теперь, – говорю ей, беря ее за плечи и усаживая на кровать, – ты отдохнёшь. Я подниму багаж и выведу Эмили.

– Нет, нет, – говорит она, пытаясь встать, но я удерживаю ее на месте.

– Я не дам спать тебе целый день, – заверяю я ее. – Не хочу, чтоб из-за разницы во времени тебе поплохело. Но короткий двухчасовой сон не убьёт тебя, правда, лапочка?

Она кладёт руки по обе стороны от моего лица, и эта нежность заставляет меня закрыть глаза.

– Пойдём со мной в кровать, – мягко говорит она, наклоняясь и прижимаясь ко мне губами. Все мое тело расслабляется – я и не заметил, как был напряжен с момента приземления – и внезапно все, чего я хочу, в чем нуждаюсь, это заползти под простыни рядом с ней. Позволить ей уговорить меня.

Каким-то образом я нахожу в себе силы отстраниться.

– Я приду, – мой голос низкий и грубый даже от одной идеи секса. – Дай мне сначала разобраться со всем.

Она кивает и медленно ложится обратно на простыни, тёмные волосы рассыпаются по белой подушке как какое-то гипнотизирующее чернильное пятно. Если я собираюсь сделать хоть что-нибудь, мне нужно бежать из этой комнаты и от вида ее здесь.

Я закрываю дверь и приступаю. На самом деле у меня не занимает много времени разобраться со всем, думаю, потому что я очень спешу. Мой пульс не хочет успокаиваться, и я чувствую себя приятно заряженным от волнения и тревоги. Я поднимаю чемоданы и складываю их в холле, разбирая то, что могу, пытаясь сделать это место более уютным. Затем пишу смс Амаре и даю знать, что она может прийти с Лионелем когда сможет, вероятно, во второй половине дня, так как большую часть дня она проводит в приюте. После этого я чищу клетку Эмили и вывожу ее на улицу, делая круг вокруг Серкус плейс пока она снова не кажется более расслабленной со мной.

Хоть ещё довольно и рано, несколько соседей вышли прогуляться. Когда они видят меня, то поднимают руку в знак приветствия, но не подходят ко мне, чтобы спросить, где я был и почему они давно меня не видели. Они знают, что я не разговорчивый тип и в то время как я всегда был любезным, я не спешу приблизиться к ним. Тем не менее, соседи должны быть на вашей стороне, когда в Соединенном королевстве у вас есть питбуль или собака другой хулиганской породы. Если вы разозлите неправильного человека, они могут попытаться отнять у вас собаку. Это уже случалось, и Лионель умрет, если это произойдёт снова.

Эмили смотрит на меня понимающими глазами, будто знает, о чем я думаю. Я быстро улыбаюсь ей.

– Все в порядке, – говорю я ей. – Ты в безопасности, И мы найдём кого-нибудь достойного мисс Эмили, да?

Я иду вокруг здания, огибая его слева по Серкус лэйн, чтобы проверить мой Рендж Ровер. Фрилендер все ещё на месте, все как обычно, лишь только капли дождя на чёрной поверхности. Если бы не завтрашняя тренировка, я бы погрузил Кайлу и собак в машину и повёз бы нас далеко за город, в замок Данноттар, может даже к подножью Шотландского высокогорья. Но я и так уже пропустил сегодняшнюю тренировку, первую в этом сезоне.

Мысль об этом заставляет мои внутренности сжаться. Я знаю, я должен быть там, особенно после того, как столько пропустил в конце прошлого сезона, но я не хочу оставлять Кайлу одну в ее первый день здесь. Бедная девочка не выспалась и находится в городе, где не знает ни души. Кроме того, я действительно эгоистичен. Несмотря на то, что мы совсем недавно приземлились, я чувствую, как время скользит между нами, и скорее рано, чем поздно, оно закончится. Мне нужно провести с ней столько времени, сколько возможно, будто погреться на солнце после вечной зимы.

С этой мыслью, я направляюсь обратно в квартиру. Я отстегиваю поводок Эмили и оставляю все двери открытыми, чтобы она могла исследовать квартиру. Она, кажется, принюхивается, и знаю, может учуять запах Лионеля. Надеюсь, когда он сегодня позже вернётся, эти двое подружатся. У меня была парочка собак, которые не ладили с ним, но пока я держал их в разных частях дома, все было нормально.

Пока она обнюхивает кушетку, я иду в спальню и закрываю за собой дверь.

Вид Кайлы в моей постели, словно удар под дых. Я просто стою там и любуюсь ей. Она сняла обувь, носки и штаны и лежит на спине в белой футболке и трусиках. Кружевных. Ярко-розовых.

Гребаный ад.

Солнечные лучи льются через окно, купая ее кожу в рассеянном сиянии, и ее лицо невообразимо прекрасно. Безмятежное и в то же время живое. Она нереальна, и просто вид ее в моей собственной чертовой постели заставляет меня почувствовать себя сумасшедшим. Она волнует что-то внутри меня, и не думаю, что когда-нибудь смогу стать прежним.

– Кайла, – шепчу я ей, и она слегка шевелится, с ее губ срывается нежный стон, что делает меня невероятно твёрдым. Я хочу заставить ее выпустить более глубокие, более голодные звуки. Я хочу заставить ее кончить в своем доме. Я никогда до этого не приводил сюда женщину, в прошлом мы всегда отправлялись к ней.

Я обычно не занимаюсь самообманом, но все равно снимаю одежду, небрежно бросая ее на пол, и надеюсь, что Кайла достаточно проснулась для усталого секса.