Текст книги "Корабль костей и зубов (ЛП)"
Автор книги: Карина Халле
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц)
ГЛАВА 13
Рамзи
– Как там принцесса? – спрашивает Круз.
Солнце клонится к закату, расцвечивая запад палитрой коралловых и пурпурных оттенков, которые переплетаются с первыми робкими звездами. При мысли о ней в груди шевелится укол вины – она заперта в клетке внизу, хотя могла бы находиться здесь, любуясь великолепием природы, закатом и свежим морским бризом, в котором чувствуется легкий цветочный шлейф: верный признак близости островов.
– Она держится, – отвечаю я под мерный барабанный бой ветра в парусах.
– И как долго ты собираешься держать ее в клетке? – с ноткой насмешки в голосе интересуется он. – После того как вы вчера вместе поужинали, я был уверен, что она уже стала частью команды.
– Я не доверяю ей – она способна натворить глупостей, – признаюсь я. – Она безрассудна и импульсивна. Дай ей волю, сиганет прямо в открытый океан. Как только мы подплывем к островам, она попытается вплавь добраться до берега.
– Понимаю. А еще ты не хочешь держать ее с мужем, потому что намерен присвоить себе.
– Ее муж бьет ее, – бросаю я на него суровый взгляд.
– А еще ты не хочешь держать ее с мужем, потому что намерен присвоить себе, – ухмыляясь, повторяет Круз.
– Я защищаю наш ценный актив, – ворчу я, опираясь локтями о леера.
Круз лишь смеется, делает глоток рома и протягивает мне бурдюк из козьей шкуры.
– То есть свой актив, раз уж ты объявил ее своей.
Я на секунду задумываюсь, но отмахиваюсь от бурдюка: для сегодняшней атаки мне нужна ясная голова.
– Верно. Мой актив.
– Ты ведь всё еще планируешь потребовать за нее выкуп, да? – пытаясь уловить выражение моего лица, спрашивает он.
Я сохраняю непроницаемое выражение.
– Разумеется.
– Просто когда ты впервые притащил сюда беднягу Седжа, у тебя и в мыслях не было отпускать его – особенно после того, как ты его заклеймил.
– Ты прекрасно знаешь, почему мы не могли его отпустить.
– Он ведь немой, Боунс, – возражает Круз. – Никто бы и не узнал, что здесь происходит, да и не поверил бы ему никто.
– Береженого бог бережет. Как бы то ни было, Седж доказал свою ценность. С принцессой будет то же самое. Но главный источник наживы – это принц. К сожалению. Хотя мне безумно хочется его прикончить.
– Уверен, рано или поздно так и будет, – смеется Круз, хлопая меня по плечу. – Я же знаю твой нрав.
– Еще бы, он почти такой же скверный, как твой.
Он только усмехается и снова прикладывается к бурдюку, заливая в горло новую порцию рома. Большинство матросов перед боем и стычками накачиваются ромом ради храбрости – или, как они сами выражаются, чтобы было веселее. И хотя нам уже доводилось сражаться с командой скелетов, легкой прогулки ждать не приходится. Пусть наша команда и одарена сверхъестественным образом, мы – живые люди, а не нежить. Нас можно убить, а их – нет. Нам повезло лишь в одном: даже если нас возьмут в плен, наша участь не будет предрешена. Проклятие нас не коснется.
Ну, по крайней мере, большинства из нас.
Круз поворачивается и оглядывает команду. Это затишье перед бурей. Обычно Круз принимается за скрипку – он и сам по себе талантливый музыкант, а музыка всегда настраивает матросов на боевой лад и разжигает в них азарт. Но сегодня нам нужны тишина и скрытность, если мы действительно хотим устроить засаду.
– Квартирмейстер! – окликаю я, замечая на нижней палубе Тейна, который беседует с Сэмом и Лукасом. Наверняка напоминает Лукасу сидеть внизу и не ввязываться в неприятности, а его жене – последовать тому же совету, хотя он отлично знает, что та никого не послушает.
Он поднимается по ступенькам на шканцы и присоединяется к нам.
– В чем дело? – спрашивает он, звуча угрюмее обычного.
– Мы просто утверждаем план нападения. Что на тебя нашло, брат?
Он издает глубокое, рокочущее ворчание.
– Мне это не нравится.
Я хмурюсь.
– Что ты имеешь в виду? Разве ты что-то увидел в шаре?
– Нет. Но после нападения военного корабля у меня такое чувство, что сейчас все висит на волоске. Если ты хочешь выменять своих пленников у короля за деньги, я только за, но сворачивать к этим проклятым островам… нет, – он решительно качает головой. – Мне кажется, всё слишком сильно усложняется. Надо заниматься чем-то одним.
– Нападение флота – сущая мелочь, – вставляет Круз. – Лотар все столярные работы и ремонт закончил за день. «Ночному ветру» ничто не угрожало, ты же сам это знаешь.
– Но во время тех попаданий пострадали наши запасы провизии.
– Вот поэтому русалочья кровь – наше спасение.
– Русалочья кровь – спасение лишь потому, что ты жаждешь мести, а вовсе не потому, что печешься о нашем выживании.
Я бросаю на него свирепый взгляд.
– Ты же знаешь, я сделаю для этой команды что угодно. Моя месть – это месть за всех нас. Ты ведь был дядей Хиллы.
Он отводит взгляд, и на его лице проступает лишь намек на стыд.
– Дело не только в Хилле. Дело в книге. Тебе пора отпустить прошлое, Рамзи. Ты слишком за него цепляешься. Венла, она…
– Я смирился со смертью жены, – рычу я, делая к нему угрожающий шаг. – Я отпустил прошлое. Но в этой книге заключена магия – магия, которая нужна нам, чтобы выжить в этом мире. Ты сам говорил, долго ли мы еще сможем так протянуть? Как долго мы сможем продолжать в том же духе? Она нужна нам, чтобы выжить. Всем нам. И если мы добудем русалку, получим кровь, то сможем раз и навсегда покончить с этой морской сукой и вернуть всю магию, которую Венла создала для нас. А в самом конце, если удастся выручить за пленников хорошую цену – ну, это будет просто вишенкой на торте.
Он вздергивает подбородок, глядя на меня сверху вниз янтарными глазами.
– Не думаю, что ты понимаешь, брат, – говорит он. – Проблемы создают именно пленники. До сих пор принц умудрился вывести из строя Дракоса, а принцесса… ну, ты проводишь с ней куда больше времени, чем следовало бы. Очень надеюсь, что я во всем ошибаюсь.
Он подчеркивает свои слова мрачной гримасой.
– Поглядите-ка на него – с такой физиономией его могла бы полюбить только собственная мать, – весело бросает Круз, всегда готовый разрядить напряжение между нами, и хлопает Тейна по груди. – А раз уж ты закончил отчитывать капитана, возможно, мы вернемся к обсуждению плана атаки, чтобы никаких осложнений не возникло.
Круз достает из заднего кармана свернутый в рулон свиток карты и расправляет его перед нами.
– Итак, мы уже бывали в Лос-Пинтадос, – с легкостью возвращаясь к роли штурмана, говорит он. Он указывает бурдюком на грубо набросанную карту. – Скорее всего, они бросят якорь здесь, в бухте, где есть защита. Если мы подойдем с другой стороны острова, где руины Риф-Сити спускаются к морю, нас укроет сам остров. Мы сможем пересечь сушу по суше.
Я киваю.
– А потом нырнем в воду с другой стороны, подплывем к кораблю, вскарабкаемся по бортам и цепям якоря. Вырубим капитана и разберемся с ним.
– Они будут высматривать тех, кто приближается со стороны моря, а не по суше, – добавляет Круз.
– А как же морская ведьма Нерисса? – спрашивает Тейн. – Если она не под водой, то обитает как раз возле тех руин, разве нет? Она нас не пропустит.
– Почему это? Она с нами не связана, и мы ей не указ.
– Но мы собираемся украсть русалку у ее проклятой команды, – возражает Тейн.
– Да, но эта русалка дает ее проклятой команде магию. Поверь, она только обрадуется, если русалка исчезнет.
– На самом деле, русалки к тому моменту может уже и не быть, – тихо произносит Круз. – Если Нерисса обнаружит ее на борту раньше, чем мы доберемся…
– Тем весомее причина провернуть всё как можно быстрее, – заявляю я им. – Квартирмейстер, введи команду в курс дела. Мне понадобится по меньшей мере еще пять человек, чтобы захватить корабль. Остальные приведут «Ночной ветер» к месту, чтобы мы могли поднять русалку на борт.
– Ты всё выставляешь так, будто это проще простого, – ворчит Тейн.
– Это моя работа, разве нет? – парирую я. – Я всё преподношу так, будто это легко, а ты – как будто невозможно.
Он проводит рукой по щеке, и щетина отчетливо шуршит под пальцами.
– Ладно. Я передам команде и сформирую группы.
Он направляется к остальной части судна.
– Значит, отправляемся за русалкой? – бросает нам от штурвала Безумный Глаз.
Я поворачиваюсь и подхожу к нему.
– Да. Как только высадишь нас в точке сбора, тебе нужно будет провести корабль в обход.
Круз подходит с картой, показывая боцману наш план.
– И что мы собираемся делать с русалкой? – с ухмылкой интересуется тот, поигрывая густыми бровями после беглого взгляда на карту. – Позволите нам всем ее попробовать или она достанется тебе, прямо как принцесса?
– Ее поделят между всей командой по справедливости, – уверяю я его.
– Жду не дождусь, – возбужденно заявляет он. – Слыхал, у них самые тугие щелочки на свете.
Я смотрю на него с брезгливостью.
– Боцман. Ты же знаешь, для чего она нужна.
– Ба, а по-твоему, чем с ней занималась команда скелетов?
– Коннер, – пытаясь сдержать улыбку, одергивает его Круз. – Они скелеты. У них же членов нет!
– Зато у меня – любо-дорого! – гогочет он.
Типично для него – мысли только об одном. Мы вышли из порта всего неделю назад, а он уже думает исключительно нижним полушарием. Впрочем, я и сам недалеко ушел, но лишь потому, что в моей каюте заперта восхитительная девчонка.
Что как раз вовремя напоминает мне об одной вещи.
Я покидаю палубу и спускаюсь по лестнице в свои каюты, где застаю Скипа, который стремглав проносится по комнате и прячется под столом, пока принцесса виновато смотрит на меня из клетки.
– Кот докучает? – спрашиваю я.
– Просто заводим знакомства, – отвечает она. – Можешь не верить, но сидеть здесь безумно скучно.
– Могу вернуть тебя к мужу, если хочешь развлечься.
Ее глаза леденеют.
– Ты не посмеешь.
– Вообще-то, я человек отчаянный, – заявляю я. Шагаю к гардеробу и начинаю сбрасывать с себя одежду.
– Ты не возражаешь? – спрашивает она, прикрывая глаза руками.
– Ничуть. Но если тебе так угодно, я могу повернуться.
– Будь любезен.
– Как занятно, а ведь можно было подумать, что в прошлый раз вид моего голого торса тебе пришелся по душе. – Я ухмыляюсь, качая головой, затем избавляюсь от штанов и рубашки, вешаю их на спинку стула и облачаюсь в темные вещи из быстро сохнущей ткани – идеальный вариант для скрытного плавания. Мне нужно минимум стеснений и аксессуаров: лишь кинжал и тесак, не более. Кремневый пистолет при намокании всё равно не выстрелит.
Одевшись, я поворачиваюсь лицом к ней, и пока застегиваю рубашку, она опасливо заглядывает на меня сквозь пальцы.
– Скажи, если команда уже проклята и мертва, как вы собираетесь их победить? – интересуется она.
– Снести им головы. Расчленить. Их это не убьет, но пока они не соберут свои кости воедино, подняться не смогут.
– Увлекательно, – бормочет она себе под нос, хотя звучит вполне искренне. – Но они же заметят, как вы приближаетесь?
– Только если мы с парой парней не проберемся на их судно тайком. Нас высадят на берег, а «Ночной ветер» тем временем обойдет остров кругом, чтобы нас подобрать. К тому моменту мы уже разделаемся с их капитаном. Убираешь капитана – выводишь из строя всю команду.
– Я запомню, – рассеянно бросает она.
– Побудь здесь, дорогая, – говорю я ей. – Всё закончится в мгновение ока.
Я выхожу, запирая дверь своей каюты на ключ. И только когда мы оказываемся в шлюпке, которую спускают на воду вместе с моей командой – Крузом, Матиссом, Лотаром, Реми, Хорсом и пареньком Джоном, – я вспоминаю, что оставил ключи от клетки принцессы в других штанах. Я тут же отгоняю эту мысль. Выбраться из клетки она не сможет, а в мои покои никто посторонний не проникнет. Она в безопасности.
Я переключаю всё внимание на наш план и окружающую обстановку. На воду и острова опустился тяжелый густой туман, окутав всё жутковатой дымкой. Под покровом безлунной ночи мы бесшумно грести к берегу, проникшись царящей вокруг зловещей торжественностью. Нан-Мадол – город полузатопленных руин у самой кромки воды. Колонны из базальтовых пород тянутся вдоль искусственных каналов, за что это заброшенное место прозвали «Венецией Тихого океана».
Я бывал в настоящей Венеции, и это прозвище – сильная натяжка, но место всё равно впечатляет. Когда-то здесь жили представители племенной знати – вплоть до сотни лет назад. За минувшее с тех пор время город опустел, и природа взяла свое: лианы оплели руины, а песок и вода поглотили остальное.
Наша лодка бесшумно скользит вдоль каменных стен каналов, выстроенных на коралловых рифах и проступающих сквозь туман. Днем, при ярком солнце, сквозь прозрачную синеву воды можно было бы разглядеть опустившиеся на дно древние камни, но в густом тумане и под черным небом без звезд кажется, будто мы режем носом чернильную гладь. Наверху нас провожают взглядами безмолвные статуи с широко раскрытыми каменными глазами, выносящими безмолвный приговор. Это из тех мест, где даже дышать боишься, чтобы случайно не разгневать неведомого бога.
В конце концов мы добираемся до берега и быстро выпрыгиваем из лодки, а Джон разворачивает суденышко и начинает грести обратно к «Ночному ветру», который призрачным силуэтом едва виднеется в тумане.
Я беру на себя роль лидера, Круз замыкает шествие, и я веду команду сквозь густые заросли джунглей, минуя руины. Здесь становится еще темнее – туман тянется сквозь деревья длинными пальцами, и мне приходится орудовать тесаком, словно мачете, прорубая путь сквозь буйную растительность. В кромешной тьме странные создания издают утробное рычание, а с верхушек деревьев за нами следят крошечные блестящие глаза. Время от времени мне чудится девичий плач, но я знаю – это лишь иллюзия. В конце концов, это место было совершенно обычным, пока Нерисса не решила прибрать его к рукам. Теперь же оно буквально пульсирует от ее колдовства.
– Капитан, мне кажется, за нами кто-то следит, – дрожащим голосом произносит Реми. Реми – самый молодой из полноправных членов Братства, он еще не привык покидать свой пост у пушек.
– Это просто я, – отзывается Круз. – И… еще кое-кто. Но чем больше ты об этом говоришь, тем сильнее оно к нам липнет. Давайте-ка двигаться молча.
Реми издает жалобный скулеж, его возлюбленный Хорс шепчет ему слова утешения, и мы продолжаем путь. Наше дыхание становится тяжелым и частым, а звук ударов моего мачете разносится эхом по темному лесу.
Наконец сквозь ветви деревьев пробивается слабый свет, и я поднимаю руку, приказывая всем сбавить ход и соблюдать тишину. Я опускаюсь на живот, остальные следуют моему примеру, и мы на четвереньках пробираемся сквозь джунгли, пока влажная земля не сменяется песком – мы выходим на пляж. Густой туман расступается ровно настолько, чтобы мы могли в упор разглядеть корабль-призрак, качающийся на воде.
ГЛАВА 14
Марен
– Скип? – тихо зову я, оглядываясь в поисках рыжего кота.
Когда капитан вошел в каюту, кот шмыгнул под стол. У меня не создалось впечатления, будто он боится капитана – скорее, кот опасался показаться соучастником. В таком случае невольно задаешься вопросом: а не умеет ли капитан общаться с котом? Пусть он и не сирена, но меня бы это не удивило.
Однако кота нигде нет. Возможно, он выскользнул из каюты раньше, а я и не заметила.
Я вздыхаю, прислоняюсь спиной к прутьям клетки и сползаю вниз на пол. В голове всё еще роятся мысли о том, за чем мы подглядывали и что обсуждали за ужином прошлой ночью.
Пираты охотились на русалок ради их волшебной крови.
Эдония убила дочь капитана и украла книгу магии.
Капитан когда-то был женат на ведьме.
А может, именно капитан и его люди вытащили мою мать из глубин Лимоноса? Охотилась ли мама на них, или это они выслеживали ее? Или ее утащили на сушу какие-то другие моряки или пираты, после чего она сгинула навсегда? Мне совсем не нужна еще одна причина ненавидеть капитана, поэтому хочется верить, что к ее смерти он не причастен.
Я пыталась во всем этом разобраться, и мысли неизменно сводятся к двум ключевым моментам:
Кровь русалок обладает магической силой, и ради нее пираты готовы убивать. Более того, они видят в русалках настоящих чудовищ, что, в общем-то, недалеко от истины. Но если они когда-нибудь узнают, кто я такая на самом деле, все ставки будут сброшены. Готова поспорить, капитан ни секунды не колеблясь пустил бы меня на кровь в надежде обрести магию. Может, она и вправду перешла бы к нему, а может, моя магия иссякла после того, как Эдония со мной покончила, но он бы попытался.
Русалочья кровь нужна ему, чтобы одолеть Эдонию. А значит, заполучив магию, он пойдет за ней – возможно, даже раньше, чем избавится от меня. Если так, то я окажусь на шаг ближе к Эдонии. Он попытается вернуть свою книгу, но если мне удастся завладеть ею первой, я смогу использовать ее как предмет торга с Эдонией и вернуть свой хвост.
Выходит, у всего теперь есть цель, и план начинает складываться воедино. Мне нужно лишь выполнить два условия: сохранить в тайне свою истинную сущность сирены и как можно дольше удерживать расположение капитана. Второе окажется куда сложнее первого, ведь одно лишь выражение лица этого мужчины заставляет меня сжимать кулаки и выпускать когти. Но если мне это удастся, если я помогу ему вернуть книгу, а затем надую его, стяну фолиант и с его помощью вернусь в Лимонос и к жизни сирены – это решит все проблемы.
Впервые за последние десять лет я отчетливо вижу всё, чего так жажду.
Мою свободу.
Возвращение к моей истинной природе.
Я возвращаюсь домой.
Это заставляет меня призадуматься. Полагаю, если я хочу оставаться в милости у капитана, значит, мне придется оставаться на его корабле. А значит – подчиняться.
И в то же время на спинке стула висят его штаны, а в них – ключи от моей клетки. Если бы мне удалось отыскать кота и уговорить его поделиться ключами…
И ты думаешь, это заслуживает его благосклонность? – мысленно одергиваю я себя.
Я вздыхаю и откидываюсь спиной на прутья клетки. Корабль снова приходит в движение – судя по всему, шлюпка вернулась после высадки мужчин на берег. Мерное покачивание и густой, пьянящий аромат тропической ночи убаюкивают меня, так что я проваливаюсь в сон, а когда просыпаюсь, сверху доносится страшный галдеж.
Звуки нападения.
Но канонады не слышно, ядра в борта не врезаются. Вместо этого раздаются крики, вопли и звон скрестившихся клинков, странное гремящее эхо, которое можно описать лишь как звук расчленяемых скелетов, и редкие мушкетные выстрелы.
И все эти звуки доносятся прямо отсюда, сверху.
Если кто-то из команды скелетов прорвется сюда, они могут запросто снести замок капитана мушкетоном. Я окажусь легкой мишенью.
– Скип! – снова зову я. – Пора поторопиться и освободить меня, пожалуйста!
Внезапно кот объявляется – на этот раз выползает из-за капитанской кровати – и останавливается прямо передо мной, совершенно некуда не спеша.
– Слава богам, – опускаюсь я на колени рядом с ним. – Умоляю, если ты меня понимаешь, мне нужна твоя помощь. Нас атакуют. Твой капитан велел тебе освободить меня, чтобы я могла защищаться.
Скип склоняет голову набок, словно сомневаясь в моих словах.
– Клянусь тебе, Скип! И обещаю: если ты освободишь меня, я разыщу Седжа и выпрошу остатки вчерашнего поросенка. Или рыбу – мы же почти не притронулись к ней, так наелись. Я дам тебе столько еды, сколько пожелаешь.
Я начинаю чувствовать себя полной дурой, умоляя кота, но продолжаю:
– Если эти ублюдки-скелеты прорвутся сюда, они набросятся на меня, и я знаю, что капитан будет очень зол на тебя, если ты допустишь подобное.
Полосатый кот широко зевает, обнажая клыки, затем поворачивается ко мне задом, степенно вышагивает через всю комнату и направляется к стулу со штанами. Мне даже не приходится просить дважды: он запрыгивает на сиденье и принимается шуровать в карманах. Я слышу, как металл отцепляется от кольца, затем раздается звон ключей, и в следующее мгновение Скип уже спрыгивает со стула и семенит ко мне, держа связку в зубах.
Затаив дыхание, я смотрю, как он роняет ключи прямо перед прутьями камеры.
– Мяу, – невозмутимо заявляет он.
Я просовываю руку сквозь решетку и подбираю ключи.
– Спасибо, спасибо тебе. Хороший котик.
Затем я поднимаюсь на ноги и неуклюже тыкаю ключ в замочную скважину. Поскольку замочная скважина снаружи, попасть в нее непросто, но мне все же удается справиться. И это происходит как раз в тот момент, когда грохот наверху достигает пика: гремят новые залпы мушкетов и пистолетов, а воздух начинает отчетливо пахнуть гарью и порохом.
Я быстро отпираю дверцу, выхожу из клетки в комнату, а затем направляюсь к выходу из его каюты. Разумеется, снаружи она заперта, так что выбраться наружу я не могу, и ни один ключ из тех, что были на связке, к этому замку не подходит.
Проклятье, мысленно ругаюсь я. Но тут же задумываюсь о том, что это слово значит на самом деле.
Я смотрю на стойку с оружием и останавливаю взгляд на кремниевом мушкете. Король как-то раз разрешил мне пострелять из мушкета во время вылазки на стрельбище. Я понимала всеобщее увлечение огнестрельным оружием, но для меня оно было слишком обезличенным. Если уж убивать кого-то, то лицом к лицу и голыми руками.
Но как он устроен и как им пользоваться, я помню. На всякий случай я упираю дуло в пол – если порох внутри есть, он ссыпется назад к полке и воспламенится от искры высеченного кремня.
Проверить можно только одним способом. Я бросаю взгляд на Скипа, который громко мяукает в ответ, прицеливаюсь в замочную скважину двери – достаточно близко, чтобы не промахнуться.
Я нажимаю на спусковой крючок, и кремний высекает искру.
Гремит выстрел, грохот заполняет комнату, а замок разлетается в щепки и со звоном падает на пол.
У меня нет времени перезаряжать ружье, да я и не умею, поэтому я возвращаюсь к оружию, хватаю нож и распахиваю дверь, за которой бушует хаос.
Вот только прямо сейчас вся бойня, судя по всему, происходит на верхней палубе. Оглянувшись на Скипа, я кивком зову его за собой, но он лишь прячется под стол. Пожалуй, это самое разумное решение.
А вот мне сидеть сложа руки нельзя – нужно действовать.
Я выхожу наружу и, заглянув наверх по лестнице, вижу проходящего мимо скелета с наполовину сгнившей кожей на ужасном лице. Он размахивает мечом, пока Тейн не выбивает его оружие ударом тесака.
– Глянь-ка, прелестная принцесса выбралась из клетки, – раздается у меня за спиной хриплый голос. От этого звука к горлу подкатывает тошнота.
Я оборачиваюсь и вижу похотливо ухмыляющегося Стерлинга.
– Тебе вообще-то положено сражаться наверху, – заявляю я, пытаясь напустить на себя храбрости.
– Пожалуй, сожрать… тьфу, с тобой подраться мне куда интереснее, – ухмыляется он, демонстрируя пугающе ровные зубы. Он протягивает руку, хватает меня за предплечье и пытается затащить в темные глубины корабля, но я упираюсь ногами в пол.
– Ты не смеешь меня трогать, – бросаю я, безуспешно пытаясь вырвать руку. – Я принадлежу ему. Он заклеймил меня. Назвал своим именем.
Стерлинг хмурится.
– Не мог он такого сделать.
– Хочешь убедиться? – спрашиваю я, после чего хватаюсь за подол платья и задираю его, обнажая бедро.
Его выражение лица мгновенно меняется: с вожделения на чистейшее неверие, а затем на жгучую ненависть.
Он отшатывается от меня.
– Этот ублюдок тебя присвоил, – хрипит он с мокрой злобой в голосе. – Не думал, что у него хватит нахальства.
– Хватило, – заявляю я, чувствуя прилив уверенности. – Я принадлежу капитану Рамзи Баттисте и никому больше. На моей коже его имя. Я его собственность.
Он скалится на меня, точно облезлый пес.
– Ну, тогда это твои похороны, куколка. Ты даже не представляешь, на что подписалась. – Он отталкивает меня мясистой рукой, и я лечу прямо на перила лестницы. Поверить не могу, что Рамзи не лгал, утверждая, будто его клеймо защитит меня. – Мне нужно помочь доставить русалку.
Русалка? Мое внимание мгновенно приковывают эти слова. Они поймали ее? Она жива?
Я колеблюсь: спрятаться где-нибудь в трюме или подняться наверх? Но любопытство берет верх. Я должна увидеть сирену, прежде чем они убьют ее, станут пытать или сотворят еще бог весть что. Мне безумно хочется ее спасти, но теперь, когда я знаю: чтобы добраться до Эдонии, капитан и его команда должны заполучить русалочью кровь, у меня, похоже, нет выбора.
Мысль о том, что я выбираю собственное спасение ценой жизни другой сирены, надламывает меня изнутри. Но жертвы уже принесены.
Я осторожно крадусь наверх по лестнице и высовываю голову на палубу как раз в тот момент, когда передо мной разворачивается совершенно безумная, хаотичная картина.
Похоже, большая часть команды «Ночного ветра» уже здесь: каждый отбивается от одного или двух полусгнивших скелетов в мешковатых одеждах, вооруженных рапирами и палашами. «Ночной ветер» явно берет верх, несмотря на численное превосходство противника, хотя я успеваю заметить, как один из скелетов вонзает рапиру прямо в живот тому пирату, что распорол щеку Эрику.
И всё же, даже свернувшись пополам от боли, пират умудряется срубить скелету ноги по голень, а затем обрушивает плашмя клинок на череп, размозжив его на куски.
– Гляди-ка, прекрасная дева.
Я резко оборачиваюсь и вижу, как в футе от меня зияет череп скелета, готовый проткнуть меня мечом.
– А вот и безголовый ублюдок, – раздается голос Сэм, когда женщина-пират материализуется буквально из ниоткуда.
Я вскрикиваю, а она взмахивает мечом и срезает мертвяку голову под корень. Череп со стуком катится по палубе, а его челюсть всё еще беззвучно разивается в крике.
Я смотрю на женщину, потрясенная тем, что она меня спасла.
– Спасибо, – выдыхаю я.
– Пожалуйста, – скалится она. – Полагаю, Костяшка оторвал бы мне собственную башку, если бы с тобой что-то случилось. – Она бросает взгляд на нож в моих руках. – Я бы посоветовала тебе сидеть в трюме, где безопасно, но, думаю, ты из тех женщин, что никому не подчиняются.
– И это чистая правда, – отвечаю я, переводя взгляд на продолжающуюся вокруг нас бойню. – Мы побеждаем?
– Мы? – ухмыляется она. – Рада слышать, на чьей ты стороне. Ага, сказала бы, что побеждаем. Чтобы уложить этих проклятых ублюдков, требуется уйма сил, но стоит им… – Она кивает на обезглавленного ею мертвеца. Тело медленно ползет обратно к своей голове. Сэм подходит ближе, хватает костлявую руку, с корнем вырывает ее и швыряет за борт, прямо в темную воду. – …то можно удерживать их в таком состоянии какое-то время.
Она оглядывает поле боя – дерущихся скелетов и густой жутковатый туман, наползающий на судно, – и ее брови сдвигаются.
– У меня от этого дурное предчувствие, – бросает она, возвращаясь ко мне; ее тесак в ножнах так и подмывает кого-нибудь заколоть.
– Что такое?
Ее взгляд прикован к другому судну, вплотную притиснувшемуся к «Ночному ветру». Несколько пиратов, включая Стерлинга, втаскивают на палубу длинный ящик. Больше всего он напоминает гроб, если бы не наброшенная поверх полотняная простыня.
– Внутри русалка.
У меня отвисает челюсть, и я судорожно выдыхаю.
– Они поймали ее?
– Или то, что от нее осталось, – разочарованно бросает Сэм. – Видишь, до чего дошли эти проклятые матросы? От них одни скелеты и остались. Русалочья кровь могла бы вернуть им человеческий облик, пусть и ненадолго. Раз их плоть и кожа истлели до лохмотьев, значит, русалка дает недостаточно крови. Либо она уже мертва.
– Ааааргх! – вопит скелет, бросаясь на нас с поднятым палашом.
Сэм тут же разворачивается навстречу врагу, парируя удары не хуже него. И хотя мне хочется остаться и хоть чем-то помочь, в моей помощи она явно не нуждается. Куда больше меня тянет проследить за Стерлингами и русалкой – узнать, куда их утащат.
Я отступаю в сторону, прячусь за бочкой с дегтем и наблюдаю, как они сносят длинный ящик по лестнице в трюм. Выждав немного, я крадусь следом. На средней палубе их нет – ни возле капитанских покоев, ни у офицерских кают, ни у камбуза, – так что я бесшумно спускаюсь по следующему пролету на орудийную палубу.
Они выходят из помещения, где держат клетку Эрика, и я тут же ныряю за опорный столб, наблюдая, как пираты вновь бегут наверх, присоединяясь к бою против проклятой команды и на ходу горланя пиратскую шанти.
К счастью, дверь в комнату они оставили приоткрытой, и я шныряю внутрь. Они зажгли фонарь и поставили его в угол, освещая накрытый ящик и Эрика, который с усталым недоумением смотрит на него из своей камеры.
Он поднимает на меня глаза и моргает. Вид у него и впрямь плачевный: лицо в синяках и запекшейся крови, сам весь одни кости да кожа. Мне почти становится его жаль.
– Ты всё еще жива, – хрипло и надтреснуто замечает он.
– Извини, что разочаровываю, – отзываюсь я, делая шаг к похожему на гроб ящику.
– Что это такое? – спрашивает он.
– Это? – Я протягиваю руку к наброшенной ткани. Пальцы начинают дрожать, нервы на пределе. – Это русалка.
– Русалка? – с презрительным неверие выдыхает Эрик.
Я киваю, судорожно втягивая воздух.
Затаив дыхание, я сдергиваю простыню.
И кричу.
