Текст книги "Корабль костей и зубов (ЛП)"

Автор книги: Карина Халле

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 26 страниц)

ГЛАВА 33

Рамзи

Судя по тому, с каким опасением Круз смотрит на меня – совершенно не обращая внимания на густую, осязаемую напряженность в воздухе и на то, как именно я поднимаюсь, – дело серьезное.

Я быстро встаю на ноги, поправляя уставший от бурной страсти член – Круз делает вид, что ничего не замечает, – и мы выходим из каюты Марен. Она следует за мной, и я вовсе не против. Мне бы хотелось, чтобы она была рядом со мной и днем, и ночью, хотя в животе уже ворочается нехорошее предчувствие из-за этого замеченного корабля.

На верхней палубе все столпились у бака, и когда я подхожу ближе, лицо Тейна кажется мрачнее тучи.

– Это Королевский военно-морской флот, – говорит он, протягивая мне подзорную трубу. – И он идет прямо на нас. – Помедлив секунду, он вспыхивает ярко-янтарными глазами. – Корабль Эда Смита.

Мое сердце замирает, застряв где-то в горле, и я смотрю в подзорную трубу. Из груди вырывается резкий выдох. Вот она. «Пембрук», шестидесятипушечник под британским флагом, которым командует капитан Эдвард Смит. Тот самый, кто состоит в Братстве, но уж точно не в нашей команде.

– Должны быть и другие корабли, – бормочет Тейн. – Где остальные линейные корабли?

Я вожу подзорной трубой вдоль горизонта, но вокруг ни души, даже намека на мачту. Только «Пембрук», и он прет на нас на всех парусах.

– Они видят нас, – произношу я. – Они идут за нами.

– Мы можем уйти от них на скорости, – предлагает Круз.

– Нет! – обрываю его я. – Мы не будем от них бежать! Мы останемся и примем бой!

– Капитан, – подает голос Тейн. – При всем уважении, у них шестьдесят пушек и наверняка столько же канониров. У нас сорок пушек, да и те обслуживает лишь горстка людей.

– Ты же знаешь, этот корабль не потопить, – напоминаю я ему.

– Только если мы знаем, когда нужно уклоняться.

– Этот ублюдок у нас на мушке, брат! – выкрикиваю я, внезапно поддавшись ярости оттого, что ждал этого момента слишком долго, и, резко развернувшись, хватаю Тейна за воротник. – Мы должны отомстить за отца! Мы должны сделать это ради папы!

Почему он не жаждет справедливости так же сильно, как я? Почему не рвет и не метает, сгорая от желания уничтожить этого человека?

Стоическое выражение на лице Тейна смягчается.

– Наш отец не захотел бы нашей гибели ради мести. Нельзя позволять ей управлять тобой так, как она управляет сейчас. Тебе нужно научиться отпускать это.

Я моргаю, качая головой, не в силах смириться с тем, что он говорит.

– Ты предлагаешь нам бежать, поджав хвосты? Мы ведь уже дрались с военными кораблями.

– И в конце концов ветер всегда уносит нас прочь. Даже если «Ночной ветер» пойти ко дну не может, мы-то можем. Не все из нас сейчас в лучшей форме, а Смит прекрасно знает, как нас убить, – умоляюще произносит он и переводит взгляд на стоящую за моей спиной Марен. – К тому же на борту есть те, кто может не пережить эту бойню.

– Не беспокойтесь за меня, – рычит Марен с такой решимостью, что мое сердце начинает петь от ее верности мне. – Я говорю: делаем так, как велит капитан. Мы сражаемся. Мы уничтожим этот корабль и человека, который убил вашего отца. Что мы за пираты, если будем удирать каждый раз, когда пахнет жареным?

Бог мой, кажется, я влюбляюсь в нее окончательно и бесповоротно.

– Ну что, разве на «Ночном ветре» не царит истинная демократия? – кричу я команде, выпуская из рук воротник брата.

В ответ раздается дружный одобрительный рев.

– И раз уж у нас тут демократия, предлагаю решить все голосованием. Те, кто против боя, кто считает, что нам лучше уйти и скрыться, – скажите «айн».

– Айн, – отзываются Тейн, Круз и Дракос. Когда Сэм не поднимает руку и не произносит ни слова, Тейн бросает на нее исполненное тихого презрения взгляд, в ответ на который она лишь пожатиет плечами.

– А все остальные? – рявкаю я. – Сразимся ли мы как истинные пираты? Как Братство Крови?

Взмывает вверх громовой крик: подавляющее большинство команды принимает мою сторону.

– Что ж, демократия вынесла свой вердикт. Вопрос решен голосованием. А теперь я должен спросить моего кватермейстера и моего первого помощника: вы поможете мне в этом деле или мне приказать спустить на воду спасательную шлюпку?

Тейн лишь мрачно хмурится и хлопает меня по плечу.

– Ты же знаешь, мы с тобой, Капитан, – нехотя бросает он. Затем он резко разворачивается и начинает выкрикивать приказы команде, и палуба погружается в контролируемый хаос.

Кровь пульсирует в голове, кожа горит так, будто в нее вонзают тысячи крошечных иголок, а чувства обостряются до предела.

Битва началась.

– Рамзи, – встревоженно зовет Марен, оттягивая меня в сторону от суматохи. – Испей моей крови, – шепчет она.

– Сейчас некогда, дорогая, – отвечаю я, бросая взгляд на стремительно приближающийся «Пембрук». Я взмахиваю рукой наверх, приказывая прибрать паруса, чтобы мы не столкнулись на полном ходу. – Я должен убедиться, что на палубе все идет по плану, и упаси боже меня снова потерять контроль.

– Я не позволю тебе потерять контроль, – упрямо говорит она, дергая меня за рукав. – Пойдем. Это займет всего секунду.

Она так думает, но всё куда сложнее. Чтобы испить крови, мне придется покинуть палубу, где я сейчас необходим, и уединиться с ней внизу – не лучший пример для капитана. К тому же я должен хранить в тайне ее истинную сущность сирены, а это никак не поможет.

– Марен, – строго говорю я, беря ее за плечи. – Уже поздно. Да это сейчас и не важно. Я иду убивать этого человека, и мне не нужна помощь. Ступай, возьми мальчишек и Седжа, спрячьтесь в моей каюте.

– С Нериссой? – удивленно спрашивает она.

– Она их не тронет, с ней они будут в безопасности, – отрезаю я, полагаясь сейчас исключительно на инстинкт. – К тому же там полно оружия.

– Ладно, – испуганно кивает она. – Но я сразу вернусь сюда, к тебе.

– Знаю, что не смогу тебя остановить, упрямая моя акуленок, – выдыхаю я, притягивая ее для короткого, крепкого поцелуя, прежде чем отпустить. – Поторопись!

Она срывается с места, а я вновь переключаю внимание на палубу, стараясь расчистить пространство как можно лучше, оттаскивая канаты к бортам и помогая боцману убирать паруса.

Круз вытаскивает скрипку и затягивает бодрящую мелодию, чтобы взбодрить сердца людей и унять их нервы, а Дракос бегает кругом, раздавая по стопке рома. Я знаю, что должен произнести свою фирменную вдохновляющую речь, но сейчас меня так колотит от нервного напряжения, что подступает тошнота.

И все же мне удается взять себя в руки и выдавить короткое напутствие:

– Мы все в одной лодке, парни! Мы – Братство, и мы не отступаем перед схваткой. Мы делаем это ради всех пиратов по всему свету, ради грешников, изгоев и всех остальных, кто вынужден искать свой дом в бескрайнем море. Этот человек не отберет наш дом! Нет, мы заберем его дом и его никчемную жизнь!

Команда отвечает оглушительным, звенящим по всему кораблю боевым кличем, и я замечаю, как на палубу по лестнице поднимается Марен с абордажной саблей в руке. О боги, надеюсь, она умеет обращаться с этой штукой настолько, чтобы защитить себя. По крайней мере, надеюсь, у нее хватит ума швырнуть ее в сторону и пустить в ход зубы и когти. Да, тогда команда увидит в ней монстра, но в ситуации жизни и смерти это может оказаться ее единственным спасением.

– Канониры, приготовиться к залпу по моей команде! – кричит Тейн, решая бить на упреждение. В наши ядра вложена толика особой магии, которая помогает им бить сильнее и лететь дальше – того, чего так не хватает военно-морскому судну, так что превентивный удар – лучшая тактика, когда у врага больше артиллерии.

– Огонь! – орет Тейн, и пушки на нижней палубе бабахают с оглушительным грохотом, сотрясая корабль. Ядра наотмашь врезаются в борт «Пембрука», поднимая тучи щепок и осыпая вражескую команду градом осколков.

– Отличный выстрел, парни! – кричу я. – Еще раз! А затем переключайтесь на книппели по мачтам! Лотар, Матисс, расчистите им палубу!

Пушки снизу снова палят – еще один чистый залп, – в то время как Лотар и Матисс вскидывают кремниевые мушкеты и стреляют по палубе врага; их отточенные буканьерские навыки метких стрелков позволяют им наповал уложить рулевого и еще одного матроса до того, как потребуется перезарядка.

Я пытаюсь высмотреть Смита на верхней палубе, но его нигде нет, и в этот момент они открывают ответный огонь из орудийных портов.

Залп гремит одновременно, по меньшей мере два десятка ядер влепляют в борт «Ночного ветра», яростно сотрясая корабль. Марен падает на палубу, но я успеваю вовремя подхватить ее, как раз когда их книппели пытаются уничтожить наш такелаж. Им удается задеть фок-мачту, снося ее верхушку, и парус начинает заваливаться на палубу, заставляя меня оттаскивать Марен в сторону.

– Пожалуй, теперь тебе лучше спуститься вниз, – говорю я, пока паруса с грохотом падают на палубу позади нас, едва не задев нескольких матросов.

– Пожалуй, я просто не буду путаться у тебя под ногами, – отвечает она, отступая обратно к бочке и сжимая в руке абордажную саблю.

Я материм упавшую мачту. Лотар быстро с этим справится как корабельный плотник, но пока он занят перезарядкой мушкета и отстрелом матросов противника.

Мы делаем еще несколько залпов, и корабль флота отвечает тем же: некоторые ядра влетают прямо в корпус «Ночного ветра», прибавляя Лотару работы. Снизу доносится крик, и я понимаю, что кого-то – Реми или Хорса – зацепило, и остается лишь надеяться, что с ними все будет в порядке. Стерлинг был нашим главным канониром, но сейчас он заперт в кандалах. Я на секунду задумываюсь, стоит ли его освобождать, но решаю не делать этого. В своем нынешнем состоянии он, скорее всего, только саботирует корабль и перейдет на сторону Королевского флота.

– Сэм! – кричу я ей. – Спускайся на оружейную палубу, нам могут понадобиться подкрепления!

Она кивает и бросается вперед как раз в тот момент, когда в ее сторону летит пуля, попадая ей в плечо.

– А-а-а! – взвизгивает она, схватившись за плечо и морщась от боли, но продолжает бежать, не позволяя ранению ее остановить. Эта женщина сделана из железа.

Но если она способна пережить любую пулю, то Марен – нет. Я бросаю на нее взгляд, чтобы убедиться, что она все еще прячется за бочкой, но она уже вскидывает пистолет, который я подарил ей неделю назад, пытаясь прицелиться в корабль флота. Мне хочется сказать ей, чтобы она приберегла пулю для рукопашной, но она палит и умудряется попасть одному из матросов флота прямо в шею.

Она поворачивается ко мне и расплывается в улыбке, восхищенная своим выстрелом, и от этого желания обладать ею у меня в груди все сжимается.

– Умница, – говорю я ей, хотя она все равно не может расслышать меня из-за грохота.

КОСТИ.

Внезапно меня сгибает пополам, я зажимаю уши руками, услышав голос Нериссы, кричащий прямо у меня в голове.

КОСТИ, ОН ЗАХВАТИЛ ИХ.

– Ты в порядке? – вскрикивает Марен, подбегая ко мне и касаясь моей спины как раз в тот момент, когда из нижней палубы снова палит орудие, заставляя «Ночной ветер» содрогнуться, словно раненого зверя, а пуля со свистом пролетает над моей головой, вонзаясь в стоящую позади бочку с дегтем.

– Нерисса, – выдавливаю я, пригибаясь и оглядываясь сквозь дым и царящий вокруг хаос. – Где она?

– Конечно, в твоей клетке, – растерянно отвечает она. – Я отвела Генри, Лукаса и Седжа в твою каюту, как ты и велел, и сказала им забаррикадировать дверь чем-нибудь тяжелым, когда я уйду. – Она испуганно вглядывается в мое лицо. – Почему? Она собирается их обидеть?

– Я переживаю вовсе не за Нериссу, – говорю я, осторожно отодвигая ее в сторону и бросаясь по палубе к лестнице – как раз когда очередной взрыв сотрясает судно, вынуждая меня пластом падать на доски, которые разлетаются щепками под моим весом.

Я поднимаю голову, в ушах дико звонит, и оглядываюсь, чтобы убедиться, что Марен в порядке. Она поднимается на ноги и, прихрамывая, ковыляет ко мне, отчаянно махая руками, чтобы я двигался дальше. Остальная команда вроде бы цела, хотя Матисс зажимает простреленную ладонь, а Круз лежит на спине, стоная после последнего пушечного залпа.

Сейчас я не могу о них беспокоиться. Я вскакиваю на ноги, мы добеждаем до лестницы, сваливаемся на главную палубу и летим прямиком к моим покоям.

– Генри! – ору я, пытаясь распахнуть дверь, но та, несмотря на отсутствие замка, не поддается – изнутри ее подоперли чем-то тяжелым. – Лукас! Седж! Я иду!

Я оглядываюсь в поисках абордажного топора, которым мы обычно вышибаем запертые двери захваченных кораблей, но поблизости ничего нет; тогда я отступаю на несколько шагов назад и со всего размаха бросаюсь на дверь плечом – та едва не слетает с петель, а с той стороны с грохотом что-то валится на пол. Я отскакиваю и снова швыряю свое тело на преграду, на этот раз дерево трещит под моим весом, и я врываюсь в каюту.

Я вижу Эда Смита, стоящего передо мной на фоне распахнутых балконных дверей, через которые он, судя по всему, и забрался внутрь.

В его руках два пистолета, нацеленных на головы Седжа, Лукаса и Генри, которые стоят перед ним на коленях лицом ко мне.

И меня настигает жуткое дежавю – мне уже доводилось переживать этот момент. Только тогда всё было иначе: с принцем Эриком, который приставил сваю к голове Генри, но я знал, что мы так или иначе победим, и победили благодаря Дракосу. На этот раз я ни в чем не уверен. Уверенности настолько нет, что я даже не чувствую досок под ногами – словно ничего этого не происходит и меня здесь вовсе нет.

КОСТИ.

Я слышу, как голос Нериссы гремит у меня в голове из клетки, но не смею повернуться к ней, как не смею посмотреть и на Марен, которая, я знаю, стоит за моей спиной, тихо ахнув при виде открывшейся картины.

Я пыталась, но не смогла его остановить, – продолжает Нерисса. – Я не могу творить колдовство из клетки. Прости.

Я отмахиваюсь от ее слов. Я сосредоточен на мальчиках, на команде, и пытаюсь совладать с бездонной ненавистью к стоящему передо мной человеку, пока она не поглотила меня целиком.

Эд Смит выглядит точно так же, как и прежде, как и все мы, Братство. Но хотя он не постарел, зло наложило отпечаток на его черты, превратив их в нечто рептильное. Его нос стал острее, узкий рот искривился в высокомерную, безжалостную ухмылку, а на голове у него красуется рыжий парик, который подчеркивает рыжину в карих глазах, отчего он выглядит сущим демоном. Его кораблем «Пембрук» он командует всего последние десять лет, до этого был другой, а до того – еще один. Интересно, меняет ли он имена так же часто, как парики? Нелегко оставаться незамеченным на госслужбе и при этом никогда не стареть.

Ярость выжигает меня изнутри, превращаясь в раскаленное добела пламя, которое, я чувствую, распространяется на мой разум, оголяя самые темные инстинкты. Никогда еще мне не хотелось никого убить так сильно. Заставить его смотреть, как я отрываю ему голову и нагажу прямо в глотку.

– Капитан Баттиста, – произносит Смит с надменным акцентом. – Или, вернее сказать, капитан Баттиста-младший. Ты словно удивлен нашей встрече.

– Отпусти их, Смит, – цежу я, и мои слова звучат как лезвия ножей, – и у тебя не будет никаких проблем.

Он усмехается.

– Я сам напрашиваюсь на неприятности, Баттиста, – бросает он. – Это напоминает мне, как скверно у тебя это получается. Как только до моего флота дошли слухи, что вы идете курсом на сушу, мне пришлось взять курс на перехват. Знал, что вы направляетесь в Акапулько, разумеется, знал, что со своими хитроумными парусами вы пресекаете океан напролом, наплевав на пассаты. Я просто подумал, что лучше разобраться с вами здесь, а не у самого берега. Так куда аккуратнее, не правда ли?

Он поиграет пистолетами, направляя их на мою команду.

– Честно говоря, я здесь даже не за тем, чтобы убивать тебя, Баттиста. В конце концов – да, но сначала я хочу заставить тебя страдать. Видишь ли, после того как я убил твоего отца, тебе следовало кануть в лету. Отказаться от этого аморального образа жизни. Снять с мачты Веселого Роджера и залечь на дно.

Его глаза сужаются.

– И тем не менее ты этого не сделал. Ты видел, что случилось с твоим дорогим папашей, и все равно решил стать капитаном «Ночного ветра». Ты только усугубил дело, притащив на борт жену, ребенка. Этим кораблям не место для детей, разве у тебя нет и капли совести? Ты же знаешь, через что прошел ты сам и твой никчемный братец, видя казнь отца моими руками, так неужели ты не думал о рисках, растя их здесь?

Его пальцы подрагивают на курках, а я смотрю прямо в глаза Генри. Они такие распахнутые, полные страха и надежды на то, что я спасу его – и я, конечно же, спасу.

Конечно же, я спасу вас, думаю я, прежде чем перевести взгляд на Лукаса, который так отчаянно пытается держаться храбро, но его подбородок дрожит, а затем на Седжа, на чьем лице не видно эмоций – лишь непоколебимая решимость. Я спасу вас всех или умру пытаясь.

– Им здесь безопаснее, чем когда-либо на суше, и ты это прекрасно знаешь, – хриплю я от переполняющего меня презрения. – Твоя команда знает, кто ты на самом деле? Ты скрываешь это? Держишь ли ты хотя бы одного человека, чтобы питаться им? Он поклялся хранить твою тайну? Даже ты знаешь, что на корабле обретаешь такую свободу, какой у тебя никогда не будет на суше. Открытое море отлично умеет хранить секреты, именно поэтому мы держим их здесь.

Он фыркает, вскидывая подбородок и глядя на меня свысока.

– Избавь меня от своих проповедей. Твои слова нужны лишь для того, чтобы утешить самого себя. Но запомни: после этого ты будешь винить только себя, капитан. Их смерти на твоей совести.

Я понимаю, что он собирается сделать, прежде чем он успевает это совершить.

– Нет! – кричу я и бросаюсь на него сквозь воздух как раз в тот момент, когда он нажимает на спусковые крючки. Несмотря на то, что я лечу на него с молниеносной скоростью, все вокруг замедляется. Я вижу, как из дул пистолетов вырываются обе пули – вспышка пламени и пороха; один выстрел следует с секундной задержкой за другим и устремляется в затылок Лукасу. Из-за этой заминки тот подается к Седжу, и пуля лишь по касательной оцарапывает мочку его уха, брызнув кровью.

Вторая пуля вылетела быстрее.

Она вонзилась прямо в затылок Генри.

Ужасный фонтан алой крови взметнулся вверх.

Мне кажется, будто мое сердце разрывается и я умираю еще до того, как успеваю рухнуть на пол.

На этот раз я сбиваю с ног Эда Смита, вцепившись пальцами ему в горло. Мы падаем назад, выкатываясь на балкон, и я впиваюсь зубами ему в шею, пытаясь разорвать его на куски, как бешеное животное.

– Я могу спасти его! – кричит из клетки Нерисса. – Выпусти меня, пока не поздно!

– Рамзи, ключ! – вопит Марен, и, оторвав челюсти от Смита, я вижу, как она бросается к Генри, падает перед ним на колени, а по ее лицу струятся слезы ужаса, в то время как Седж утешает Лукаса, который кричит от боли, прижимая руки к голове.

Я шарю в кармане в поисках ключа, вытаскиваю его и уже собираюсь бросить Марен, как Смит выбивает его у меня из рук. Я смотрю, как ключ перелетает через перила и падает в морскую пучину.

Всемогущие боги. Этому не может быть конца.

– Я достану его! – кричит Марен. Она вскакивает на ноги, бросается к нам, и на мгновение мне кажется, что она собирается напасть на Смита тоже, но она перепрыгивает через нас и через перила, ныряя в воду за ключом.

Я слышу плеск воды внизу, и в этот момент замешательства Смит переворачивает меня, едва не сбрасывая за ограждение, и начинает душить одной рукой, другой шаря в поисках ножа. – Посмотрим, как быстро я смогу вырезать твое сердце. Так же быстро, как отрубил голову твоему отцу?

Он заносит нож над моей грудью, и я ненавижу то, что мы равны по силе, ненавижу, что не послушал Марен и не испил ее крови раньше, ненавижу, как быстро моя жизнь снова рухнула, и боюсь, что он действительно прикончит меня здесь и вскоре я воссоединюсь с отцом в том месте, где покоятся смертные бессмертники.

В этот момент Седж на ватных ногах приближается к нам, нависая над нами с таким свирепым выражением лица, какого я никогда у него не видел, и поднимает мушкетон, целясь прямо в лицо Смиту.

Смит имеет наглость усмехнуться ему в ответ, и именно в этот момент, пока он улыбается, Седж нажимает на спуск. Дуло изрыгает пламя, картечь попадает в Смита, стирая его лицо с макушки до подбородка, и от силы удара его отбрасывает назад через перила.

Сдавленный крик обрывается, когда Смит падает в море.

Я быстро перегибаюсь через ограждение и вижу, как он идет ко дну и исчезает в волнах. Марен нигде не видно, а поверхность воды усеяна телами матросов, павших жертвами моей команды.

Седж бросает ружье и просушивает руки мне подмышки, помогая Я вываливаюсь на балкон и смотрю вниз, за сломанные перила. Она в воде между двумя кораблями и машет мне ключом.

– У меня ключ!

Я через плечо смотрю на Нериссу, но та лишь скорбно качает головой.

– Его душа покинула нас, – тихо произносит Нерисса, и ее медные глаза наполняются слезами. – Возвращать его уже поздно.

Я перевожу взгляд обратно на Марен, но у меня не хватает сил произнести это вслух.

Однако по тому, как искажается от горя ее лицо, я понимаю, что мне и не нужно ничего говорить.

Она все знает.

Генри больше нет.

Поднимаюсь на ноги. Обернувшись, я вижу Генри – он все еще неподвижно лежит на полу моей каюты, а рядом с ним сидит Лукас, придерживая его голову, перепачканную кровью. Его собственная кровь струится по лицу из раны на ухе, смешиваясь со слезами, пока он рыдает, раскачиваясь из стороны в сторону.

Только тогда я понимаю, что тоже плачу.

Затуманенным взглядом я смотрю на Нериссу в клетке.

– Прости, – шепчу я ей осипшим голосом. – Я не знаю, как выпустить тебя без ключа. И я никак иначе не могу снять магию, что держит тебя в плену.

Она сжимает прутья так сильно, что костяшки ее пальцев побелели, и кивает, переводя взгляд на Генри.

– Я бы хотела помочь тебе, дитя мое, – тихо и напряженно произносит она.

– Мне остается лишь надеяться, что боги примут твою руку, когда ты уйдешь.

– Нет! Мы должны что-то сделать! – безутешно рыдает Лукас, крепко прижимаясь к своему дорогому другу. Он умоляюще смотрит на нас залитым слезами лицом. – Мы должны его спасти. Пожалуйста, сделайте так, чтобы ему стало лучше.

Но Генри мертв.

Мой бедный мальчик мертв.

Седж опускается на колени рядом с Лукасом, кладя руку ему на плечо и пытаясь утешить, а я чувствую себя окаменевшим – меня пробирает такой острый и леденящий ужас, что я, кажется, уже никогда не согреюсь.

Этого не может быть.

– Рамзи! – доносится до меня крик Марен откуда-то снаружи. – Рамзи!

Часть четвертая

Запад