Текст книги "Корабль костей и зубов (ЛП)"

Автор книги: Карина Халле

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 26 страниц)

В этот момент дверь комнаты распахивается, и на пороге появляется один из членов скелетной команды.

– Капитан! – вопит скелет. – Кажется, мы заметили «Ночной ветер»!

ГЛАВА 28

Рамзи

Я бросаю взгляд на Марен, переводя глаза с раскаяния в ее глазах на ногли на ее пальцах, зная, как легко они могут превратиться в когти. Я могу либо запереть ее здесь навсегда, либо отпустить на свободу. Сейчас я уже не так переживаю, что она причинит мне еще какой-то вред, но боюсь, как бы она не бросилась в море и не сбежала от меня.

Разве не этого ты хочешь для нее? Чтобы она была счастлива? Чтобы вернулась к тому, кем является? Если она не уйдет сейчас, то сделает это позже.

Она поднимает брови и едва заметно кивает в сторону члена скелетной команды. – «Ночной ветер».

Я киваю.

– Да. Тогда пошли со мной, – говорю я, беря ее за локоть и подтягивая к двери.

Кажется, она удивлена, что ей разрешено выйти, но вслух ничего не спрашивает. Вместо этого она смотрит на свою грязную рубашку, испачканную моей кровью.

– На этом корабле найдется что-нибудь еще, что я могла бы надеть?

Я поворачиваюсь к скелету.

– Не завалялось ли у тебя случайно какой-нибудь старой одежды? Того, что сейчас для тебя, пожалуй, немного великовато?

Скелет склоняет голову набок, раздумывая.

– Да, пожалуй, найдется. – Он машет Марен рукой. – Пойдем тогда, посмотрим, что у нас есть. Выбор скудный, уж точно ничего подходящего для такой красотки, как ты.

Она смотрит на меня в поисках одобрения, и я киваю.

– Иди. Встретимся наверху.

Она уходит со скелетом. По крайней мере, мне не нужно беспокоиться о том, что она останется с ним наедине. Скорее, я переживаю за скелет.

Я направляюсь на палубу, где квартирмейстер и Седж манят меня к себе с бака. Скелет-квартирмейстер вкладывает мне в ладонь подзорную трубу.

– Авось, вон там корабль, – говорит он.

Я смотрю в подзорную трубу, чувствуя, будто уже делал это раньше – правда, тогда я стоял на «Ночном ветре» и разглядывал это самое судно. О боже, кажется, это было целую вечность назад.

И вот она, мой славный корабль на горизонте. От этого зрелища у меня замирает сердце – точно такая же реакция у меня порой бывает, когда я смотрю на Марен. Должно быть, тут напрашивается какая-то аналогия между кораблем капитана и его возлюбленной, но я недостаточно поэтичен, чтобы ее придумать.

Я знаю лишь одно: я одержим этим кораблем и собственнически к нему привязан точно так же, как к Марен, и я готов отправиться на край света, чтобы вернуть их обеих. Они обе принадлежат мне. К счастью, сейчас «Ночной ветер» у меня на мушке, и мы медленно, но неуклонно догоняем его. Что же до Марен, я могу лишь надеяться, что ее просьба о новой одежде не была лишь уловкой и она не собирается тайком сбежать в море.

Черт побери. Именно это она и задумала, да? Она просила переодеться вовсе не для того, чтобы сменить грязную рубашку, а чтобы выскользнуть из поля моего зрения, приложить скелета по голове и сигануть за корму, зная, что к тому моменту, как я раскушу ее обман, она уже растворится где-то посреди Тихого океана, и отыскать ее будет невозможно.

Я тяжело вздыхаю, и уголек утраты падает мне на грудь. Я…

– Ты ее разглядел?

Я резко оборачиваюсь и вижу Марен, стоящую за моей спиной с открытым взглядом, а рядом с ней – того самого скелета. На ней надета другая мешковатая белая пиратская рубашка с кобурой для пистолета на пояснице, затянутой наподобие кожаного корсета, и широкие черные панталоны-бриджи. Ее босые ступни сгибаются, пока я пялюсь на нее.

– Ты все еще здесь, – мягко говорю я. – Ты не прыгнула за борт.

Она едва заметно улыбается.

– Что ж, должна признать, в тот момент, когда ты позволил мне уйти, я действительно подумывала об этом. Но я также сообразила, что у меня еще будет масса возможностей позже. Я ведь тоже хочу вернуться на «Ночной ветер».

Я ухмыляюсь от облегчения и протягиваю ей подзорную трубу.

– Убедись сама.

Она встает рядом со мной у леера и вглядывается в горизонт через трубу, а я пользуюсь моментом, чтобы впитать ее всю без остатка. В этом пиратском наряде, с черными волосами, развивающимися на ветру, и даже с едва заметными полосками жабр на шее она выглядит настолько прекрасной, что в ребрах отзывается резкая боль, тоска по ней, которая постепенно превращается во что-то настоящее. Она принадлежит этому месту, прямо сюда, рядом со мной, с морским бризом в волосах и солнцем на коже.

И в то же время она принадлежит морскому дну. Как она может принадлежать обоим мирам, если только один из них включает в себя меня?

Не привязывайся к птице в клетке, если собираешься ее отпустить, – думаю я.

– Ничего не вижу, просто точка, – хмурится она, глядя в подзорную трубу. Она бросает на меня взгляд. – Ты уверен, что это «Ночной ветер»?

– Ага, – отвечаю я, прогоняя из головы блуждающие мысли. – Мое зрение лучше твоего. Это он.

Я поворачиваюсь к оставшейся команде, столпившейся на палубе.

– Мы заметили «Ночной ветер»! – кричу я, взмывая кулак в воздух. – Держать курс! Остальные – никому не сметь трогать никого из моей команды, кроме Стерлинга Маккоя, который возомнил себя капитаном. Когда мы возьмем корабль на абордаж, идите прямо за ним и заприте в трюме, пока я не решу, какое наказание назначить этому бунтовщику!

– Ура! – орет команда, поднимая в воздух сабли и мушкеты. Один из матросов даже размахивает берцовой костью – возможно, собственной.

– Протащить под килем! – вопит скелет. – Под корабль его!

– Вымазать в дегтях и перьях! – кричит другой.

– Бросить на необитаемом острове, – зло бросает Марен.

Я с любопытством покосился на нее.

– Думаешь?

Она кивает.

– Что там обычно делают пираты? Оставляют на острове всего с одной пулей? Я знаю, это не избавит Стерлинга от страданий, но в этом же и суть, разве нет? Оставить его где-нибудь на мели с пулей, которая ему ничем не поможет. Он проведет вечность, умирая от голода, но так и не умрет. Ни крови, ни еды, ни воды.

– Мне уже не стоит удивляться твоей кровожадности, – улыбаюсь я, восхищаясь ее дьявольским умом. – Хотя в конце концов, учитывая устройство этого мира, его кто-нибудь обнаружит и, возможно, спасет.

– Тогда отруби ему конечность, и от него все равно не будет толку. Они ведь не отрастают заново? – Она косится на шрамы, оставленные ею на моем лице.

– Я еще не встречал Братства, потерявшего конечность, – признаю я. – Но, пожалуй, мы можем это проверить.

Она одаряет меня довольной улыбкой, от которой у меня в штанах тут же всё напрягается. Как всегда, в самый неподходящий момент.

При ровном ветре в надутых парусах, когда корпус сустава за суставом мерно разрезает воду, мы нагоняю мой «Ночной ветер». Я знаю, что это проклятое судно уже должно было быть замечено невероятно зоркими глазами команды. Моей команды. Помоги мне боги, они снова будут моей командой. Я даже представить не могу, что произошло на том корабле в мое отсутствие, но я знаю, что те, кто бросился бы защищать меня – Тейн, Сэм, Круз, – могут находиться в опасности. Они справятся со Стерлингом, но Нерисса – темная лошадка. Чего ей вообще нужно от «Ночного ветра»? Перешла ли она на сторону Стерлинга? Собирается ли она захватить власть или уже сделала это? Если она не может обратить нас, Братство, в нежить, способна ли она сделать с нами что-то еще? И если да, то зачем? Действует ли она от имени Эдонии?

Мои вопросы скоро получат ответы. «Ночной ветер» разворачивается к нам боком для перехвата.

– Она легла в дрейф бортом, – говорит мне квартирмейстер. – Прикажешь готовить пушки?

Я качаю головой.

– Ни единого выстрела по этому судну.

– Даже если они начнут палить по нам, капитан?

Я стискиваю зубы, но стою на своем.

– Нет. Мы примем удар и пойдем на абордаж. Никакой стрельбы по «Ночному ветеру», запомни мои слова, иначе я отмечу тебя.

Квартирмейстер разочарованно стонет и орет остальной команде:

– Держать строй, парни! Забить окна ставнями! Гамаки в трюм!

Пока матросы бегут вниз, чтобы укрепить борта корабля против ядра, Марен одаривает меня озабоченным взглядом.

– Ты ведь понимаешь, что нам, возможно, придется сражаться с морской ведьмой.

– Я многое понимаю, дорогая.

Она придвигается ближе, и мой нос наполняется ее естественным сладким ароматом, похожим на морскую соль, солнце и жасмин.

– Почему бы тебе снова не покормиться мной? – шепчет она, не желая, чтобы команда услышала.

Когда она так близко, а от ее шеи исходит такое манящее тепло, голоден не только мой член, но и желудок.

– Тебе не стоит так меня дразнить, – хрипло говорю я. – Это опасно для тебя и раздражает меня.

– Я не дразню, – протестует она, и я вижу искренность в ее глазах. – Уведи меня вниз и делай со мной что хочешь.

Я не могу сдержать кривую ухмылку.

– Ты что, угрожаешь мне наслаждением?

Она прижимает руку к моей груди и снизу вверх смотрит на меня.

– Я серьезно. Возьми мою кровь. Ты же сам сказал, что она уже текла по твоим венам.

Я перехватываю ее руку на своей груди и крепко сжимаю.

– Я также говорил тебе, что дал зарок не пить кровь без крайней нужды. Она не нужна мне, чтобы победить Нериссу и Стерлинга. Давай прибережем ее для Эдонии – для нас обоих.

Она выглядит не слишком уверенной, но я говорил вполне серьезно. Да, мне нужна ее кровь. Да, я хочу вновь испытать то невероятное чувство, когда чувствовал себя безграничным и всемогущим, гребанным богом на земле. Я хочу вернуть ту связь, что возникла между нами, когда ее кровь смешалась с моей.

Но я знаю: мало того, что я могу потерять контроль в самый неподходящий момент, это еще и истощит ее. Сейчас я вижу это в ее глазах – она может думать, что это от выпитого рома, но я-то знаю взгляд человека, у которого забрали слишком много крови. Я не могу ослабить ее сейчас.

«Ночной ветер» теперь всего в нескольких сотнях ярдов. Боцман подводит наш корабль бортом к «Ночному ветру», занимая оборонительную позицию. Каждый раз, когда мне удается взглянуть на свое судно издалека – будь то с причала или из шлюпки, когда мы гребем прочь, – у меня захватывает дух. Это могучий корабль, некоторые даже сказали бы, что он слишком велик для такой пиратской команды, как наша, но он все равно наш.

– Она потрясающая, правда? – восхищенно произносит Марен, любуясь им.

Но сейчас я смотрю на нее: на розовые губы, мягко вздернутый кончик изящного носа, пухлые щеки, усыпанные веснушками, которых с каждым днем становится всё больше, и выразительные глаза.

– Ага. Прекрасная и смертоносная одновременно. Единственный тип женщин, в которых я влюбляюсь.

Она отвечает быстрой, ироничной улыбкой, не принимая комплимент. Затем хмурится. – Где все?

Я снова смотрю на корабль. Я был так занят созерцанием его очертаний, что даже не задумался о том, как странно выглядит пустая палуба, на которой нет ни души.

В животе зарождается леденящий страх.

Что здесь произошло?

– Эгегей! – кричу я, сложив ладони рупором. – Это ваш прежний капитан. Разрешите подняться на борту и прекратить огонь?!

Но в ответ раздается лишь тишина.

– И что теперь? – спрашивает Марен. – Это ловушка? Если мы поднимемся на борт, нас ждет засада?

– Похоже на то, капитан, – отзывается квартирмейстер. – Действовать нужно осторожно.

Я киваю.

– Мы не можем просто сидеть сложа руки. Если это не ловушка, значит, моя команда нуждается во мне, и срочно.

– А если ловушка? – спрашивает Марен.

– Тогда будем действовать по ситуации.

И останется лишь надеяться, что ситуация окажется к нам благосклонна.

ГЛАВА 29

Марен

Вид совершенно пустого «Ночного ветра» с его голыми, лишенными команды палубами пробегает по моему позвоночнику леденящей дрожью. Где они все? Что Нерисса сделала с ними? Или со Стерлингом? Кажется невероятным, чтобы кто-то из Братства стал подчиняться такому увальню, но я могу и ошибаться. Возможно, годами в них зрела затаенная обида – быть может, даже среди его собственной семьи.

– Держаться! – орет скелет-квартирмейстер. – Приготовьте трап!

Несколько матросов вытаскивают длинную деревянную доску и опускают ее за борт, пока она с глухим стуком не ударяется о фальшборт «Ночного ветра». Рамзи морщится от этого звука, явно не желая никакого ущерба для своего любимого корабля.

Затем он отдает безмолвный жест рукой, приказывая команде подниматься на борт как можно тише. Не то чтобы нас уже не услышали, но всё же.

Рамзи оглядывается на меня.

– Марен, оставайся на нашем корабле и охраняй его вместе с боцманом, – тихо произносит он.

Я смотрю на боцмана, и хотя черепа матросов, казалось, ухмыляются всегда, этот выглядит особенно скалящимся.

– Ещё чего, – бросаю я и, прежде чем он успевает меня остановить, взбираюсь на доску и быстрым шагом преодолеваю ее. Обычно из-за моих ног у меня ужасное чувство равновесия, но поскольку подо мной плещется море – море, которого я не боюсь, – я пересекаю ее с неожиданной грацией.

Я бросаю на Рамзи вызывающий взгляд, присоединяясь к нему, и он лишь качает головой в ответ.

– Бесполезно говорить тебе делать хоть что-то, верно, дорогая? – Он запускает руку в кобуру, вытаскивает пистолет и вкладывает его мне в ладонь. – На. На всякий случай.

Я наслаждаюсь тяжестью оружия в руках, хотя, если дойдет до дела, я готова содрать со Стерлинга лицо когтями, а может, и с этой ведьмы тоже.

Мы спускаемся по лестнице на темную и тихую нижнюю палубу: впереди Рамзи, за ним я, а следом – квартирмейстер и остальная скелетная команда. Рамзи берет фонарь и зажигает его чирканьем спички, которую достает из кармана, – и это уже второй раз, когда огонь дается ему так легко. Интересно, не магия ли это Венлы, которой она его наделила?

Сейчас «Ночной ветер» кажется совсем другим, словно он растерял свою сущность за то время, пока Рамзи не было. Он вдыхает в корабль жизнь, и я знаю, что корабль наполняет жизнью его самого. Здесь, в темных проходах, становится зловеще и холодно; тени словно танцуют в колышущемся пламени, и мне везде чудятся лица, которых здесь нет. Наверное, не помогает и то, что каждый раз, когда я оборачиваюсь, на меня ухмыляются черепа.

Мы исследуем эту палубу, затем следующую, и каждая из них пуста, темна, как грех, и тиха, как могила. Мне всё время кажется, что на нас вот-вот устроят засаду, будто я чувствую слежку из темноты, но ничего не происходит.

Наконец мы спускаемся в трюм с его бесчисленными отсеками для припасов. Здесь всегда отвратительно пахнет трюмной водой, но сейчас этот смрад стал еще сильнее – видимо, трюм давно не откачивали, и я знаю, что здесь лежат разлагающиеся тела. Воздух густой, влажный, он липнет к коже, а вода глухо плещется о борта. Капитан «Элефантена» бывало говаривал, что от смерти нас всегда отделяет всего три-четыре дюйма – ровно столько составляют доски обшивки корабля. Я никогда особо не ощущала этого страха – по крайней мере, до сих пор, несмотря на то, что могу дышать под водой.

Рамзи направляется прямо к центральному трюму, где он держал моих людей и слуг, а мы все следуем за ним по пятам. Чем ближе мы подходим, тем невыносимей становится запах, и я пытаюсь укрепить желудок, заранее готовясь к тому, что нам предстоит увидеть. Даже если команды там нет, мне совсем не хочется снова лицезреть Ходжеса и остальные трупы.

Выставив вперед фонарь, он глубоко втягивает воздух и кладет руку на дверь.

Внезапно раздается шуршание, скрежет дерева, и квартирмейстер ахает, когда из-под двери выползают бесчисленные полчища крошечных черных крабов, устремляясь прямо на нас.

Мы все вскрикиваем, а они всё прут и прут сплошным потоком из шевелящихся черных лап и щелкающих клешней. Сотни крабов веером расползаются по палубе, а затем начинают карабкаться по нашим телам.

Я яростно сучу руками по одежде, сбрасывая их, стараясь не поддаваться панике, пока они забираются мне в штанины и под рубашку, пока наконец эта роящаяся масса не покидает нас, устремляясь вверх по лестнице на верхние палубы.

– Что это за хрень была? – тяжело дыша, произносит Рамзи. Его тело непроизвольно содрогается от глубочайшего отвращения. – Скипу придется повозиться.

Я содрогаюсь, до сих пор чувствуя лапками крабов на коже, хотя они уже растворились в темноте.

Рамзи снова касается двери, собирается с духом и распахивает ее.

Трюм завален телами.

Телами его людей, сваленными в груду.

Мертвыми.

Я издаю пронзительный, оглушающий крик, а Рамзи замирает в полном шоке – боль и ужас искажают его лицо в свете пламени, выхватывающем бледные, неподвижные лица Сэма, Генри, Тейна, Круза…

– Боже, нет, боже, – хрипло шепчет он и начинает покачиваться на ногах.

Я протягиваю руку, чтобы поддержать его, как вдруг за нашими спинами раздается низкий, раскатистый смех.

Мы оборачиваемся и видим Нериссу, стоящую за спинами скелетов, которые в страхе расступаются перед ней. Она злобно ухмыляется, накручивая на палец стебелек ламинарии.

– Я думала, вы объявитесь раньше или позже, – говорит она.

Рамзи пытается что-то сказать, но слова застревают в горле, и я в реальном времени вижу, как гнев полностью захватывает его: он бросается на нее, высоко поднимая фонарь.

– Стоп, – произносит она, выставляя вперед ладонь, и Рамзи замирает на месте, борясь с невидимой силой. – И подумай, прежде чем совершить глупость. Взгляни на свою дорогую команду еще раз.

Я оглядываюсь. Их положение не изменилось, но даже при тусклом свете видно, что Генри дышит – его грудь мерно вздымается и опускается.

– Они спят, – поясняет она. – Всего лишь немного магии, надеюсь, вы не против. Когда я заперла их в трюме, они шумели и буйствовали так сильно, что мне потребовались тишина и покой.

– Ты свалила их прямо на мертвые тела, – потрясенно бросаю я, пока Рамзи все еще пытается прийти в себя. – Словно они какой-то мусор. Это жестоко.

– Жестоко? О, дитя мое. Боже мой. Жестоко? Да они ровно этого и заслуживают! Разве ты не знаешь, что я великая блюстительница справедливости? И трупы там оказались вовсе не случайно – их туда уложила именно команда «Ночного ветра». – Она одаряет Рамзи презрительным взглядом. – Все вы бессовестны, кровососущие миноги суши. Давно пора было преподать вам урок. Почувствовать каково это. Может, тогда образумитесь.

– Чего ты хочешь? – спрашивает Рамзи, и его взгляд холоден, а голос звенит сталью.

– Ничего, – сияет улыбкой она. – Теперь, когда вы оба здесь, у меня есть всё, чего я желала. – Она бросает взгляд на скелетов-матросов. – Простите меня, мои дорогие, но боюсь, вы мне надоели. Вы больше не часть моей судьбы. Нет, теперь я увидела свое будущее в хрустальном шаре Тейна.

Рамзи при этих словах напрягается всем телом.

– И моя судьба здесь, – просто добавляет она. – Стоило мне увидеть видение, как интуиция подсказала то, о чем сердце твердило и раньше: у меня есть дела на этом корабле. Разумеется, я замедлила ветер. Возможно, вы заметили, что мы просто стояли в море, поджидая вас.

– Тебе здесь делать нечего, – отрывисто бросает Рамзи. – Твое место – со своей командой скелетов на «Норфинне».

– Боунс, – протягивает она его прозвище. – Если я уйду, некому будет снять заклинание. Твоя команда будет спать вечно.

– Тогда разбуди их, – цедит он сквозь зубы.

Ее улыбка становится лукавой.

– Ты же знаешь, как работают ведьмы. Мы требуем услугу взамен.

– Ну? – нетерпеливо бросает он.

Она склоняет голову набок.

– В прошлый раз, когда мы зашли в тупик, ты предложил себя. На этот раз так не пойдет. Я знаю, чего хочу. Женщину, которая мечтает стать русалкой. Ты отдаешь ее мне, а я возвращаю тебе твою команду. Утаишь ее – и твои люди останутся спать вечно.

Ее взгляд скользит по мне, медь в ее глазах ярко вспыхивает, и она явно наслаждается моментом.

Я сглатываю, ощущая всю тяжесть этого решения. Рамзи колеблется, в его глазах, прикованных ко мне, бушуют боль и паника. Он не хочет выбирать между мной и своей командой, но и командой ради меня жертвовать не желает. В прошлый раз в точно такой же ситуации всё закончилось бунтом, и я не позволю «Ночному ветру» пережить это снова. Моя жизнь уж точно не стоит жизней всей его команды, особенно детей.

– Я пойду, – быстро произношу я, глядя Нериссе прямо в глаза. Я высоко поднимаю подбородок, голос мой звучит ровно, и я делаю шаг ей навстречу. – Всё в порядке.

– Марен, нет! – выкрикивает Рамзи, пытаясь дотянуться до меня, но Нерисса приковывает его к месту одним взглядом.

– Она вызвалась сама, а добровольный выбор имеет силу. – Она одаряет меня милой, но зловещей улыбкой. – Пожалуй, именно ее я и хотела заполучить с самого начала. – Она протягивает мне руку. – Ну же, мое черноволосое дитя. Нам многое нужно обсудить.

– Подожди, – говорю я, оглядываясь на команду. – Я никуда не пойду, пока ты не снимешь заклинание. Я должна знать, что могу тебе доверять.

Она вздыхает и пожимает плечами.

– Хорошо. Но когда я сниму чары, Стерлинг тоже очнется. Он висит в цепях за углом, но орать он умеет до жути громко.

– Кто заключил его в цепи? – спрашивает Рамзи.

– Твоя команда. Он ведь бунтовщик, в конце концов, а твои люди преданны тебе.

Затем она взмахивает пальцами в сторону трюма, и мы с Рамзи, затаив дыхание, наблюдаем, как люди начинают медленно шевелиться: конечности подергиваются, ресницы трепещут.

– Им потребуется какое-то время, чтобы прийти в себя, – поясняет она, а затем наклоняется и берет меня за руку. Ее ладонь на удивление теплая и мягкая.

Но я отдергиваю руку.

– И я хочу еще одну услугу, – говорю я ей. – Наш товарищ Седж стал жертвой проклятия. Сейчас он ждет нас на «Норфинне». Я хочу, чтобы ты вернула ему прежний облик. Он этого не заслуживал, ни капли.

Она выглядит недовольной, но просто закрывает глаза и щелкает пальцами.

– Готово. Подожди пару часов, и с ним всё будет в порядке.

– А как же мы? – спрашивает скелет-квартирмейстер.

Она смеется, закатывая глаза к потолку.

– Вы? С какой стати мне снимать проклятие с вас?

– Прошло уже двадцать лет, – подает голос один из них. – Разве ты не думаешь, что мы достаточно настрадались и искупили вину?

– Вы сами знаете, что натворили, – жестко бросает она. – Вы знаете, чего заслужили. Я лишь восстановила справедливость.

Затем она вздыхает, ее плечи немного расслабляются.

– Я освобожу вас от проклятия, – произносит она, и пока они все в шоке ахают, она поднимает ладонь, на которой выжжены крошечные золотистые морские звезды. – Но вы не сможете покинуть острова, к которым привязаны. Ваш корабль всегда будет держать вас там; если же мимо пройдет другое судно, вас просто притянет обратно силой богов. Вы проживете там до конца своих дней, которые отныне станут до обидного смертными и короткими. Вы будете жить только на моем острове, который по-прежнему необитаем, так что люди будут в безопасности от ваших замашек. Сомневаюсь, что вы хоть чему-то научились.

Затем она закрывает глаза и снова щелкает пальцами.

– А теперь ступайте, – произносит она, и ее глаза вспыхивают полыхающим золотым пламенем. – Возвращайтесь на свой корабль и отчаливайте, пока я не передумала. И не забудьте вернуть Седжа на его судно, где ему самое место.

Хотя скелеты выглядят совершенно так же, как прежде, они, похоже, верят ей и принимают эти условия. Все они бросаются к лестнице, с грохотом поднимаясь на верхнюю палубу.

– Никогда не говорите, что я несправедлива, – бросает она Рамзи, а затем смотрит на меня. – Пойдем. Нам многое нужно обсудить.

Она тащит меня за собой к ступенькам, в то время как Рамзи бросается в погоню за нами.

– Назад! – вопит она, резко оборачиваясь и выставляя вперед ладонь, и массивное тело Рамзи отшвыривает обратно на пол. Затем она уводит меня по лестнице наверх, прямиком на главную палубу и в каюту Рамзи.

– Что вообще эти скелеты тебе сделали? – спрашиваю я ее.

– Они оскорбили меня, – отвечает она. – Незаконно вторглись на мой остров. Ограбили селения, обесчестили женщин. Они скверные люди. Они заслужили такую участь.

С этим не поспоришь.

– В клетку, – командует она, указывая на нее рукой.

Я смотрю на нее с мольбой.

– По-моему, ты не представляешь, сколько времени я уже провела в этом месте.

– Я тебя отпущу, – говорит она. – Я просто хочу поговорить с тобой так, чтобы ты не сопротивлялась и мне не приходилось применять против тебя свою магию. Это утомляет, а я и так вымоталась.

– И ты думаешь, что я должна тебе сочувствовать? – спрашиваю я.

Она просто заталкивает меня внутрь клетки и запирает ее взмахом руки.

Я поворачиваюсь и вцепляюсь в прутья, ненавидя то, что снова оказалась здесь – пусть на этот раз и не по воле Рамзи.

– Что тебе от меня нужно? – спрашиваю я.

– А что тебе нужно от меня? – бросает она в ответ. – Знаешь, Марен, в тебе есть что-то неправильное, а у меня отличное чутье на людей. – Она останавливается, закладывая за ухо прядь из ламинарии. – Но ты ведь не человек, верно? Не человеческое создание. И в этом вся проблема.

Я выпрямляю спину, а по венам пробегает холодок.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Я вижу эти жабры у тебя на шее. Я слышала, как ты просила обратить тебя в русалку. Я видела, как ты прыгнула за борт, чтобы спасти Кости, и оставалась под водой чертовски долго. Не говоря уже о том, что позже мне рассказали мои проклятые сирены. – Она делает шаг ко мне, пока не оказывается вплотную к прутьям клетки. – Они сказали мне, что ты – одна из них.

– Они понятия не имеют, о чем говорят, – возражаю я, сдерживая желание упомянуть, что я им головы с плеч посносила.

– Они всё знают. Они слышали истории о сирене, которая умеет ходить, о той, что заключила сделку с морской ведьмой. О той, что живет среди людей и не может вернуть свой прежний облик. – Она улыбается мне. – Эта сирена – ты.

На моих губах расплывается злорадная улыбка.

– Если это правда… – начинаю я. Моя рука резко выстреливает сквозь прутья клетки – на этот раз целясь не в сердце, а в горло. Когти удлиняются, зубы обнажаются в оскале. – …то ты совершила роковую ошибку.

Ее глаза расширяются, руки взметаются к моим запястьям, пытаясь оторвать мои пальцы, но когти впиваются в ее кожу, пуская ручейки металлически-зеленой крови. Она зажмуривается, пытаясь бормотать слова заклинания и размахивая руками, но я не отпускаю. Я сжимаю горло всё сильнее, чувствуя, как под моей рукой иссякает ее сила.

– Марен! – кричит Рамзи, и я бросаю быстрый взгляд на дверь, в которую он вбегает.

– Я держу ее, – бросаю я, возвращая взгляд на ведьму. – Хватай ее!

Он замирает на секунду.

– У меня подкрепление, – говорит он так многозначительно, что мне требуется пара секунд, чтобы понять, что именно он имеет в виду.

Мои когти. Мои зубы. Команда не должна меня так видеть.

Я тут же разжимаю хватку, когти мгновенно прячутся, сменяясь обычными ногтями, и Нерисса падает на пол как раз в тот момент, когда в комнату врываются Тейн и Круз – выглядящие слегка потрёпанными. Они подбегают к ней с двух сторон и рывком поднимают на ноги.

Она выглядит истощенной и почти не сопротивляется. Она смотрит на меня с обидой во взгляде, словно я ее оскорбила.

– Ого, Марен, – произносит Круз, с благоговением разглядывая меня. – А ты умеешь за себя постоять.

Я даже не могу улыбнуться в ответ. Я смотрю, как Рамзи достает из кармана ключ, открывает дверцу клетки и вытаскивает меня оттуда, в то время как Нериссу грубо вталкивают внутрь вместо меня, и она падает на прутья. Я вижу, как он быстро поворачивает ключ в замке, и все трое отступают на шаг.

– Разве это ее удержит? Разве она не применит заклинание? – спрашиваю я.

– Ведьмы не любят афишировать, что их сила не безгранична, – с ухмылкой поясняет он. – Она и так потратила большую ее часть. К тому же, далеко не каждая ведьма способна отменить любое проклятие. – Он взмахивает ключом передо мной. – Этот ключ может открыть любой замок и запереть любой замок. Моя магия равна ей по силе, а эта клетка зачарована специально так, чтобы лишить ее возможности колдовать.

– А тот коробок спичек, что ты вечно носишь с собой?

Он гордо похлопывает себя по карману.

– Еще один дар магии. Набор бесконечных спичек, способных высечь пламя в любой момент.

– Ладно, – хрипло бросает Нерисса, кашляя и прижимая руку к шее, где по пальцам переливается металлически-зеленая кровь. – Держите меня здесь. Я же говорила, что все равно хотела оказаться на вашем корабле. Почему бы и не в каюте капитана, откуда у меня самый лучший доступ к нашему Боунсу?

– Пожалуй, тебе пора заткнуться, гарпия, – хмурится на нее Тейн.

Ее глаза загораются, когда она переводит взгляд на него.

– О, а ты. Моя судьба. Я ведь воспользовалась твоим кристаллом, Тейн, – произносит она. – Неужели тебе не интересно, что я увидела в этом фиолетовом свете?

Тейн рычит и делает движение к клетке, но Круз вовремя перехватывает его за плечо.

– Не связывайся с ней, – говорит Круз. – Я знаю ведьмочек, она психопатка, как и все они.

– О, так ты называешь психопаткой собственную мать, Исаак? – сладко цедит она, теперь разглядывая Круза. – Я ведь знаю, что ты бросил ее в Сьерра-Леоне. Знаю, что она сама была ведьмой, королевой деревни. Сколько ее кровавой магии течет в тебе, красавчик?

– Я ее не бросал… – начинает он, но тут же яростно мотает головой. Он смотрит на Рамзи и Тейна. – Думаю, лучше оставить ее здесь, пока она не залезла нам в головы.

Они кивают, и мы выходим из комнаты. Рамзи прикрывает дверь своей каюты настолько плотно, насколько это возможно после того, как я вышибла замок.

– А клетка ее точно удержит? – спрашиваю я. – Может, стоило спустить ее в трюм?

И убрать с глаз долой из твоей каюты.

– Ты что, уже скучаешь по клетке? – усмехается он. – Не переживай, дорогая, теперь ты будешь жить в одной из офицерских кают. Целая комната только для тебя.

Его способ сказать, что спать я буду одна.

Но я-то знаю, что нет.