Текст книги "Корабль костей и зубов (ЛП)"
Автор книги: Карина Халле
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 26 страниц)
– О боги! – вырывается у нее, и этот стон гулко разносится по каморке, а ее внутренние мышцы сжимают мои пальцы.
Я больше не могу терпеть.
Пока одной рукой я ласкаю ее внутри, другой расстегиваю штаны и вытаскиваю член. В ладони он такой толстый, горячий и тяжелый, что я знаю: долго я не продержусь. К счастью, на этот раз мне и не нужно тянуть.
Не отрывая взгляда от ее живого, выразительного лица, я быстро глажу себя от основания до головки, чувствуя, как под пальцами пульсирует жар, в то время как другая рука продолжает трахать ее; звук ее влаги звучит громко и непристойно, смешиваясь с металлическим звоном цепей.
У меня было много женщин за жизнь, но еще никогда – вот такой. Нет, никогда подобного не случалось, и уж точно не с такой женщиной, как она. Я не знаю, что именно надломилось внутри нее – то ли окончательное освобождение от мужа, то ли пробуждение ее чудовищной сущности, – но как бы то ни было, теперь я во власти ее чар. Всё это время она лишь намекала на скрытое внутри буйное создание, на ту, кого мне так хотелось выпустить на свободу, и теперь, когда она вырвалась на волю – дикая и опасная, – я понятия не имею, как смогу когда-нибудь отойти от нее хоть на шаг.
Но в конце концов придется, напоминает мне голос разума.
Как бы то ни было, этой ночью мы соединимся.
– Черт! – рычу я, ускоряя движение руки, и чувствую, как оргазм уже подступает к самому краю, еще чуть-чуть, черт возьми, еще чуть-чуть.
– Кончи в меня, – сбивчиво умоляет она, вздымая бедра навстречу моей руке, с закрытыми глазами, с запрокинутой назад головой. – Я хочу, чтобы ты был во мне.
Это те самые слова, которые я так жаждал услышать, слова, которые сталкивают меня в пропасть, пусть я и знаю, что не стану им подчиняться. Но слышать ее жажду, ее нужду во мне, заглушающую ненависть ко мне – нет ничего более греховного и упоительного.
Я кончаю с глухим рыком, извергая семя густыми струями, которые брызгают ей на живот, грудь и даже на ключицы. Она шумно втягивает воздух, с изумлением глядя на следы, что я оставил на ее теле, – еще одно физическое подтверждение того, что она принадлежит мне. Я ускоряю движения пальцев, доводя ее до развязки, втыкаюсь глубоко внутрь, а большим пальцем прохожу по набухшему от влаги клитору.
– Рамзи! – взвизгивает она, и ее бедра бьются о мою руку с неукротимой силой дикого жеребца. Тело ее крупно дрожит, ее тугие стенки сжимают мои пальцы с мертвой хваткой питона – черт побери, как же сильно мне хочется, чтобы в этот момент вместо пальцев ее наказывал мой член.
Пока мое дыхание все еще сбивчиво, а пульс постепенно возвращается в норму, я прячу изливший душу член обратно в штаны и убираю пальцы. Она приподнимает голову, глядя на меня умиротворенным взглядом; я смотрю ей прямо в глаза и, проведя пальцами по собственным губам, слизываю ее сладкую влагу, давая ее вкусу полностью покрыть мой язык.
Затем я опускаюсь ниже и слизываю с ее кожи семя, пока оно не успело капнуть на пол, смешивая два вкуса воедино – вкус того, какими мы стали в этом союзе. К такому привыкаешь мгновенно.
– Капитан!
Я вздрагиваю от неожиданного вторжения и резко поворачиваю голову, чтобы увидеть того, кто посмел нарушить эту интимную минуту между тюремщиком и пленницей, между капитаном и его монстром.
В дверях стоит юнга Джон, глядя на меня с тревогой, но когда он наконец замечает прикованную к цепям голую Марен, чье тело блестит в свете фонаря от влажных следов моего языка, его глаза едва не вылезают из орбит.
– Что еще стряслось? – рявкаю я. – Я тут, знаешь ли, малость занят.
– Это Седж, капитан, – говорит он, переводя взгляд обратно на меня. – Он пропал.
Для меня это новость. Плохая новость. Внутри всё обрывается.
– Пропал? С чего ты взял?
– Его обыскали по всему кораблю, капитан.
– Они не могли его везде поискать, раз ты первый, кого мы здесь увидели.
– Его в последний раз видели на палубе.
– На палубе?! – восклицаю я. Это последнее место, где должен находиться Седж.
– Да, сэр. Он вызвался помочь в схватке со скелетами.
Дело дрянь. Это чертовски скверные новости.
Я бросаю взгляд на Марен и замечаю в ее глазах мягкость, искреннее беспокойство за Седжа, и все же знаю, что верить этому нельзя.
– Джон, парень, – говорю я, подходя к нему и кладя руку на плечо, заглядывая прямо в глаза. Он молод, ему всего восемнадцать, ему еще далеко до полноценного членства в Братстве, но я все равно ему доверяю. – Я пойду посмотрю, что там стряслось, но не могу оставить ее одну. Она опасна, ты понимаешь? Она совсем не та, за кого ты ее принимаешь.
– Хорошо, сэр, – неуверенно тянет он.
Я крепко сжимаю его плечо.
– Мне нужно, чтобы ты посторожил ее. Ничего особенного делать не надо – просто стой в дверях и следи за ней. Даже не думай подходить к ней близко. Ты понял меня, парень?
Он кивает, расправляя плечи.
– Да. Да, сэр.
Я бросаю последний взгляд на Марен.
– Веди себя хорошо, – предупреждаю я ее. – Хорошие девочки получают награду.
Затем я хлопаю Джона по спине и выхожу из каморки, чтобы выяснить, куда подевался мой дорогой Седж.
ГЛАВА 17
Рамзи
– Что значит Седж пропал? – рявкаю я, ступая на верхнюю палубу.
Кейн стремительно направляется ко мне, заложив руки за спину. – Его в последний раз видели наверху. Он сказал, что хочет помочь Дракосу, зная, что тот все еще ранен.
– Чертов славный глупец, – ругаюсь я. – Кто-нибудь видел, как его забрали? Убили?
Я оглядываю команду, но матросы лишь качают головами. Вся палуба усыпана обломками костей, многие из которых еще шевелятся. Заметив подергивающуюся кисть возле своего сапога, я со злостью наступаю на нее, размозжив пальцы.
В груди поднимается глухое раздражение; я подхожу к фальшборту и смотрю назад, на наш кильватерный след. Небо и море черны, как оникс, а вдали лениво клубится туман, укутавший горизонт плотным одеялом. Стоило нам заполучить то, что мы хотели, и затащить русалку на борт, мы тут же оторвались от «Норфинна» и взяли курс на отход. Перебить всю команду скелетов мы не успели, да я толком и не видел их капитана, но поскольку мы украли кое-что ценное, уносить ноги нужно было немедленно – иначе затяжная битва с нежитью грозила растянуться на много дней.
Неужели проклятая команда забрала Седжа? В качестве мести за украденную русалку, какой бы бесполезной та ни была? Стараюсь даже не думать об этом. Седж – член моей команды, но он еще не входит в Братство. Если он попадет в их руки, то разделит их проклятие. Мы можем потерять его навсегда.
– Чертовщина, – рычу я, вцепляясь пальцами в перила. Во всем виноват только я. Был настолько ослеплен Марен, что даже не удосужился пересчитать людей и убедиться, что все на борту, прежде чем сниматься с якоря. Я вслепую понадеялся, что Седж, как и всегда, отсидится на камбузе – точно так же, как Генри с Лукасом во время стычек прячутся внизу, ведь все трое – самые уязвимые на корабле. Юнги Джон и Барт тоже не бойцы, но те хотя бы обучены самообороне.
При мысли о Джоне я мысленно возношу молитву кому бы то ни было – на небесах или в безднах анимы, – чтобы мальчишка не потерял голову. Единственное, чего сейчас не хватает нашему кораблю, – это разгуливающего на свободе монстра вроде Марен. Сомневаюсь, что она причинит серьезный вред Братству, зато Братство способно разорвать ее в клочья, причем без малейших колебаний. А терять ее мне совсем не хочется.
Как и Седжа. Он принадлежит мне точно так же, как и она, и я давал клятву защищать его так же преданно, как защищаю ее.
– Снасти выбрать! Поворачивай корабль! – реву я на всю палубу.
– Чего?! – вскидывается Кейн.
Я резко оборачиваюсь к брату.
– Мы возвращаемся к скелетам. Если Седж у них, мы его отобьем.
– Но если он у них, то уже стал частью их команды, – возражает Кейн, и его золотистые глаза гневно сверкают. – И если он проклят, спасать его уже поздно.
– Мы не бросаем своих, ты же знаешь кредо Братства.
– Да он же считай труп! И ты хочешь снова повести нас в бой? А о тех, кто жив, ты подумал?
– Квартирмейстер, ты что, думаешь, мы тут все последние трусы? – с вызовом хохочет Круз, обводя взглядом остальных матросов. – Мы здесь ради боя! – Он подчеркивает свои слова, вздымая вверх абордажную саблю. – Разве нет?
Сэм недовольно ворчит – сама та еще трусишка, – в то время как остальные матросы взрываются одобрительными криками.
Я бросаю на брата победный взгляд.
– Мы разворачиваемся, квартирмейстер. Мы возвращаем Седжа. Ради бога, из всех возможных целей они выбрали того, кто уязвим не меньше твоего собственного сына, и ты ведь без раздумий поступил бы так же ради него.
Кейн тяжело выдыхает носом, сжав губы в тонкую линию. Затем кивает.
– Есть. Капитан.
– Боцман, ложись на курс! Назад, откуда пришли! – рявкаю я.
– Есть, сэр, – отзывается Безумный Глаз, и Круз бросается на ют помогать ему крутить штурвал. Тем временем Кейн принимается раздавать команды остальной команде перекладывать паруса. Корабль разворачивается, корпус скрипит под напором волн, и теперь попутный ветер бьет в захлопавшие паруса.
Спасибо тебе, Венла, думаю про себя я. Ее величайшим даром для меня была Хилла. А вторым – этот попутный ветер.
Я иду на бак, по пути прихватив подзорную трубу. Хотя вокруг ночь, я сумею разглядеть силуэты, когда мы приблизимся, – при условии, что туман немного рассеется.
Я опираюсь на леерное ограждение и смотрю поверх бушприта на чернильно-черный горизонт. На их призрачном судне не горит ни единого огонька, что сильно усложняет дело, но острова вокруг Риф-Сити до сих пор населены аборигенами. Костры с их стоянок покажутся первыми.
– Ты поступил правильно, – тихо говорит Сэм, подходя к моему плечу.
Я бросаю на нее взгляд.
– Принимаешь мою сторону вопреки собственному мужечку? Никогда бы не подумал, что доживу до такого дня.
Она слабо улыбается.
– Только не привыкай к этому, Боунс. – Она легко бьет меня по руке. – Но возвращаться за Седжем – это правильный поступок. Я знаю, он не из Братства в полном смысле этого слова, но я всё равно считаю его частью команды. Ты поступаешь как хороший, справедливый капитан.
– И хочешь сказать, что квартирмейстер у нас ни тем, ни другим не отличается?
Она вздыхает и заправляет за ухо растрепанные ветром пряди рыжих волос.
– Ты же знаешь Кейна. Упрям, как черт. Я ни капли не сомневаюсь, что он пошел бы выручать любого из Братства, но ты же знаешь, как сильно он не доверяет чужакам. Даже кому-то столь безобидному и услужливому, как Седж, кто действительно стал частью команды. Нельзя винить ни его, ни остальных за такие чувства. Не в этом мире.
Я прекрасно понимаю, о чем она.
– Люди ведь могут быть добрыми.
Она усмехается, одаривая меня кривой улыбкой.
– Люди могут быть добрыми? И это говорит капитан Рамзи Кости Баттиста, который сначала сносит головы, а вопросы задает потом?
Я пожал плечами.
– У каждого из нас есть склонность к монструозным поступкам.
В памяти всплывает Марен. Возможно, в привычном понимании она и не «человек» – или же человек, кто знает, – но она отличный тому пример.
Сэм, должно быть, улавливает перемену в моем выражении лица, потому что произносит:
– Знаешь, из принцессы вышла бы отменная пиратка.
– Ага, – соглашаюсь я кивком. – Только она больше не принцесса, – добавляю я тише.
Она хмурится.
– Это еще что значит?
Я морщусь, с трудом выдавливая правду.
– Принц мертв. И русалка тоже.
– Русалка и заложник мертвы?! – неожиданно ревет у меня за спиной Стерлинг.
Черт. Почему ему вечно надо всё подслушивать?
Я тяжело вздыхаю и оборачиваюсь. Стерлинг стоит в нескольких шагах позади. Остальная команда замерла на месте, в ужасе уставившись на меня.
Я провожу рукой по лицу, жалея, что мне вообще приходится всё это произносить.
Сделав еще один тяжелый выдох, я обращаюсь ко всей команде, полностью игнорируя Стерлинга.
– К сожалению, русалка умирала. – По палубе проносится испуганный шепоток. – В ней почти не осталось крови, да и та, что была, вряд ли помогла бы в ее состоянии. Она превращалась в тухлую рыбу в резервуаре – вот и всё. Так что я прикончил ее из милосердия.
– Ты мог бы хотя бы дать нам попробовать! – рычит Стерлинг. – Мы всё еще могли напиться ее крови! У нее была щель, которую можно было поиметь.
Я сверлю его взглядом.
– Это было правильное решение.
– И принца ты тоже прикончил? – добавляет он, брызгая слюной.
Я колеблюсь. Мне не хочется сбрасывать Марен со счетов и подставлять ее под удар, но и врать я не собираюсь.
– Его убила принцесса. С нее хватило издевательств, – говорю я.
– Тогда принцесса должна быть предана смерти! – вопит Стерлинг.
– Принцесса Марен по-прежнему принадлежит мне. Телом, если не душой. Ты же знаешь наши порядки, Стерлинг. Я объявил ее своей, и эту связь не вправе разорвать ни один член Братства.
Он надвигается на меня, пытаясь выглядеть устрашающе. До боли напоминает носорога.
– Клеймо еще не значит, что она твоя, – цедит он сквозь зубы.
– А что насчет ее оргазма? – бросаю я, проводя пальцами прямо у него под носом, зная, что на них все еще держится запах ее желания.
Его нос морщится, лицо мгновенно багровеет.
– Наши запасы на исходе! – орет он, яростно мотая головой. – Ты убил единственное, что могло нас спасти, и позволил принцессе прикончить источник нашего дохода. Ради чего мы вообще всем этим занимаемся, если не ради наживы? Ты ведешь нас к нищете и голоду. Ты больше не достоин быть капитаном!
Я и не думаю отступать, вплотную прижимаясь к нему грудью и глядя в его бешеные глазки.
– Ты что, устраиваешь бунт? – вызывающе бросаю я. – Так выкладывай же!
– Капитан! – орет кто-то из матросов, и предостерегающий тон заставляет нас со Стерлингом одновременно отвлечься. Реми с ужасом в глазах указывает на нос корабля.
Я резко оборачиваюсь и вижу, как на темной глади моря вырастает водяной смерч – столб воды взмывает всё выше и выше к самому небу. Что-то здесь не так, его появление выглядит противоестественным.
Вдруг из вершины водяной воронки вылетает нечто. Судя по размаху крыльев, сперва мне кажется, что это гигантская чайка или альбатрос, но затем я понимаю, что крылья вовсе не пернатые – они гладкие, упругие, точь-в-точь как плавники исполинского ската.
Скат стремительно падает на палубу, и перед самым ударом его форма начинает прямо в воздухе меняться. Крылья складываются в человеческие руки, хвост вытягивается и утолщается, превращаясь в ноги, а пасть ската сужается, обращаясь человеческими губами.
Перед нами, легко касаясь ногами палубы, предстает морская ведьма.
– Нерисса, – тихо произносит Сэм рядом со мной.
Нерисса переводит взгляд на Сэм и одаривает ее лукавой усмешкой.
– А ты всё еще здесь, Саманта Баттиста. Я думала, к этому часу ты уже окочуришься. – Затем ее внимание переключается на меня. – А вот и мужчина, которого я так хотела увидеть.
Я сглатываю вязкую слюну, призывая на помощь всю свою выдержку. Нерисса, как и большинство морских ведьм, невероятно красива – истинная женщина, сотворенная из смертоносной магии. Ростом она с меня, ее тело пышет роскошными изгибами, которые подчеркивает полупрозрачное платье из перламутровых раковин, струящееся вокруг нее подобно жидкой воде. Ее длинные темно-зеленые волосы выглядят так, будто они вечно влажные, а на самых кончиках превращаются в блестящие водоросли. Ее смуглая кожа отливает металлическим розоватым блеском, переливающимся на свету, а глаза сияют яркой медью.
Она завораживает всех на корабле. Жаль, что Марен не может взглянуть на нее воочию, раз уж она так интересовалась морскими ведьмами. Хотя теперь я поневоле задаюсь вопросом: с чего бы вдруг?
Я отгоняю эту мысль и прочищаю горло.
– Добрый вечер, Нерисса. Какими судьбами на «Ночном ветре»?
Она тихо смеется, накручивая на палец прядь-водоросль.
– Обожаю эту твою официальность, Боунс, – произносит она. – Времени на светские беседы нет, да? – Ее взгляд становится острым. – Я здесь потому, что твоя команда украла кое-что у моей.
– Мы не украли, а позаимствовали, – возражаю я. – И русалка в трюме, если хочешь забрать ее обратно.
– Она мертва, – выплевывает Стерлинг.
Я бросаю на него свирепый взгляд.
– Спасибо тебе. Очень помог.
– Мертва, говоришь? – голос Нериссы звучит низко, густо и мелодично. – Что ж, меня это не удивляет, она и так угасала уже давно. В конце концов, ее кровь даже моим ребятам не помогла, хотя они у меня те еще упрямцы. Так отчаянно цепляются за идею стать тем, кем им никогда не суждено быть.
– Да, но теперь это у твоей команды находится наше сокровище, – напоминаю я ей. – Седж, наш кок. На вашем корабле от него толку ноль. Они ведь не едят.
– Вы-то тоже, – парирует она.
Я фыркаю.
– Конечно едим.
Она вздергивает подбородок.
– Верно, – бросает она. – Порой я забываю. – На ее лице проступает гримаса брезгливости. – Как бы то ни было, кто бы чем ни владел и сколь бы важным это ни казалось, мой экипаж не вернет вам вашего повара, пока вы не отдадите что-нибудь взамен.
– Что ж, можешь забрать прекрасную русалку, – предлагаю я. – Милости прошу.
– Живую. Нам нужно что-то живое.
– Какая тебе вообще разница, что там у команды есть или чего нет? Это ведь ты их прокляла.
Ее ноздри презрительно раздуваются.
– Уверена, ты и сам понимаешь, капитан: что бы ты ни сотворил со своими людьми и как бы они к тебе ни относились, они всё равно твоя ответственность. Я наложила проклятие на них и их корабль, но благополучие моих подопечных мне небезразлично. У тебя в детстве была какая-нибудь живность? Угорь, может, или барракуда?
Я хмурюсь.
– Нет…
– Тогда отдай ей принцессу, – подает голос Стерлинг. – В самый раз будет, квиты.
– Да, отдай ей принцессу, – поддакает Кейн, и в этот момент я готов прикончить собственного брата, чувствуя, как кулаки сами собой сжимаются в тугие комья.
Бдительный взгляд Нериссы тут же цепляется за это движение.
– Принцессу? Расскажи-ка поподробнее.
– Наш капитанчик вовсю ублажает принцессу в постели, – хрипит Стерлинг. – Ее захватили ради выкупа, но теперь ее муж-принц мертв, и никому из нас, кроме капитана, от нее больше толку нет.
– Я не… – начинаю я, но тут же зажмуриваюсь и яростно мотаю головой. Открыв глаза, я смотрю на Нериссу умоляющим взглядом. – Принцесса тебе не нужна. Она больше даже не принцесса. Выкупа за нее не получить, да и членом экипажа она окажется никудышным. Только и делает, что огрызается да красивой мордашкой светит.
– Она человек? – интересуется та.
– Возможно? – отвечаю я, пожав плечами.
– Возможно? – шепотом повторяет Сэм.
– Хм, – поджимает губы Нерисса. – Пожалуй, это могло бы стать честной сделкой. Хотя меня немного смущает это твое «возможно».
Я приподнимаю плечо.
– Порой трудно понять.
– Ну что ж. Покажи мне ее, – командует она, обретая властный тон. – Веди меня к этой принцессе.
О нет, черт побери.
В голове лихорадочно кружатся мысли, я судорожно соображаю, как поступить. Мне нужен Седж, но и отдавать Марен я не собираюсь. Как и любого другого члена команды.
– Капитан что, всерьез думает не менять бесполезную сучку на своего же матроса? – возмущается Стерлинг, заметив мое замешательство.
Я бросаю на него яростный взгляд.
– И в мыслях не было. Идемте.
Я веду их через шканцы вниз по трапу, а сам лихорадочно пытаюсь придумать выход. Может, предложить себя ведьме? Нериссе это наверняка пришлось бы по вкусу, пусть даже ее проклятие на меня никогда не подействует.
Мы проходим мимо Кейна, который смотрит на меня пронзительным взглядом, словно не веря тому, что я собираюсь сделать.
Нерисса на секунду останавливается возле него и проводит пальцем по его подбородку.
– Нам с тобой суждено быть вместе, – мурлычет она ему на ухо, после чего продолжает следовать за мной.
Я веду ее и всю остальную свору в трюм, к каморке, где заперта Марен.
Лишь для того, чтобы обнаружить юнгу Джона лежащим на полу без сознания, полуголым, и пустые, звенящие цепи.
Марен сбежала.
ГЛАВА 18
Марен
Мне плевать, что от его ласк у меня в глазах искры сыпались и он излил свое семя мне на живот, – я не доверяю капитану и не верю, что он меня не убьет. Он подобрался слишком близко к разгадке того, кто я такая, и я не позволю выкачивать мою кровь, чтобы подкармливать его команду, пусть даже это и приблизит меня к Эдонии. Я не допущу, чтобы со мной случилось то же самое, что и с сестрой.
Тебе следовало подумать об этом раньше, до того как твои желания взяли верх, – шепчет голос разума. – До того как этот пират засунул свои умеренные пальцы внутрь тебя и заставил извиваться и стонать так, как ты никогда прежде не стонала.
Я отмахиваюсь от этого голоса. У меня был план, только вот реализовался он совсем не так, как задумывалось. Отчасти я надеялась соблазнить капитана, чтобы он меня отпустил. Другая же моя часть просто хотела соблазнить его ради собственного удовольствия. Как только я почувствовала, как во мне забурлила сиренская энергия, я поняла, что кровь меняется, а после съеденного сердцем Эрика эти порывы стали просто неизбежны.
Но теперь у меня осталась лишь одна задача – сбежать. Пусть я пока не умею по собственному желанию управлять своими чудовищными чертами, что доставляет немало хлопот, но я всё еще способна обвести вокруг пальца мужчину – особенно если это не капитан. С таким молодым, ладным пареньком, как юнга Джон, всё оказалось куда проще, чем я думала. Стоило ему признаться, что он девственник, и пообещать, что я покажу ему небеса собственными глазами, как он бросился отпирать мои кандалы со всей возможной спешкой.
Этот глупец даже не заметил, как я врезала ему рукоятью его же меча, вырубив напрочь. После этого я действовала быстро: сорвала с него рубашку, натянула на себя, а затем привязала к талии его портупею с ножнами – рубашка оказалась достаточно длинной, чтобы прикрыть мои бедра и ягодицы. Перед уходом я вернулась к своему разорванному платью, выловила акулий зуб на шнурке, что принадлежал Нилл, и снова повязала его на шею. Теперь, когда Эрик мертв, я вольна носить что хочу и делать что пожелаю.
А больше всего на свете я желала сбежать.
Я выбегаю из каморки с цепями, оставляя позади бесчувственного Джона, и лихорадочно ищу выход. На палубу путь заказан, а судя по тому, как резко судно накренилось и заложило вираж, заставив меня потерять равновесие, у меня такое чувство, что мы разворачиваемся и больше не следуем прежним курсом.
Но ведь это путь обратно к островам! Если я сигану за борт, есть огромный шанс, что ко мне вернется способность нормально плавать. Быть может, мои ноги снова срастутся в хвост, как только я коснусь воды. Как бы то ни было, наконец-то мне выпал шанс уплыть отсюда, и я им воспользуюсь.
Сестра хотела, чтобы я была свободна.
Я бегу к противоположному концу корабля, в незнакомую часть трюма, надеясь раздобыть хоть какое-то оружие, но вокруг пусто. Только слабые, еле слышные стоны доносятся из глубины отсека.
Пленники! Боже правый, неужели кто-то из слуг и команды «Элефантена» все еще жив?
Я иду на звуки, сердце колотится где-то в горле, и еще до того, как я успеваю добраться до двери, меня сбивает с ног отвратительный, тошнотворный запах – кислый, приторно-сладкий и гнилой одновременно. Зажав нос одной рукой и взявшись другой за ручку, я распахиваю ее. В слабом свете палубного фонаря я вижу ряд безжизненных тел, прислоненных к полу и прикованных цепями к балке наверху. Всё пространство залито испражнениями, кровью и мерзкими ошметками, меня начинает душить жестокий кашель, и я с трудом борюсь с подступившей к горлу рвотой.
– Принцесса, – доносится до меня слабый шепот.
Нет. Нет, никто из них не может быть жив.
Но я же слышала стон, а теперь слышу свое титулование, и когда я делаю шаг вперед среди трупов, узнавая изможденные, бледные лица с обескровленной кожей, я замечаю Ходжеса. Ходжеса, камердинера Эрика и того самого человека, который много лет назад вынес меня из моря. Как символично, что я вижу его перед тем, как самой вернуться в морскую пучину.
– Ходжес? – тихо произношу я, стараясь не заплакать. Если бы не эти слова, я бы решила, что он уже мертв.
Он приоткрывает глаза, целиком налитые кровью.
– Убейте меня, Ваше Высочество. Сделайте это быстро и чисто.
Я мотаю головой, охваченная паникой.
– Нет. Я не могу. Расскажи, что они с вами здесь делают? Зачем они вас держат?
– Один из матросов называл их… – он облизывает пересохшие губы, но во рту не осталось ни капли слюны, – мандуруго4.
– Что это значит?
Он лишь тупо смотрит на меня.
– Умоляю. Не заставляйте меня вымаливать смерть. Пожалуйста.
Ходжес испускает хриплый, слабый выдох и косится на нож в ножнах у меня на поясе.
Разве я могу его убить? Да, я убила Эрика, и сделала бы это снова. Но Ходжес, хоть никогда и не был со мной особенно добр, оставался верен и по крайней мере не был жесток.
– Я больше не могу мучиться, – выдавливает он. – Позвольте мне вернуться к Богу.
Я сама не замечаю, как рука тянется к ножу и вытаскивает его, клинок дрожит в пальцах. Куда только подевалась вся моя бравада? Еще недавно у меня не возникало проблем с убийством Эрика, поеданием его сердца и просьбами к капитану поласкать меня. Теперь же меня тошнит и выворачивает от одной мысли об убийстве невиновного человека. Куда делась та сирена, что жила во мне?
Похоже, моя человеческая сущность решила задержаться.
– Я отомщу за тебя, – обещаю я, занося лезвие над его сердцем.
– Забудь о мести, – шепчет он. – Тебе нужно лишь бежать. Будь милосердна, принцесса Марен. Отпусти меня. Бог простит нас обоих.
Я делаю глубокий вдох, надеясь, что все существующие боги и вправду простят мне этот грех, и вонзаю нож прямо ему в сердце.
Лезвие уходит по самую рукоять, убивая его мгновенно, и с его уходом воздух в каморке словно становится тише и чище.
Но у меня нет времени оплакивать его или размышлять об ужасах, творившихся в этом трюме. Я должна спасти себя.
Я покидаю трюм, бегу к лестнице и поднимаюсь на орудийную палубу к пушкам. Выбрав одну, я перекидываю ногу через ствол и усаживаюсь верхом; холодный металл приятно и бодряще холодит внутреннюю сторону бедер.
Я отмахиваюсь от женских позывов, которые норовят проснуться в самый неподходящий момент, и продвигаюсь ближе к дульному срезу, отталкивая крышку пушечного порта. Лицо обдает свежим морским бризом. Я уже готова соскользнуть в быстро проносящуюся внизу воду, как вдруг слышу наверху голоса приближающихся матросов и незнакомый женский голос.
Задерживаться и выяснять, кому он принадлежит, у меня нет никакого желания.
Я делаю глубокий вдох и разжимаю руки на конце пушечного ствола.
В ушах свистит ветер, пока я лечу вниз, стараясь оттолкнуться подальше от борта гигантского корабля, чтобы меня не затянуло под киль – без тяжелого платья сделать это куда проще.
Я вхожу в воду ногами вперед, от удара перехватывает дыхание, но я тут же изо всех сил загребаю в сторону, удаляясь от судна. Вода сначала кажется ледяной, но мгновенно становится похожа на вторую кожу, и я плыву, плотно прижав ноги друг к другу, отчаянно молясь, чтобы они наконец срослись в единый хвост.
Но прежде чем это успевает произойти, рассекая темную толщу воды, я осознаю, что дышу ею. Воздух поступает не через нос или рот, а через жабры. Я подношу руку к шее – едва заметные шрамы, оставшиеся там с детства, превратились в настоящие, работающие жабры.
Я радостно выдыхаю и бросаю взгляд на собственные ноги. Пусть в темноте зрение меня не подводит, разглядеть всё в деталях трудно. Я вижу лишь то, что ноги остаются ногами. По их коже лишь пробегает перламутровый отлив, которого раньше не было, да проступает слабый намек на чешую, но в остальном в рыбий хвост они не обратились.
Неважно. Сжимая их вместе, я плыву с невероятной скоростью, а с работающими жабрами могу оставаться под водой столько, сколько пожелаю.
И все же для начала мне нужно добраться до берега, прежде чем решать, что делать дальше. Я запрокидываю голову, глядя на уходящий вперед корабль – огни его фонарей тают во мгле. Пусть мы и движемся в одну сторону, «Ночной ветер» идет много быстрее меня. Мне просто нужно проследить, чтобы не приплыть туда же, куда направляются они.
От этой мысли сердце сжимает знакомая тупая боль.
Что, если я больше никогда не увижу Рамзи? Если следовать этому плану, то вряд ли. В конце концов, именно расставание с ним и было моей целью. Как бы противно мне ни было это признавать, кажется, я к нему привязалась. Этот мужчина – сплошная загадка. Быть может, он тоже чудовище, но это лишь делает его идеальной парой для меня. Никогда в жизни никто не проявлял ко мне такой безумной одержимости и заботы, словно я была драгоценным сокровищем, которое необходимо охранять.
Он убил твою сестру. Он убил бы и Дафну. Да и мать твою, насколько тебе известно, тоже сгубил он, – напоминает мне внутренний голос. – Ты поклялась отомстить, и ничто другое не имеет значения.
– Я сглатываю ком в горле, укрепляя свою решимость, круто разворачиваюсь и продолжаю плыть. Я то и дело выныриваю на поверхность, чтобы сверять курс с берегом, и теперь, когда забрезжил рассвет, ориентироваться становится намного проще.
Наконец сквозь рассветную дымку проступает смутный силуэт острова, озаренный фиолетовыми лучами восходящего солнца, и меня захлестывает волна облегчения. Я снова ныряю под воду – не слишком глубоко, – как вдруг замечаю в темной глубине внизу какие-то слабые, мерцающие огоньки.
Что это такое? – думаю я, сбавляя скорость по мере того, как свет становится всё ярче и ярче.
Я понимаю, что передо мной две рыбы-удильщика, поднимающиеся навстречу мне, с фосфоресцирующими шариками на отростках над пастями. Глаза у них призрачно-белые, зубы внушительные, но я знаю, что особой резвостью они не отличаются и уж точно куда мельче меня.
А затем я замечаю, что они не одни.
Из мрака глубин за ними появляются двое скелетов.
Нет. Не совсем так.
Два скелета сирен.
Я судорожно втягиваю воздух, и вода заливает мне рот.
Сирены ухмыляются мне острыми зубами, их глазницы пусты, а полупрозрачные волосы похожие на водоросли колыхаются вокруг черепов, пока костлявые руки тянутся ко мне со всех сторон.
Я круто разворачиваюсь и изо всех сил загребаю прочь. Понятия не имею, остатки ли это проклятия или что-то еще, но проверять, чего именно они от меня хотят, я не собираюсь.
Однако, несмотря на то, что от них осталась лишь кость, у них есть хвосты, и движутся они с пугающей скоростью. Издав пронзительный визг, они вцепляются мне в руки с обеих сторон.
Я кричу, пытаясь вырваться, но в их мертвой хватке я оказываюсь совершенно беспомощна, а они тем временем мчатся вперед на предельной скорости, увлекая меня за собой в пучину.
Кто вы такие? – мысленно воплю я. – Куда вы меня тащите?
