Текст книги "Корабль костей и зубов (ЛП)"

Автор книги: Карина Халле

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 26 страниц)

Корабль костей и зубов

Карина Халле

Ночной ветер – 1

Данный перевод является любительским и не претендует на профессиональный. Все права на оригинальный текст принадлежат автору и правообладателям.

Ответственность за скачивание, хранение и распространение несет сам читатель.

Просьба не выкладывать русифицированные обложки и текст в социальные сети

(Instagram, Tik Tok, Pinterest, Fb

др.)! Приятного чтения!

Моему отцу Свену, моряку-викингу, за то, что привил мне любовь к океану. Мы хорошо заботимся о твоем корабле.

Моей маме Туули (чье имя по-фински означает «ветер»): спасибо за то, что ты была попутным ветром в моих парусах.

И Скотту, конечно же, как и всегда.

Ты – мой настоящий капитан пиратов.

Корабль из костей и зубов

Принцесса Марен хранит секрет.

Когда ей было всего шестнадцать лет, она продала свою душу морской ведьме Эдонии, променяв подводную жизнь на любовь принца Эрика на суше. Но после десяти лет жестокого обращения и страданий, причиняемых бессердечным принцем, Марен мечтает лишь о том, чтобы оставить его и свою королевскую роль позади и найти Эдонию, чтобы снять заклятие.

Возможность для побега появляется, когда принц и принцесса путешествуют за морем и оказываются в заложниках у шайки пресловутых пиратов под предводительством грозного капитана Рамзи по прозвищу Кости Баттиста. Марен слышала мрачные истории об этом печально известном пирате: мало того, что его корабль якобы проклят и укомплектован проклятой командой, так еще и ни один пленный не выживает. К счастью для Марен, она узнает, что у капитана тоже есть свои счеты с морской ведьмой. При определенной удаче Марен сможет вернуть свою прежнюю жизнь, пусть даже оказавшись в плену у зловещего капитана.

Но Рамзи получает куда больше, чем рассчитывал, когда узнает, кто – и что – собой представляет Марен, и что ее жажда мести, свободы и крови ничуть не уступает его собственной.

Тем временем Марен чувствует, что ее влечет к темной натуре пирата, даже когда она обнаруживает, что у Рамзи есть секрет еще более смертоносный, чем ее собственный.

Когда дело касается открытого моря, не все чудовища таятся под поверхностью воды.

Предупреждение о содержании

Привет, дорогой читатель! Если ты подумываешь о том, чтобы прочитать эту книгу, тебе следует узнать несколько вещей, прежде чем принимать окончательное решение.

Во-первых, хотя я провела немало исследований и старалась изо всех сил добиться наибольшей достоверности в том, что касается пиратской жизни, старых кораблей, морских терминов и т. д., для этой фэнтезийной истории я могла кое-где позволить себе некоторые вольности.

Во-вторых, и это очень важно: эта книга – темный роман. Поясню: если ты читаешь темные романы, для тебя это покажется разве что «слегка темноватым» (так что не стоит тешить себя надеждами на что-то безумное).

И тем не менее об этом нужно сказать, потому что, если люди берутся за эту книгу в надежде, что она будет похожа на «Русалочку» или «Пиратов Карибского моря» с капелькой перчинки в стиле PG-13 или здоровыми отношениями, их ждет суровое пробуждение. «Корабль из костей и зубов» – книга сугубо для взрослых, в ней много секса и сквернословия, а романтическая линия некоторыми может быть сочтена «нездоровой». Более того, в содержании есть моменты, о которых мне необходимо предупредить тебя особо…

Книга содержит следующие триггеры: физическое и эмоциональное домашнее насилие на страницах (не со стороны главной героини), суицидальные мысли, смерть близкого человека, кровь, расчлененку, бессмысленное насилие, колдовство, сомнительное согласие в условиях неравного баланса сил, героя, который ведет себя очень собственнически, хищнически и грубо по отношению к героине (он клеймит ее раскаленным железом, просто к слову) и чья любовная линия вполне может быть названа «токсичной» (опять же, он пират, а она монстр), откровенные грязные разговоры, причем все персонажи в целом весьма морально неоднозначны и порочны, разумеется, там есть убийства, пытки, кощунственные проклятия и сквернословие, злоупотребление властью, а также графичные сцены секса, включающие в себя шлепки, веревки, бондаж (в цепях), кляпы, ситуации пленения и захвата, праймал-кинк, иные же могут даже презрительно окрестить эту книгу «темным фэнтези-порно».

Я вовсе не хочу чересчур расхваливать здесь сексуальный контент, поскольку он действительно не лежит в основе книги, однако я знаю, что многие чувствительны к сценам откровенного секса, темам темного романса и мужчинам-собственникам, поэтому я должна четко все это расписать, чтобы они точно знали, на что идут, когда берутся за чтение этой книги.

ИТАК… если что-то из вышеперечисленного раздражает тебя или вызывает триггеры в литературе, я советую тебе не читать «Корабль из костей и зубов». Я серьезно. Пожалуйста, не читай эту книгу. Я забочусь о твоем душевном здоровье, а также хочу, чтобы ты читал книги, которые тебе нравятся, а не те, что вызовут у тебя душевные страдания или заставят закатывать глаза. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на книги, которые, как ты заранее знаешь, тебе не понравятся.

ОДНАКО… если ты со всем вышеперечисленным согласен… поднимайся на борт, йо-хо-хо! Тебе предстоит отправиться в плавание на «Ночном ветре».

Пролог

МАРЕН

В ту ночь, когда я решила продать свою душу, на небе не было луны. Воды были черны, как чернила осьминога, и впервые за долгое время мне было страшно. Казалось, я наконец осознала не только то, что собираюсь сделать, но и то, что уже совершила.

Месяц назад я без тени сомнения оставила семью позади. Взяв в попутчики лишь мою акулу Нилл, я отвернулась от своих сестер, отца, его королевства и поплыла навстречу другому будущему. Я всегда была безрассудной и импульсивной, желая чего-то большего, чем обычная жизнь в глубине Лимоноса, но еще никогда не совершала поступков столь опрометчивых и опасных. Я никогда не уходила из дома.

Дело было не в том, что я намекала на это. Сколько раз я плыла сквозь высокие зеленые стебли водорослевого леса с Ашерой, говоря о том, что все, чего я хочу, – это убраться отсюда, или кружила по коралловым садам с Ларимар, мечтая, чтобы моя жизнь была чем-то большим, чем то, что уготовил мне отец. Но сестры никогда меня не слушали – я была младшей, и к моим словам легкомысленно привыкли относиться с пренебрежением. Принцесса лишь по имени, которой никогда не стать королевой и не обрести собственной власти.

И вот однажды я ушла. Я поплыла на юг вдоль побережья, оставляя море и королевство позади, направляясь к водам еще более теплым, глубоким и темным. Нилл плыл со мной – мой верный защитник с самого рождения, ни о чем не спрашивая и не пытаясь понять, что я делаю.

В конце концов я устала и отправила Нила на поверхность проверить, безопасно ли показаться наружу. Когда он заверил меня, что все в порядке, я поднялась вверх и пробила толщу волн.

Передо мной открылся совершенно новый мир. Вместо сухих и каменистых пейзажей, окружавших Лимонос, здесь все было сочным и зеленым, а из деревьев вылетали попутчики, оглашая воздух резкими криками. Небо не отличалось той пронзительной синевой, что дома, но в тяжелых темных тучах, клубившихся над заросшими густой растительностью вершинами окружающих гор, чувствовалась драма и опасность.

А на пляже стоял самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела.

Конечно, мужчин я видела и раньше. До того как моя мать исчезла, она часто спускала их в глубь Лимоноса и предлагала нам их органы. Ашере, первенцу, доставалось сердце, Ларимар – печень, а мне обычно перепадала почка. Мне всегда хотелось заполучить мужское сердце, но мать говорила, что его нужно заслужить. У меня так и не выдалось шанса спросить ее, как именно можно его заслужить, поскольку в одну из ночи моряки вытащили матушку из воды, и больше мы ее не видели.

Для нас, сирен, первый инстинкт – заманивать мужчин на смерть. Мы соблазняли их, топили и съедали, и их тела давали нам достаточно сил и питательных веществ, чтобы продержаться несколько месяцев. Они – редкое, но излюбленное ламиком блюдо. Но я никогда прежде не охотилась на мужчин, и хотя моим первым порывом при виде этого конкретного человека должно было стать соблазнение ради его уничтожения, все, чего мне хотелось – просто соблазнить его. Мне тогда едва исполнилось шестнадцать, я была едва ли взрослой, и вид этого мужчины перевернул во мне все внутри. Он заставил меня чувствовать то, о чем я прежде и не мечтала. Я проголодалась иначе, куда более непреодолимо.

Я была таким проклятой тупицей.

За считанные секунды я влюбилась в него, поглощенная похотью, и этот мужчина стал моей одержимостью. Я проводила дни, прячась за скалами на мелководье, шпионя за ним, пока Нилл кружил в воде позади меня. Человек путешествовал с труппой людей, которые потакали каждому его капризу. Ночью он спал в палатке на пляже, белое полотно которой походило на корабельные паруса, а череда женщин исчезала внутри, и их хриплые стоны заставляли мое тело ныть от потребности и зависти. Днем он валялся на песке, развлекая гостей и пируя изысканной едой. Мне хотелось попробовать все, что они ели, но приходилось довольствоваться моллюсками, крабами и морскими огурцами, обитавшими на мелководье вокруг меня.

Тогда я еще не понимала по-английски, но со временем сообразила, что они называют его «принц Эрик».

Что я действительно понимала, так это то, что он должен стать моим. Кем-то, кого я наконец смогу назвать своим. Всю свою жизнь я чувствовала себя такой надломленной и одинокой: отец – добрый, но строгий и далекий, сестры – свет его жизни после исчезновения матери. А я? Мне достался лишь Нилл, и на том спасибо. Никто никогда не бросал на меня взгляд и не интересовался, как я. Я была лишь третьей сестрой, занимающей слишком много места в море. Даже другие сирены в королевстве игнорировали меня. Хоть я и была никем в собственной семье, я также казалась слишком необычной и величественной для тех, кто жил за ее пределами, чтобы они захотели со мной дружить.

И тогда я по глупости подумала, что если заставлю этого человека, принца Эрика, стать моим, то мне больше не придется быть одной. Но он жил на суше и никогда не прожил бы под водой больше нескольких минут. Он никогда не стал бы частью моего мира.

Вот тогда я и поняла, что должна стать частью его мира.

В детстве меня предупреждали о морских ведьмах – существах, владевших магией, которая позволяла им менять облик по своему желанию, давая возможность жить как под водой, так и над ней. Хотя люди боялись сирен, мы, сирены, боялись морских ведьм. Они обладали способностью исполнять наши желания, но ни один их дар не доставался даром.

Однако я была молода, своенравна и опрометчива. Я жаждала приключений, хотела узнать, какова жизнь над морем, хотела стать кем-то большим, чем была. Я хотела любви.

И поэтому я принялась призывать морскую ведьму. Сестры говорили мне, что в качестве подношений тем нравятся блестящие вещи и что они откликаются на зов сирены. Весь вечер я металась туда-сюда, находя вещи, привлекавшие мой взгляд: ярко-красные, оранжевые и желтые кораллы насыщенных оттенков, крошечных фиолетовых морских звезд, редкие светящиеся лазурные водоросли и жемчужины, которые я выманивала из несговорчивых устричных раковин.

Собрав эти сверкающие дары моря, я поплыла вниз, к каньону со стенами из скал и кораллов, поднимавшимися вокруг меня, – в место с фантастической акустикой. И тогда я запела.

Насколько я знала, не существовало какой-то конкретной песни, способной вызвать морских ведьм, – нас мог привлечь к ним лишь наш голос в целом. У всех сирен были чарующие и прекрасные голоса, и мой не был исключением. Просто мне не нравилось петь, поскольку это делало меня центром внимания (если только пела кто-то из сестер, тогда меня вообще никто не слышал).

Но я запела. Я пела для морской ведьмы, пела о том, что хочу заключить сделку, о желании обрести жизнь на суше, завоевать сердце мужчины, и после того, что показалось вечностью, Нилл начал нарезать защитные круги вокруг меня, давая понять, что приближается морская ведьма.

Первым делом появились щупальца. Они представляли собой гигантские, скользящие канаты с присосками на концах и морщинистой фиолетовой кожей. Они принадлежали вовсе не морской ведьме, а одному из кракенов – гигантских морских чудовищ, которыми повелевали ведьмы.

Остальная часть кракена скрывалась в мутных синих глубинах океана, хотя я смутно различала маленькие светящиеся желтые глаза.

Затем появилась Эдония, шагая ко мне по морскому дну на двух ногах, совершенно обнаженная.

Она была потрясающей. Я слышала, будто морские ведьмы – это уродливые каторжные старухи, но здесь все обстояло совсем иначе. Она была нежной и бледной, с длинными струящимися белыми волосами, которые вились вокруг ее головы, словно морские змеи. Она больше всего походила на человека, и я тут же позавидовала ей.

– Дорогуша, – обратилась она ко мне, и ее голос звучал мелодично, но низко. – Расскажи, что тебя терзает?

Я была так ошеломлена ею, что не могла вымолвить ни слова.

– Ты ведь призвала на помощь морскую ведьму, не так ли?

Я кивнула, и она приблизилась. Нилл попытался встать между нами, но прежде чем я успела велеть ему оставаться на месте, одно из щупалец хлестнуло в его сторону и схватило его. Нилл издал резкий вскрик, который способны услышать лишь немногие создания, и кракен обвил его посмертно, сжав изо всех сил.

– Нет, стоп! – закричала я. – Не трогай его!

Эдония усмехнулась мне, и в тот же миг вся ее красота словно испарилась. Она могла быть красивой, но оставалась холодной и безжалостной, и я сразу поняла, что доверять ей нельзя. – Мера предосторожности. В зависимости от того, как все пройдет, я отпущу его на свободу. Иначе…

Я уловила угрозу. Я призвала ее ради одолжения, и теперь бразды правления оказались в ее руках.

– Говори, чего ты хочешь, дорогуша, – произнесла она с ноткой скуки в голосе. – Чтобы мы покончили с этой сделкой побыстрее. У меня нет всей ночи.

На секунду я даже забыла, зачем вообще звала ее, что заставило меня совершить столь безрассудный поступок – вызов морской ведьмы. Но тут я вспомнила. Тоску внутри меня, эту потребность принадлежать кому-то и какому-то месту – она была слишком острой, чтобы ее игнорировать.

– Я видела на берегу мужчину, – сказала я, когда ее настороженные красные глаза сузились. – Его зовут принц Эрик. Я хочу стать человеком, и я хочу, чтобы он влюбился в меня. Ты можешь помочь?

Она невесело усмехнулась.

– О, детка. Да, могу. Но ничто из того, что я делаю, не дается даром.

Я оглянулась на сверкающие дары моря, которые собрала, как раз в тот момент, когда щупальце кракена высунулось и смело их все прочь. Столько усилий – и все впустую.

– Думаешь, этого хватит? – рассмеялась Эдония. – До чего же ты наивна. Скажи мне, сколько тебе лет?

– Шестнадцать, – выдавила я.

– Шестнадцать. Совсем юная. И ты думаешь, что знаешь, что такое любовь в таком возрасте?

Я ничего на это не ответила.

Она на мгновение всмотрелась в меня.

– Но я вижу, что на самом деле тебя терзает нехватка любви дома. Чувство неудовлетворенности. Ощущение, что ты чужая. Да?

Я кивнула. Я посмотрела на Нилла, чтобы убедиться, что кракен не причиняет ему вреда, но внезапно Эдония оказалась рядом, ее острые ногти впились мне в подбородок, заставляя встретиться с ней взглядом.

– Вот что я тебе скажу, – произнесла она. Я словно утонула в круговороте ее красных глаз, похожих на кораллы в водовороте. – Я исполню твое желание, но взамен заберу кое-что твое.

То, что она могла исполнить мое желание, заставило мое сердце забиться от радости и предвкушения возможностей, да так сильно, что любая цена показалась мне посильной.

– Чего ты хочешь?

– Твой голос, – просто ответила она.

– Мой голос?

– Он прекрасен, – проговорила она с оттенком презрения. – Всем известно, что сирены способны заманивать мужчин в море своей песней. Я бы хотела получить возможность делать то же самое. Кракены – чудесные питомцы, но им не хватает изящества. Они умеют убивать, калечить и разрушать, но не умеют манить.

– Но ты же ведьма. Наверняка ты и так можешь это делать с мужчинами.

– Не все мужчины одинаковы, – резко бросила она. – Некоторые мужчины устойчивы к чарам ведьмы. Твой голос будет не просто звуком. Мне понадобится твой язык.

– Мой язык! – воскликнула я.

– Язык русалки – недостающий ингредиент для моей книги заклинаний.

– Тогда забирай мой хвост, раз уж даешь мне ноги, – запротестовала я.

– О, его я тоже заберу. А теперь слушай сюда, моя сладкая, потому что у тебя есть всего один шанс принять решение. С помощью моего заклинания я дам тебе ноги. Я заберу твои жабры, твои когти, твои клыки и твою силу и превращу тебя в прекрасную женщину. И ты найдешь своего принца и сделаешь его своим, если захочешь. Но ты больше не сможешь стать сиреной. Ты не сможешь жить под водой. Ты станешь человеком от макушки до пят. Ты проживешь не триста лет, а пожалуй, лет шестьдесят, если повезет. Она умолкла и вонзила ноготь глубже мне в кожу. – Ты все еще хочешь этого?

Мне следовало сказать нет. Почему я не сказала нет?

Но вместо этого я произнесла:

– И разве это слишком высокая цена?

Ее глаза похолодели.

– Ты хочешь стать человеком и познать тот мир? Ты хочешь любви принца или кого выберешь? Тогда ты должна знать, что человеческий мир неравноценен миру сирен внизу. Нет, он стоит дороже. Человеческий мир – это мир, где ты сама будешь управлять своей судьбой. Быть той, кем решишь стать ты и только ты. Будучи человеком, ты сможешь делать то, что пожелаешь, быть той, кем хочешь. Ты станешь женщиной, а у женщины наверх вся власть. Весь мир будет творить для тебя. Все, чего ты желаешь, ты сможешь получить.

Она знала, какие именно слова нужно сказать. Она лгала сквозь свои заостренные зубы.

– Все, что я прошу взамен, – твой язык, – добавила она с пожатием плеч, убирая пальцы с моего подбородка. – Если повезет, для тебя это почти ничего не изменит. Люди ведь умеют приспосабливаться ко всему.

Когда она преподнесла это так, цена уже не казалась столь высокой.

– Но я больше никогда не увижу отца и сестер, – посетовала я.

– Ты ведь уплыла от них? Ты уже ушла по определенной причине. Ты уже приняла решение до этой ночи. К тому же ничто не мешает тебе однажды сесть на лодку и приплыть в свое старое королевство. Быть может, они сами навестят тебя. Весь мир у твоих ног, а ты в нем – жемчужина, моя сладка.

Может быть, это не конец. Может быть, я действительно смогу сесть в лодку, доплыть до места над Лимоносом и, если нырну вниз, пусть даже всего на минуту, возможно, увижу их и скажу, что со мной все в порядке.

– Ладно, – сказала я ей. – Я сделаю это. Но сначала я хочу, чтобы ты отпустила Нилла.

Эдония посмотрела на кракена и ухмыльнулась. Кракен сжал щупальце так сильно, что черные глаза Нилла начали вылезать из орбит, и я закричала.

Затем один из многочисленных зубов Нилла вылетел, спиралью опускаясь на океанское дно.

– Отпусти его, – с неохотой бросила Эдония кракену.

Щупальце ослабло, и Нилл быстро поплыл прочь, направляясь в сторону Лимоноса. У меня не было сомнений, что он собирается рассказать отцу о том, что я натворила.

Эдония подошла к упавшему зубу, подняла его, затем вернулась ко мне и вложила мне в ладонь.

– Вот. У тебя останется напоминание о том, кем ты была. Когда ты станешь жалеть о своей жизни наверху, сможешь вспомнить, что единственным другом у тебя была проклятая акула.

– Подожди. С чего бы мне жалеть о жизни наверху? – произнесла я, начиная паниковать.

Но Эдония ничего не ответила. Вместо этого она ухмыльнулась самой злобной улыбкой, которая до сих пор преследует меня в кошмарах, и схватила нож, возникший, казалось, из ниоткуда.

Щупальце, державшее Нилла, молниеносно выбросилось вперед и обвилось вокруг меня, зажав мне рот.

Я закричала.

Затем Эдония взяла мой язык пальцами, провела по нему острым лезвием, пока в голове не взорвалась боль и вода не окрасилась моей кровью.

Крик оборвался.

Часть первая

Восток

ГЛАВА 1

Марен

ДЕСЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

– Вот и все, принцесса, – произносит Дафна, моя фрейлина, заканчивая возиться с моими волосами. – Хороша как всегда. Впору для всей королевской рати, я бы сказала.

Я вглядываюсь в зеркало, видя и в то же время не видя своего отражения, и выдавливаю натянутую улыбку.

– Спасибо тебе, Дафна, – тихо говорю я, касаясь пальцами зуба Нилла, висящего на изящной серебряной цепочке. Скоро я сниму его, зная, как сильно бесится Эрик, когда видит его на мне.

– Жаль, что здесь так серо и темно, толком и не разглядеть вас, – фыркает она, оглядывая мои покои. – Всего лишь камин да пара бра на всю комнату. Полагаю, королевские дворцы бывают разными, верно? Это совсем не то, что наш дом, Ваше Высочество.

Дворец принца Фердинанда, возможно, не столь грандиозен, как тот, что занимаем мы с Эриком в Вемметофте, но это место находится на другом конце света, и мало того, принц даже не живет здесь большую часть времени. У Эрика и Фердинанда слишком много общего: оба они проводят годы, разъезжая по миру и транжиря деньги вместо того, чтобы хоть как-то заниматься своими семьями, если не считать просьб о дополнительных средствах.

Что до Фердинанда, он обосновывается здесь, в Бутуане, на пару месяцев в году, а остальное время проводит в разных уголках империи, принадлежащей его отцу, королю Филиппу V. Мы с Эриком путешествовали на нашем королевском корабле «Элефантен», и наши странствия были не слишком-то непохожи. Разница лишь в том, что в этом году нас ждали дома по приказу нашего короля, отца принца Эрика, Фредерика IV. Я рассчитывала, что мы продолжим кругосветное путешествие, следуя по ветрам пассатов вверх и через океан к колониям, но долг наконец призвал моего мужа, а следом и меня.

Сказать, что я разочарована – значит ничего не сказать. Я надеялась, что, когда корабль причалит к суше по ту сторону великого океана, мне удастся найти дорогу домой, пусть даже для меня как для человека это было бы бесполезно. И все же я днями и ночами мечтала броситься за борт, плыть все глубже и глубже в пучину, пока не окажусь в Королевстве Лимонос. Пусть даже я смогла бы пробыть под водой лишь столько, сколько позволят легкие, мне просто хотелось хотя бы краем глаза взглянуть на отца и сестер. Получить шанс сказать им, что я сожалею, что совершила страшную ошибку, что я люблю их и сделала бы все, чтобы быть с ними.

По крайней мере, я могла бы найти Эдонию и заставить ее снять заклятие. Если бы она отказалась, я была готова ее убить. О, я представляла, как убиваю ее, бесчисленное множество раз за последние десять лет, особенно после ссор с Эриком, когда чувствовала себя беспомощной и растоптанной собственными дурацкими решениями. Я представляла, каково это – снова обрести когти и бритвенно-острые зубы, вонзить их ей в яремную вену и разорвать ее красивое горло, так чтобы вода окрасилась кровью.

– Вы в порядке, принцесса? – спрашивает Дафна, вглядываясь в меня. – Вы кажетесь какой-то бледной. В такой полутьме и не разберешь, – добавляет она с ворчанием.

– Я в порядке.

Я откашливаюсь и смотрю на свое лицо в зеркало, наконец позволяя себе взглянуть на отражение. Я ненавижу зеркала, ненавижу ту пустоту, которую всегда вижу в своих глазах. Когда я была сиреной, я часто любовалась своим отражением в битых зеркалах и стеклах, которые мои сестры поднимали с затонувших кораблей, но сейчас я совсем не похожа на себя прежнюю. Раньше мои глаза были ярко-синими и менялись от бледно-бирюзового цвета мелких отмелей до светящегося оттенка фосфорицирующего планктона – все зависело от моего настроения.

Теперь же они просто оттенка бескрайнего моря, а женщина, которая смотрит на меня из зазеркалья, мне незнакома, особенно с волосами, уложенными на макушке в замысловатые локоны. Сейчас это модно среди всех дам, но я бы предпочла распустить волосы, чтобы они лежали свободными волнами чернил, и ослабить тугие шнурки на талии. Ужасно осознавать, что корсет сделан из китового уса – из костей животных, которых я считала друзьями.

Единственное, что осталось от моего прежнего я – это выцветшие следы жабр, три бледные линии по обеим сторонам шеи, настолько незаметные, что их можно разглядеть лишь при определенном освещении. Символ моей подводной жизни до того, как я променяла ее на другую.

– Ну разве вы не прелестны? – бормочет Дафна, поправляя несколько пружинистых прядей у меня на голове. – Милое зрелище для вашей последней ночи на суше. Не сомневаюсь, что принцы будут скучать друг по другу, когда мы снова поднимем якоря.

У меня скручивает желудок при этой мысли. Эрик будет скучать по Фердинанду – родному по духу человеку в их кутежах, а может, и не только. Он будет скучать по той свободе, что давал им корабль. Большую часть этого путешествия он был со мной добрее, менее жестоким и придирчивым. Он счастлив только тогда, когда исследует новые места, когда находится вдали от бдительного взора своей семьи, и я боюсь представить, как возвращение домой отразится на его настроении.

Бросься за борт, говорю я себе. Позволь морю забрать тебя. Лучше утонуть и умереть, чем жить с этим человеком и тем чудовищем, в которое он снова превратится.

Я с трудом сглатываю слюну и перебираю пальцами акулий зуб.

– Дафна, – тихо говорю я. – Когда ты была моложе, ты совершала что-то настолько безрассудное, о чем жалеешь по сей день?

Дафна моргает, глядя на меня в зеркальном отражении. Она была моей фрейлиной с самого замужества за принцем и проходила со мной сквозь огонь и воду, храня самые мрачные секреты в тайне. Уверена, скорее ради защиты принца, чем меня, ведь правда выставила бы его в дурном свете, но все же она – самый близкий мне человек. И все же между нами лежит пропасть: дружба, которая никогда по-настоящему не станет глубже из-за моего высокого статуса и жизни, построенной на лжи.

– О, это трудный вопрос, – произносит она, на мгновение напевая какую-то мелодию про себя. – Пожалуй, мне придется немного подумать. Может быть, в детстве я стянула у брата на Рождество немного сладостей, лакрицу. Я никогда ему в этом не признавалась. Она прижимает руку к груди. – Пожалуйста, не думайте обо мне плохо.

– Я никогда не подумаю, – отвечаю я, одаривая ее легкой улыбкой. Стоило догадаться, что речь пойдет о чем-то столь незначительном. Ей никогда не понять. Не думаю, что на этом свете найдется хоть кто-то, кто смог бы.

– И если я не слишком дерзка, могу ли я спросить о том же вас? – произносит она.

Я каменею.

– У меня полно поводов для сожалений, – осторожно говорю я. Поскольку Дафна видела, как рушился мой брак, ей не нужно долго гадать, о чем именно я могу жалеть. – Трудно прожить жизнь и ни разу не задаться вопросом «что, если», верно?

Жизнь, построенная на лжи. Вся моя предыстория – сплошная ложь, которую я повторяла себе и другим столько раз, что почти сама в нее поверила. Десять лет назад я очнулась выброшенной на берег того самого пляжа, где останавливался Эрик. Его камердинер Ходжес нашел меня совершенно обнаженной, окровавленной и неспособной произнести хоть слово – не только из-за того, что мне отрезали язык и я все еще захлебывалась собственной кровью, но и от пережитого шока. Оказавшись на суше, обретя ноги и вдыхая воздух атрофированными легкими, я уже спустя секунду после пробуждения поняла, что совершила величайшую ошибку в своей жизни.

Возможно, именно поэтому я так отчаянно пыталась сделать свою ошибку не напрасной, хотя это стоило мне стольких жертв.

Впрочем, я отвлеклась. На самом деле Эрик увидел, как меня несут на руках Ходжеса, и благодаря заклинанию Эдонии мне удалось очаровать его, несмотря на немоту. А может, меня покорила вовсе не магия и не обаяние, а тот факт, что я была красива, обнажена и молчалива. Идеальная игрушка, которую можно и миру показать, и помыкать ею по собственному капризу.

Лишь намного позже, когда я выучила английский и научилась писать, я смогла поведать Эрику и остальным свою историю – ту самую, которую долго сочиняла в голове. Якобы меня похитили из далекой страны под названием Лимонос какие-то пираты, которые вырезали мне язык и выбросили за борт, оставив умирать. Поскольку пираты и без того терроризировали моря и торговые пути, в мою историю охотно верили, а в мире хватало неизведанных земель, о которых никто никогда не слышал. Что еще могло это объяснить? Судя по тому, что мне удалось узнать, сирен здесь называли русалками, считая их выдумкой из мифов и легенд – сказками, в которые верили разве что старые просоленные моряки. Расскажи я им правду о том, откуда я родом, меня сочли бы безумной.

Как оказалось, я вскоре испытала судьбу на прочность в пределах возможного. Спустя год после того, как я лишилась дача речи, язык начал отрастать заново. Он медленно регенерировал, точно так же, как отрастает хвост сирены, если его отрубить, пока в один прекрасный день я снова не заговорила. К тому моменту, как мы достигли материка, лекарь Эрика счел меня чудом, и мне удалось влиться в королевскую семью без сучка и задоринки. Эдония забрала мой голос себе, но помешать ему вернуться она не смогла.

– Все эти раздумья не принесут ничего, кроме печали, поверьте мне, – сокрушается Дафна. – Лучше смириться с тем жребием, что отвел тебе бог. Она умолкает и одаряет меня жалостливой улыбкой, от которой ее круглые красные щеки становятся еще заметнее. – Невзирая на все невзгоды.

И все же все, что я делала последние десять лет – это мирилась с ним. Я больше не хочу мириться. Я хочу дать отпор, пробить себе путь к свободе. Но этот мир над морями жесток к женщинам, независимо от их ранга, и это чужой для меня мир. Я никогда не приживусь здесь среди людей, потому что в глубине души я не одна из них.

Но и сиреной я больше не являюсь. Я просто существую в этом пространстве между мирами, где мне негде приткнуться. Моя душа блуждает в пустоте.

И все из-за того, что я поверила лжи Эдонии.

Внезапно дверь за нашими спинами распахивается, и в зеркальном отражении я вижу Эрика, вваливающегося в комнату.

– А вот и ты, – бросает он мне, его слова невнятно слетают с губ, черный парик съехал набок. Явно пьян. Мой пульс начинает учащаться, стуча в венах, рука нащупывает зуб Нилла и крепко сжимает его. – Моя двуязычная змейка, – фыркает он. Он одаривает Дафну презрительным кивком головы. – А ну брысь отсюда, мне нужно поговорить с моей скользкой женой.

Пожалуйста, не уходи, думаю я, и сердце падает в грудь, когда я вижу, как Дафна семенит к выходу из комнаты. Я уже задыхаюсь.