Текст книги "Корабль костей и зубов (ЛП)"

Автор книги: Карина Халле

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 26 страниц)

ГЛАВА 36

Рамзи

Я смотрю вниз на обезглавленное тело Стерлинга, и единственное, о чем я жалею – это о том, что мы не избавились от него раньше. Не знаю, как он освободился от цепей, но мы, Братство, порой способны на вспышки сверхчеловеческой силы, возможно, они ослабли во время боя с Королевским флотом. Если бы мы поступили так, как предлагала Марен – нашли какой-нибудь атолл и оставили его там, – этого бы никогда не случилось.

Но это случилось. И хотя я знаю, что Марен может за себя постоять, она сильнее в нападении, она лучше действует, когда сама нападает, а не наоборот. Стерлинг держал ее, он… он почти сломил ее. Слава богу, что когда я услышал, как она встала и сказала мне вернуться ко сну, я не заснул надолго. У меня было гадкое предчувствие, что что-то не так.

И теперь Стерлинг мертв, а нам предстоит многое объяснить, и прежде всего – ответить на вопрос боцмана: «Кто ты такая?».

Я подхожу к Марен, немного сомневаясь, не изменит ли она своего мнения обо мне после того, как я так жестоко расправился со Стерлингом у нее на глазах, но мне, в сущности, плевать, посчитает ли она это чрезмерной реакцией. Я однажды предупредил его, что убью, если он снова к ней прикоснется. Я лишь привел угрозу в исполнение. К тому же, последние несколько дней я на взводе. Потеря Генри сделала мой гнев похожим на тлеющий бикфордов шнур. Было лишь вопросом времени, когда он вырвется наружу в виде такого взрыва насилия.

Я опускаюсь к ней, забираю ее из рук боцмана, кивком поблагодарив его за то, что присмотрел за ней, а затем прижимаю ее к груди. Ее руки обвивают мою талию, она сжимает меня крепко. Я целую ее в макушку.

– Я всегда буду защищать тебя, – говорю я, уткнувшись в ее мягкие волосы. – Что бы ни случилось.

Она кивает, прижавшись ко мне, и вздыхает, все еще слегка дрожа. Затем она запрокидывает голову, чтобы посмотреть мне в лицо.

– Нам нужно им рассказать.

Я бросаю взгляд на команду: большинство уже проснулись, перешептываются и гадают, что произошло, а Круз тычет носком сапога в Стерлинга.

– В смерти он еще уродливее, – кривится Круз.

Марен отстраняется от меня, прочищает горло и поворачивается к команде.

– Есть кое-что, о чем я должна вам рассказать, – говорит она. Она звучит так уверенно, голос ее тверд, хотя мне претит, что она вынуждена открыться им сейчас, а не когда сама была к этому готова.

Я беру ее за руку и крепко сжимаю в знак поддержки.

Она делает глубокий вдох, заглядывая в любопытные глаза каждого.

– Я… Сирена, – произносит она. – Русалка.

По палубе проносится приглушенный возглас, почти все прищуриваются, глядя на ее босые ноги в ожидании, что вот-вот появятся плавники.

– Я была русалкой, – уточняет она. – Хотя мы называем себя Сиренами. И когда-то давным-давно я жила под водой в Королевстве Лимонос. Когда мне было шестнадцать, я влюбилась в принца, и, что ж, вы знаете, чем это закончилось. Но чтобы завоевать его любовь, мне пришлось продать душу морской ведьме, Эдонии.

Несколько человек ахают, прекрасно зная, кто такая Эдония и что она сделала со мной.

– Эдония заставила меня обменять мои плавники на ноги, а также мой голос, чтобы она могла владеть моей песней Сирены. Не знаю зачем, в конце концов, я никогда не была великой певицей, – добавляет она с улыбкой. – Но я отвлеклась. Она наобещала мне того, чего не собиралась исполнять, а я, молодая и дерзкая, купилась на это. Так что теперь вы видите, кем я была последние десять лет. У меня были ноги. Со временем голос вернулся. Но я больше никогда не могла вернуться в море. – Она делает паузу. – До тех пор, пока не увидела свою сестру, Ашеру, русалку в аквариуме.

По толпе прокатываются новые вздохи и шепот, за которыми кто-то – кажется, Дракос – произносит: «Я так и знал!», хотя, конечно, знать он этого никак не мог.

– Когда Ашера умирала, она поцеловала меня, и этот поцелуй вернул мне часть моих способностей. Я стала больше похожа на монстра, если хотите, хотя ноги у меня остались, – она выставляет вперед ногу. – Вот и всё, что вам нужно обо мне знать.

Тейн делает шаг вперед, оглядывая Марен с ног до головы, а затем переводит взгляд на меня:

– Почему ты не сказала нам этого раньше?

– Потому что я не хотел, чтобы вы все тут посходили с ума от жажды крови, как только узнали бы, что у нее кровь русалки, – отвечаю я за нее.

– Но, – твердо говорит Марен, – теперь, когда вы все знаете, я хочу предложить вам свою кровь.

– Марен, – рычу я, притягивая ее к себе, волосы на загривке встают дыбом. – Что ты творишь?

– Я хочу дать им свою кровь, – она хмурится, сводя брови. – Это единственный способ победить Эдонию.

– Мы даже не знаем, встретим ли мы Эдонию, – возражаю я, чувствуя, как внутри закипает раскаленный комок собственничества. – Я не хочу ни с кем тебя делить.

Она сужает глаза:

– Это всего лишь кровь. Это не секс. – Она делает паузу и хмурится: – Боги, надеюсь, я сейчас не предложила секс всему экипажу.

– Нет, – отрезаю я. – Об этом не может быть и речи.

– Боунс, – низкий голос Нериссы разносится по палубе, – держи свою ревность под контролем.

Все оборачиваются к ней.

– Если Марен считает, что они должны получить ее кровь, так тому и быть, – говорит она.

– Они выпьют ее досуха, – запинаюсь я.

– Ради всего святого, Рамзи, – отчитывает меня Тейн. – Ты правда думаешь, что твоему сброду не хватит контроля и утонченности? Нам не обязательно пить прямо из нее, осел. Мы можем сцедить ее кровь в бутыль и пустить по кругу. Ты же знаешь, хватит совсем чуть-чуть.

Я вспоминаю, как сам пил кровь Марен. Сила нахлынула так быстро и в таком избытке, что мне казалось, я могу поднять «Ночной ветер» над головой. К утру эффект прошел, хотя и оставались некоторые последствия. Даже малого количества хватило бы на короткий срок. Немного крови на весь экипаж – и у нас будет сплоченный отряд воинов.

Но все же…

– Нет, – говорю я твердо. – Категорически нет. Она моя, и ее кровь тоже принадлежит мне.

– Моя кровь принадлежит мне самой, – восклицает она. – И я вольна распоряжаться ею так, как пожелаю.

Я игнорирую ее и смотрю на команду:

– Я запрещаю вам пить ее кровь. Это приказ капитана.

Они вздыхают, перебрасываясь ворчливыми репликами, поворачиваются и бредут обратно под палубу, в свои каюты, пренебрежительно махнув руками. Все уходят, кроме Безумного Глаза, который перешагивает через тело Стерлинга и возвращается к штурвалу, да Нериссы, которая задерживается и одаривает Марен долгим, понимающим взглядом. Если бы я не знал наверняка, я бы поклялся, что между ними безмолвно происходит обмен информацией.

– Умоляю, скажи, что ты творишь? – спрашиваю я. – Марен?

Марен наконец отводит взгляд от Нериссы, спускающейся вниз, и смотрит на меня с укоризной.

– Ты говоришь, что владеешь мной, Рамзи, но ты владеешь только моим сердцем.

Я замираю.

– Только? – повторяю я, чувствуя, как оцепенение сменяется волной странных эмоций, захлестывающих меня, и прижимаю ее к себе крепче. – Только моим сердцем? Твое сердце – это всё для меня, любимая.

Она что, говорит, что я владею им? Что она отдает его мне добровольно?

Она тяжело сглатывает, надув губы.

– Ты же понимаешь, о чем я.

– Нет, – говорю я, и в груди становится жарко. – У тебя есть мое сердце, Марен, но есть ли у меня твое? По-настоящему ли я претендую на тебя, больше, чем просто клеймо на твоем бедре, больше, чем моя собственническая натура, больше, чем то, как я соединяюсь с твоим телом? Ты отдаешься добровольно? Даришь ли ты мне свое сердце в ответ?

Она тянется вверх и легко касается моего лица, на ее губах играет сладкая улыбка.

– Да, я дарю тебе свое сердце, Рамзи.

– Правда? – шепчу я, боясь, что ответ «нет». Я подношу ее руки к губам и целую костяшки пальцев.

– Правда, – отвечает она.

– Потому что я влюбился в тебя, cearban, – говорю я, крепко сжимая ее ладони. – Я пропал, утонул в этом чистом безумии, которым ты являешься, в этом лихорадочном сне, который не желает меня отпускать. Твое сердце, душа, тело и дух… О, как я люблю тебя, с какой яростью! – Я целую ее нежно, и страсть поднимается во мне, как весенний паводок. – Я люблю тебя так же неистово, как неистово это маленькое создание, которым ты являешься.

Она вцепляется в меня, отвечая на поцелуй, и мне кажется, что нас обоих тянет к звездам.

– И я люблю тебя, – шепчет она мне в губы, и я чувствую, как звезды дождем проливаются на нас, просачиваясь в мои вены. – Мой дикий пиратский лорд.

Боже мой, как же мне нравится, как это звучит.

Затем мы отстраняемся друг от друга. Ее грудь вздымается, а в глазах читается вызов.

– Но хотя я отдаю тебе свое сердце, тело и душу, хотя теперь они принадлежат тебе, – продолжает она, задыхаясь, – моя кровь остается моей, чтобы я могла распорядиться ею. Позволь мне дать ее твоей команде. Позволь мне хоть как-то помочь. – Она делает паузу и смотрит на меня с такой болью в сердце, что это ранит и меня. – Они теперь тоже моя семья.

Я качаю головой.

– Я упрямый человек, Марен, ты должна была уже это понять. Можешь делать что хочешь, но они ее не получат. Твоя кровь принадлежит тебе и мне, и на этом всё. Я не делюсь. Ни с кем и ни в каком виде.

Она разочарованно выдыхает, но, честно говоря, мне все равно, потому что она только что сказала, что ее сердце принадлежит мне. Она только что призналась, что любит меня. После всего, что я потерял – отца, Венлу, Хиллу, Генри, – я все-таки нашел ту, кто любит меня таким, какой я есть, и которую я люблю в ответ всем сердцем. Я люблю ее и никогда, ни за что ее не отпущу.

Больше ничего не имеет значения.

Утром я просыпаюсь и обнаруживаю, что Марен снова исчезла. Снова.

Я мгновенно впадаю в панику, выскакивая из постели; образ Стерлинга, который вчера пытался взять ее силой, все еще стоит у меня перед глазами. В последнее время было так много насилия и ужаса, что я больше не доверяю этому миру. Я каждую секунду жду, что почва уйдет у меня из-под ног.

Я натягиваю бриджи и вылетаю из каюты, выкрикивая ее имя, а когда слышу ответ с другого конца главной палубы, спешу мимо ее комнаты и кают офицеров, пока не нахожу ее в камбузе. Она сидит на деревянной стойке, а рядом с ней стоит Нерисса – они сейчас похожи как две капли воды. Прекрасные создания моря.

Но тут мой взгляд падает на забинтованную руку Марен, а затем – на Седжа, который стоит рядом с рулоном марли.

– Что здесь происходит? – спрашиваю я. – Что с твоей рукой?

Марен слабо улыбается, и я замечаю, что она бледнее, чем обычно.

– Ничего. Я просто порезалась, когда помогала Седжу резать лук для завтрака юнг.

Я пытаюсь проглотить комок, застрявший в горле при мысли о том, что Генри больше не будет завтракать, как обычно. Я отгоняю скорбь, мотнув головой, и снова смотрю на ее руку, а затем на Седжа, который просто невинно пожимает плечами. Наконец я бросаю взгляд на Нериссу, которая тоже пожимает плечами, но делает это с самой скромной улыбкой.

Я прищуриваюсь, глядя на них.

– Если я узнаю, что вы тут затеяли какую-то шалость… – предупреждаю я.

– Тогда я предлагаю выпороть Марен, – ядовито замечает Нерисса.

– Хмф. – Я издаю недовольный звук. – Что ж, вы встали ужасно рано, учитывая то, какую ночь мы…

– Земля! – раздается над нами громовой голос Тейна с верхней палубы. – Земля!

Мы все обмениваемся шокированными взглядами – этот момент настал раньше, чем я ожидал, – и я срываюсь с места, вылетая из камбуза и взлетая по лестнице на верхнюю палубу. Команда столпилась у леерного ограждения, указывая в даль, где только что взошло солнце. Я подбегаю и смотрю в том же направлении. Мне даже не нужна подзорная труба, чтобы увидеть это: на горизонте тянется полоса легкой дымки, а чуть дальше – полуостров, выдающийся на север от залива Бандерас.

Честно говоря, я не знаю, что чувствую. Во время любого путешествия через Тихий океан земля означала перемену после морской монотонности. Лично я не против этой монотонности – море для меня означает свободу, а земля – это просто место, где ищешь неприятности. Но команда обожает заходить в порты. Там свежие жертвы, чтобы поживиться, свежие киски и хуи, чтобы трахаться, и свежие сокровища, чтобы грабить. Братство – не чета Марен, мы изначально не морские существа, и даже я признаю, что есть в этом некое чувство устойчивости, которого часто не хватает, когда паришь над волнами.

Для нас это также начало пиратских налетов. Мы ходим вдоль тихоокеанского побережья Новой Испании, от залива Бандерас до Акапулько, грабя галеоны – будь то порох, шелк, слоновая кость и нефрит из Манилы или горы серебряных монет, вино и оружие, отправляющиеся из Акапулько. В любом случае галеоны всегда гружены под завязку, и даже под охраной конвоя близ берега все превращается в хаос, что нам только на руку.

Однако сейчас наша цель не та, что была, когда мы покидали Манилу. Тогда у нас был трюм, полный сокровищ, чтобы тратить их и торговать по эту сторону океана. У нас были принц и принцесса в заложниках. Но принц давно мертв, принцесса теперь пират – даже если она сама так не считает, – а сокровища в трюме кажутся не такими важными, как шанс сразиться с Эдонией. Мы все знаем, что она живет где-то на этом побережье, и поэтому, хотя выход на сушу жизненно важен для команды, для меня битва только начинается.

Марен появляется рядом со мной, щурясь на горизонт.

И она – еще одна причина, почему вид земли вызывает у меня столько противоречивых чувств. Наше совместное путешествие подходит к концу. Я люблю ее, она любит меня, и все же я не знаю, достаточно ли сильна эта любовь, чтобы удержать ее от возвращения домой, если представится хоть малейший шанс.

– Ого, – шепчет она. – Никогда не думала, что земля может выглядеть так странно.

– Странно? – переспрашиваю я.

Она кивает, и я замечаю, что она стоит на ногах не слишком уверенно.

– Да. В последний раз я видела ее на тех островах, и была только рада сбежать из того жуткого места. Но с тех пор столько всего изменилось. В прошлый раз, когда я видела землю, я думала, что знаю, чего хочу. Теперь, когда я снова смотрю на нее, я уже не уверена.

Ты все еще хочешь меня, правда? – хочется спросить мне.

Я просто кладу руку ей на поясницу, и она прижимается ко мне, слегка покачнувшись.

– Ты в порядке, лапушка? – спрашиваю я, пристально глядя на нее. Она все еще выглядит бледной, а когда я перевожу взгляд на повязку у нее на руке, то замечаю проступающее пятнышко красного. Вид крови пробуждает во мне первобытный голод, который я пока что глубоко прячу.

Она кивает и издает слабый звук согласия.

– Я в порядке.

Всемогущие боги, она ведь не сделала то, о чем я думаю…

– Марен, – говорю я, хватая ее за плечи и заставляя посмотреть на меня. – Посмотри мне в глаза.

Она медленно открывает их, пошатываясь. Их цвет стал бледно-голубым, как у отмели, почти без пигмента.

Она истощена.

Мои челюсти сжимаются.

– Ты ведь не дала им кровь, правда?

Она одаривает меня усталой улыбкой.

– Все в бутылке. Тейн ее спрятал. Пожалуйста, не злись.

– Злиться?! – взрываюсь я, вне себя от ярости. Я быстро оглядываюсь в поисках Тейна. Я убью этого ублюдка. – Тейн! – кричу я. – Где ты?! Где бутылка?!

Но когда я замечаю Тейна, он стоит у штурвала на кормовой палубе и смотрит вниз, в воду.

Я отпускаю Марен и марширую к лестнице на корму, взлетая по ступеням, пока не оказываюсь рядом с ним.

Я толкаю его в плечо, заставляя посмотреть на меня.

– Тейн, – рычу я.

Но он продолжает смотреть в воду с ужасом в глазах. Этот взгляд заставляет мою собственную кровь стынуть в жилах.

– Что там? – спрашиваю я и перегибаюсь через борт, чтобы увидеть то, на что он смотрит.

Сначала океан кажется обычным, глубокого синего цвета – даже более насыщенного, чем за все время плавания, ведь мы подходим ближе к суше. Но потом я понимаю: под поверхностью что-то движется. Что-то темное, очень темное и невероятно огромное.

Промелькнул намек на желтый глаз.

Я набираю в легкие побольше воздуха и кричу так, как никогда в жизни не кричал:

– Это кракен!

Перевод выполнен htips://t.me/mousebookagency

ГЛАВА 37

Марен

– Это чертов кракен! – снова кричит Рамзи, и паника распространяется по палубе, словно вирус.

– Несите бутылку с кровью! – орет Круз Тейну с бака.

Рамзи бросает на меня взгляд, полный такого ужаса, что я чувствую его через всю палубу. Не знаю, из-за кракена ли это или из-за того, что мою кровь наконец решили пустить в дело.

Но затем он кричит Тейну:

– Да, неси кровь Марен! Раздайте всем! По одной порции каждому! – И теперь я понимаю, что он, наконец, смирился с этой идеей.

Сегодня утром я встала пораньше, вдохновленная словами Нериссы о том, что мне стоит наплевать на собственничество Рамзи и просто дать кровь команде. Я пробралась на кухню, она присоединилась ко мне, а потом я попросила Седжа сделать надрез на моей вене. Он, конечно, колебался, но понимал, зачем это нужно, и вскоре моя кровь потекла в чашку, которую затем перелили в пустую винную бутылку.

Теперь эта винная бутылка пришлась как нельзя кстати.

Но пока ее передают из рук в руки, чтобы команда могла укрепить свои силы, я не знаю, что делать. На меня моя собственная кровь так не действует.

– Держитесь подальше от бортов! – командует Рамзи. – Вы же знаете, как далеко дотягиваются эти щупальца!

– Марен! – кричит мне Сэм, держа в руках абордажную саблю. – Лови!

Она бросает меч в мою сторону, и мне чудом удается поймать его за рукоять.

– Теперь ты настоящий пират, девчонка! – кричит она. – Тебе придется рубить эти щупальца, если только не думаешь, что твоих зубов и когтей хватит.

– Полагаю, попробую и то, и другое, и третье! – отвечаю я, крепче сжимая саблю. Мой опыт борьбы с кракеном невелик, мягко говоря, но я видела, что те щупальца пытались сделать с Ниллом.

Но, минуточку… если кракен сейчас прямо под кораблем, не значит ли это, что им управляет Эдония?

Черт возьми, ругаюсь я про себя. Где же Нерисса?

Я не хочу покидать верхнюю палубу на случай, если кракен атакует и понадобится лишняя сабля, не говоря уже о том, что их может быть больше одного. Но Нерисса должна быть здесь, с нами. Если она сможет поговорить со своей сестрой или с самим кракеном, возможно, нам вообще не придется сражаться – по крайней мере, не всем кораблем.

Я решаю рискнуть и бегу вниз по лестнице на главную палубу, высматривая Нериссу.

– Ты не видел Нериссу? – спрашиваю я Седжа, врываясь в камбуз.

Он качает головой.

– Хорошо. У нас тут гости в виде кракена, и я не знаю, где лучше спрятаться тебе и мальчишкам. Знаю, это много, но попробуйте снова укрыться в каюте капитана. Если корабль начнет тонуть, оттуда хотя бы можно сбежать через балкон.

Седж только склоняет голову набок, как бы говоря: корабль не может утонуть.

Боги, надеюсь, он прав. «Ночной ветер», может, и способен выдержать попадания ядер, гранаты и самые свирепые штормы, но если этот морской зверь решит разнести корабль на щепки, я не представляю, как он соберет себя обратно. Он ведь не часть Братства, чтобы регенерировать.

– Ты сделаешь это? Заберешь мальчишек и сохранишь их в безопасности?

Седж решительно кивает.

Я выдыхаю с облегчением и начинаю бегать по остальным палубам, выкрикивая ее имя. Единственные, кого я нахожу, – это Реми и Хорс, занявшие позиции у пушек по обе стороны палубы. Они смотрят на меня с ужасом.

– Я слышал, это кракен, – говорит Хорс. – Это правда он? Мы ждем команды стрелять.

– Может, попадем прямо в пасть, – добавляет Реми с наигранной бравадой.

– Ждите команды Тейна, – говорю я им. – Все будет хорошо. – Я делаю паузу. – Вы не видели Нериссу?

Они синхронно качают головами.

– Нет, миледи, – неуклюже произносит Хорс. – Не видели ее с тех пор… с тех пор…

Он осекается, его рот открывается, а глаза впиваются в нечто позади меня, полное первобытного ужаса. Я резко оборачиваюсь и вижу открытый пушечный порт напротив Реми. Вместо синего горизонта я вижу гигантский желтый глаз, уставившийся прямо на меня.

– Кракен! – кричу я. – Огонь! Палите из пушек!

Мне плевать, что я не Тейн, и канонирам тоже. Они чиркают спичкой, подносят ее к запалу, и пушка грохочет с оглушительным звуком, заполняя воздух едким дымом.

Орудие с яростной силой откатывается назад, натягивая удерживающие его канаты, и ядро летит прямиком в глаз кракена.

Чудовище испускает неземной рев, от которого содрогается весь корабль; кажется, этот звук доносится из самых недр ада. Раненый глаз исчезает из виду, но тут щупальца обрушиваются на борт, сотрясая судно.

С верхней палубы доносятся крики, и я понимаю, что должна им помочь. Я смотрю на Реми и Хорса, на страх в их глазах. Они не выглядели так, сражаясь с Королевским флотом, но битва с кракеном – совсем другое дело, это борьба не на жизнь, а на смерть.

«Тейн заходил сюда раньше с бутылкой? Нет, у него не было времени», – отвечаю я самой себе, надеясь, что бутылку все еще передают по кругу наверху.

Я хватаюсь за руку и срываю повязку – движение заставляет рану открыться заново. Кровь начинает течь, и я быстро сую руку прямо к лицу Реми.

– Пей! – кричу я, сознавая, как это звучит, и помня, что Рамзи был категорически против того, чтобы я делилась своим телом. Но когда речь идет о жизни и смерти, мне плевать, что он подумает.

Реми осторожно присасывается к ране, бросая неуверенный взгляд на Хорса, а затем я чувствую, как его зрачки краснеют, и он впивается зубами в мою плоть.

– Ай, черт возьми! – вскрикиваю я. – Не обязательно было кусать!

– Реми, – одергивает его Хорс, отпихивая его от моей руки. На его тонких усах уже собрались капли моей крови. Хорс начинает пить; он ведет себя сдержаннее и не кусает меня, тем более что Реми уже облегчил ему задачу.

Затем и глаза Хорса становятся пунцовыми, и я чувствую, что он входит во вкус, поэтому бью его ногой по голени, пока он не отстраняется.

– Чувствуете силу? – спрашиваю я, и они энергично кивают, их глаза расширяются от прилива энергии. – Тогда снова огонь!

Они бросаются к пушкам, двигаясь так быстро, что превращаются в размытые пятна.

Я разворачиваюсь и выбегаю с орудийной палубы, поднимаясь по лестнице, пока не оказываюсь лицом к лицу с бойней наверху. Щупальца кракена неистово терзают корабль: одно срывает фок-мачту, другое пробивает леера, разбрасывая щепки по всей палубе, третье бьет по палубе, словно гигантский кулак.

– Помогите! – вопит Безумный Глаз, когда щупальце обвивает его, сдавливая так, словно намереваясь переломить пополам. Тут же появляется Круз, рассекая щупальце широким мечом, которым он орудует, словно игрушкой.

Чем больше я смотрю на них, тем яснее вижу: все они уже отведали моей крови. Они двигаются быстрее, они сильнее, они мыслят на два шага вперед. Я не знаю, как долго продлится эффект, но этого может хватить, чтобы уничтожить зверя.

А что насчет Эдонии? Я не могу перестать думать об этом. Если она здесь, то где? Почему не показывает лица? И куда делась Нерисса? Неужели она нас бросила?

Ужас ледяными иглами пронзает мое тело.

Что, если Нерисса привела Эдонию прямо сюда? Что, если все это – часть ее генерального плана? Что, если судьбы не существует, а есть лишь то, чем она управляет?

Я обдумываю это с ужасом, отказываясь верить в предательство, пока наблюдаю, как команда продолжает рубить щупальца кракена. Это чудовище размером с корабль, но под обстрелом пушек снизу и под напором «Братства», которое сражается с нечеловеческой силой, оно, кажется, отступает.

Я подбегаю ближе к краю палубы и останавливаюсь рядом с Матиссом, который оглядывает меня с одобрением.

– Кстати, спасибо за кровь, – говорит он со своим французским акцентом. – Ты на вкус просто великолепна.

Я лишь пожимаю плечами, отмахиваясь от этого странного комплимента, когда Тейн кричит:

– Оно отступает!

– Поднять паруса! – вопит Рамзи с кормовой палубы. – Давайте уйдем от этого зверя!

– Есть! – орет команда, носясь взад-вперед.

– Все благодаря Марен! – восклицает Сэм, встав на ящик у самого леера. Она поднимает в воздух почти пустую бутылку с моей кровью. – Спасибо твоей русалочьей…

Фиолетово-черное щупальце поднимается с другой стороны, прямо за спиной Сэм, стоявшей у края. Я открываю рот, чтобы крикнуть ее имя, но щупальце на мгновение замирает, а затем наносит удар такой скорости, что я захлебываюсь криком.

Кракен пробивает Сэм насквозь, уничтожая ее сердце.

– Сэм! – наконец удается мне выкрикнуть. Я бегу к ней с поднятой саблей, неистово рубя щупальце, которое торчит прямо из ее тела. Я бью, режу, кромсаю, а по щекам текут слезы, пока она падает с ящика лицом вниз на палубу.

Щупальце отступает, и на его присоске еще пульсирует сердце Сэм.

– Нет! – кричу я, сознавая, что остальные бегут к нам, зовут Сэм, зовут меня, и ужас охватывает корабль.

Затем появляется еще одно щупальце, и пока первое, с сердцем Сэм, уходит в пучину, другое направляется прямо ко мне.

Я пытаюсь отпрыгнуть, но оно слишком быстрое. Оно обвивает меня, словно рыболовный крючок, склизкие присоски больно впиваются в кожу, а затем оно поднимает меня в воздух и начинает тянуть за борт.

Я извиваюсь, пытаясь освободиться, и последнее, что я вижу – это палуба корабля, Рамзи, бегущий к щупальцу с поднятым мечом, Тейн, стоящий на коленях рядом с Сэм, и сама Сэм, лежащая в луже собственной крови. Мертвая.

А затем меня тянет прямиком в океан.

Прямо к Эдонии.