Текст книги "Корабль костей и зубов (ЛП)"

Автор книги: Карина Халле

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 26 страниц)

– Если позволите, – добавляет он, и я неохотно опускаюсь на стул, подбирая подол платья. Сам он занимает место рядом со мной, во главе стола.

Дверь каюты распахивается, и в помещение входит очень высокий и долговязый мужчина. Светлые волосы зачесаны назад и заплетены в косу, во взгляде – неожиданная мягкость, которой так не хватает остальным пиратам, и лишь длинный шрам вдоль всей щеки нарушает это впечатление. В руках он держит огромное блюдо с зажаренным кабаном – по крайней мере, его нижней половиной.

Мужчина водружает угощение в самый центр стола, а прибежавший следом тот самый мальчишка-племянник расставляет рядом тарелки, вилки и полотенца для рук, после чего тут же исчезает за дверью.

– Извини, что не голова кабана, – обращается ко мне капитан. – Это любимое блюдо Дракоса, а после того, как он вчера выдворил твоего муженька за борт, он больше чем заслужил этот кусок. – Он кивает долговязому. – Седж, смотри не обдели себя. Никаких пайков на сегодня. Нам нужны силы для того, что нас ждет.

Седж кивает и быстро делает несколько движений руками.

Капитан следит за его пальцами, а затем произносит:

– Да, пару бутылок мадеры, будь добр, захвати.

– Он глухонемой? – спрашиваю я, когда Седж уходит.

Капитан тянется через стол, берет мою тарелку, нанизывает кусок мяса на вилку и перекладывает его ко мне.

– Нет. Он никогда не говорил. Может писать и объясняется руками. Ну… я бы не назвал его глупым, он довольно сообразительный, просто ему везет.

– Везет? – переспрашиваю я, чувствуя, как на языке оседает горечь воспоминаний о тех временах, когда голос отняли у меня самой.

– Угу, – подтверждает он. – Может, не в том плане, что он нем, а в том, как он смотрит на мир… это напоминает мне моего… ну… – он прокашливается, умолкнув на полуслове, и начинает накладывать мне на тарелку тушеные тропические фрукты под пряным соусом.

Напоминает твоего…? – так и хочется спросить меня. Судя по тому, как внезапно темнеют его глаза, это тема из тех, о которых он говорить не намерен.

Седж возвращается, принеся покрытую пылью бутылку вина и два кубка, и ставит их перед капитаном. Он смотрит на него с ожиданием, и хотя в Седже нет ничего детского, в его глазах всё та же мягкость, а над круглым подбородком едва заметно теплится подобие улыбки.

– На сегодня всё, Седж, – говорит капитан. Седж кивает, выходит и аккуратно закрывает за собой дверь.

– Как он вообще попал в команду? – интересуюсь я, осторожно беря в руки вилку, словно не держала ее лет сто.

– Я убил его семью, – произносит капитан настолько буднично, что на секунду мне кажется, будто я расслышала его.

– Оу, – выдыхаю я и снова опускаю вилку.

Он одаривает меня мимолетной улыбкой.

– Ты разочарована во мне, дорогая. А зря.

– Потому что ты пират?

– Потому что порой мы делаем то, что должны, чтобы выжить.

– Не обязательно же убивать людей… – но едва произнесу это, как осекаюсь, вспоминая, кто я есть на самом деле. Убийца, точно такой же, как он. Пусть я и не успела никого лишить жизни, пока была сиреной, но рано или поздно это бы случилось. Меня так воспитали.

– Но иногда без этого не обойтись, – пожимает плечами он. – Как бы то ни было, я перебил их семью, а потом пожалел, когда обнаружил его – живого, прятавшегося от меня. И я забрал его к себе. Он был моим первым клейменым.

Моя вилка со звоном падает на тарелку.

– Ты забрал его и заклеймил?

Он снова пожимает плечами.

– Он стал моей собственностью.

– Но он же человек! – не выдерживаю я.

– Да. Он человек. А мир меняется, принцесса. Если бы я не взял Седжа, он бы погиб. О нем некому было бы позаботиться. Общество отторгает тех, кто от него отличается. Им отказывают в любой помощи. Так что я взял его на корабль. Повара нам были не нужны, но оказалось, что он чертовски хорошо готовит – в прошлой жизни ему разрешали этим заниматься. Ему пришлась по душе и эта работа, и мы сами. Возможно, потому, что мы относились к нему как к нормальному человеку, а не как к убогому ребенку.

– Но ты всё равно заклеймил его, как скотину, – я не могу сдержать брезгливости в голосе.

– Я же говорил: тебе не понять. Но это тоже было ради его собственной безопасности.

Мои глаза расширяются от догадки.

– У тебя на корабле что, мужчины спят друг с другом?

– Спят? – Он издает раскатистый смех. – О. Ну. Да. Бывает и такое. По обоюдному согласию, заметь. Мы здесь не склонны слишком глубоко копаться в таких вещах.

Мужчины, делящие ложе с мужчинами. Хотя в Лимоносе тоже случалось всякое, я знала, под каким строжайшим табу находится грех содомии в человеческом мире.

Но этот корабль явно был обителью греха.

– А теперь ешь, – постукивает он вилкой по краю моей тарелки. – Не то останешься без вина.

Разговор напрочь отбил у меня аппетит, но он быстро возвращается, стоит капитану откупорить бутылку мадеры и налить вино в кубки. Я отправляю в рот вилку за вилкой – хрустящее, сочное мясо кабана просто тает на языке, а фруктовый соус идеально оттеняет его вкус. Похоже, Седж готовит ничуть не хуже, а то и лучше придворных поваров королевского дворца.

На секунду я вспоминаю об Эрике. Ему сегодня точно не перепадет такого ужина.

– Где Эрик? – спрашиваю я, тихо сглотнув.

Капитан замирает, не донеся вилку с мясом до рта.

– Сидит в трюме, – отвечает он, и губы его кривятся в сухой ухмылке. – Этот парень не переставал ныть из-за цепей. К счастью, Лотар мастерски обращается со сваркой. – Он внимательно изучает мое лицо. – Если хочешь, я могу распорядиться, чтобы твоему принцу сегодня тоже принесли нормальной еды.

– Я вовсе не хочу этого, – медленно произношу я. – Но, пожалуй, так было бы правильно.

– Перед кем правильно? Этот тип заслуживает всего, что получает, и ты ведь прекрасно это знаешь, верно? – Его голос падает до глухого шепота, и я с удивлением замечаю в его глазах вспышку подлинной злости.

– Он заботился обо мне, когда я в этом нуждалась, – возражаю я и бросаю на него предупреждающий взгляд, призывая закрыть эту тему. Затем я беру свой кубок с вином, внезапно чувствуя острую необходимость напиться.

Вино оказывается под стать ужину – одновременно сухое и сладкое, оно легко и приятно скользит по горлу. Я пью бокал за бокалом, рецепторы оживают, а жажда кажется ненасытной, пока я вдруг не вспоминаю, в чьем обществе нахожусь.

Капитан сверлит меня взглядом – в нем странная смесь напряжения и жадного ожидания, словно он ждет от меня чего-то… большего.

– Прости, – говорю я, на мгновение забыв обо всем на свете, и опускаю кубок, промокнув губы салфеткой.

– Не извиняйся, – отзывается он. – Похоже, ты на секунду даже забыла, что я сижу рядом. Мне нравится эта твоя сторона – свободная от всяких условностей.

Желудок снова урчит, требуя добавки, но теперь меня волнуют куда более важные вещи – к прежним вопросам добавляются новые.

Я делаю глубокий вдох, стараясь скрыть, как сильно меня тревожит то, о чем я собираюсь спросить.

– Расскажи мне про русалку.

Перевод выполнен htips://t.me/mousebookagency

ГЛАВА 12

Рамзи

Русалка.

Произнеси это слово вслух, и большинство людей лишь рассмеются, поставив его в один ряд с единорогами и грифонами. Скажи это слово матросу, и в этом смехе послышатся нервные нотки. Большинство моряков – будь то пираты, вояки из королевского флота, торговые матросы или старик, вытягивающий сети с крабами у занюханной лачуги – и слушать не станут о подобных глупостях, пока как следует их не напоишь. Пока они не окажутся в темноте среди неисследованных вод и не услышат песню сирен, пока их судно не сядет на риф и они не почувствуют на себе чужие взгляды из глубин. Вот тогда они заговорят иначе. Тогда они подтвердят: русалки существуют. И скажут, что они – сущие демоны, ничем не лучше Кракена. Настоящие чудовища пучины.

И вот перед сидит принцесса, губы которой окрашены вином в багровый цвет, и смотрит на меня с отчаянным любопытством в глазах. Она либо отчаянно хочет в них поверить… либо уже верит.

Что ей довелось повидать во время морских странствий? Если верить байкам – а я верю, – русалки чаще водятся в Тихом океане, а не в Атлантическом. Но хотя мир порой кажется таким тесным, а каждый неизведанный уголок постепенно колонизируют, океан навечно остается загадкой. Его гладь даже не намекает на то, что скрывается внизу. Точно так же, как компания, в которой я сейчас нахожусь.

Я прожевываю кусок, откладываю вилку и делаю большой глоток превосходного вина, после чего подливаю ей еще. Седжу лучше поторопиться со второй бутылкой.

Я смотрю в ее глаза – этот невозможно яркий синий цвет сияет из-под темных ресниц. Они напоминают мне о той особой глади воды, которая в определенные ночные часы начинает светиться мириадами светящихся частиц. Они настолько манят, что я удерживаю внимание на них, а не на пышных изгибах ее груди, обтянутой платьем. Волосы всё еще влажные после мытья, тугими прядями лежат на плечах, чернильно-блестящие; не знай я правды, решил бы, что она сама вышла из морской пены.

Но это нелепая мысль. У русалок нет ног, по суше они не ходят. Она кто-то иной, в этом я уверен, вот только пока не понимаю кто именно. Но я точно знаю одно: к тому моменту, как мы доберемся до Акапулько, я разгадаю ее от и до.

– Что именно ты хочешь узнать? – спрашиваю я, ерзая на стуле и пытаясь силой воли унять возбуждение. Мой проклятый член неизменно подает голос, стоит ей оказаться рядом, а сегодня она выглядит особенно сногсшибательно.

– Ты сказал, что русалки ценные. Чем именно? Их держат в аквариумах?

– В каком-то смысле да. У них есть жабры, чтобы дышать под водой, как у рыб, но есть и легкие, как у нас, позволяющие им подолгу находиться на воздухе. Правда, мы выяснили: если вытащить их на сушу, их нужно постоянно смачивать, иначе они высохнут и погибнут. Зрелище, надо сказать, жутковатое.

Ее глаза широко распахиваются, и она замирает настолько неподвижно, что мне на секунду становится страшно – не хватил ли ее удар.

– Принцесса? – окликаю ее я.

Она тяжело сглатывает. На ее лице проступает странное выражение негодование.

– Вы что, уже ловили их раньше?

– Думал, это и так очевидно. Мы этим и занимаемся.

– Вы же пираты!

– Мы – Братство Крови и грабим открытое море. Берем то, что можем, а потом используем или продаем. Ничем не отличаемся от любых других пиратов.

– Но зачем вам вообще понадобилась русалка?! – срывается она на крик.

– Пожалуй, тебе стоит поумерить пыл, ваша светлость, – предостерегаю я ее. – Мы здесь не котят со щенками ловим. Русалки – вовсе не те хрупкие морские красавицы, о которых тебе наверняка доводилось слышать. Они хищницы. Они пожирают человеческие сердца. Соблазняют, отдаются им, а потом разрывают на части. Я видел это собственными глазами. Больше милосердия дождешься от голодного льва.

Ее ноздри раздуваются от тяжелого дыхания.

– Ты видел? – переспрашивает она надломленным голосом. – Видел, как они убивают?

Я киваю, хотя вспоминать об этом особого желания у меня нет.

– Лишь однажды, но и этого хватило. Один мой товарищ сорвался в воду, пока мы затягивали на борт одну из них. Подруги пленницы набросились на него. Всего за пару секунд от него осталось меньше, чем от этого мяса.

Я постукиваю вилкой по куску жареной свинины на тарелке.

При этом на ее лице не заметно ни малейшего отвращения. В ее красивых глазах по-прежнему горит лишь страстное пламя.

– Зачем вы охотитесь на них? Это же… варварство.

– Варвары здесь как раз они, если хочешь знать.

– Похоже, они убивают, чтобы выжить!

Я качаю головой.

– Нет уж. Поверь мне, я отлично отличаю убийство ради выживания от убийства ради забавы. Как говорится, в море полно рыбы. Им есть чем питаться. Вместо этого они охотятся на мужчин ради спорта – совсем как люди травят лис гончими.

– Значит, вы мстите им.

– Мы берем их, потому что они ценные.

– Но почему?

Я не сразу нахожу лучший ответ. Пожалуй, правда – всегда самый простой вариант.

– Кровь русалок обладает огромной силой. Это магия. За неимением лучшего слова – она дает настоящую магию.

– Вы что, пьете их кровь?

Я ухмыляюсь.

– Тебя это коробит?

Она морщит носик, выражая крайнее отвращение, которое мгновенно сменяется страхом. Между нами повисает тяжелая тишина, и воздух натягивается тончайшей струной. Как ни странно, мне вовсе не хочется, чтобы она думала обо мне хуже, но когда говоришь человеку, что пьешь русалочью кровь, иначе и быть не может.

Напряжение разряжает Седж, возвращаясь в каюту с новой бутылкой вина – как нельзя кстати.

Он уходит, а я откупориваю бутылку и наливаю нам по новому бокалу. Пододвигаю ее кубок ближе к ней.

– На. Выпей.

Она смотрит на меня исподлобья, с мрачным видом.

– Возможно, если ты напьешься, я стану казаться тебе чуть менее отвратительным, – добавляю я.

– Сильнее ненавидеть тебя уже просто невозможно, – жестко бросает она.

– Приятно знать, что у твоей ненависти есть предел, – отзываюсь я. Я осушаю половину бокала, прежде чем снова переключить внимание на мясо. Мне уже не нужно есть, да я и не был голоден с самого начала, но вкус слишком хорош, чтобы отказываться.

– Значит, она дает магию, – наконец произносит она. – Как у ведьм.

– Вроде того, – отвечаю я.

– А что насчет этой Нериссы? Морской ведьмы. Что ты можешь о ней рассказать? И о команде мертвецов?

Я рад, что она сменила тему русалок, раз уж та ее так тревожит.

– Морские ведьмы бороздят океаны точно так же, как русалки. Полагаю, морские ведьмы – их единственный известный враг. Хотя, пожалуй, можно сказать, что они и наши враги тоже. Они куда коварнее и чудовищнее тех обычных ведьм, что водятся на суше.

Она с любопытством склоняет голову.

– Тебе доводилось иметь дело с обеими?

Я киваю.

– Да. – Я слизываю с губ вино, раздумывая, стоит ли рассказывать дальше. Она завораживает меня даже тогда, когда злится. Пожалуй, даже сильнее. – Я был женат на ведьме.

Ее рука дрожит, и она едва не проливает вино.

– Ты был женат на ведьме?

– Это было очень давно.

Она опускает кубок.

– Что случилось?

Я резко втягиваю носом воздух, заставляя себя собраться с силами для ответа.

– Она умерла при родах. Иногда даже ведьмы не могут спасти самих себя. В конце концов, они всего лишь люди.

Ее пальцы касаются губ, прижимаясь к ним в тихом испуге.

– Мне так жаль.

– Да. Мне тоже. И всем остальным. Венла была всеми любима, несмотря на ее природу. Она была хорошей ведьмой. И пиратка из нее бы вышла что надо.

– А ребенок? – тихо спрашивает она.

Мое сердце сжимается от боли в груди, и я пытаюсь улыбнуться, чтобы скрыть ее.

– Она выжила. Хилла. Она была прекрасной маленькой девочкой.

– Ох. – Ее глаза меняют оттенок на мягкий, печальный синий – без сомнений, уловив прошедшее время.

– Да, – говорю я, прочищая осипшее горло. – Она умерла, когда ей было восемь. Я воспитывал ее сам… ну, с помощью команды – точно так же, как мы сейчас растим Генри и Лукаса. Я делал для нее всё, что мог, и на этом корабле она была очень счастлива, хоть и не знала матери. Но оглядываясь назад, я понимаю: мне не следовало растить ее на судне, не при нынешнем-то мире.

– Это был флот или…?

– Морская ведьма, – отвечаю я, и в моем голосе звучит сталь.

– Морская ведьма, что повелевает огромным чудовищем.

Ее глаза слегка расширяются.

– Каким чудовищем?

– Кракен.

Она ахает от неожиданности.

– Прежде чем ты спросишь – да, они тоже существуют, – говорю я ей. – Они ужасающе реальны. И они убили мою малышку прямо на моих глазах. Теперь мне нужна только месть.

– Эту Нериссу? – переспрашивает она, повышая голос. – Или Кракена?

– Насколько мне известно, Нерисса не имеет никакого отношения к смерти Хиллы и не может управлять Кракеном. Всё, чем она повелевает – это проклятие, которое она навлекает на моряков, заплывающих слишком близко к ее островам. Команда скелетов – жертвы этого проклятия. Люди, превращенные в ходячие кости на вечные времена. Единственный способ снова обрести человеческий облик для них – это раздобыть собственную магию…

– Русалочью кровь.

– Именно. – Я делаю еще один глоток вина. – Так что они тоже охотятся на них, пусть магия и держится на них совсем недолго. Видишь ли, они совсем сбрендили. На их месте ты бы тоже сошла с ума, превратившись в ходячий труп до конца своих дней.

Она ненадолго задумывается, а затем тихо спрашивает:

– Так какая же ведьма управляет Кракеном?

– Ее зовут Эдония.

Глаза принцессы жутко расширяются, но тут же возвращаются в норму, а лицо становится абсолютно непроницаемым.

– Ты знаешь ее, – догадываюсь я.

Она качает головой.

– Нет. Я не знаю никаких ведьм.

– Тогда почему ты побледнела так, будто увидела призрака?

– Пожалуй, все эти твои сказки меня пугают.

Леди лжет. Я уже достаточно узнал ее, чтобы понять: ее не пугает абсолютно ничего. Ну и ладно. Она может попридержать свои секреты при себе. Я всё равно выведу их на чистую воду раньше, чем позже.

– И каков же тогда твой план? – спрашивает она, выпрямляясь на стуле и принимая вид показного достоинства, не сводя глаз с тарелки.

– Вчера мы на мгновение заметили их корабль. Их тянет обратно к островам.

Она хмурится от непонимания, и я продолжаю:

– Нерисса держит их на коротком поводке, позволяя удаляться лишь тогда, когда она в хорошем настроении. В конце концов она притягивает их обратно к своим берегам, словно на волшебной веревке. Под ее управлением их судно несется по волнам так же быстро, как «Ночной ветер», а команда целиком зависит от ее милости. Это и вправду корабль-призрак.

– Но если мы направляемся к островам, где обитает эта морская ведьма, накладывающая проклятия, разве она не поступит с нами точно так же?

Я качаю головой.

– Нет. Не поступит. Она до нас не дотянется.

– Почему это?

Я провожу языком по зубам.

– Магия.

– Оставшаяся с тех пор, как ты убил русалку и выпил ее кровь?

– От моей жены, если тебе так интересно.

– Она подарила тебе магию.

– Давным-давно. Она даже написала для меня книгу магии. Некоторые могли бы сказать, что мы создали ее вместе. Но она предназначалась для меня и моей команды. Она знала, насколько смертоносны эти воды. – Я делаю паузу, прикусывая губу. – Она знала, сколь злобна ее сестра.

– Сестра?

– Сводная. Эдония – сводная сестра Венлы. О, как же ее бесило, что та связалась с кем-то вроде меня.

– Значит… – тянет она, опуская уголки губ.

– Значит, убийство Хиллы стало ее местью, полагаю, – говорю я. – Эдония забрала мою девочку. И она забрала мою книгу. Ту самую, что Венла создала для меня.

Рот принцессы на секунду приоткрывается, но тут же захлопывается. Она сжимает губы и тихо произносит:

– Мне так жаль.

Мне не нужна ее жалость, хотя я физически ощущаю ее сочувствие. Оно исходит от нее, словно теплое объятие. Чертовски приятное ощущение.

– Да. Что ж. Достаточно сказать, что теперь я тоже жажду мести. Эдонии. А поскольку от книги остались лишь жалкие крохи магии, нам необходима русалочья кровь, чтобы по-настоящему одолеть морскую ведьму и пережить встречу с Кракеном. Теперь ты понимаешь, верно?

– Понимаю, – мрачно отзывается она.

– И хотя в прошлом нам везло на охоте на русалок, мы уже очень давно их не встречали. Кажется, этот вид стремится к вымиранию. Сам не пойму почему – у них ведь нет естественных врагов.

– Если не считать морской ведьмы.

– Угу.

– И тебя.

– Угу. И нас, хотя мы не промышляли этим очень давно. Именно поэтому мы идем по следам команды скелетов. Если у них на борту есть русалка, для нас это будет легкой добычей.

Ее взгляд темнеет.

– С чего ты взял, что русалка всё еще жива?

– Я не уверен. Но годится только свежая кровь. С мертвой трюк не пройдет.

– То есть ты собираешься напасть на команду скелетов, украсть их русалку и перетащить ее на «Ночной ветер»?

– Именно так.

– Легкая добыча, говоришь?

– В каком-то смысле. Я знаю, что «Ночной ветер» часто называют кораблем мертвецов, но это прозвище куда больше подходит «Норфинну» – так называется их судно. Если они уже мертвы, убить их невозможно. Это может быть опасно. Но ты будешь в безопасности в своей клетке.

– Я умею сражаться.

Я смеюсь.

– Ну и дерзости тебе не занимать, тут не поспоришь. Но если ты не можешь справиться со мной, то с нежитью тебе точно не совладать.

– Я тренировалась владеть мечом.

Я приподнимаю бровь, сдерживая ухмылку.

– Где? Когда?

– Королю нравилось баловать меня. Кое-чему я научилась.

– Я видел, как ты обращаешься с мечом, и, прошу прощения, но получается у тебя скверно.

– Я вполне способна за себя постоять.

– И тем не менее ты позволяла Эрику обращаться с тобой так, как он обращался.

Ее глаза вспыхивают гневом.

– Я не позволяла ему творить то, что он творил! – рявкает она. – Ты понятия не имеешь, через что мне пришлось пройти. И ты ничем не лучше его со своим раскаленным железом.

Что ж, справедливо. Я не могу утверждать, будто знаю, каково ей приходилось.

– Прошу прощения, – говорю я. – Не хотел звучать так грубо.

– Ты сплошная грубость.

Я пожал плечами, всем видом говоря: что поделать, пират.

– Но, может быть, ты научишь меня? – продолжает она.

Я ухмыляюсь.

– Научить тебя владеть мечом? Чтобы ты при первой же возможности вонзила мне клинок в спину?

– Не думаю, что от этого будет толк, – бурчит она.

– Ты права. Терпеть не могу, когда меня пытаются зарезать – ужасно раздражает.

Она издает легкий, мелодичный смешок, и я понимаю, что, пожалуй, слышу ее смех впервые. В этот момент мне хочется только одного – заставить ее рассмеяться снова.

Но тут она спохватывается, словно вспомнив, что терпеть меня не может, и ее лицо вновь мрачнеет. Угрюмая, но всё равно прекрасная. Всемогущий бог свидетель – я готов брать ее в любом настроении и быть от этого только счастливее.

– Как думаешь, когда мы доберемся до них? – спрашивает она, отводя глаза – возможно, потому, что я слишком бесцеремонно на нее пялюсь.

– Завтра к вечеру, – отвечаю я. – Когда подойдем ближе к острову, мы немного оттянемся назад, дадим им закрепиться, а потом устроим засаду.

Она допивает вино из кубка и начинает крутить тонкую ножку между пальцами.

– Можно тебя кое о чем спросить?

– Всё что угодно, дорогая.

– Ты когда-нибудь убивал русалку, зная, что она – мать?

Странный вопрос. Под этой броней у женщины всё-таки бьется сострадательное сердце.

– Насколько мне известно, нет, – отвечаю я. – Трудно представить этих свирепых тварей в роли матерей, хотя откуда-то же русалки должны браться. Я всегда думал, что они порождение самого дьявола.

В ее глазах появляется выражение, напоминающее шторм в открытом море, способный проглотить целый корабль.

– Возможно, так оно и есть, – бесстрастно произносит она, и, клянусь, на ее губах мелькает намек на улыбку.

Часть вторая

Острова