Текст книги "Корабль костей и зубов (ЛП)"

Автор книги: Карина Халле

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 26 страниц)

ГЛАВА 40

Марен

Я собираюсь вырвать сердце Рамзи.

Я наблюдала за всем происходящим, будучи пленницей в бутылке Эдонии, запертая там, как мне казалось, на целую вечность, не в силах хоть что-то изменить. Я видела, как появился Рамзи, выплывший из-за рифа, словно рыцарь в сияющих доспехах, с палашом наготове и непоколебимой решимостью на прекрасном лице. В тот момент я еще никогда не любила его так сильно. Я знала, что слова Эдонии о том, что он убил мою мать, могли быть правдой. Я знала, что у Рамзи было беспощадное прошлое – он убивал людей, Сирен, кого угодно. Но тогда это не имело никакого значения. Я любила его – искренне, безумно, глубоко.

Но тело существа, которым я стала, управляемое Эдонией, питалось моей яростью. Впервые в жизни я отделилась от того инфернального пламени, которое всегда бурлило внутри меня. Я могла наблюдать за своей яростью как за чем-то чуждым, чем не могла управлять, и осознала: ее нельзя отторгать. Моя ярость – часть меня, ее нельзя ни хоронить, ни давать ей слепо вырываться наружу. С ней нужно примириться, это часть человеческой природы.

И все же в те мгновения я хотела лишь одного – обуздать ее. То, что выглядело как бездумный убийца, созданный Эдонией, – порождение моей собственной необузданной ярости – было готово вырвать сердце Рамзи из его груди и сожрать его.

Затем появилась Нерисса. Она забрала книгу у Эдонии, когда та отвлеклась, слишком увлеченная гибелью Рамзи, и произнесла слова, освободившие мою душу.

Но теперь, вернувшись в свое тело Сирены, я в ужасе: а не слишком ли поздно? Рамзи подо мной, он смотрит на меня с агонией, кровь сочится из ран, которые я нанесла, мои когти глубоко вонзились в его грудь, готовые извлечь сердце и…

В одно мгновение я смягчаюсь. Любовь смягчает меня. Мои когти втягиваются, превращаясь в обычные ногти, зубы становятся тупыми, а ярость, которая мной двигала, тает, позволяя мне отбросить ее в сторону.

– Рамзи! – кричу я, вынимая пальцы из зияющих ран, которые я нанесла ему в груди. Я смотрю на свои руки, перехватывая дыхание, проверяя, на месте ли его сердце. На моих руках только его кровь, больше ничего.

Он разжимает руки, которыми держал меня за запястья, и хватает меня за лицо, притягивая к себе. Он целует меня с отчаянием, прижимая к себе так крепко, что я не могу пошевелиться.

– Прости, что пыталась тебя убить, – удается мне выговорить, отстранившись, мои губы скользят по его губам.

Он ухмыляется – своей прекрасной, совершенно неотразимой ухмылкой – и издает смешок, который вырывается наружу облаком пузырьков.

– Если мне суждено уйти, лапушка, я предпочел бы, чтобы это случилось от твоих рук.

Я целую его снова, но тут слышу рык, эхом проносящийся по воде, и он возвращает нас к реальности. Я выпрямляюсь и вытаскиваю Рамзи из песка.

Нерисса и Эдония сцепились в смертельной схватке: они вцепились друг другу в горла и катаются по песку, поднимая столбы ила. Барракуды ныряют и клюют Эдонию, пуская кровь и вырывая угрей из ее волос, а кракен обвил щупальцем ноги Нериссы, пытаясь утащить ее прочь.

– Я все еще жажду своей мести, – рычит Рамзи. Он поднимает палаш, переворачивает его в руке и широкими шагами направляется к сражающимся ведьмам.

– Отойди, Нерисса, – приказывает он, поднимая меч. – Смерть Эдонии – моя.

Нерисса вскрикивает и с последним рывком сил переворачивает Эдонию на спину, а затем отпускает ее, позволяя кракену утащить ведьму назад сквозь толщу воды. В ее руках все еще зажат флакон-ожерелье, а другое щупальце кракена удерживает ту самую пресловутую книгу.

Нерисса и кракен исчезают из виду, поглощенные темно-синей бездной. Я хочу броситься вдогонку, чтобы помочь ей, не дать зверю разорвать ее на части, но сейчас для меня существует только Рамзи.

Рамзи заносит палаш над сердцем Эдонии, пока та визжит под ним.

– Ты никогда не перестанешь быть монстром! – орет она, обнажив зубы – воплощенное уродство.

Прежде чем она успевает увернуться, Рамзи вонзает меч, пронзая ее сердце.

– Значит, тому и быть, – говорит он, с нажимом проворачивая клинок.

Крик Эдонии заставляет воду дрожать, волны расходятся во все стороны, и все рыбы и морские твари в ужасе бросаются прочь. Она продолжает кричать, вода наполняется кровью, пока последний перламутровый угорь на ее голове не замирает.

Все стихло.

Ведьма мертва.

Рамзи с глухим ворчанием толкает меч глубже, пригвождая ее к песку. Теперь она мертва окончательно.

Затем он отбрасывает меч в сторону и подплывает ко мне.

– Марен, – шепчет он, снова заключая меня в объятия. – Все кончено, моя дорогая. Все кончено.

Но я могу лишь качать головой, и все мое тело начинает дрожать.

– Все не кончено, Рамзи, – говорю я сорвавшимся голосом. – Посмотри на меня. Посмотри.

Он отстраняется, его взгляд скользит по мне, и я, кажется, никогда еще не чувствовала себя настолько обожаемой и боготворимой.

– Я смотрю на тебя, Марен. И я люблю то, что вижу.

– Я Сирена, – тихо плачу я. – Ты понимаешь, что это значит? Заклятие снято, я больше не могу стать человеком. Я навсегда останусь такой.

Он хмурится, снова оглядывая меня – от головы до кончика длинного мощного хвоста.

– Разве не этого ты хотела?

Я качаю головой.

– Я не выбирала это, Рамзи. Эдония затащила меня сюда.

– Я видел, – мрачно говорит он.

– Я говорила ей, что не хочу возвращать хвост, но она сделала это сама. Она сняла заклятие и сказала, что теперь моя душа принадлежит ей навеки.

– Последнее – ложь, – говорит он, крепко сжимая мою руку. – Твоя душа принадлежит только тебе. Ты свободна.

– Но не в этом теле! – всхлипываю я. – Я так долго мечтала об этом, а потом поняла, что все это время мне нужен был ты. Всегда был ты, Рамзи. С самого начала я хотела, чтобы меня услышали, поняли и увидели, и ты меня видишь. Ты видишь меня всю – принцессу, пирата, монстра, Сирену, неважно, кто я. Ты видишь меня, и, несмотря ни на что… ты действительно любишь меня.

– Конечно, я люблю тебя, – говорит он, пристально вглядываясь в мои глаза. – В тебя, черт возьми, невозможно не влюбиться.

Его слова разбивают меня, крошат, как стекло. Я закрываю глаза, пытаясь совладать с безнадежностью ситуации.

– Но теперь я обречена жить в воде, никогда не ступить на сушу, никогда не быть рядом с тобой на «Ночном ветре».

– Это не имеет значения, cearban. Я буду жить здесь, внизу, с тобой.

Я моргаю.

– Ты не можешь говорить это всерьез. Ты не можешь бросить жизнь на суше ради этой. Мне плевать, что тебе нужно меньше воздуха, чем остальным, это не твой мир.

– Я сделаю его своим миром, – грубовато говорит он, его рука теперь у моего лица, кончики пальцев надавливают на скулу. – Да? Я сделаю этот мир своим ради тебя.

– Я не могу просить тебя об этом.

– А я и не прошу разрешения, – отвечает он. – Ты – тот выбор, который я делаю. К тому же, какой смысл быть пиратом, когда я уже нашел свое сокровище? – Он криво усмехается.

– Я серьезно, – говорю я ему.

– Я тоже, – отвечает он, проводя большим пальцем по моим губам. – Мы что-нибудь придумаем.

Но я не вижу, как это возможно. Он – один из Братства, он не может жить под водой вместе со мной, даже если утонуть ему невозможно. Более того, я не хочу, чтобы он бросал свой корабль или свою семью. Я хочу вернуть свои ноги, подняться на борт «Ночного ветра» и вернуться к жизни, которая у меня была. Я никогда не осознавала, как сильно мне нравилось быть частью его команды, частью его жизни, пока у меня это не отняли.

Я смотрю на него, и горе разрывает меня изнутри. Я понимаю все, что он говорит, но это все равно звучит как прощание. А я не готова прощаться.

Он протягивает руку и нежно проводит пальцами по гладкой чешуе на боку моего хвоста.

– Мое клеймо, – тихо говорит он. – Оно исчезло.

Я смотрю вниз. Он прав. Не осталось ни следа от «Веселого Роджера» с его инициалами. Эта отметка стала одной из самых любимых частей моего тела.

– Это неважно, – говорю я ему. – Оно все еще там, даже если ты его не видишь. Ты заклеймил мое сердце, Рамзи.

Ты заявил на меня права на всю жизнь.

– Поцелуй меня, – шепчу я. – Я хочу чувствовать тебя изнутри.

Его глаза расширяются, он смотрит на мое новое тело, одна рука ложится мне на талию, а другая обхватывает челюсть. Он целует меня глубоко – поцелуй, который, кажется, хватает мое сердце и сжимает его, заставляя мои плавники вздрагивать.

Он отстраняется, в его глазах замешательство.

– Признаюсь, лапушка, я не на сто процентов уверен, как этот план действий может, ну, осуществиться.

Я испытываю облегчение от того, что он не знает, честно говоря. Это значило бы, что он уже был с Сиреной. Хотя я и сама не до конца уверена, ведь как Сирена я ни с кем не делила постель. Но я все еще чувствую свое тело, пусть оно теперь и взрослое, и знаю, какая часть меня жаждет его, где мне нужно, чтобы он вошел глубоко.

– Я покажу тебе, – шепчу я, чувствуя одновременно нервозность и смелость. Впервые я показываю что-то ему, а не наоборот.

Я ложусь на спину на песок, глядя на поверхность, которая кажется бесконечно далекой. Я осознаю, что рядом лежит мертвое тело Эдонии, что рыбы уже принялись за нее, пока она прикована мечом к дну. Я знаю, что где-то там, на «Ночном ветре», скорбят из-за смерти Сэм, и в моем сердце тоже есть скорбь по ней. Я знаю, что Нерисса была утащена кракеном в бездну, и я, возможно, никогда больше ее не увижу.

Но несмотря на все, что происходит где-то там, мой разум и сердце – здесь, с ним. И мое тело тоже, особенно здесь, с ним.

Если он примет меня такой, в моем истинном облике Сирены… – думаю я с трепетом.

Есть шанс, что он вообще не захочет меня. Что посчитает слишком странной и чужой в этом обличье.

Но по тому, как потеплел его взгляд, как он плавно нависает надо мной, прижимая мои запястья к песку над головой одной рукой и другой расстегивая штаны, я понимаю: мои страхи, возможно, беспочвенны.

– Ты прекрасна, Марен, – говорит он мне, наклоняясь для глубокого, сводящего с ума поцелуя. Я опускаю взгляд и вижу его возбуждение – он не скрывает своего желания, и я обмякаю от облегчения.

Затем он бросает взгляд вниз, колеблясь. Из-за того, как переплетаются перламутровые чешуйки моего хвоста, не сразу понятно, где скрыта моя женственность. На первый взгляд, она кажется невидимой.

Тогда я тянусь вниз, и его взгляд прикован к моей руке, которая скользит по торсу и спускается к началу хвоста, туда, где, будь у меня ноги, они бы соединялись.

Я медленно провожу пальцем вдоль чешуек, раздвигая их; ощущения уже скользкие, и вот мой палец погружается внутрь, туда, где я горячая и влажная.

Я ахаю – ощущения настолько невероятно новые, словно меня касаются так впервые в жизни, – и моя спина выгибается на морском дне. Я издаю стон, пузырьки воздуха устремляются вверх, к поверхности, и я уже теряю связь с реальностью, утопая в собственных ласках.

– Господи, помоги мне, – говорит Рамзи, его голос звучит хрипло от похоти.

В этот момент он входит в меня, продвигаясь мимо моих пальцев. Я настолько невероятно узкая, даже больше, чем на суше, что испускаю вопль, который заполняет собой море. Кажется, что его член не сможет войти, но я так влажна, а он толкается так решительно, до самого основания, что мою спину вдавливает в песок.

– О боги, – кричу я.

Я пытаюсь пошевелить руками, чтобы обнять его, хочу почувствовать напряженные мышцы его рук, плеч, спины, удержать этого мужчину, ради которого я готова на все. Но он держит мои запястья прижатыми, и он так яростно и глубоко входит в меня, что мой мозг туманится, а я сама уношусь прочь, охваченная ощущениями – одновременно знакомыми и совершенно чужими. У меня никогда не было мужчины вот так, никогда не было Рамзи вот так, и это ощущается как близость в самый первый раз. Каждое его движение, каждое касание его пальцев к моей груди, его губ к моей шее – я чувствую себя неизведанной землей, которую открывают прямо сейчас.

Я чувствую себя покоренной.

А он смотрит вниз, на меня, с таким сосредоточенным обожанием, ловя каждое мое дыхание, каждый раз, когда мои глаза закатываются, каждый изгиб моей шеи, что я никогда раньше не чувствовала себя настолько боготворимой и изученной. Словно он пытается запечатлеть меня в памяти каждым мощным толчком своих бедер.

Может быть, так оно и есть. Может быть, он знает, что это все, что у нас осталось. Что больше ничего для нас быть не может. Два монстра, принадлежащих разным мирам, возвращаются каждый на свое место. Он – король открытого моря, я – королева подводного мира.

Только теперь я – королева без королевства.

И вскоре я стану королевой без своего короля.

– Будь со мной, – шепчет он, раздувая ноздри, пытаясь сдержать себя. – Будь со мной здесь и сейчас, дорогая.

Я киваю и издаю низкий стон, когда его бедра совершают то самое, единственно верное движение, возвращая мои мысли к нему, к этому моменту, когда он так глубоко внутри, что трудно представить, как можно было когда-либо существовать без него.

Вскоре его сосредоточенность начинает колебаться, взгляд меняется, уступая место такой же интенсивной дикой страсти. Он выглядит как одичавший мужчина, двигается как свирепое создание, трахает меня как настоящий монстр.

– Рамзи! – кричу я, и мой оргазм накрывает меня, как прилив, становясь все ближе и ближе.

– Кончай для меня, мое прекрасное создание, – ворчит он, делая быстрые, неглубокие движения своим невероятно твердым членом, а затем входит так глубоко, что я вскрикиваю.

– О боги. О боги мои. – Моя грудь сжата, мне жарко, и я чувствую: если я отпущу его, то отпущу навсегда, поэтому я пытаюсь держаться за него все крепче и крепче.

Но он ощущается слишком хорошо, он слишком искусен в том, чтобы обнажать мои чувства, как ракушки, скрытые под песком.

Я вскрикиваю, мои бедра подаются навстречу ему, и я спиралью срываюсь в бездну, мое тело содрогается, когда кульминация проходит сквозь меня, сотрясая до самого основания. Я чувствую это воющее существо внутри себя – то, что хочет завладеть им любым способом, хочет удержать его внутри себя навеки.

Вслед за мной кончает и он. Решимость на его челе трескается, и я вижу, как оргазм пронзает его насквозь, превращая моего сильного мужчину в нечто уязвимое и свободное. Тяжелый вздох срывается с его приоткрытых губ, шея напряжена от финального толчка бедер, мышцы дрожат от напряжения после этой страстной близости под водой, а затем он замирает. Он падает на меня – всего на мгновение, прежде чем выталкивающая сила воды приподнимает его так, что мы едва касаемся друг друга.

– Марен, – мягко произносит он, опуская руку и касаясь моей щеки. – Это было…

– Невероятно? – подсказываю я, но в тот же миг на меня накатывает волна эмоций, грозящая утопить меня в глубоком страхе перед тем, что ждет нас дальше. Я сжимаю губы, заставляя себя не плакать, и смотрю мимо него на поверхность, не в силах вынести обожающее выражение на лице Рамзи.

Но, глядя вверх, я кое-что замечаю.

Высоко на поверхности воды корабль рассекает волны.

Затем слева от него появляется еще один, и справа, и позади – целая флотилия, и все они движутся в сторону «Ночного ветра».

– Рамзи, – шепчу я, и ему требуется пара секунд, чтобы поднять голову и посмотреть наверх.

– О, черт побери, – говорит он. – Королевский флот.

ГЛАВА 41

Марен

– Королевский флот? – переспрашиваю я, пока он выходит из меня. – Ты уверен? Как ты можешь это разглядеть отсюда, снизу?

– Ну, прям уж со стопроцентной уверенностью не скажу, – бросает он на меня украдкой взгляд, заправляя член обратно в штаны. – Но когда видишь линейные корабли, которые плывут с такой скоростью, я бы поставил на то, что это именно они. Как бы там ни было, мне нужно возвращаться на «Ночной ветер».

– Я тебя довезу, – говорю я. – Тебе самому за теми кораблями не угнаться, а я смогу.

Он криво улыбается.

– Ты уверена, что у тебя нет парочки ручных дельфинов, на которых можно прокатиться?

Я невольно смеюсь на это. Он и понятия не имеет, какими на самом деле мерзавцами бывают дельфины.

– Я быстрее любого дельфина. – Я протягиваю ему руку. – Давай. Я покажу.

– Ты уже показала мне многое, лапушка, – говорит он. – Не уверен, что выдержу еще что-то.

– Серьезно? А я-то думала, ты способен со мной справиться.

– О, я могу с тобой справиться, – хмурясь, отрывисто бросает он.

– Посмотрим, – отвечаю я и начинаю плыть, заставляя свой хвост двигаться изо всех сил, крепко сжимая его ладони и таща за собой сквозь толщу воды.

– Блять! – ругается он, и его слова тонут в воде, пока я мчусь вперед. Я не плавала так уже десять лет, но это вошло в привычку, словно вторая натуры. Я мгновенно развиваю предельную скорость, и все дается мне так легко, что я даже улыбаюсь на ходу, наслаждаясь ощущением собственной гибкости и проворства. Как бы сильно ни любила я находиться над водой на двух ногах, у меня никогда не было в ногах той грации и координации. Но здесь, в глубине, в теле, с которым я родилась, я испытываю чистую радость от движения. Пожалуй, это единственное, за что я буду благодарна этой новой подводной жизни.

Но я отгоняю эти мысли, прежде чем успеваю в них погрузиться. Прямо сейчас команда «Ночного ветра», судя по всему, в беде, и будь то Королевский флот или целый армада галеонов, направляющаяся к ним, пиратский корабль окажется легкой мишенью.

Когда мы подбираемся ближе, корабли флота начинают сбавлять ход, и мы видим силуэт «Ночного ветра», застывший чуть ниже. Корабль развернулся бортом, готовясь дать отпор нападающим и заняв оборонительную позицию.

– Что они делают?! – восклицает Рамзи, и его голос становится отчетливо слышен, когда я сбавляю скорость. – «Ночному ветру» нужно уходить от погони! Им не пережить такую атаку.

Я бросаю на него взгляд, чувствуя, как меня охватывает ужас.

– Тебя там нет. Ты – ветер в парусах, Рамзи. Тебя нет на корабле.

Его глаза расширяются, и я снова начинаю плыть, таща его за собой, пока мы не выныриваем на поверхность у самого кормы «Ночного ветра», в стороне от разворачивающегося боя. «Ночной ветер» делает первый залп по ближайшему военному кораблю – щепки летят в воду, но уже секунду назад флот открывает ответный огонь, воздух наполняется грохотнем БУХ! БУХ! и клубами густого дыма.

– Мне нужно подняться туда, – кричит Рамзи сквозь грохот, глядя на борта «Ночного ветра» и тяжело дыша, пока мы держимся на воде. – Нужно заставить корабль двигаться.

Я сглатываю, не зная, что мне теперь делать.

– Я вернусь за тобой, – говорит он, притягивая меня к себе и обхвачая мое лицо ладонями. – Обещаю, я вернусь за тобой.

Я киваю, и он крепко целует меня.

– Я буду здесь, – отвечаю я, стараясь говорить храбро.

А вдруг ты меня не найдешь? А вдруг я не найду тебя?

Океан слишком огромен, слишком глубок и теперь слишком темен.

Его выражение лица на мгновение омрачается – похоже, он думает о том же самом.

– Я люблю тебя, не забывай об этом.

Я проглатываю подступивший к горлу ком.

– И я люблю тебя. – Я киваю на корабль. – Иди защищай свою команду. Я помогу всем, чем смогу.

Он коротко кивает и начинает плыть к кораблю. Вытащив из кобуры две свайки, он вонзает их в деревянный борт и начинает карабкаться наверх, пока не добирается до открытого пушечного порта и не взбирается внутрь.

Я смотрю ему вслед, не зная, за что взяться. «Ночной ветер» и ближайший военный корабль продолжают обмениваться залпами, причем корабль флота получает гораздо больше повреждений. Непрекращающийся грохот ядра оглушает, а дым становится все гуще.

Но когда дым немного рассеивается, я замечаю на палубе вражеского корабля смутно знакомый силуэт.

Холодный узел сжимает желудок, сменяясь волной ярости.

Капитан Эд Смит.

Тот ублюдок, которому Седж выстрелил в лицо, выжил и вернулся, чтобы покончить с «Ночным ветром», на этот раз при поддержке всей своей эскадры.

Я не могу просто так уйти. Даже если «Ночной ветер» уплывет, мне нужно разобраться с этим человеком. Он заслуживает жуткой смерти, и я хочу стать той, кто ее преподнесет. В конце концов, у меня это неплохо получается.

Я ныряю под воду и плыву к их кораблю, пока не оказываюсь прямо под ним, пытаясь сообразить, где у него слабое место. Пожалуй, если постараться изо всех сил, можно оторвать доски от обшивки. В конце концов, все на этом корабле находятся всего в трех-четырех дюймах от смерти.

Я подплываю ближе, и мои руки скользят по доскам. К несчастью, они покрыты смолой для гидроизоляции, а на днище поселились моллюски. Мои когти удлиняются, и я пытаюсь их оторвать, но они не поддаются даже с моей силой Сирены.

Может, попробовать в другом месте? – думаю я и, проплывая вдоль корпуса, слышу всплеск.

Я оглядываюсь и вижу, что матрос с военного корабля упал за борт и пытается плыть. Получается у него скверно, он едва держится на поверхности.

Я усмехаюсь про себя и медленно направляюсь к нему.

Я выныриваю прямо рядом с ним, до смерти пугая бедолагу.

– Привет, – говорю я ему.

– Привет?.. – бормочет он, отплевываясь от воды, пока его напудренный парик плавает рядом. – Как ты… Кто ты?..

Он опускает взгляд в воду и видит на солнце вспыхнувшую чешую моего хвоста.

Он задыхается, широко раскрывая глаза.

– Русалка! – кричит он, начиная панически барахтаться в волнах.

– Сирена, – поправляю я.

И делаю выпад.

Я впиваюсь зубами ему в горло, а когти начинают раздирать его тело на куски. Кровь окрашивает воду, он захлебывается собственным криком, а я продолжаю кромсать его, быстро добираясь до внутренних органов – съедая печень, почку и, наконец, сердце.

Затем я отпускаю его, и он начинает тонуть в облаке крови. По идее, я должна была пресытиться после стольких внутренностей, но во мне все еще бушует жуткий голод.

Я жду, кружа под кораблем, словно акула, прижавшись к изгибу корпуса, чтобы меня не заметили, хотя отсюда открывается отличный вид на «Ночной ветер». Я вижу Рамзи на палубе – он явно заметил капитана Смита, и вместо того, чтобы поднять паруса и уйти от погони по ветру, корабль остается на месте. Несомненно, Рамзи хочет довести свою месть до конца.

Я тоже этого хочу.

Я начинаю с того, что разделываю каждого матроса с военного корабля, который падает в воду от пушечных взрывов. Я рву их на части, сдираю кожу, вырываю органы, и на этот раз просто швыряю объедки на съедение рыбам – с меня хватит, я приберегаю аппетит для одного конкретного человека.

Но из-за того, что «Ночной ветер» не уходит, остальные корабли флота подтягиваются ближе, окружая пиратское судно со всех сторон. Мне нравится быть хищником, но в конце концов, от этого мало толку – я лишь добиваю тех, кто, скорее всего, и так бы погиб.

Как жаль, что я не могу сделать больше.

– Марен.

Я вздрагиваю и резко оборачиваюсь: прямо за мной на воде держится Нерисса.

– Ты жива! – выдыхаю я.

– У тебя рот в крови, – замечает она с лукавой улыбкой.

Я торопливо провожу рукой по губам.

– Я так рада тебя видеть. Я думала, ты погибла. Думала, кракен разорвал тебя на части.

Ее улыбка становится шире, а водоросли в волосах плавно колышутся в воде.

– Кракены свободны, дитя мое. Эдонии больше нет. – Она опускает руку в волны и вытаскивает бутылочку-ожерелье – ту самую, в которой хранилась моя душа. Только теперь внутри клубится зеленый дым. – Ну, полагаю, она исчезла не окончательно.

Я хмурюсь.

– Это… это ее душа?

Нерисса бросает на меня высокомерный взгляд.

– В конце концов, она моя сестра. Было бы бессердечно оставлять ее совсем мертвой, не так ли? Зато теперь она всегда будет со мной, и мне больше никогда не придется выслушивать от нее ни единого слова.

Она оборачивается к кораблям и грохоту пушек, которые теперь палят из всех орудий эскадры.

– Похоже, твоим друзьям не помешала бы помощь, – говорит она, кивая на «Ночной ветер».

– Не уверена, что это все еще мои друзья, – отвечаю я ей. – Я больше не часть их команды, если это, конечно, не очевидно. – Я указываю на свой хвост. – Я больше не принадлежу к их миру.

Она цокает языком, подплывая ближе. Водные блики в ее медных глазах заставляют их сиять, словно солнце.

– Ты, моя дорогая, – говорит она, беря мое лицо в свои ладони, – одна на миллион. И ты способна сделать своим любой мир.

Затем, не отпуская моего лица, она начинает читать слова на латыни, прикрыв глаза.

Мне не хочется прерывать ее – я уверена, что это какое-то заклинание, и мне приходится верить, что теперь она желает мне добра, – но в то же время вокруг нас творится настоящий хаос. «Ночной ветер» принимает удар за ударом: ядра насквозь пробивают обшивку, а цепные и книппели крушат такелаж, да и фок-мачта уже изрядно пострадала от лап кракена. Но чем больше урона получает корабль, тем отчетливее понимаешь, что Братству в этой схватке не выстоять. С палубы доносятся крики боли и страха, и я боюсь, что сегодня погибнет куда больше людей, чем одна Сэм.

Наконец Нерисса открывает глаза и пристально смотрит на меня.

– Ты любишь его?

– Рамзи?

– Да.

– Люблю. Я люблю его всем сердцем, – признаюсь я, чувствуя, как внутри меня распускается это чувство.

– Тогда это все, что тебе нужно было сказать, – произносит она.

Прежде чем я успеваю сообразить, что происходит, она подается вперед и легко целует меня в губы – так, как это принято у Сирен с близкими сородичами.

– К чему это было? – спрашиваю я, когда Нерисса отстраняется и отплывает назад.

Она лишь лукаво улыбается своей извечной улыбкой.

– Сама узнаешь.

– Сама узнаю? – фыркаю я в ответ. Я указываю на разворачивающуюся битву: очередной матрос, объятый пламенем, с криком падает в океан. – Возможно, сейчас самое подходящее время.

– Скажу тебе одно, – произносит она. – Ты можешь управлять кракеном.

Затем она смотрит на меня сияющими глазами, и ее голова скрывается под водой.

Что за черт?

Я ныряю следом, но Нерисса уже уходит все глубже и глубже, а затем оборачивается барракудой и стремительно исчезает в тенях.

Я выныриваю на поверхность и озираюсь по сторонам. Я могу управлять кракеном? Зачем мне это?!

И тут до меня доходит.

Я едва не издаю писк от восторга и снова ныряю под воду. Я плыву вглубь, вслед за Нериссой, пока не удаляюсь от шума битвы, где пушечные ядра падают на дно, точно свинцовые грузила.

Я приоткрываю рот и затягиваю свою песню Сирены.

Я начинаю призывать кракена.