Текст книги "Корабль костей и зубов (ЛП)"

Автор книги: Карина Халле

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц)

Они не отвечают, но догадаться несложно.

Они тащат меня обратно к кораблю.

Вопрос лишь в том – к какому именно?

ГЛАВА 19

Марен

Долго гадать мне не приходится.

Мертвые сирены волокут меня прямо обратно к «Ночному ветру», тому самому кораблю, с которого я только что попыталась сбежать. Мы выныриваем на поверхность, и я вижу, как через леерное ограждение перевешивается женщина с волосами из зеленых водорослей. Я мгновенно улавливаю ее ауру – это морская ведьма.

Должно быть, это та самая пресловутая Нерисса.

– Это и есть та самая принцесса, о которой ты говорил? – интересуется Нерисса низким, гипнотическим голосом. Рядом с ней появляется лицо Рамзи, сверху вниз смотрящего на меня.

Я встречаюсь с ним взглядом. Пожалуйста, отпусти меня. Пожалуйста, не поднимай меня на борт. Позволь мне быть свободной, – мысленно умоляю я, надеясь, что он каким-то образом сможет меня услышать и понять.

Уголки его глаз смягчаются, но на лице застывает нарочито безразличное выражение, словно говорящее: «Извини, но таковы правила».

Затем Нерисса делает жест руками, взмахивая ими, и скелеты-сирены начинают карабкаться по борту корабля, втаскивая меня за собой. Их костяные когти впиваются в деревянную обшивку, и я замечаю, как Рамзи морщится от ущерба, который они наносят судну. Впрочем, сама моя участь волнует его куда меньше.

Наконец они добираются доверху и швыряют меня на палубу, после чего разворачиваются и ныряют обратно в море. Я опускаюсь на колени и руки.

Нерисса подходит ко мне ближе – ее ступни останавливаются прямо перед моим лицом, ногти отливают серебром, а украшением им служат крошечные жемчужины.

– Принцесса Марен, – произносит Нерисса, и на секунду меня охватывает ужас: а вдруг она знает, кто я? Вдруг у нас, сирен – пусть даже бывших, – есть какой-то особый взгляд или запах? – Поднимись на ноги.

Я прекрасно знаю, чем чревато непослушание морской ведьме. Осторожно поднимаясь, я ловко перебрасываю волосы на плечи. Я помню, что от воды рубашка Джона стала полупрозрачной, поэтому я прикрываю грудь прядями, притворяясь скромницей, а на деле прячу жабры, которые отчетливо видятся по бокам моей шеи.

– Ты знаешь, кто я? – спрашивает Нерисса с коварной улыбкой на губах. Когда она улыбается, ее высокие округлые щеки переливаются перламутрово-розовым в лучах рассвета. Глаза горят полированной медью, пока она изучает меня из-под густых ресниц.

– Морская ведьма, – отвечаю я. – Я много слышала о вас.

– Надеюсь, только хорошее? – скромно отзывается она.

– Едва ли, если спросить команду скелетов.

Она смеется.

– И то верно, девочка моя. А теперь скажи: знаешь ли ты, почему я вернула тебя на борту после твоей попытки к бегству?

Я бросаю быстрый взгляд на Рамзи, но его глаза ничего не выдают, а лицо раздражающе безмятежно.

Переведя взгляд обратно на ведьму, я качаю головой. Единственное объяснение, которое приходит на ум: она как-то узнала – возможно, от самого Рамзи, – о моих сиренских или колдовских задатках, и меня сочли ценной добычей.

– Потому что здешняя команда решила отдать тебя мне в обмен на одного из своих, – произносит она.

– Седж, – шепчу я, вспоминая слова Джона о том, что повар пропал.

– Верно. Милый Седж. Команда «Ночного ветра» очень к нему привязана, несмотря на то, что он не входит в Братство. А ты, которая тоже не принадлежит к их числу – увы, нет.

– Послушай-ка, – подает голос Рамзи, прочистив горло. – Мы можем заключить сделку.

Нерисса усмехается.

– Вот как? И что же это за сделка?

Он открывает рот, но я перебиваю его. Правда в том, что с ней мне, пожалуй, будет даже лучше. Особенно если она выполнит мою просьбу.

– Я пойду с вами, – быстро говорю я. – Но только если вы поможете мне в одном деле.

Она скрещивает руки на пышной груди.

– И в чем же? – спрашивает она, приподняв бровь.

– Я хочу, чтобы вы отвели меня к Эдонии.

Вторая бровь Нериссы взлетает вверх от изумления.

– К Эдонии? – переспрашивает она.

– Зачем тебе Эдония? – шагает ко мне Рамзи. Он хватает меня за локоть. – Марен, что ты творишь?

Я бросаю на него свирепый взгляд и выдергиваю руку из его хватки.

– Отойди, пока сделка не завершена, – приказывает она, и воздух вокруг нее словно начинает искриться от магии. Он глухо рычит и неохотно отступает. – Ну а теперь, Марен, что тебе известно об Эдонии и зачем тебе понадобилось с ней видеться?

– Я слышала, она – самая могущественная морская ведьма на свете.

Нерисса закатывает медно-красные глаза.

– Умоляю, ты явно слышала неправду. Ибо я ведьма ничуть не уступающая Эдонии, а то и превосходящая ее. С чем бы ты ни хотела к ней обратиться, ты можешь получить и от меня. Так расскажи же мне, дитя мое с волосами цвета чернил, чего ты ищешь?

Я кусаю губы, ощущая привкус соли. Нужно соображать быстро, но осторожно. Если я выложу все карты на стол и расскажу о случившемся с Эдонией, у меня не останется никаких секретов – и никакой маски, за которой можно спрятаться. Команда узнает, что я сирена, и им понадобится моя кровь. Я снова окажусь в кандалах, истекая кровью по первому требованию. Закончу как Ашера, и нет никаких гарантий, что Рамзи проявит милосердие и прикончит меня. В конце концов, судя по всему, именно он нуждается в моей крови больше всех.

К тому же, если Нерисса хоть в чем-то похожа на Эдонию, факт моего сиренского происхождения ей вряд ли понравится. Морские ведьмы – наш единственный истинный враг, не считая людей, и она может отказаться торговаться со мной или оказывать какие-либо услуги. Она запросто может решить прикончить меня на месте, а я окажусь совершенно беззащитна.

– Я хочу стать русалкой, – выпаливаю я.

Она удивленно смеется, и пара матросов подхватывают ее смех.

– Русалкой? – переспросила она, прижав руку к груди. Ее ногти напомнили мне зуб Нилл, который, к счастью, всё еще висел у меня на шее. – С какой стати тебе вообще хотеть стать одной из них?

Я постаралась скрыть обиду на ее тон.

– Потому что я видела ту, которую они подняли на борт. Она была такая волшебная, такая особенная, и я так люблю море. Я была бы счастлива, если бы вы смогли меня в нее превратить. – Я придала голосу легкости и легкомысленной наивности, изображая глупенькую девчонку, верящую в сказки.

– Какую игру ты затеяла, милая? – тихо пробормотал где-то рядом Рамзи.

Я не сводила глаз с Нериссы, улыбаясь с наигранной надеждой. Если сирены кажутся ей столь омерзительными, она вполне может исполнить мое желание, чтобы проучить меня – мол, бойся своих желаний. Этот урок мне уже довелось уснуть на собственном опыте.

Она издала еще один безрадостный смешок.

– Ты донельзя наивна для принцессы. Впрочем, рожденные в королевских семьях все такие. Русалка – это то, кем не захочет стать ни одна женщина. Дикие, свирепые создания глубин. Нет, боюсь, если мне не предложат сделку получше, ты отправишься со мной на «Норфинн». А я верну Седжа этой команде.

– А как же капитан? – воинственно встрял Стерлинг. – Я вообще-то собирался поднять против него бунт. По-моему, кораблем слишком долго управляли из рук вон плохо. Это больше не демократия, а чистая диктатура! Еда на исходе, золото тю-тю, а он теперь думает оставить какую-то тупую сучку вместо того, чтобы обменять ее на нашего человека!

Я судорожно втянула воздух, ожидая, что команда поддержит Стерлинга и потребует сместить Рамзи, но в ответ повисла тишина.

– Ну так что? – обратилась Нерисса к Рамзи. – Готов занять ее место?

– Седжа они вернут? – спросил он, и я не могла поверить, что он всерьез это обдумывает.

Она кивнула.

– Тогда ладно, я согласен.

Сердце рухнуло куда-то в пятки.

По палубе тут же прокатился ропот возмущения.

Что, во имя всех богов, он творит?!

– Видите! – завопил Стерлинг. – Он готов предать собственную команду ради нее! Ради бабы! Что это за капитан такой?! – Он ринулся на Рамзи, и я едва успела отпрыгнуть в сторону. – Держи, я помогу тебе от него избавиться! – рявкнул он.

Стерлинг с размаху врезался в Рамзи, оттесняя его к самым перилам. Рамзи ответил ударом лба в лоб, а затем врезал ему коленом в пах. От боли Стерлинг согнулся пополам как раз настолько, чтобы Рамзи успел выскользнуть из его массивных лап.

Рамзи поднял руки в примирительном жесте, отступая к Нериссе.

– Я пойду добровольно, я…

В этот момент Стерлинг оправился от удара, схватил лежавший рядом мушкет и занес его над головой Рамзи.

– Рамзи! – кричу я, пытаясь его предупредить, но пока Рамзи успевает резко обернуться, Стерлинг взмахивает ружьем, и прикладом с глухим ТРЕХОМ бьет его в висок!

Рамзи крутанулся на месте, закатил глаза и рухнул плашмя на палубу. Он не шевелится.

– Стерлинг! – кричит Тэйн, проталкиваясь через толпу. – Немедленно прекрати, а не то отправишься в трюм!

Но Стерлинг лишь презрительно усмехается штурману, подхватывает безвольное тело Рамзи и тащит к самому борту, после чего швыряет потерявшего сознание капитана за борт.

– Нет! – воплю я, подбегая к леерам и глядя вниз, на то, как Рамзи с тяжелым всплеском уходит под воду. Тэйн и Сэм бросаются к перилам по обе стороны от меня.

– Он ведь умеет плавать, верно? – с любопытством спрашивает Нерисса у меня за спиной.

– Только не тогда, когда он без сознания! – огрызается на нее Тэйн.

Не успеваю я осознать, что творю, как уже перемахиваю через ограждение.

– Принцесса! – орет Сэм, пытаясь схватить меня за ногу, но я уже отталкиваюсь и сигаю рыбкой с палубы в открытое море. Среди всех на борту, не считая Нериссы, я единственная, кто умеет дышать под водой – единственная, кто может его спасти.

Я вхожу в воду куда изящнее, чем в прошлый раз у пушки, – сказывается уверенность в том, что плаваю я почти так же хорошо, как прежде, и что я больше не простая смертная.

Я ухожу всё глубже и глубже, вода благодаря встающему солнцу сияет чистейшим бирюзовым оттенком. Сейчас, ближе к рифам и берегу, глубина не такая уж безумная, но всё равно футов сто, и по мере погружения дневной свет меркнет. Наконец я замечаю на дне Рамзи – его темный силуэт черным пятном выделяется на фоне белого песчаного дна, за которым начинается бездонная синева открытого океана.

Я гребу быстрее, понимая, что каждая секунда на счету. Сколько он уже под водой? Наверняка он уже захлебывается.

А может, он уже мертв.

Паника сжимает сердце тисками, и я подначиваю себя плыть еще быстрее, ужасаясь мысли, что могу опоздать. Я не вынесу смерти еще одного человека, просто не вынесу.

Я уже близко, совсем близко, как вдруг из темно-синей бездны снова выныривают удильщики и те самые скелеты-сирены, оглашая воду пронзительным визгом моих сородичей. Они мчатся прямо на меня с растопыренными когтями, и теперь, когда я точно знаю, что они прокляты не меньше корабельной команды, мне ясно, как с ними поступить.

Как же хорошо, что у меня пока ноги, а не единый хвост.

При их приближении я подтягиваю колени к груди и с размаху бью вперед ногой. Даже под водой этот прием удается мне на славу – здесь, в водной стихии, мое тело обретает куда большую грацию и баланс, чем на суше.

Моя нога врезается в череп одной из сирен и с хрустом разносит его на куски, сбивая с позвоночника. Секунду я смотрю, как он уплывает прочь, выводя сирену из строя, после чего быстро меняю позицию и проделываю то же самое со второй.

Хруст.

Голову второй сирены отрывает ударом ноги, и она тоже начинает погружаться ко дну, в то время как оставшийся без головы костяной скелет беспомощно барахтается в воде, не понимая, что делать.

У меня нет времени смотреть, что с ним будет дальше. Я снова устремляюсь вниз, следуя за тонущими головами всё ниже, ниже и ниже, с надеждой и молитвой в сердце успеть к Рамзи.

Наконец я добираюсь до него. В черной рубашке и с темными волосами, плавающими вокруг головы, он похож на падшего ангела, принадлежащего самому дьяволу. Эту картину подчеркивают безглазые черепа поверженных сирен, покачивающиеся на песчаном дне рядом с ним.

Пожалуйста, будь здесь. Пожалуйста, будь жив.

Я прикасаюсь пальцами к его лицу, раздумывая, стоит ли его поцеловать. Мой поцелуй не вернул к жизни Ашеру, но ее поцелуй что-то во мне разбудил. Есть ли у меня такая сила теперь? Или он уже слишком далеко зашел на ту сторону?

Ведь он наверняка мертв. Он захлебнулся. Никто не смог бы пробыть под водой так долго.

Я продолжаю прижимать пальцы к его челюсти, желая сказать ему напоследок хоть что-то, хотя даже не знаю, что именно.

Пожалуй, если бы не он, мне бы никогда не удалось сбежать от Эрика.

Я бы никогда не обрела свободу.

И пусть я теперь не совсем обычная сирена, я стала гораздо сильнее, чем прежде, и мне кажется, Рамзи разглядел это во мне с самого начала.

При всей его жестокости, при всем том, за что я его ненавижу, в конце концов, он действительно увидел во мне настоящую меня.

И более того – ему это понравилось.

Я сглатываю подступивший к горлу ком и решаюсь попытаться.

Я подаюсь вперед, чтобы поцеловать его, но прежде чем мои губы успевают коснуться его лица, происходит то, от чего я чуть не замираю от ужаса.

Его глаза открываются.

Глаза Рамзи распахиваются, их синева сливается с прохладной синевой сумеречной воды, и он смотрит прямо на меня.

– Рамзи? – спрашиваю я, но звук тонет в пузырьках воздуха, вырырывающихся у меня изо рта.

Он хмурится и медленно поворачивает голову, глядя на меня, а затем – на далекую-далекую поверхность воды. Взглянув на меня снова, он трогает уголки губ едва заметной, довольной улыбкой.

– Ты пришла за мной, – произносит он, и теперь уже из его рта поднимаются пузырьки.

Я киваю, переполненная радостью от того, что он жив, но не успеваю спросить, как это ему удается и почему он, судя по всему, совершенно не нуждается в кислороде под водой, как он подается вперед, берет мое лицо в ладони…

И целует меня.

ГЛАВА 20

Рамзи

Сэм всегда говорил, что я сначала нападаю, а потом уже задаю вопросы, и это определенно верно, когда дело касается противоположного пола (ну или того же самого, в зависимости от десятилетия). У меня накопилось немало вопросов к Марен после того, как Стерлинг огрел меня по голове и я очутился на дне морском. Первый – с какой стати она вообще за мной последовала; смею надеяться, чтобы спасти (хотя, если бы она решила убедиться, что я наконец сдох, я бы ни капли не удивился).

И второй – какого черта она вообще полезла за мной в такую глубь. Если посмотреть наверх, расстояние до поверхности казалось огромным, но Марен выглядела так, будто задержать дыхание для нее – плевое дело; ее темные волосы развевались вокруг нее так красиво, что невольно начинало казаться, будто перед тобой настоящая русалка.

Как бы то ни было, все эти вопросы мгновенно улетучиваются из головы, стоит мне увидеть ее лицо так близко, почувствовать ее пальцы на своей щеке и поймать ее взгляд, прикованный к моим губам. Неважно, что мы находимся на дне океана, – все, чего я хочу, всё, в чем я нуждаюсь прямо сейчас, – это поцеловать ее раз и навсегда.

Я резко хватаю ее за лицо, вгоняя пальцы в кожу, и мои губы настигают ее рта, властно и безоговорочно требуя своего. Ее губы в испуге приоткрываются, и из глубины ее горла вырывается стон, который, кажется, эхом разносится прямо под водой. Ее губы мягки, как мед, и столь же сладки, а мой язык проникает в ее рот так же грубо и жестко, как я привык иметь женщин. Я смакую ее вкус, наслаждаюсь им, желая погрузиться в эту пучину еще глубже, пока она не станет моей единственной наваждением.

Я мечтал поцеловать ее вот так с самого того момента, как она впервые заехала мне кулаком в морду.

Мои пальцы запутываются в ее волосах, оттягивая голову назад, но она вдруг резко замирает, отстраняется и быстрым движением забрасывает пряди на плечи, а в ее глазах мелькает испуг.

Затем она стремительно гребет к поверхности, плотно сжав ноги и на секунду сложив их вместе, после чего оставляет эту затею и принимается отчаянно работать руками, прокладывая себе путь наверх.

Я смотрю ей вслед, вспоминая то, что она говорила Нериссе. Она хотела, чтобы морская ведьма превратила ее в русалку. Зачем ей это? Неужели она просто отыгрывает какую-то безумную фантазию на дне морском? И как, во имя всех чертей, ей удается так долго обходиться без воздуха?

Ощущение ее губ все еще жжет мне рот, а член в штанах стоит колом, но я все же плыву за ней, мощными толчками ног устремляясь вверх, пока солнечные лучи не начинают пробиваться сквозь толщу воды всё ярче, синева не блекнет, и я наконец не прорываю водную гладь.

Я жадно глотаю свежий воздух и смотрю на Марен, которая держится на воде рядом со мной, настороженно глядя на меня своими темными ресницами, усыпанными каплями воды.

– Кто ты такая? – спрашиваю я.

– А сам-то ты кто? – отпаривает она.

Я сжимаю губы. Хм. Похоже, мы зашли в тупик.

Я круто оборачиваюсь в поисках «Ночного ветра» – и сердце падает в пятки.

Ни следа. Всё, что я вижу, – это корабль проклятой команды в их бухте между островами. «Ночного ветра» и след простыл.

– Черт возьми! – рявкаю я, с размаху ударяя кулаком по воде. – Они ее угнали.

– Этот корабль очень много для тебя значит, да? – тихо спрашивает Марен.

– Ага, – резко бросаю я, словно это и так не очевидно. – Очень много. Как и команда. Я не могу потерять ни то, ни другое.

– Они твоя семья, – произносит она, и в ее голосе сквозит какая-то тоскливая зависть.

Я хмурюсь.

– Именно так. – Я смотрю на ближайший берег, которым, конечно же, оказывается полуразрушенный Риф-Сити. Надо же было так случиться, что мы снова вернулись на территорию Нериссы. – Ладно, хватит болтать, нам нужно на берег и срочно нужен план.

Она ничего на это не отвечает. Да и не нужно – я почти физически слышу ее мысли, между Братством порой случается эта чертова ментальная связь. Она явно думает о том, что не хочет иметь ничего общего ни со мной, ни с моими планами.

Мы начинаем грести к берегу. Плыть далеко, и хотя я нахожусь на пике физической формы, а она демонстрирует ничуть не меньшую выносливость, к тому моменту, когда мы наконец находим опору под ногами на рифах и затопленных базальтовых колоннах города, оба мы валимся с ног от усталости, тяжело дыша.

– Не стой на рифе, – обрывает меня она. Ее надменный тон раздражает, словно она снова вспомнила, что она королевская особа.

– И на милость божью, почему же?

– Потому что ты их ломаешь.

Я смотрю сквозь чистую воду на свои сапоги.

– Кого их?

– Кораллы – живые существа. Ты причиняешь им боль.

Мне так и хочется спросить, откуда она вообще это знает, ведь я слышу об этом впервые в жизни, но я заранее знаю: ее ответ будет до зубовного скрежета расплывчатым, и мне придется списать всё на ее благородное происхождение и куда более качественное образование, чем у меня.

– Ладно, – бурчу я, сходя с рифа и преодолевая еще пару ярдов вплавь, пока не вываливаюсь на сушу. Пройдя чуть вглубь от воды, я нахожу клочок жесткой низкой травы и плюхаюсь прямо на него. Опершись локтями о колени и опустив голову, я пытаюсь собрать мысли в кучу.

Я слышу, как Марен следует за мной и садится рядом – близко, но всё же на почтительном расстоянии. Она тяжело дышит, и когда я бросаю на нее быстрый взгляд из-под ресниц, мой взор тут же приковывает ее грудь, вздымающаяся и опадающая в такт каждому судорожному вдоху. Если бы не волосы, прикрывающие соски, она выглядела бы совершенно голой в этой насквозь промокшей, полупрозрачной рубашке. Раскаленная волна похоти пронизывает мои вены при воспоминании о том, как роскошно она выглядела бы без единой нитки.

– Стянула эту рубашку у Пейджа Джона, верно? – спрашиваю я, мысленно возвращаясь к тому, как она кончала на моих пальцах, к тем звукам, что она издавала. О боже.

Она не смотрит на меня, продолжая вглядываться в руины города и рифы вдалеке.

– Я его не убивала, – заявляет она.

– Я и не говорил, что убивала. Но вырубила ты его знатно. Бедняга, надо было догадаться, что перед такой, как ты, у него не было ни единого шанса.

Она приподнимает бровь и бросает на меня долгий взгляд.

– Перед какой такой?

Я делаю неопределенный жест рукой.

– Перед твоими женскими чарами. Никто устоять не может.

– Ты же устоял.

Мои губы приоткрываются от неожиданности. Эта женщина сводит меня с ума.

– Вот как? Неужели устоял?

– Ты брал меня руками, а не своим членом, – парирует она.

– А ты бы отказалась от моего хера внутри тебя, пока висела в кандалах?

Вспышка жаркого вожделения в ее глазах – точь-в-точь такая же, какая была, когда я доводил ее до оргазма, – красноречивее любых слов говорит о том, что она бы с радостью на это согласилась.

И теперь, к неудивлению моему, член снова вытесняет из головы любые здравые мысли, кожа наливается жаром, а тело натягивается тугой пружиной. Как бы сильно мне ни хотелось овладеть ею прямо здесь и сейчас, мой корабль угнали, а вокруг сплошные загадки.

Я решаю все-таки попытаться добиться от нее ответов.

– Ты что, умеешь задерживать дыхание на целую вечность или вроде того? – спрашиваю я, кивая в сторону моря.

– А ты?

– Отвечать вопросом на вопрос – значит не отвечать вовсе.

– Всё потому, что я не планирую отвечать на этот вопрос. – Она делает паузу. – Нерисса и вправду отправила своих мертвых си… мертвых русалок по мою душу, потому что ты решил провернуть сделку?

Я вздыхаю, откидывая с лица мокрые волосы. Кожа уже зудит от соленой корки.

– Они хотели выменять тебя на Седжа.

– И ты собирался согласиться.

– Нет, не собирался.

– Собирался. Я же знаю.

– Ладно, может, поначалу, – признаю я.

Она сверлит меня яростным взглядом.

– Я так и знала.

– Но если ты не заметила, вообще-то я вызвался занять твое место. Я. Капитан Баттиста с доброго корабля «Ночной ветер», предложил отдать себя в лапы морской ведьмы и ее скелетов, лишь бы тебе не пришлось расплачиваться. Если это не благородная жертва, то я не знаю, что такое благородство.

– О, как благородно с твоей стороны, – саркастически тянет она. – Только ведь это ты сам мне говорил, что проклятие на тебя не действует. Ты прекрасно знал, что выйдешь сухим из воды.

– Сухим? Ты ничего не смыслишь в морских ведьмах. Они всё равно ведьмы, а значит – наш заклятый враг. Может, в прошлом мне и везло с одной из них, но ведьмы всегда найдут способ превратить твою жизнь в персональный ад.

Ее взгляд скользит по моему лицу, пытаясь прочесть меня насквозь. Я распахиваю глаза шире, изображая максимум искренности.

– Так почему же? Зачем ты предложил занять мое место?

О, временами она бывает просто тупицей.

– Из-за той метки на бедре, милая. Из-за того, что ты принадлежишь мне. Ты – моя собственность.

Она вздрагивает от этих слов.

– Мне не нравится, когда меня называют чьей-то собственностью.

– Раньше ты была собственностью короны.

– И я терпеть этого не могла, – цедит она сквозь зубы.

– Ну да, ты вообще склонна многое терпеть с ненавистью, – бормочу я.

– И на то есть веские причины! – выкрикивает она. – Есть много вещей, которые можно ненавидеть.

– Особенно меня.

– Особенно тебя.

– И надо полагать, сейчас я услышу все причины, почему ты ненавидишь капитана, верно? Ладно, давай выкладывай. – Я делаю жест рукой, призывая ее дать волю чувствам.

– Ты груб, – говорит она, подползая ко мне, ее грудь покачивается под глубоким вырезом рубашки, и мне требуется всё усилие воли, чтобы поднять взгляд и встретиться с ее глазами. Они полыхают сияющим синим огнем. – Ты варвар. Ты убийца.

Я одариваю ее ядовитой ухмылкой.

– Как и ты, дорогая.

– Чудовище, – выплевывает она, подползая еще ближе. Пожалуй, слишком близко для комфорта, учитывая, каким чудовищем она может быть.

– Если башмак подходит – носите. Они оба подходят нам.

– Язычник, – говорит она, и ее взгляд падает на мои губы.

– Быть святым до ужаса скучно.

– Ты пытаешь людей.

– Не ради забавы, – говорю я, хотя это отчасти ложь. – Если только они этого не заслуживают, – уточняю я.

В ее глазах вспыхивает огонек.

– Я видела трюм. Я видела, где ты держал команду и моих слуг. Что ты с ними сделал.

Черт. Я не хотел, чтобы она это видела.

– Мы пытали их не ради развлечений, – пытаюсь я объяснить. – Мы не такие… мы занимаемся другим. У Братства есть строгий моральный кодекс.

Она выдает кислый смешок.

– О, я наслышана о вашем пиратском кодексе.

– Нет. Не пиратский кодекс. Кодекс Братства. Мы пираты, да, но не все пираты входят в Братство. Всех, кто входит, вы найдете на «Ночном ветре».

– Значит, вы какой-то культ дьяволопоклонников.

– Так это звучит слишком организованно. Мы делаем лишь…

– То, что необходимо для выживания, – заканчивает она. – Да, я уже слышала это раньше.

– Тогда к этому моменту ты уже должна знать, что это правда. – Я выдерживаю паузу, раздумывая, стоит ли ее провоцировать. Я знаю, что она может быть опасна, но в то же время мне этого хочется. Мне хочется сцепиться с ней, когда она выпускает когти. – Но по крайней мере у нас есть кодекс. У тебя его нет. Я застал тебя за поеданием сердца твоего мужа, будто ты бездомная собака.

Она издает яростный рык и бросается на меня, как львица, ее ногти удлиняются, а зубы превращаются в острые бритвы.

– Будь ты проклят! – рычит она, оказываясь сверху; мои руки намертво вцепляются ей в запястья, пасть щелкает в дюйме от лица, а пальцы пытаются разорвать воздух.

– Моя маленькая монстрица снова вышла поиграть, – ухмыляюсь я, глядя на нее снизу вверх. – Разве ты не знаешь, что меня это только заводит?

Ее ноздри раздуваются, когда она, судя по всему, замечает собственные когти, то, как они вытягиваются из пальцев наподобие орлиных. Затем удивление в ее глазах сменяется гордостью и удовлетворением. Она осыпает меня взглядом.

– Я ведь могу сожрать тебя прямо здесь.

– И я тебя тоже, – парирую я. – Только я бы сделал так, чтобы оно того стоило.

– Ты меня уже поцеловал. – В ее глазах вспыхивает огонек. – И меня это не слишком впечатлило.

Я фыркаю.

– Прошу прощения. Я думал, ты способна это выдержать.

– Я способна выдержать.

– Тогда, пожалуй, я сделаю это снова. Ничего не могу с собой поделать рядом с тобой.

– Потому что ты с катушек съехал, раз твой член встает на такую тварь, как я.

– На шикарную тварь, – поправляю я ее. – И опасную. Я дурак до сильных женщин, до свободных женщин, до тех, кто живет по собственным правилам, кто делает то, что хочет, и плевать хотел на мнение всего мира. Не находишь, что ты идеально подходишь под это описание?

Она на секунду перестает извиваться, и я чуть ближе притягиваю ее к себе, кончиками ее густых мокрых волос щекоча лицо. Она тяжело дышит, а ее взгляд на мгновение отрывается от моего лица, словно она обдумывает мои слова.

– О, просто возьми мой член, чтобы я мог тебя выебать и покончить с этим, – бросаю я.

Она бледнеет, и в меня вонзается ядовитый взгляд.

– Покончить с этим?

– Ага. Чтобы я мог показать тебе небеса, прежде чем ты снова начнешь меня ненавидеть.

– Возможно, я предпочту выебать тебя и ненавидеть одновременно.

– Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, до чего же у тебя бесстыдный рот?

– Никогда. Полагаю, я приберегала его для тебя.

Я криво улыбаюсь.

– Думаю, я бы рискнул своими причиндалами ради одного лишь обещания того, на что способны твои губы и язык, но если говорить честно, я бы предпочту сам поработать языком с тобой.

– Поглядела бы я, как ты попытаешься.

Я смотрю на нее так, будто говорю: «О да?»

С утробным рыком я переворачиваю ее на спину, впечатывая в траву, и она испуганно вскрикивает.

– Ты со мной драться будешь или трахаться? – рычу я, прижимая ее когтистые руки над головой и усаживаясь верхом на ее бедра. – Определись уже, чтобы у нас были хоть какие-то правила.

В ответ она лишь оскаливается, показывая зубы и явно не собираясь играть по-честному. Если я потеряю бдительность, то в конце этой схватки останусь без кончика носа.

Или чего похуже.

– Ладно, – бросаю я. – Похоже, придется положиться на удачу.

Одной рукой удерживая ее запястья, я опускаю другую к ее бедрам, грубо раздвигая их. Проскользнув ладонью к ее лону, я вовсе не удивляюсь, обнаруживая, что она абсолютно мокрая и готовая к бою.

В ее горле застревает судорожный вздох, на секунду она теряет контроль, веки трепещут, губы приоткрываются, но тут же ее шея напрягается, и она резко кидает голову к моему лицу.

– Помнишь, что я говорил? – бросаю я, вовремя отпрянув назад. Мои пальцы скользят по клитору и проникают глубже, к самой ее сути. – Хорошие девочки получают награду.

– А что получают плохие? – рычит она сквозь зубы.

Я ухмыляюсь.

– Плохих девочек хорошенько наказывают. Полагаю, ты заслужила и то, и другое.

– Тогда приступай, – бросает она.

– Слушаюсь, принцесса, – с издевательским почтением произношу я и погружаю в нее сразу три пальца.

– Боги! – выдыхает она, тяжело панически дыша, пока ее мышцы плотно и горячо сжимают мою руку.

– Мне нужно убедиться, сможешь ли ты принять меня целиком, – шепчу я, сгибая пальцы внутри ее тугих стенок, пока она не начинает вскидывать бедра навстречу каждому движению, требуя еще. – У меня толстый член, а у тебя чертовски узкая киска, милая.

Я наблюдаю, как ее щеки заливает яркий румянец. Мне удалось заставить благородную леди покраснеть.

– Вот что я тебе скажу, – наклоняясь к ней так близко, что могу пересчитать веснушки на ее носу, произношу я. – Сведи укусы и царапины к минимуму, а я потом поработаю с тобой языком. Усекла?

– Да, капитан, – стонет она.

У меня вырывается хриплый выдох. Всемогущий дьявол. Это прозвище еще никогда не звучало так сладко.

Поверив ей на слово, я отпускаю ее руки, чувствуя, как сердце бешеным барабанным боем бьется о ребра. Какая-то часть меня опасается, что она меня покалечит, в то время как другая жаждет именно этого. Но больше всего на свете мне хочется просто зацеловать и зализать ее до полного беспамятства.