Текст книги "Судья и король. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Инна Сударева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 55 страниц)

  – Недолго.

  – Я рада, – с жаром прошептала Дина и обняла Фредерика за шею, прижалась щекой к его щеке. – Я счастлива. Спасибо, спасибо. Такой ужас позади. И все это вы сделали, мой светлый господин, – и поцеловала его в щеку, потом резво поднялась и потянулась к чайнику:

  – Я вам налью?

  – Давай, – кивнул Фредерик, размякнув от нежных знаков внимания, – и себе тоже. Мне веселей будет.

  – Мне нельзя, – улыбаясь, вытерла еще одну слезинку, что притаилась во впадинке у носа. – Это мужской напиток.

  Молодой человек пожал плечом и взялся за горячую чашку – оттуда замерцало золотистыми искорками. Сделал небольшой глоток. Дух захватило – питье оказалось крепким. Жаром и резкостью оно напомнило королю огненный напиток далекого Снежного графства.

  – Хорошая вещь, – сказал Фредерик, ощутив, как разливается тепло по всему телу: оно проникло даже в больную руку, в самые кончики пальцев. Благодаря этому король сделал то, что ему давно не удавалось: приподнял правую руку, потянулся ко второй чашке, взял ее и понес ко рту. И выпил, и пальцы его ни разу не подвели.

  – Получилось! – прошептал он, не скрывая радости. – Что за чудо такое?

  Дина не успела ответить – снаружи донесся звук рога, резкий, тревожный. Фредерик же дернул пальцами и уронил чашку, и прямо себе на колени. Благо, она была почти пуста, и штаны и ноги короля не пострадали.

  – Надеюсь, это не то, о чем я подумал? – пробормотал он, подходя к окну и выглядывая наружу.

  Ответом его словам стал громкий крик дозорного:

  – Тревога!

  Почти в ту же секунду в комнату забежал, хлопнув дверью, Линар и сказал то же самое:

  – Тревога, ваша милость!

  – Точнее, – потребовал Фредерик и взял свой меч, который был прислонен к спинке кровати.

  – С востока к крепости движется большой конный отряд.

  – Насколько большой? – король стал натягивать сапоги и чертыхнулся – правая рука вновь отказалась слушаться; тут ему помогла Дина: ловко и быстро затянула все шнурки на голенищах. – Спасибо, милая.

  – Дозорный насчитал три десятка.

  – Если это неприятель, мы легко расстреляем их из луков и ружей. Ну, пошли смотреть...

  На узеньком мостике для наблюдения, что крепился над стеной Малех-Кури, помещались лишь двое человек, поэтому дозорный слез, уступая место Фредерику и Элиасу.

  Гвардеец взобрался быстрее и протянул руку королю.

  – Жаль, нет с нами линарского дальновида. Пропал в болоте, бедняга, – посетовал Фредерик, прикладывая ладонь козырьком ко лбу и всматриваясь в выгоревшую от солнца степь. – Да. Их около тридцати. У них есть луки. Почти у всех. И плотно набитые колчаны. И копья. Но их луки меньше наших.

  – Значит, дальность наших стрел больше. Можем расстрелять их, пока не подъехали ближе, – сказал Элиас.

  – А если они едут с мирными целями?

  – Они едут либо для того, чтоб напасть на замок, либо для того, чтоб навестить друга Галера, – принялся рассуждать гвардеец. – Не думаю, что друзья Галера и нам друзья.

  – Предлагаешь оглоушить их внезапным нападением? – король почесал затылок.

  На стены тем временем собрались жители Малех-Кури, чтоб посмотреть на всадников. Те ехали неторопливо, и до замка им оставалось мили две.

  – Ирс, ты знаешь, кто это?– позвал Фредерик бывшего сотника.

  – Знаю, ваша милость, – отозвался азарец. – Это старые знакомцы покойного князя – Тохир и банда. Я их по лошадям узнал – они все на соловых ездят. Знак у них такой. Грабежом промышляют. А к Галеру приезжают торговать.

  – Мда. В этих местах что ни личность, то бандит, – покачал головой король.

  – Они, ваша милость, и людьми торгуют, – добавил Ирс, сообразив, что это ко многому может подтолкнуть Лунного Змея. – И это Тохир продал Дину и еще нескольких людей Галеру. Наверняка, и сейчас едут, чтоб добро награбленное сбыть.

  – Это так! Ирс правду говорит! – загалдели люди на стенах.

  Фредерик встретился взглядом с Элиасом.

  – По-моему, не будет ничего плохого в том, что мы постреляем по головорезам, – заметил рыцарь. – Пока они сообразят, что к чему, мы значительно проредим их ряды. Разве не справедливо будет наказать их за злодеяния? Так, как мы наказали Галера.

  – Это будет справедливо, – ответил, нахмурившись, Фредерик. – Готовьтесь к бою. Ирс! Собери всех, кто может сражаться, вооружи и поднимай на стены.

  – Ваша милость! – с восторгом завопил азарец. – Позвольте поднять ваше знамя!

  – Знамя? Какое знамя? – брови короля в который раз за утро удивленно взметнулись вверх.

  – Фред, за ту неделю, что ты проспал, произошло много интересного, – вполголоса сообщил государю Элиас. – Они тебе знамя нарисовали. Все, как положено: черное с белым драконом...

  – Что?! – Фредерик даже дернулся и чуть не оступился с мостика.

  Элиас поймал его за локоть и продолжил, как ни в чем не бывало:

  – А еще Ирс послал двух соколов-вестников каким-то своим друзьям, чтоб они ехали со своими дружинами сюда – тебе присягать. Скоро, должно быть, прибудут...

  – Что?! И ты ... и вы, мои парни, всему этому дали добро?! Пока я спал?! Что за...

  – Ваша милость! – напомнил о своей просьбе Ирс.

   Фредерик выругался в сторону, а азарцу ответил:

   – Давайте, поднимайте! Если уж воевать, так под знаменем, – и стал спускаться с мостика: внизу его ждал Линар со шлемом и кольчугой в руках.

   * * *

  Защищать Малех-Курь от неожиданных гостей были готовы все. И все были готовы делать это под знаменем Лунного Змея. Оно уже развевалось высоко над сторожевой башенкой – черное с белым крылатым драконом.

  Да, уже никто из жителей этого замка не сомневался в том, что с ними Ред Лунный Змей. И все без исключения взгляды, которые Фредерик ловил на себе, содержали в себе восхищение и надежду. Лица азарцев, их глаза сияли. Словно впереди – не опасная и смертельная битва, а большой веселый праздник, полный приятных сюрпризов.

  Кто он для них?

  Тот, кого они хотели видеть: герой, легким взмахом руки избавляющий от всех бед. Сперва бедой был Галер – этот самодур и изувер. С ним покончено, легко и просто. И жить от этого всем в Малех-Кури стало легче. Вон тот немой малыш, что просил у короля еды: он уже не выглядит голодным, и одет не в лохмотья и на лице его – улыбка. И так – в лучшую сторону – преобразился каждый в крепости.

  Теперь беда – это отряд бандитов, что близится к стенам их замка. И разве сложно будет справиться с ними?

  – О нет, это будет легко, – пробормотал Фредерик, одевая салад.

  Линар уже застегнул его латный рукав, опоясал короля мечом и подал ему боевые перчатки.

  – Сколько времени прошло со дня нашего отъезда из столицы? – спросил молодой человек доктора.

  – Больше месяца.

  'Значит, мне осталось меньше месяца, – подсчитал Фредерик. – Интересно, успею ли я за это время навести порядок в Азарии? Может быть...'

  – Сэр, – прервал его размышления Линар, – у нас мало времени, и после этой заварухи мы немедленно отправимся дальше на юг. Никакие местные легенды о Лунном Змее нас не остановят! Вы не должны делать то, чем бредит этот Ирс и остальные азарцы. Эти глупости, эти сказки...

  И тут Фредерик его удивил. Глядя в степь, трава которой волновалась под ветром, король пробормотал:

  – Может быть, я прибыл сюда именно для этого? Может, не для того, чтоб добраться до заповедных гор и спасти свою жизнь?.. Вы верите в судьбу, мастер? – он вдруг прижал руку к груди, на которой покоился медальон с портретом Марты, прошептал. – Прости, милая, похоже, я попался...

  – Нет, сэр! Три раза нет! – воскликнул Линар. – Вы король своей страны, а не этих треклятых земель! Придите в себя! В конце концов, у вас три сына! И дочь! И еще будет ребенок!

  Фредерик вздрогнул. Словно его кто ткнул палкой меж лопаток. Вздрогнул, глянул на доктора:

  – Я не сплю. Я не брежу. Я просто смотрю на всех этих людей, и вижу свое отражение в их глазах. Да, я – король Южного Королевства – это есть. Да, я – муж и отец. Но я никогда не перестану быть Судьей. И, похоже, сама жизнь не дает мне перестать быть им. Она подсовывает мне дела, – молодой человек чуть заметно улыбнулся, – а не в моих правилах отмахиваться от них. Вчера я наказал Галера. Сегодня в моих силах – наказать Тохира и его банду. Завтра я обрублю руки еще какому-нибудь негодяю. И всегда буду это делать. И уж точно буду это делать тогда, когда меня просят. А они, – Фредерик кивнул на азарцев, замерших на стенах крепости, – они просят меня. И это мое дело – откликаться на просьбы о помощи!

  Он взбежал по лесенке на стену, еще раз прикинул, какое расстояние осталось проехать всадникам, чтоб их достали стрелы и прокричал:

  – По местааам! Ружья, луки к бою! И лошадей готовьте!

  Аглай, Люк, Генрик и Фран послушно натянули тетивы, Платон и Элиас подняли ружья. Вместе с ними приготовили свое стрелковое оружие и те азарцы, кто умел с ним управляться. Несколько человек побежали к конюшням – седлать скакунов.

  – Смотреть – не мазать! – грозно предупредил Фредерик и махнул рукой. – Давай!

  Зазвенели тетивы, бабахнули ружья – началась битва.

  – Молодцы! Многих свалили! – прокричал государь, наблюдая за результатами первого залпа. – Еще давай!

  Со стороны отряда Тохира неслись крики, брань, испуганное ржание лошадей – там совершенно не ожидали такого неласкового приема со стороны замка. Банда потеряла около десяти бойцов и четырех лошадей. Но второй залп они встретили, приготовившись – укрывшись круглыми щитами, а потом ответно выстрелили из своих луков. Правда, от их стрел получилось мало толку – лишь несколько из них долетело до стен крепости, а, долетев, всего лишь вонзились в нижние части бревен ограды.

  – Эй! Что за ёк?! – проорал в сторону Малех-Кури один из всадников. – Это я – Тохир! Вы что – очумелки обпились?!

  – А ты что – глаза потерял? – закричал ему Ирс. – Чье знамя над нами? Знамя Лунного Змея! И в нашем замке он теперь хозяин! А Галера, урода и злодея, Лунный Змей повесил! Как собаку бешеную! И с тобой то же будет, если пойдешь против него!

  – Что за ёк?! – опять выругался Тохир.

  – Тупой он, ваша милость, совсем тупой, – ухмыляясь, сообщил Фредерику Ирс.

  – Да хоть безголовый, – ответил молодой человек. – Я намерен их перебить. Ребята, луки, ружья не опускать! – приказал он своим рыцарям. – Целься! Стреляй!

  И стрелы, и пули полетели уже в спины всадников, сшибли еще пару воинов в густую, степную траву. Тохир решил отступать – на штурм крепости, где (по его мнению) власть захватили сумасшедшие, он не желал идти.

  – Он поступает разумно, – одобрил его тактику Фредерик. – Теперь дело – за ногами наших лошадей. Коня мне! – и прыгнул со стены на спину Мышки, которого подвел Димус. – Ребята, по седлам!

  – Сэр, зачем это? – крикнул Линар. – Зачем их преследовать?!

  – Зачем? Затем, что когда я и мои парни уедем отсюда, бандиты могут вернуться и перерезать всех в Малех-Кури... Если я делаю дело, то до конца. Открыть ворота! В погоню! – крепко сжав поводья, он первым полетел в степь, за показавшими спины разбойниками.

  Далеко за стенами замка короля нагнали его рыцари и другие воины. Всего из замка выступило более двадцати конников, кто с мечом, кто с копьем, и многие были готовы следовать за Фредериком хоть на край света.

  – Фред, сбавь скорость! – крикнул ему Элиас. – Поверь, мы с парнями все сделаем не хуже тебя.

  – Не смей мне указывать! – довольно резко отозвался король, а глаза его при этом гневно полыхнули. – Я пока в состоянии махать мечом!

  И Элиас смекнул, почему все так, а не иначе. Он уразумел то, что понял Линар в замке Руфуса, когда сделал Фредерику замечания касательно драки с дружинниками барона: король ни за что на свете не позволит обнаружить в себе болезненного и беспомощного человека. И те приступы слабости, которые с ним случаются, только распаляют его, заставляя совершать почти безумные поступки. Вот как сейчас: с одной здоровой рукой, совершенно не оправившись после тяжелого недельного сна, скакать в атаку на азарских разбойников. 'Что ж, безумствуй, но – под моим надежным прикрытием', – подумал гвардеец и дал себе указание не отставать от государя ни на шаг.

  Всадники Тохира, увидав, что из крепости за ними выдвинулся прыткий отряд, развернули лошадей: драка в чистом поле казалась им более легкой, чем осада замка.

  – Давайте, ребятки! Снесем долой дурные головы! – с таким боевым кличем Тохир повел своих парней в атаку.

  С кровожадным ревом разбойники кинулись в бой.

  – Этого мне и надо, – прошептал Фредерик, замотав повод на болезную руку и левой выхватывая свой белый меч.

  Мощным ударом он сразил первого попавшегося разбойника: ловко пригнулся под грозящее копье и всадил клинок врагу подмышку, дернул назад. Успел увидеть, как хлынула кровь из раны падающего бандита, делая черной бурую куртку, и с воинственным рыком повернулся к следующему. Но проявить себя еще раз не удалось: налетели остальные воины и заработали мечами не менее быстро и смертоносно. Особенно старался Ирс: он с лихими криками вышибал шестопером из седел всех, кто осмеливался напасть на него.

  Элиасу повезло рубиться с Тохиром, и атаман сыпал на противника самые страшные оскорбления, какие знал. Надо сказать, он превосходно владел своей длинной и широкой саблей, и гвардейцу пришлось использовать все свое умение, чтоб уберечься от сверкающего лезвия азарца.

  – Ты что ль Лунный Змей?! – спросил Тохир у рыцаря, когда их клинки с громким звоном сшиблись, а лица сблизились.

  – Я не Змей. Но тебе от этого не легче! – ответил Элиас, от всей души ударяя противника в скулу левым кулаком, обряженным в боевую перчатку.

  Бандит от этого дернулся в седле, чуть не упав, а его лошадь шарахнулась в сторону, и на минуту враги разъехались. Элиас торопился вернуться к противнику, чтоб не дать Фредерику перехватить бой, и чертыхнулся, увидав, что не поспел: король с довольным криком 'ага!' уже скрестил меч с саблей Тохира.

  Фредерик не дал азарцу и минуты – ударил снизу вверх, и оружие разбойника вылетело у него из руки. Сверкая, пронеслось над головой Элиаса и нырнуло в траву.

  – Есть! – объявил король и приставил конец меча к межглазью противника и спросил, как-то очень по-деловому. – Людьми торгуешь?

  Тохир не ожидал такого вопроса и промычал что-то невразумительное, собираясь с мыслями, затем кивнул – 'торгую'.

  – Смерть тебе, – коротко объявил приговор Фредерик и быстрым толчком выпрямил согнутую в локте руку – острие белого клинка легко, как горячий нож в масло, вонзилось в голову разбойника; темная, густая кровь потекла-закапала на крупный нос, на черную бороду Тохира. Азарец, выпучив глаза и раскинув руки, беззвучно опрокинулся на спину – на круп своей лошади.

  Его смерть окончила битву.

  В живых из бандитов остался лишь один – юноша лет шестнадцати, невысокий и худой. Рыцарь Люк выбил его из седла простым ударом кулака, и парень весь бой провел, валяясь в траве без сознания. В чувство его привел Ирс: слез с лошади и пнул лежащего ногой в бок. Когда юноша, охнув, открыл глаза, бывший сотник ухватил его за курчавую голову, дернул вверх, ставя на колени, и замахнулся окровавленным шестопером, чтоб раскроить парню череп.

  – Ирс! Стой! – крикнул азарцу Фредерик.

  – Зачем 'стой'? – возразил тот. – Пусть умрет. Он такой же злодей, как и все в банде Тохира.

  – Я – нет! Я – нет! – завопил парень, цепляясь за руку Ирса, цепляясь за последнюю надежду на жизнь. – Не убивай! Не надо! Я у Тохира за конюха был! Я не разбойничал! Я вам тайник, тайник покажу! Там добра много!

  – Тайник? – заинтересовался Ирс, опуская шестопер. – Тайник – это важно...

  Красное солнце торопилось на запад, окрашивая степь в розовое и оранжевое, а воды Сибил – в багровое.

  На юго-запад, вдоль высокого берега реки, торопился отряд в двадцать всадников. Впереди, на более резвых и длинноногих скакунах, неслись Фредерик и его рыцари, чуть позади – воины из Малех-Кури с капитаном Ирсом во главе.

  За спиной Элиаса Круноса сидел, крепко уцепившись за пояс рыцаря, парнишка Кир – последний из шайки Тохира. Он зорко следил за окрестностями, боясь пропустить отметки, по которым можно было определить место разбойничьего тайника.

  Фредерик, расслабившись в седле, дышал легко и свободно. Верный Мышка не скакал – летел, унося короля дальше и дальше от Малех-Кури. Они вырвались, наконец, из этого азарского замка, который последнее время цепко держал их в своих стенах. Поиски тайника банды Тохира явились отличным предлогом покинуть крепость и продолжить путь на юг, к горам Красные Перья. Фредерик решил, что все, обнаруженное в схроне, он передаст Ирсу и его людям – для улучшения жизни в Малех-Кури, – но сам не станет возвращаться. Точнее, он желал вернуться – за Диной – но только после победы над своим недугом. Молодой человек так и сказал девушке у ворот крепости, куда она вышла провожать воинов:

  – Ты помни: я про тебя не забуду. Я вернусь и заберу тебя в Эрин. Если ты к тому времени не передумаешь.

  – Не передумаю, нет-нет, – сияя глазами, отвечала Дина, взяв его за здоровую руку. – Я бы сейчас хотела ехать с вами, очень-очень. Но я понимаю: сейчас нельзя, – она смущенно заулыбалась и потянула что-то из кармашка. – Можно сделать вам подарок?

  – Подарок? – удивился Фредерик и улыбнулся ей в ответ. – Что ж, буду только рад получить от тебя подарок.

  Ему достался плетеный из тонких и прочных травяных стеблей шнурок, на который были нанизаны четыре бусины разного цвета – белая, синяя, черная и красная.

  – Это браслет-оберег. Мне его смастерила одна умелица из нашего каравана, – рассказывала Дина, повязывая шнур королю на правое запястье. – Мне он помог – меня не убили... Белый камушек – агат – хранит вас ясным днем, синий лазурит – в вечерних сумерках, темный аметист – мрачной ночью, а красный сердолик – в веселый утренний час. А еще я каждый день буду просить небо беречь вас и ваших друзей.

  – Здорово, – довольно кивнул Фредерик и в благодарность поцеловал девушку в руку. – Мне теперь нечего бояться...

  Но ему было страшно. Каждую минуту страшно. От того, что собственное тело может в любую минуту подвести.

  'Вот я. Еду вперед, уверенно сижу в седле. И глаза мои все видят, а рука правит лошадью. Но кто поручится, что через минуту я не свалюсь в траву, будто меткой стрелой меня сшибло? – вспыхивали и не гасли тревожные мысли. – Да, рядом верные мне люди, но сам я? Сам я себе уже не верен...'

  – Вон там! Там! – вдруг заорал Кир, замахал рукой, указывая на груду больших белых камней впереди. – Там все и запрятано!

  Фредерик с шумом выдохнул воздух – вопль парня застал его врасплох, заставил вздрогнуть.

  Рыцари тем временем спешились и принялись растаскивать валуны.

  Тайник – большая яма, обложенная изнутри синеватыми речными гладышами – оказалась доверху набита всевозможными сокровищами. Тут были одежда, богатая и попроще, знатное оружие, посуда, медная и серебряная, несколько позеленевших от плесени мешков с зерном, пара сундучков с монетами и украшениями, и еще куча неинтересных Фредерику и рыцарям Южного Королевства вещей. Зато Ирс и его парни пришли в восторг от открывшегося изобилия.

  – Да один этот красавец двух дойных коров стоит! – объявил капитан, потрясая широким, изогнутым кинжалом с белой рукоятью и с богато украшенными ножнами.

  – Отлично, – сухо отвечал Фредерик, продолжая сидеть в седле. – Пристрой это барахло. Да смотри – чтоб с пользой для всех в Малех-Кури и окрестностях. Буду ехать обратно – проверю.

  У Ирса тут же интерес к тайнику и пропал:

  – Как же так? Ваша милость! Вы не едете с нами обратно?

  – Нет.

  – Но как же так? – вновь спросил азарец. – Я ж вести товарищам разослал, чтоб под ваше знамя всех верных вам собрать...

  – Ты сделал это, не спросясь, – ответил Фредерик. – Я ведь говорил: у меня есть дела в ваших краях. И я не могу отвлекаться на что-то другое.

  – Но как же так? – в третий раз пробормотал Ирс, потерянно глядя на короля.

  Молодой человек вздохнул. Не смог он просто взять и растоптать все чаяния бывшего сотника (и не его одного) о лучшей жизни для Азарии. 'Что ж, раз все именно так складывается, стань частью азарской сказки, – взялся беседовать сам с собой Фредерик. – Хоть попытайся изменить все здесь к лучшему. Начало вроде вышло неплохое... Только сперва – отгони смерть от себя. Чтоб не ударила в спину в самый неподходящий момент. Она ведь любит это делать...'

  – Хорошо, – король кивнул Ирсу. – Сделаем так. Я и мои парни едем на юг, вдоль русла Сибил. Как разберешься с этим добром награбленным, как встретишь тех, за кем послал, езжайте за мною в Душное ущелье. Знаете, где это?

  – Небо светлое! – вскричал капитан. – Это ж место проклятое! Зачем вы туда...

  – Как знаешь, – отмахнулся от него Фредерик. – А мне туда надо. Прощай, – сказав, поворотил Мышку и уже хотел дать шпоры, но Ирс быстро-быстро, как таракан, выкарабкался из ямы и схватился за стремя короля:

  – Ваша милость! Простите! За вами – хоть к демонам в котел! Поедем, все туда поедем. Это вы правильно решили – чуть повременить. К нужному часу я всю Азарию соберу и под ваше знамя представлю.

  – Точно-точно. Верно-верно, – кивнул Фредерик. – Рад, что ты все понял. Ну, до встречи, – и протянул азарцу руку...

  – Фред, ты серьезно? – чуть позже, когда нагруженный разбойничьим добром отряд Ирса медленно удалялся в сторону Малех-Кури, спросил короля Элиас. – Серьезно хочешь собрать тут армию и развоеваться с местными князьками?

  Фредерик молчал, вновь погрузившись в мысли. На этот раз они были стройным рядом ясных лучей, а не темным и тревожным водоворотом.

  – Почему нет? Если все получится, мы значительно расширим пределы нашего государства. Эрин уже наш, благодаря моему кузену Клименту, чья курчавая башка и широкие плечи покорили княжну Уну. Азария – за Эрином. Я могу увеличить свои владения почти вдвое. И без особых затрат. Я отличный хапуга, – молодой человек рассмеялся, а потом хмыкнул. – Только, как сказала когда-то крошка Агата, накой мне столько?..

   * * *

  Днем азарская степь очень сурова к тем, кто ей чужой. В высоком лазоревом небе – ни облака, белое солнце не светит и греет, а слепит и жарит; порывистый ветер горяч и сух, нет в нем свежести и легкости; трава бледная и пожухлая, воды реки теплые и горькие, они плохо утоляют жажду.

  Путникам очень хотелось найти хоть какую-нибудь тень и переждать полуденную жару. Но не было ни дерева, ни камня. Только степь: от копыт коней и до самого горизонта.

  Фредерик дернул ворот рубашки, чтоб открыть грудь, вытер пот со лба, хлебнул воды из фляжки и сморщился – противный вкус. Он уже давно снял и шлем, и куртку, и кольчугу, оставшись в одной льняной рубахе, но прохладней телу не становилось. Молодой человек задыхался и истекал потом, как и каждый в его отряде.

  Вечером, когда злое солнце скрылось за темный горизонт, совершенно вымотанные жарой странники остановили своих таких же уставших лошадей и разбили небольшой лагерь на берегу Сибил. Выложили на дорожную скатерть припасы из Малех-Кури и сами повалились рядом – отдыхать и перекусывать.

  Фредерик к еде не притронулся. Выпил воды и откинулся спиной на брошенное в траву седло. Расслабился, глядя в ночное небо. Жутко хотелось спать, но сперва надо было предоставить мастеру Линару больную руку на ежевечерний осмотр.

  Доктор, покончив с ужином, приступил к своим обязанностям. Смотрел, щупал локоть и плечо короля и хмурился – вид конечности ему не нравился: на коже проявились голубоватые разводы, мышцы истончились, сустав распух.

  – Болит? – спросил Линар, нажимая большим пальцем на одно из темных пятен.

  – Нет.

  Мастер покачал головой и полез в свою сумку – за мазями. Натирая ею Фредерика, попробовал поднять старую тему:

  – Вы совершенно себя не бережете, сэр. Я еще понимаю: безумствовать так, когда есть силы и здоровье. Но сейчас, когда вы больны...

  – Хотите историю, мастер? – Фредерик перебил его неожиданным вопросом. – Вы ведь давно не пополняли свою тетрадь с рассказками.

  Линар не сразу нашел, что ответить. Поэтому кивнул, не совсем уверенно.

  – Это невеселая история, – начал король, засовывая здоровую руку себе под голову. – Про мое первое дело. В деревушке Родники... Правда, красивое название – Родники?

  – Да, сэр.

  – Да, – повторил Фредерик, призакрыв глаза. – И такая дрянь там случилась... Мне было двенадцать лет. В Родниках я оказался не специально – мимо проезжал вместе со своими парнями. Дождь начался, мы и завернули в деревушку – переждать непогоду. Устроились в первом попавшемся доме – у старушки одной. Надо сказать, село то было махонькое, заброшенное, от дорог и тропинок далеко. Одна улочка, пять или шесть хижин всего – вот и все Родники... Стали мы печь растапливать: плащи, сапоги просушить хотелось, похлебку сварить, чаю сообразить. Бабуля обрадовалась: так-то живо у нее в доме стало. Сама она совсем уж дряхлая была: подслеповатая, глуховатая, маленькая, сухонькая, еле ходила, на палку кривую опиралась, – молодой человек помолчал.

  Ему вдруг ясно и четко вспомнилась куча мелочей, на которые он обратил тогда внимание в убогом жилище старушки: подкова над порогом, ржавый серп на подоконнике маленького кривого окна, до рыжего высушенные венички укропа над печкой, лоскутное одеяло на низкой кровати – единственное яркое пятно в серо-бурой избушке...

  – Что же дальше? – спросил Линар, и Фредерик прерывисто вздохнул, потому что дальше рассказывать надо было очень нехорошие вещи:

  – Дождь затянулся. Мы и поужинали, и обсохли, а ненастье продолжалось. До самой темноты. Мы решили заночевать. Устроились на полу – на плащах. Потом раздались крики. Откуда-то с улицы. Странные какие-то, нутряные. То ли ребенок, то ли кот кричал. Я поначалу не мог разобрать. У бабки спросил. Она сказала, что это сосед дочку свою воспитывает: 'Разбила, видать, дура, горшок, вот он ее и поучает, чтоб ловчей руками ворочала'. Но я тогда почувствовал. Первый раз чутье Судьи во мне проснулось. Почувствовал, что врет старушка. Врет и боится правду говорить. Поэтому взял свой мальчишеский меч и пошел в разведку. Мне хотелось все выяснить самому. Я вдруг понял: сегодня я стану настоящим Судьей, здесь – в Родниках – мое первое дело... Я выскочил наружу. Вопли, ужасные вопли того, кому делали очень больно, доносились не с улицы, а из соседней хаты. Я перемахнул через плетень, запрыгнул на крыльцо этого дома. У меня все внутри дрожало и холодело, а крики вдруг стали слабеть. И я заторопился: вышиб хлипкую дверь, ворвался внутрь и там, на куче какого-то тряпья, увидел мужика. Голого, тощего, грязного. Он трахал женщину. Из-за шума, который я поднял, он бросил свое занятие и быстро-быстро уполз куда-то в темный угол. И тогда я увидел, что он трахал не женщину, а девочку. Это она кричала и она стонала. Лежала в вонючих тряпках, тоже голая, тоже грязная, с раскинутыми ногами, и ее колотило, как в жестокой лихорадке. У нее были разбитые, распухшие коленки, живот, грудь, лицо – все в синяках. Он бил ее, жестоко. И ему это нравилось, – Фредерик смолк, видя, как побелело и вытянулось лицо Линара, замотал головой. – Нет, нет. Эта рассказка не для вашей тетради, мастер. Она – для моей памяти...

  – О, нет, – теперь спохватился доктор. – Я просто... Перед глазами просто эта картина. Вы так рассказываете...

  Король опять покачал головой:

  – Прошу извинить. Я был неправ, решив рассказать вам эту историю.

  – Сэр, я сам взялся записывать все ваши рассказы. И я сам решу, быть этой истории в моей тетради, или нет, – твердо ответил Линар.

  – Он увидел, что я – мальчишка, – хмыкнув, продолжил Фредерик. – Он бросился на меня из того угла, в котором попытался спрятаться. Эти его грязные руки, они потянулись к моей шее. Я махнул мечом не глядя – я зажмурился... не от страха – от отвращения. И отхватил ему одну кисть. Начисто срезал. Он завопил, повалился, забрызгивая все вокруг кровью... А та девочка – это была его родная дочь. Он насиловал собственную дочь. Держал ее в доме, на цепи, как собаку, и насиловал, когда хотел. Кормил объедками, бил. Но самое ужасное было то, что все в Родниках это знали. И всем было наплевать. Целых четыре года им было наплевать на то, что рядом происходит такой кошмар... Я снес негодяю голову. Мне было двенадцать, но я сделал это одним четким и сильным ударом. Во дворе его же дома, возле поленницы. Его выволокли туда из дома мои парни. Все это время шел дождь. Бедная девочка стояла рядом. Мы укутали ее в плащи, дали ей чаю. Она слышала приговор, видела казнь, но все стояла и бормотала что-то, а в ее глазах я видел безумие. Я решил, что увезу ее подальше от Родников, в свое поместье, например, где о ней будут заботиться. Я подошел, чтоб сказать, что я решил. А она вдруг закричала, громко, визгливо – у меня даже в голове все помешалось. Замахала руками, сбросила с себя плащи и помчалась к реке. А там кинулась в воду. Я бежал следом, хотел и в реку за ней нырять, но мои парни меня удержали. Наверное, они поступили правильно. Что-то с ней было бы, с безумной, останься она жива. Навряд ли что-то хорошее...

  Я приказал сжечь мерзкий, вонючий дом. А жителей Родников, которые следили за всем из окон своих домишек, – выпороть. Всех. Даже старушку, у которой мы собрались ночевать. И ни минуты я больше не задержался в этом селе. Мы уехали, несмотря на дождь и темноту...

  Линар судорожно сглотнул. Фредерик закрыл глаза и продолжил:

  – Когда я рассказал обо всем Судье Конраду, он не промолвил ни слова. Он просто взял из стоек меч моего отца и отдал его мне. И я понял: я все сделал правильно, я стал Судьей. Судья – это тот, кому не все равно, что где-то творится зло. Судья не сидит на месте и не ждет, когда его попросят быть Судьей. Пока жив, он ищет зло, как волк ищет добычу. Находя – убивает... Мне не все равно, мастер, вы понимаете? И я хочу, чтоб такими же были мои сыновья. Этому я хочу их учить, когда вернусь домой. Судей должно быть больше, чем таких, как Галер. А то в последнее время все наоборот... И, если что, вы расскажете моим сыновьям обо мне, все смешное и все печальное. Вы, Элиас и остальные... Мои рассказки хоть немного меня заменят.

  – Я все понимаю, – тихо, но вполне ясно ответил Линар.

  Фредерик еще раз вздохнул и вдруг пожаловался:

  – Что-то у меня ощущение, что я одним легким дышу: тяжело и больно. Похоже, моя хворь не дремлет – расползается по телу...

  – Вам бы поесть, сэр, – заметил доктор. – Вы со вчерашнего вечера ничего не ели. Только воду пьете.

  Молодой человек мотнул головой. Почему-то сами мысли о еде вызывали у него чуть ли не тошноту.