Текст книги "Судья и король. Пенталогия (СИ)"

Автор книги: Инна Сударева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 55 страниц)

   – Ирс! – с нескрываемой радостью проревел князь, распахивая свои хмельные объятия бывшему сотнику, который поднимался по ступеням на крыльцо. – Где тебя носит? Мне без тебя ужинать скучно.

   – Теперь вам будет еще веселее, – пообещал Ирс. – Я не один вернулся. Я гостей привел, – ступил чуть в сторону, указывая князю на Фредерика и его рыцарей. – Случайно в степи встретил. Это эринцы, мои давние товарищи. Мы вместе воевали под красным стягом Хемуса. Они – мои боевые братья.

   – О! Это ладно. Если они воевали за Хемуса, значит они славные витязи, – сказал Галер, присматриваясь к гостям, которые не спешили покидать седла. – Ирс, твои братья – мои братья. Таков обычай. Я рад видеть их у себя и буду привечать их так, как привечаю тебя. Пусть дадут лошадям волю и проходят в мой дом. Ужин простывает...

   * * *

   – Убейте его, – шепнул Ирс Фредерику.

   У того кусок свиной колбасы встал поперек горла: вне всяких сомнений просьба Ирса оказалась неожиданной.

   – Убейте Галера – сейчас самое время, – опять шепнул азарец.

   Он был пьян. В подобном состоянии пребывали почти все, кто сидел за широким столом в трапезной зале Гали-Кури. Кроме Фредерика и его рыцарей. В незнакомом и явно враждебном месте они не могли позволить себе такой роскоши, как хмельная расслабленность. К тому же ни у одного из них сейчас не было оружия: по азарским обычаям за братский стол не полагалось его брать.

  Князь Галер не уделял гостям особого внимания. Находясь в изрядном подпитии и после нескольких дополнительных кружек довольно крепкого вина, он мирно заснул, уложив лицо на тарелку, как на подушку.

   Вообще, Фредерику казалось, что они попали на гулянку в не самый процветающий бандитский притон, а не на ужин к 'великому князю Галеру'. Помещение, которое носило громкое название 'трапезная', представляло собой широкую комнату с низким, закопченным потолком, бревенчатыми стенами, земляным полом и крохотными окошками. Из мебели наблюдался лишь лавки да длинный стол, за которым и происходило пиршество. Освещалось все до невозможного просто – факелами. Вдоль стен примостились широкие, грубо сработанные из досок, сундуки, покрытые неопрятными рогожами. 'Похоже, здесь, где едят, там и спят', – подумал Фредерик и оказался прав: одного из пирующих, который уснул и брякнулся, подобно князю Галеру, в тарелку, более стойкие товарищи вытащили из-за стола и перебросили (по-другому нельзя было назвать их действо) на один из сундуков.

   Стол ломился от кушаний и выпивки, и это тоже производило неприятное впечатление. По мнению Фредерика, настоящий князь не имел права заниматься обжорством в то время, когда большинство его людей были голодны и оборваны. 'Ирс прав: Галер – всего лишь разбойник. И княжеский титул ничего не поменял. Он, как обычно, прожирает то, что ему досталось, не думая о будущем'.

   – Убейте его, – промычал бывший сотник и тяжело привалился к больному плечу короля: рука, нывшая все последнее время, ответила усилением боли, но молодой человек лишь крепче стиснул зубы, приказал себе 'терпеть!'. Выявлять свою слабость в Гали-Кури он не собирался, как, впрочем, и убивать Галера по просьбе пьяного Ирса.

   Вонь от большого количества немытых, пьяных людей и дым от факелов мешал нормальному дыханию, и Фредерик, оттолкнув уже храпящего азарца, поспешил уйти из трапезной – хотелось наружу, втянуть в легкие свежего ночного ветра. На выходе столкнулся с прислугой, несущей к столу очередное блюдо с мясом. Увидел огромные, черные глаза, полные испуга, на худом лице девочки лет пятнадцати и вежливо посторонился. Она, прижав к себе блюдо, замотала головой, отказываясь принять его любезность, забилась в угол.

   – Как угодно, – буркнул Фредерик и прошел дальше – в сени, оттуда – на крыльцо, там прислонился спиной к перилам и задышал полной грудью, глянул в небо. Улыбнулся – оно оказалось почти таким же, как на родине: та же бездонность, те же созвездия. Только цвет был более синий...

   Кто-то толкнул его в сапог. Опустив взгляд вниз, молодой человек увидал круглые темные глазенки малыша лет шести. Худенький, с запавшими щечками, в одной драной рубашке, он стоял, босой и грязный, под крыльцом и дергал Фредерика за ногу.

   Король присел, чтоб быть ближе к ребенку, спросил:

   – Тебе чего?

   Дитя открыло рот и ткнуло туда пальцем.

   – Ты немой? Есть хочешь? – понял Фредерик. – Ну, подожди, я тебе чего-нибудь принесу. В трапезной-то столы ломятся, – пробормотал, недовольный тем, что увидел.

   Не успел сделать то, что задумал – рядом появился Элиас:

   – Фред, там свара!

   – Ну и что? Мужики напились – пусть дерутся, – король равнодушно зевнул.

   – Они с нашими дерутся!

   – С какой радости? Я уходил – все было мирно, – Фредерик если и заинтересовался, то чуть-чуть.

   – Ты ушел – девчонка с тарелкой зашла. Князь этот упитый как раз проснулся, цапнул ее, стал прямо на столе раскладывать. Его болваны гоготать принялись, наши – девку спасать.

   – Пооонял, – уже с озабоченностью в голосе протянул король и решительно вернулся в дом.

   В трапезной развернулась нешуточная битва по всем правилам трактирной драки: летали и грохотали уже разломанные скамейки, кружки, тарелки и то из съедобного, что могло использоваться в качестве метательных снарядов. Фредерик дернул головой в сторону, спасая лицо от несущейся в него жареной куропатки – мясо, пролетев мимо скулы, врезалось в дверной косяк, оставило на нем жирный след и упало вниз.

   Король выругался, коротко и грубо, окончательно пожалев о том, что принял приглашение Ирса и приехал в Гали-Курь.

   – Парни! Вломите эринским свиньям! – из своего угла орал князь Галер.

   Одной рукой он грохотал по столу, второй – держал за волосы ту самую служанку, с которой столкнулся, выходя и залы, Фредерик. Огромные глаза девчонки были наполнены слезами, лицо из красного стало каким-то пепельным, из носа текла кровь, а тощие руки прижимали к плоской груди лохмотья разорванного платья.

   В Короле проснулся Судья. Сузил глаза и принялся за дело:

   – Элиас, мы достанем его.

   – Кого? – гвардеец не сразу понял, что и как делать.

  – Эту сволочь, – пояснил Фредерик, кивнув в сторону Галера, который уже волок служанку в боковую комнату, намереваясь довершить то, что начал, без возникших в трапезной неудобств. – Давай, перехватим гада! – и коротким, хлестким ударом левой руки, снизу вверх по челюсти, свалил пьяного дружинника, который с самым боевым воплем налетел на него.

  Не дожидаясь Элиаса, король пошел вперед, освобождая себе дорогу сильными и быстрыми ударами, уже ног, то приседая, то подпрыгивая. И те, чьей голове или печени выпадала встреча с его сапогом, опрокидывались на пол, теряя всякую боеспособность. Фредерик бил, как всегда – не оставляя себе права на повторный удар.

  Элиас как раз опомнился, понял намерения государя, поспешил следом и даже обогнал Фредерика, взяв на себя труды по очищению пути к Галеру. Князь, хоть и был пьяным, но заметил то, что стал целью двух гостей-эринцев весьма грозного вида, и прибавил в скорости, торопясь покинуть зал.

  Тогда король Южного Королевства предпринял следующее: перепрыгнул обезображенный разоренными блюдами стол и оказался как раз на пути князя к выходу. Схватил Галера за горло и надавил особые точки. Азарец не успел ничего: ни перехватить руку напавшего, ни уклониться. Едва слышно ахнув, он выпустил скулящую девушку и рухнул на бок, выпучив глаза. Служанка, получив свободу, кинулась под стол.

   Драка в трапезной тут же прекратилась.

   – Отлично, – одобрил затишье Фредерик. – Замечательно. А сейчас приступим к делу. Элиас!

   – Здесь!

   – Подними эту тушу на стол, – молодой человек, не скрывая презрения, указал на Галера, который все видел, все слышал, лежа на полу, но не мог ни ответить, ни пошевелиться.

   Гвардеец в секунду исполнил приказ и взвалил обездвиженного князя туда, куда было велено, громко и без особой бережности.

   – Я не знаю ваших законов, господа, – начал говорить Фредерик, с неудовольствием отмечая, как после драки и прыжков вернулась боль в правую руку. – Но я уверен: насилие над женщиной – в вашей стране такое же преступление, как и в нашей. Я прав?

   – Ты что сделал с нашим князем?! – вместо ответа завопил один из дружинников Галера и бросился на Фредерика, сжав кулаки.

  Его остановил и уложил на пол Элиасов кулак.

   – Я прав? – опять спросил король Южного Королевства, одобрительно кивнув гвардейцу.

   – Прав! Прав! – это крикнул Ирс, вовремя пробуждаясь (он всю драку проспал, как и еще несколько перебравших вина дружинников). – Он прав, ребята! Насильничать бабу нельзя! Ну, разве что во время войны, и вражью бабу, – добавил он, почесав затылок.

   – Война не дает права нарушать закон, – ответил Фредерик. – И тот, кто позволяет себе такое во время войны, – преступник вдвойне. С него и спрос вдвойне... Но теперь речь о другом. Ваш князь насиловал девушку. А вы – его дружина – ничего не сделали, чтоб помешать этому. И вы, и ваш князь – преступники.

   – Ёк! – выругался один из дружинников. – Он нам тут проповедь читать удумал. Бей белых свиней! – вооружившись ножкой, отломанной от скамьи, он кинулся на Линара (тому не повезло оказаться к нему ближайшим).

   Доктор не дал себя в обиду: ловко присел, а приседая, ударил противника кулаком в пах. Нетрудно было одержать победу: слишком уж много вина выпил азарец.

   – Если еще кто дёрнется, передавлю князю горло, – предупредил Фредерик, положив пальцы на шею Галера, и каждый из тех азарцев, кто кинулся было в новую атаку, поумерили пыл, ступили назад.

   Рыцари короля собрались рядом с государем, образовав небольшое, но надежное кольцо.

   – Что ж вам нужно? – хмуро спросил Фредерика другой дружинник.

   – Мне нужно наказать насильника и уехать из вашей крепости. Она мне порядком надоела, – вздохнув, признался молодой человек. – Элиас, выноси преступника на двор. Люк, Аглай, Фран, позаботься о том, чтоб там было светло и собрались все, кто есть в Гали-Кури. Платон, Генрик, прихватите наше оружие и заприте дружинников Галера в трапезной. Ирс, будь с нами, если ты решился. Доктор, не отходите от меня ни на шаг. Ну и ты, вылезай, – убрав из голоса грозу и металл, он протянул руку служанке, которая сидела, сжавшись в комочек, под столом и пыталась закутаться в разорванное платье. – Не бойся. Я дам тебе свой плащ.

   Девушка замотала головой, отказываясь, выставила вперед ладошку, как бы защищаясь. Фредерик не стал тратить время на уговоры: схватил ее за вытянутую руку и дернул к себе – бедняга лишь ахнула, чуть не потеряв лохмотья. Король, как и обещал, набросил на ее тощие и сутулые плечи плащ и повел наружу.

   Он решил устроить суд. Потому что вытворенное Галером причислил к мерзости, которую необходимо было выявить и примерно наказать.

   Когда Элиас, отяжелив плечи князем Галером, вышел на крыльцо дома, двор был ярко освещен факелами и жаровнями и полон перепуганной челяди. Человек тридцать собралось. Все уже знали, что стало причиной ночного сбора, но никто не знал, чем он закончится.

   – Жители Гали-Кури, – начал Фредерик, – сегодня ваш хозяин – князь Галер – прямо в трапезной зале, упившись вином, взялся насиловать вот эту девушку.

   – Это Дина! – выкрикнула из толпы одна женщина.

  – Князь ее сразу же трахнул. В курятнике! – отозвался еще кто-то.

  – Он Дину каждый день пользовал! Когда хотел, тогда и пользовал! – подал голос третий. – Особенно по пьяни.

   – А кого он не пользовал? – возразила женщина. – Он пользовал, кого хотел и когда хотел, как и его головорезы. Да и пьяным он постоянно ходил.

  То, что князь находился сейчас в руках белых гостей, недружелюбно к нему настроенных, а дружина Галера сидела под замком в доме, придало челяди смелости, и они наперебой начали перечислять все преступления своего явно нелюбимого господина. Когда люди на минуту замолчали, вперед вышел, сильно прихрамывая на сухую левую ногу, старик лет семидесяти и сказал:

  – Злых дел Галер совершил много. Но все это – злодеяния одного последнего года. Кроме меня тут никого не осталось из тех, кто помнит прежних хозяев этой крепости. И только я, наверно, могу рассказать, как три года назад убил Галер моего хозяина и мою хозяйку и их детей – двух мальчиков, едва из младенчества вышедших. Всех, кто жил в крепости Малех-Курь, убили Галер и его люди. Только меня они не тронули, просто избили до полусмерти. Я глухим и немым прикинулся. На три долгих года. Жить-то и старикам охота. Хвала небу – дожил и до суда справедливого.

  Фредерик внимательно слушал, и брови его сходились теснее и теснее. То же происходило с лицами Элиаса и остальных рыцарей Южного Королевства. Рассказ старика закончился, и король, за пару минут прокрутив в голове все невеселые истории, которые преподнесли ему жители Гали-Кури, огласил свое решение:

  – Что ж, картина нарисовалась подробная и отчетливая: Галер – убийца и насильник, бессовестная, отвратительная личность, – он наклонился к князю, которого Элиас взвалил на поручни крыльца, как свернутый ковер, и вновь сжал пальцами его шею (чтоб вернуть способность двигаться) и подождал, пока Галер откашляется и встанет. – Вы все слышали?

  Тот молчал, затравленно озираясь.

  – Эти люди говорили правду? – Фредерик задал следующий вопрос.

  На него также не последовало ответа.

  – Молчите. Значит, согласны со всем, что сказано, – заключил король и опять обратился к жителям Гали-Кури:

  – Как у вас наказывают насильников и убийц?

  – Вешают! И Галера вешать надо! – понеслось со всех сторон, громко и уверенно, а кто-то даже мотком веревки замахал.

  – Что ж, так и поступим. Ирс, готовь виселицу. Люк, вяжи князю руки.

  Бывший сотник не скрывал своей радости: совершалось то, о чем он просил Фредерика. Несколько мгновений понадобилось азарцу, чтоб сделать из веревки петлю, набросить ее на шею князя и затянуть, а свободный конец перекинуть через балку, державшую навес над крыльцом.

  – Молитесь, если умеете, Галер. Сегодня вас повесят. И никто этому не помешает, – проговорил Фредерик.

  – Грязные свиньи! – выкрикнул приговоренный. – Ублюдки!

  Он хотел наговорить еще много злых и малоприятных слов, но нетерпеливый Ирс не дал: ухватился за конец веревки и с громким 'э-эх!' вздернул Галера над крыльцом. Князь задергался, захрипел, страшно выпучив глаза, и начал медленно опускаться. Он был грузный, и силы одного человека было мало, чтоб удержать его на высоте достаточное для удушения время. Ирс выругался, упираясь ногами в доски крыльца: его сапоги заскользили. Помог стоявший рядом Люк: тоже схватился за веревку, и уже вдвоем они подняли Галера под самую балку. Тот задергался в конвульсиях, чернея лицом, вывалил наружу странно огромный язык, весь в белом налете, обгадился и умер, распуская вокруг себя зловоние.

  Все смотрели на казнь без отрыва, затаив дыхание. Только Фредерик отвернулся и брезгливо скривил губы. В бытность Судьей он не редко казнил преступников через виселицу и знал, как отвратительна для глаз такая смерть. Видеть все ее 'прелести' сейчас у него не было желания.

  Тут из крепости послышался громкий стук, через минуту – еще один, посильнее, сопряженный с треском ломающегося дерева.

  – Парни князя очухались и, похоже, громят дверь, – сказал Платон.

  – Пусть громят, – отозвался Ирс. – Встретим их тут!

  – Драться? – хмыкнул Элиас. – Вот это дело...

  Фредерик хотел высказаться насчет драки, но не успел и слова проронить, потому что дружинники Галера уже снесли дверь с петель и, вооруженные короткими мечами и ножами, полные желания спасти своего господина, с топотом и руганью вылетели на крыльцо. На минуту там и замерли, увидав болтающиеся в воздухе ноги князя. Тут Элиас и Люк отпустили веревку, и тело повешенного обрушилось на ступени. Наматывая на себя веревку, оно покатилось вниз, под ноги ахнувшим людям.

  – К бою! – зычно приказал Фредерик, выхватывая свой меч из рук Платона.

  Его рыцари дружно оголили клинки и ступили против разъяренных и пьяных дружинников, прикрыв короля. Те не стали медлить с атакой – бросились всем скопом, не прекращая орать и браниться. Зазвенела-замелькала боевая сталь.

  – Бей эринцев! – по-звериному оскалившись, проорал кто-то из дружинников и сразу получил арбалетный болт в горло – от Элиаса.

   Схватка на крыльце заняла всего несколько минут: рыцарям Южного Королевства и самому Фредерику не понадобилось много времени и сил, чтоб одолеть пьяных азарцев, которые нападали почти одновременно и поэтому мешали сами себе на крыльце, непригодном для большой зарубы.

   Южные клинки никому не дали пощады: их удары и выпады несли только смерть. Дружина князя Галера полегла вся на ступенях его же крепости, залив кровью темные бревна.

   – Все, – сказал Фредерик, опуская сверкающий красными бликами меч. – Все получили по заслугам.

   Он вздохнул, глубоко-глубоко, потому что во время боя чуть сбил дыхание, и увидел, каким алым пламенем загорается восход. Словно наступающий день обещал продолжение кровавой ночи.

   – Чертова Азария, – буркнул король Южного Королевства, опять кинув взглядом на удавленного Галера, на порубленных дружинников. – Разве для этого я сюда ехал?

   Через секунду его досада увеличилась втрое, потому что Ирс, разгоряченный битвой, опьяненный не столько вином, сколько победой в схватке, принялся орать во всю силу своих азарских легких, указывая на Фредерика:

   – Лунный Змей! Это же Лунный Змей! Я узнал его еще там – на берегу Сибил! Я просто молчал, потому что не пришло ему время открыться! Да, это Ред Лунный Змей! Я воевал с ним в Эрине! Я видел, как грозен его меч! Он наказал кровавого Хемуса и теперь явился, чтоб наказывать князей, которые служили Хемусу, которые слушали его приказы! Которые продолжают лить кровь своих земляков!

   Фредерику до чесотки в левом локте захотелось ударить кричащего азарца в зубы.

   – Сэр, что он несет? – зашептал королю Линар.

   Тот не успел ответить, потому что люди во дворе, внимательно прослушав вопли Ирса, дружно начали кричать:

   – Лунный Змей! Лунный Змей!

   – Сумасшествие какое-то, – пробормотал Фредерик: у него кружилась голова, не прекращая, болела правая рука, жутко хотелось пить и спать.

   – Что же вы? Поговорите с нами, – Ирс, сверкая улыбкой, подскочил к молодому человеку. – Самое время! Вы избавили Гали-Курь от Галера. И у вас тут нет врагов. Есть лишь те, кто вам благодарен, кто пойдет за вами!

   Фредерик посмотрел на него взглядом обреченного. Желая, чтоб все это поскорее закончилось, он приветственно вскинул руку с мечом, и азарцы завопили еще громче. Потом затихли, понимая, что сейчас услышат слова Лунного Змея.

   – Сегодня я судил вашего князя. И приговорил его к смерти. И вы со мной согласились. Потому что никому не дозволено совершать такие ужасы, которые совершал Галер. За преступление всегда приходит расплата. И сегодня вы все в этом убедились. Я надеюсь, в Гали-Кури больше не будет никого, хоть немного похожего на Галера...

   – Наша крепость уже не Гали-Курь, – старик-азарец воспользовался паузой в речи Фредерика. – Ее название – Малех-Курь. И возвращая старое название, мы вернем сюда старые порядки, когда все здесь были сыты, довольны и ничего не боялись. Не так долго правил Галер, чтоб мы привыкли к его зверствам.

  Молодой человек одобрительно кивнул старику:

  – Отрадно слышать такие уверенные слова. Сейчас самое время убрать всю грязь отсюда ... и отдохнуть, – слово 'отдохнуть' он прошептал – для Линара, который уже четверть часа с беспокойством посматривал на него. – Черт, как же я устал...

   * * *

   Что за дрянное место? Душно, темно, а в ушах – какие-то надоедливые звуки. Словно бубнят недовольно какие-то беззубые ворчуны: нудно, непонятно...

   Фредерик махнул рукой, будто собрался отогнать надоедливую муху, и от этого мгла разлетелась на клочья, будто всполошенная стая ворон. Стихли ворчуны, прорвался воздух в легкие.

   Все вокруг было серым: небо висело низко, прогибалось и колыхалось, походя на огромный кусок парусины, наполненный водой; мелкий песок бесшумно рассыпался под ногами. До самого затуманенного горизонта – серая пустыня под серым небом. И так – куда ни глянь.

   Внезапный стук копыт чуть не оглушил. Фредерик невольно зажал уши руками (успел еще радостно заметить, что обе руки здоровы) и оглянулся на звук: со страшной скоростью летела на него гигантская, вороная лошадь. Песок тучами взметывался из-под ее огромных копыт, глаза полыхали белым огнем, а зубы скалились в страшной ухмылке. И Фредерик вдруг заметил: морда лошади очень похожа на искаженное предсмертной гримасой лицо князя Галера.

   – Ого! – вскрикнул молодой человек, прыгая в сторону, чтоб спастись.

   Прыжок удался – страшный конь пронесся мимо и исчез, но земля вдруг ушла из-под ног – под ними распахнулась глубокая яма, и Фредерик полетел в нее, закричав. Упал – опять в темноту, духоту, больно ударившись правым боком.

   – Фред! Фред! Дай руку! Дай мне руку! – это Марта звала его откуда-то сверху.

   Конечно, она может его отсюда вытянуть. Она всегда рядом, когда сил не хватает. Только дотянуться бы.

   А руки не поднимались. Все тело перестало двигаться. Даже крикнуть, сказать, прошептать, промычать – ничего он не мог.

   – Фред! Что же ты? Руку! – все громче требовала Марта и тянулась к нему сверху.

   Руку. Руку... Руки-предатели! Тело-предатель! Вот оно – страшное, непоправимое: не можешь говорить, не можешь двигаться. И ты – никто, и ты пропал...

   – Ваша милость, ваша милость, – кто-то шептал и тормошил его за плечо.

   Король недовольно заворчал и открыл глаза. Чувствовал он себя преотвратно: тело разбито, словно, в самом деле, рухнуло с изрядной высоты, голова раскалывается, глаза болят от света, хотя в комнате, где он спит – полумрак из-за опущенных занавесей. Сколько он спал? Явно, недолго. Он совершенно не отдохнул.

  Настроения никакого – проснувшаяся память тут же представила ему картины казни Галера, битвы с его дружиной.

   – Какого черта вы меня будили? – недовольно спросил он, поворачиваясь к Линару. – Я совершенно не выспался.

   – Сэр, вы спите уже шестые сутки, – доктор, удивленно округлив глаза, развел руками. – И это очень похоже на то состояние, в котором вы пребывали в королевском дворце. Что-то вроде забытья. Я вас бужу каждое утро, но вот только сейчас удалось поднять вас с постели.

   Фредерик тоже изумился, услышав, как он себя проявил. Только бодрости и настроения эта новость ему не добавила.

   – Это повторилось, – пробормотал он, садясь обратно на кровать и взъерошивая волосы на макушке, порывисто, озабоченно. – Значит, оно может повториться еще раз. И когда это будет, никто не знает. Даже я сам...

   Молодой человек потеряно осмотрелся. Местом, где он находился, была небольшая комната, довольно убогая по обстановке: низкая и жесткая кровать, небольшой стол с глиняным кувшином и двумя большими плошками, у узкого окна с одной занавесью из темно-синего полотна, три трехногих табурета и сундук из черного дерева. На полу у кровати лежало нечто вроде ковра из шкуры какого-то зверя.

   Поведя глазами от кувшина к лицу Линара, на котором явно просматривалась сильная тревога, Фредерик вдруг осознал, что не помнит, как очутился в этой комнате. Нахмурив брови, прижав руку ко лбу, король попытался выудить провалившиеся в некую дыру нужные воспоминания, но не вышло – только виски стало ломить сильнее.

   – А где мы вообще? – наконец, спросил он у доктора.

   – Не помните, – сокрушенно покивал Линар. – После того, как вы поговорили с жителями Гали-Кури, вы сказали, что очень устали. Я намекнул этому азарцу, этому Ирсу, что вам незамедлительно нужно отдыхать. Он и провел нас в эту комнату. Вы двигались, будто уже заснули. Только глаза были открыты и не мигали. Я вел вас за руку, спрашивал вас о самочувствии, но ни слова вы мне не сказали. А когда я и Ирс усадили вас на кровать, вы повалились и уснули уже совершенно. Так и проспали шесть дней. Только одно меня успокаивало – ваше сердце во время этого сна работало вполне нормально... А как ваша правая?

   Фредерик ощупал локоть, предплечье больной руки – никаких новых ощущений.

   – Даже не болит. Думаю: все же моё длительно забытье было вызвано сильной усталостью. Я, в самом деле, очень притомился, – вздохнул молодой человек и тут же вздрогнул – его живот громко буркнул и заурчал, напоминая о том, что его давно не наполняли.

   – Да-да-да, – спохватился Линар, услыхав такие красноречивые нутряные звуки, – завтрак скоро будет. Я прикажу, чтоб вам принесли сюда.

   Он ушел, а Фредерик стал умываться. Вытерся широким полотенцем, одел чистую рубашку и штаны, которые ждали на одном из табуретов. Затянул завязки на вороте и рукавах, и отметил про себя, что уже отлично справляется одной рукой.

   Изрезанная щелями дверь чуть слышно скрипнула, в комнату бесшумно скользнула глазастая Дина с подносом в руках и небольшой корзиной на локте. Она устроила ношу на стол, достала из корзины две чашки, размером и формой схожие с яйцом, маленький чайник с плетеной ручкой и глубокую тарелку, накрытую салфеткой. Приготовив стол для завтрака, она ступила в сторону и низко поклонилась Фредерику.

   Король оценивающе посмотрел на нее и остался доволен: выглядела Дина намного лучше, чем в ту неспокойную ночь. Лицо девушки почти полностью избавилось от синяков и ссадин, которыми наградил ее Галер; темные волосы были аккуратно собраны в косу и завернуты вокруг головы венцом; не стало прежних лохмотьев – их заменили длинная белая рубашка с веселой вышивкой по вороту, и верхняя, безрукавная туника из коричневого полотна, прихваченная в талии узким черным пояском. На шее Дины красовались бусы из мелких желтых камушков, в ушах поблескивали серьги, и это больше всего порадовало Фредерика: значит, она постепенно оправлялась от кошмара, носившего имя Галер.

  Король кивком поблагодарил девушку за заботы, сел за стол и взялся изучать принесенное. Дернул полотенце с подноса и улыбнулся: из глубокой миски казали румяные бока круглые пирожки, в пузатом глиняном горшочке ожидали бобовая каша с мясом, на деревянных тарелках – маленькие, поджаристые колбаски и некие толстые, зеленые, в темные крапины, стебли, по виду – очень сочные.

   – Это что? – спросил он Дину.

   – Это степной лук. Он вкусный. И здоровья вам прибавит, светлый господин, – ответив, девушка вновь низко поклонилась.

   Фредерик удивленно приподнял брови:

   – Почему ты меня так называешь?

   Девушка улыбнулась, но глаз на него так и не подняла:

   – Вы же светлый. Очень светлый. И волосы, и лицо, и руки, и глаза. И то, что вы спасли меня, и наказали Галера, и помогли всем в Малех-Кури, – это светлое, доброе дело...

   – Что ж, – пробормотал молодой человек, берясь за ложку. – Проверим, каков на вкус этот ваш лук. А ты не стой, присядь где-нибудь.

  Дина послушно опустилась на один из табуретов и сложила руки на коленях – узкие красные ладошки. Короткие пальцы с мелкими, круглыми ногтями принялись теребить концы пояса. Фредерик отправил в рот первую ложку каши, прожевал и начал беседу; ему хотелось, чтоб девушка вела себя менее скованно:

  – Тебе сколько лет?

  Она вздрогнула, моргнула пару раз, словно удивилась, что с ней заговорили, потом ответила, еле слышно:

  – Пятнадцать.

  – Ты ведь тут недавно. Откуда сама?

  – У моих родителей был небольшой караван из мулов и ослов. Сколько себя помню, мы возили товары через степи и пустыню. Всю Азарию вдоль и поперек изъездили. А два месяца назад караван наш разграбили какие-то бандиты. Недалеко отсюда случилось – на водопое. Там обычно всегда тихо и мирно, но сейчас все в Азарии по-другому... Маму, папу убили, – губы Дины при этих словах задрожали, и ей пришлось смолкнуть, чтоб не дать прорваться слезам. – Тогда почти всех в караване убили: погонщиков, охрану, торговцев. Кого не убили, в рабство забрали. И меня забрали. Чтоб продать. И продали чуть позже: за пару золотых в Гали-Курь, – тут она зубами невольно скрипнула и затихла, с такой силой сжав кулачки, что костяшки побелели, а пальцы хрустнули.

  – Что дальше будешь делать? – спросил Фредерик, не желая, чтоб она надолго погружалась в мрачные воспоминания. – Здесь останешься?

  – О, нет! Нет! – Дина внезапно громко вскрикнула, бросилась к ногам молодого человека – тот от неожиданности дернулся и даже колбасой поперхнулся. – С вами, светлый господин! С вами я хочу! Уехать! Уехать отсюда!

  Уцепившись за колено короля, уткнувшись лицом в его бедро, она заплакала, тихо, жалко и очень горько. Так плачет одинокая, обиженная сирота, которой некому пожаловаться, не от кого ждать утешения и ласки, и осталось только одно – поверять свою кривду слезам. Фредерик сперва растерялся, но затем погладил Дину по голове, заговорил тем голосом, которым разговаривал с Мартой, вполголоса и бархатно:

  – Ну-ну, малышка. Зачем же так плакать? Ты совсем не жалеешь свою красоту.

  Дина наконец подняла на него глаза – большие, черные, наполненные слезами, удивленные:

  – Я? Красивая?

  – Конечно, – уверенно ответил король. – А разве кто-то говорил тебе обратное?

  – Н-нет.

  – Потому что это было бы неправдой – сказать тебе, что ты некрасивая. Ты очень красивая и милая, и впереди у тебя – много хорошего, – говоря, Фредерик ловил пальцем слезы на ее щеке и смахивал их в сторону. – А я на этот счет не ошибаюсь.

  Девушка уже улыбалась. Вытерла глаза рукавом, всхлипнула последний раз, и спросила:

  – Но вы же возьмете меня с собой, светлый господин?

  Фредерик вздохнул, глянул мимо Дины в окно: там виднелся забор, и с кола на кол прыгала какая-то шустрая длиннохвостая птичка, посвистывая и пощелкивая.

  – Я не могу. Нельзя тебе со мной ехать.

  – А куда вы едете?

  'Ребенок, чистый ребенок, – подумалось молодому человеку. – Так прямо спрашивать, не думая о том, стоит ли спрашивать и будет ли ответ на вопрос'.

  – Я еду туда, где не место милым девушкам, – ответил он и ткнул Дину пальцем в лоб.

  – Но здесь я не могу жить. Здесь столько злого со мной было. И люди – они знают, что со мной было. Мне стыдно...

  – Было. Было, малышка, – теперь Фредерик приложил палец к ее мягким губам. – Теперь уже не будет. Я обещаю. Ты подожди. Я заберу тебя на обратном пути. И отвезу в другую страну, где все для тебя будет по-новому. Я или мои рыцари. Хорошо?

  – Хорошо! Я вам верю! Вы ведь Лунный Змей! Светлый Лунный Змей! – сияя глазами, ответила девушка. – Я подожду. Это ведь недолго?