Текст книги "Школа 1-4"

Автор книги: Илья Масодов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 31 страниц)

В то время как старый охотник выходит на залитую электрическими лунами тропу, Мария с Юлей всего в одном квартале от него пьют молочный коктейль за белым столиком летнего кафе, где таинственно светят искусно спрятанные в листве каштанов лампы, смеются пьяные девушки, спокойно дыша т?плыми грудями в подкравшиеся мужские ладони, и официанты в белых рубашках разносят на подносах стаканы с трубочками, протыкающими терпкие лимонные кружки. Девушки за столиками смеются, готовясь к вес?лым наслаждениям т?плой летней ночи, Мария и Юля молчат, ожидая сво? следующее убийство.

Через десять минут они пропадают в тени каштанов, как раз в тот момент, когда, продолжая сидеть за своим столиком, могли бы увидеть Олега Петровича, медленно следующего по ч?рному от поливальной машины тротуару, курящего сигарету и невидяще смотрящего впер?д, вдоль пустой проезжей части. Он останавливается у телефонного автомата, засунув руки в карманы и стоит, вроде бы глядя на м?ртвый гастроном и на возвышающийся над ним шестнадцатиэтажник, слившийся с ночным небом, так что немногие ещ? светлые окна кажутся горящими прямо там, в угольной высоте, впрочем, что видит он на самом деле, не знает теперь никто.

Юля избирает другой путь, перпендикулярный той улице, где е? жд?т охотник, и углубляется во дворы, полные темноты, мусорной вони и змеящихся кошачьих теней. Они идут медленно, и Мария задирает голову вверх, чтобы снова встретиться со зв?здами, усыпавшими прямоугольную черноту в просвете между крышами, как цветы усыпают луга. Сегодня есть тонкий месяц, словно сделанный из сливочного масла, тонкий и нежный, он совсем не светит, просто находится в небе. Мария вздыхает оттого, что ей никогда не потрогать месяц и возвращает взгляд на землю, где из темноты выступает зареш?ченная подвальная лампа, и двое влюбл?нных, прижавшись к неразличимой стене за деревом, мучаются своей молчаливой любовью, в то время как лабиринтами дворов блуждают м?ртвые старики, жившие здесь не так давно и теперь вспоминающие сво? время. Мария не боится м?ртвых стариков, потому что сегодня Юля дала ей оружие – нож с лезвием, таким же длинным, как кисть Марии, на случай, если тот, кого они будут убивать, бросится на Марию и причинит ей боль. Нож висит у не? на шее, просунутый в тес?мочную петлю, так что она может вынуть его через расст?гнутую на груди рубашку, он вс? ещ? холоднее тела Марии и, пока она ид?т, приятно касается кожи лезвием. Мария не хотела брать ножа, но Юля запугала е? рассказами о свирепой и живучей дичи, которая, будучи раненой, ещ? некоторое время может не чувствовать смерти и напасть на живод?ра.

Юля оборачивается к Марии и, прижав руку большим пальцем к щеке, вытягивает указательный вправо, где на скамейке возле парадного курят двое мальчиков, года на два старше их. Марии становится страшно и она отрицательно мотает головой. Лицо Юли выражает удивление.

– Их же двое, – шепчет Мария.

Юля пожимает плечами и направляется к скамейке. Мария смотрит, как неторопливо она ид?т, расправляя свои волосы и убирая матерчатую сумку, висящую на е? плече, за спину. Там, в сумке, у не? нож. Она что-то говорит мальчикам, потом показывает рукой на Марию и манит е? к себе. Мария нехотя подходит, уже чувствуя дрожь и стараясь держаться как можно непринужд?ннее. Они знакомятся. Мальчиков зовут Игорь и Витя. После двух глупых шуток Игорь предлагает пойти выпить шампанского.

– У нас времени мало, – говорит Юля. – Давайте лучше в жмурки поиграем. В парадном.

Мальчики, не ожидавшие такой наглости, ошарашено смотрят на Юлю.

– Боитесь, что ли? – насмешливо спрашивает она.

Мария сразу понимает, что Юля предлагает мальчикам гадость. Они встают со скамейки.

– В жмурки – это как? – спрашивает Игорь, изгибая улыбкой свои красивые губы. Он смотрит в глаза Марии, так что она отводит взгляд. У него т?мные вьющиеся волосы и изящная шея. Мария испытывает странное чувство, какое-то неясное желание, холодеет и поправляет волосы повлажневшими пальцами.

– В жмурки – это так: зажмуришься и ничего не видишь, – весело отвечает Юля. – И в глаза не попад?т.

Они поднимаются на четв?ртый этаж в ж?лтом лифте, где Мария рассматривает засохшую лужу на полу и туфли Игоря, зная, что он тоже смотрит на не?. С четв?ртого этажа они спускаются на один лестничный прол?т ниже.

– Мария, тебе водить, – говорит Юля. Она сбегает по ступенькам на третий этаж, потом ещ? дальше вниз. Витя быстро спускается за ней, погружаясь в вечную тьму. Игорь не уходит, он вдруг поворачивается к Марии, бер?т е? за плечи и целует в рот. Мария цепенеет и терпит, забыв закрыть рот, пока он начинает лапать е?, спокойными, гладящими движениями, она смотрит на серую полосу света по стене безжизненного парадного, в котором нет даже насекомых. Игорь расст?гивает на ней джинсы и разворачивает к себе спиной. Только теперь Мария окончательно понимает, что он хочет с ней сделать, страх обжигает е?, словно она подошла к краю бушующего кратера вулкана. Игорь пытается нагнуть е? головой впер?д, она вскрикивает и вырывается к окну, он хватает е?, в молчаливой схватке она вытаскивает одной рукой нож и, повернувшись, сильным толчком всаживает его Игорю ниже груди. Нож входит трудно, как в кусок жилистого мяса, Игорь охает и, выпустив Марию, сгибается от боли.

Она взбегает вверх по ступенькам, оборачивается, смотрит на него из темноты. Нож остался в его груди, Игорь продолжает стоять, черты его искажены болью. Потом он как-то хрипло вздыхает, и из его рта начинает вытекать кровь. Мария пугается этого и, взобравшись ещ? выше, уже со следующего этажа глядит на умирающего мальчика. Его лицо, плохо различимое в темноте, кажется ей красивым. Ей становится так жалко его, что теперь она согласилась бы даже терпеть от него гадость, только бы он не умирал. Но Игорь уже не может больше жить, вытащив из себя нож, он делает шаг вбок, чтобы прислониться плечом к стене у окна, медленно сползает по ней, храпя и давясь кровью, вдруг просто падает на пол, д?ргает ногами. Мария бросается к лифту. Сердце бешено барабанит в е? груди. В лифте она несколько раз пытается упасть в обморок, но каждый раз приходит в себя, замечая, что время совершенно не продвинулось дальше. Наконец двери открываются и она, выбегает через подъезд на воздух, ч?рный, как безвкусный дым, который пронизывает е? холодом, потому что она мокра от пота.

У самой двери стоит Юля, которая хватает Марию за руку и притягивает к себе. Е? прохладные губы прижимаются к щеке Марии, и та чувствует гнилостный запах волос подружки.

– Ах ты гадкая, – ласково шепчет Юля, – что там у вас было? Он тебе делал вот так? – она начинает тискать Марию и целовать е? в щ?ку и шею.

– Пусти, пусти, – Мария отворачивает лицо и рв?тся на волю.

– Ну ты его кончила? – так же тихо спрашивает Юля между поцелуями, нежно охватывая спину Марии и прижимаясь к ней телом.

– Я... ударила его, ножом, – просто отвечает Мария.

– Сколько раз?

– Один.

– Один? – Юля сме?тся, закинув голову назад. – Один раз? Ах ты мой зайчик! – она хватает Марию за руку и тащит в парадное. – Он же ещ? живой!

– У него кровь изо рта текла... Не пойду, не пойду, пусти! – Мария вырывает руку, но Юля снова хватает е? и тащит по лестнице к лифту.

– Зачем мы туда ид?м? – чуть не плача спрашивает Мария, прижатая к грязной, исцарапанной гвозд?м стене лифта. Юля не отвечает ей, только снова целует Марию в лицо. – Перестань целоваться!

– Ах, ты такая сладкая, представить себе не можешь, как шоколадка, сме?тся Юля. – И тебе нечего бояться, я ведь не могу с тобой сделать гадость. Я просто люблю тебя. Ну поцелуй меня, зайчик.

– Давай не пойд?м туда, я не хочу, – молит е? Мария, когда лифт, вздрагивая останавливается и двери разъезжаются в темноту. Лифт – единственное освещ?нное место во вс?м этом страшном доме, и Марии не хочется оставлять его.

– Ну что ты боишься, я же с тобой, – Юля целует е? в губы и пересекает границу света и тьмы.

Выйдя на лестницу они видят, что площадка между этажами пуста, но пол и ступеньки вниз закапаны кровью. Юля вынимает из сумки нож и сбегает по лестнице, хватаясь рукой за перила.

– Не надо! – вскрикивает Мария и бросается ей вслед. На бегу она замечает внизу Игоря, он, опираясь на стену, медленно сходит по ступенькам на этаж ниже.

Он оборачивается на стук туфель Юли, которая обрушивается на него сверху, сбивает с ног, они падают на пол, и Юля, уперев в Игоря одну руку, начинает сильно бить его ножом. Мария вцепляется руками в перила, потому что ей снова становится плохо. Игорь д?ргается и воет, пытаясь свалить с себя Юлю, потом его вой обрывается булькающим хрипением, когда она хватает его руками за волосы и бь?т головой об пол. После этого Юля наваливается на него боком, попер?к, лицом к ногам, как мясник на свинью, немного стаскивает штаны и засовывает в них нож. Игорь ор?т так истошно, что Мария закрывает ладонями уши, вспышка неземного света разрубает мир перед ней на две части, между которыми она ясно видит, как Юля режет ножом в штанах корчащегося мальчика, словно потрошит рыбу, он ор?т снова и снова, истязаемый болью, вверху, на этаже, с которого они спускались, щ?лкнув замками, открывается дверь квартиры, и Мария с визгом бросается вниз, быстро перебирая туфельками ступеньки. Последний звериный вопль обрывается уже над е? головой, на одной из лестничных клеток она видит мужчину, вышедшего из квартиры с топором, он что-то кричит ей заспанным голосом, но Мария не отвечает, продолжая нестись вниз, пока, выбив собой дверь парадного не вылетает в ч?рную прохладу двора, чтобы дальше бежать уже по прямой, мимо детской площадки, за трансформаторную будку, где она просто прижимается к ещ? т?плой от дневного солнца стене, е? рв?т, а потом она, неловко переступив через лужу, перебирается вдоль стены немного дальше и плачет навзрыд, не успевая вытирать руками лицо.

Со стороны дома приходит Юля, плохо освещ?нная дал?ким фонар?м, она отрывает Марию от стены и тащит куда-то на запад, потому что восток уже вспыхивает голубыми зарницами милицейской сирены.

– Как я у него вырезала, у живого, – смеясь вспоминает Юля.

Они сперва идут, потом бегут дворами и улочками, теряясь в пахнущей цветущими кустами мгле, не замечая на одной из них вдали фигуру одинокого человека, хотя человек сразу замечает их.

Олега Петровича привл?к сюда тревожный зов сирен, он трусит к тому месту, где смерть свила себе сегодня гнездо, повинуясь безошибочному чутью падальщика, для которого труп означает жизнь. У парадного, разинувшего свою пасть в синем свете мигалки, он показывает удостоверение молодому белобрысому милиционеру, которого зовут Вася Рыжов, вместе с ним поднимается на второй этаж, где двое других милиционеров ведут опрос свидетеля, по телефону вызывает ещ? один наряд, приказывает никого не выпускать из парадного, потому что свидетель видел только двух девочек, значит, убийца может быть ещ? здесь. Потом Олег Петрович бер?т с собой Рыжова, садится в машину и без сирены гонит к тому месту, где видел бегущих подружек, по пути ругаясь, куря сигарету и заставляя Васю нарушать правила дорожного движения.

Рыжов старательно совершает круги ночными улицами, пока они не видят маленьких преступниц, идущих прочь в фонарном дыму, одна из них рыжая, и Олег Петрович гасит сигарету о перило сиденья, чувствуя в груди холод предстоящей охоты.

– Видишь тех девчонок, гони на них. Осторожно там, рядом может быть преступник, – тихо говорит он Рыжову.

Вася заворачивает на улицу, по которой идут Юля и Мария, увеличивая газ. При звуке мотора Юля оглядывается и бросается в узкую подворотню, увлекая Марию за собой. Машина резко и с визгом тормозит у подворотни, Олег Петрович выскакивает первым, но подворотня слева от проезжей части, поэтому Рыжов раньше погружается в темноту. Они оказываются в тесном ущелье между двумя длинными домами, поросшем кое-где каштанами, над одним из парадных светит ж?лтая лампа.

– Стойте, милиция! – выкрикивает на ходу Олег Петрович, но девочки впереди несутся изо всех сил.

Олегу Петровичу тяжело бежать, он уже устал, годы не те, да и курить бы поменьше, зато Вася с дробным топаньем летит впереди, темноволосая девочка отста?т, она оглядывается, беспомощно вскрикивает, на бегу уворачивается от васиной руки, рыжая бросается к парадному, рывком открывает дверь, но Рыжов уже хватает темноволосую за плечо, отчего она теряет равновесие и падает, выставив перед собой руки, на асфальт. Оставив загнанную добычу подбегающему Олегу Петровичу, Рыжов прыгает впер?д, д?ргает захлопнувшуюся перед ним дверь, и прямо на пороге получает сильный удар ножом в живот. Олег Петрович, остановившийся над Марией, закрывающейся содранными об асфальт до крови руками, с ужасом видит, как Вася с матом сгибается пополам, пятится из парадного назад, перед ним появляется рыжая девочка и двумя руками, сверху, как топором, бь?т его ножом под левую лопатку согнутой спины. Она выд?ргивает нож, и Вася падает. Е? лицо поворачивается к Олегу Петровичу, который понимает, что тот дом оцеплять было незачем, потому что убийца тут, перед ним.

Вс? свершилось, как во сне, он хотел найти и наш?л. Олег Петрович вынимает из кармана пистолет.

– Бросай нож, – спокойно говорит он Юле, хотя мышца на шее у него судорожно потягивается от страшной судьбы Васи Рыжова. Она стоит и смотрит на него. В е? глазах Олег Петрович видит что-то настолько нечеловеческое, что ему делается жутко. Резко метнувшись, она исчезает за открытой дверью парадного, и Олег Петрович чуть не нажимает на курок. Коротко выругавшись, он нагибается и поднимает Марию за руку с земли. Она вся дрожит и готова в любое мгновение заплакать. Сжимая е? локоть и толкая девочку перед собой, Олег Петрович подходит к парадному, настолько быстро, насколько позволяет осторожность. В парадном темно, и ему приходится обхватить Марию сзади за шею рукой, держащей пистолет, чтобы другой рукой держать зажигалку.

Пламя освещает короткую лестницу и ряды железных почтовых ящиков вдоль стены. Юли нигде не видно. Олег Петрович втаскивает Марию по ступенькам вверх, водя по сторонам зажигалкой, и звонит в первую попавшуюся дверь. После третьего звонка за дверью что-то скреб?тся и женский голос спрашивает, кто там.

– Откройте, милиция! – громко говорит Олег Петрович. Женщина медлит, наверное, в квартире нет мужчины. – Откройте немедленно, человек умирает! ор?т Олег Петрович, от злости так сильно сдавливая шею Марии, что у не? темнеет в глазах и она хватается руками за его руку. В глазке двери вспыхивает свет и она открывается на цепочке. В вертикальной щели Олег Петрович видит испуганное лицо.

– Откройте, откройте, милая, там на улице милиционер раненый лежит, вызывайте быстрее скорую, – говорит Олег Петрович. Дверь затворяется, женщина снимает цепочку и открывает е? вновь, сама бежит к телефону, стоящему в коридоре на полке под зеркалом и звонит в скорую помощь. Олег Петрович вталкивает Марию внутрь квартиры.

– Садись, – велит он ей, показывая на табуретку. Мария послушно садится, сложив руки на коленях и глядя на свои содранные об асфальт ладони. Женщина кричит, называя в трубку свой адрес, потому что на другом конце провода его просят повторить. Олег Петрович только теперь догадывается потушить зажигалку. Дверь он держит открытой, на случай, если Юля вздумает пойти на прорыв.

– Теперь дайте я позвоню в милицию, а вы обыщите пожалуйста девочку, нет ли у не? оружия, – говорит Олег Петрович. Мария молча терпит, пока женщина обыскивает е?. От женщины пахнет мылом и заспанным бель?м. Никакого оружия у Марии нет. Олег Петрович вызывает ещ? один наряд по тому же адресу, на который женщина вызывала скорую. Из глубины квартиры появляется реб?нок девочка лет шести, разбуженная шумом. Она смотрит, как мать протирает ладони Марии смоченной в водке ваткой. Кончив говорить по телефону, Олег Петрович становится у двери. Мария глядит на него и начинает плакать оттого, что е? теперь, как ударившую Игоря ножом, будут судить и наверняка расстреляют.

– Ничего, ничего, уже совсем не щипет, – говорит женщина.

Маленькая девочка подходит к Марии и с любопытством заглядывает в е? окровавленные ладони. Мария переста?т плакать и думает о том, когда уже Юля убь?т Олега Петровича. Она слышала, как он вызвал милиционеров, если они приедут, будет ведь поздно. Женщина отходит к шкафчику, чтобы найти баночку с йодом, Мария скашивает глаза и видит лежащий на столе нож. Дальнейшее происходит очень быстро, Мария хватает нож и бросается на маленькую девочку. Прижав к себе т?плое тельце, она приставляет лезвие ножа туда, где у девочки горло.

– Отпустите меня! – вскрикивает она, надеясь, что Юля тоже услышит. – Или я е? убью!

Маленькая девочка сразу начинает реветь от ужаса, растопырив руки, как кукла. Женщина дико кричит, поворачиваясь к Марии с баночкой йода в руке. Олег Петрович холодеет и наставляет на Марию пистолет.

– Оставь реб?нка, – говорит он.

– Убью! – бешено ор?т Мария, на мгновение почему-то представляя себе вместо Олега Петровича своего отца. – Горло перережу!

Пятясь боком, она вытаскивает девочку из кухни в прихожую, после неловкого движения локтем из-под лезвия появляется кровь. Девчонка визжит, как резаная. Роняя йод, женщина вцепляется руками в край стола.

– Оставь реб?нка, никто тебя не тронет, – как можно спокойнее произносит Олег Петрович.

– Вр?шь! Отойди от дверей! – ор?т Мария. – Отойди, гад!

– Я тебя выпущу, только оставь реб?нка, – терпеливо повторяет Олег Петрович, отступая немного в сторону. Его слова плохо слышны из-за громкого плача девочки. Мария пробирается боком к двери. Краем глаза он замечает движение, там, в темноте лестничной клетки.

– Отпусти е?, пожалуйста – мягко говорит Олег Петрович. – Я обещаю тебе, что отпущу тебя.

Мария прижимается спиной к стене, боясь приблизиться к нему. Она часто дышит и дрожит. Олег Петрович медленно делает шаг к ней, намереваясь потом быстрым движением од?рнуть е? руку от горла реб?нка.

– Не подходи! – ор?т Мария, ещ? крепче стискивая свою заложницу.

– Отпусти е?, она плачет, ей же больно, – тихо повторяет Олег Петрович, посматривая в освещ?нный лампой подъезд. Ничего не увидев там, он с колотящимся сердцем делает ещ? шаг, который получается немного резким, рука Марии начинает двигаться, и он моментально нажимает курок. Пуля пробивает голову Марии и выбрасывает позади не? на светлую вертикальную полосу обоев кометный хвост окровавленных мозгов. После сильного удара по голове она сразу переста?т жить и падает на линолеум, увлекая девочку за собой. Олег Петрович бросается к ней и поднимает плачущего реб?нка на ноги, а Мария оста?тся лежать, повернув искаж?нное предсмертным ужасом лицо к стенке, рука с ножом откинута назад, ноги согнуты в коленях, волосы брошены пол, как т?мный букет.

Женщина забирает у Олега Петровича свою дочь и утешает е? на кухне, пока она не видит, он касается пальцем т?плого кровавого следа на стене и пробует на вкус маленький сол?ный кусочек мозга Марии, напоминающий по вкусу какие-то консервы, которые он ел в дал?ком детстве. Олег Петрович бросает печальный взгляд на разбитую пулей голову девочки, на то место, где е? нежная шея с трогательной красотой переходит в щ?ку, ухо, распахнутый глаз, тут и там попадаются тонкие нити волос, маленькие губы приоткрыты, вот откуда ушла душа, думает он, поворачивается и выходит из квартиры в темноту.

4. Любовь

Олег Петрович тяжело поднимается по т?мной лестнице проклятого дома, направив дуло пистолета прямо перед собой. Его глаза быстро привыкают к мутной темноте, вс? же разбавленной еле заметным светом, таким слабым, что кажется, будто это светят зв?зды. После убийства Марии к Олегу Петровичу пришло беспредельное и нечеловеческое одиночество, словно она была последним близким ему человеком. Теперь он поднимается вс? выше и выше, как неизвестный космонавт, отправленный втайне пешком к границе галактики на случай, если ракеты подведут.

Его вед?т запах Юли, который он почувствовал ещ? внизу, едва приблизился к ней, запах смерти, пугающий и одновременно влекущий. Она могла бы войти в любую из квартир, просто позвонить и попросить убежища, е? бы пустили и она погрузила бы их всех в вечную тишину. Но запах вед?т только вверх, вверх, словно Юля никого больше не хочет вовлекать в этот смертельный бой охотника и зверя. В проклятом доме пять этажей, в н?м нет ни лифта, ни мусоропровода, ни даже рисунков на стенах, словно люди живут тут только на бумаге, а на самом деле давно уехали за границу или вообще на тот свет. Может быть, потому Юля и не заходит в квартиры, что там одна пустота.

Оста?тся последний этаж. Она должна быть там, за последним лестничным прол?том, Олег Петрович видит окно, отвор?нное в зв?здную темноту, пожарный ящик с песком, стоящий посреди лестничной площадки перед окном, и Юлю, сидящую на ящике, закрывшую руками лицо. Рядом с ней лежит окровавленный нож. Олег Петрович направляет на не? пистолет.

– За нож не хватайся, а то убью, – говорит он охрипшим голосом. – Подругу твою уже пристрелил. Башку навылет пробило.

Юля продолжает неподвижно и беззвучно сидеть на ящике. За пыльными ст?клами окна – чернота, а за прямоугольником, освобожд?нном открытой створкой сияющие зв?зды, такие яркие, что кажутся сладкими.

– Я плачу, – вдруг с каким-то отвращением говорит Юля. – Господи, как я могу плакать?

Невидимые сл?зы текут по е? щекам. Потом она резко отнимает ладони от лица. Она сидит спиной к окну, и Олег Петрович не может видеть его черт, но различает неживую бледность кожи, словно она покрашена белой краской.

– Что же теперь будет? – спрашивает Юля, голос е? дрожит. – Я боюсь, – она вста?т и, повернувшись, ид?т к окну, как на казнь, продолжая плакать одними слезами, даже не вытирая лица, руки е? опущены. Оттуда она смотрит вниз, где на ч?рном асфальте до сих пор лежит Вася Рыжов, кажущийся отсюда просто брошенным старым пальто.

– Стреляйте, – говорит Юля. – Я не хочу больше жить.

– Она тоже убивала или только ты? – спрашивает Олег Петрович.

– Только я. Она не могла ещ?.

– А зачем?

– Просто так, – отвечает Юля. – Я любила е?.

– Тех, кого ты убила, тоже кто-то любил.

– Вы не понимаете, – тихо говорит Юля. – Вы не понимаете, что такое любовь. Настоящая любовь. Она сильнее смерти.

В ущелье между домами теч?т зв?здная река. Стоит такая тишина, что кажется, будто м?ртвый Вася Рыжов лежит на дне ущелья уже несколько тысяч лет.

– Стреляй, сволочь, – резко обернувшись, говорит она Олегу Петровичу с рычащим хрипом, он чувствует, как железная рука смерти сжимает что-то в его голове и понимает, что Юле даже может быть не нужен нож, чтобы убить его. Он кривится и стреляет ей в грудь. В каком месте пуля попала в тело девочки, образовав кровавое разорванное пятно, не видно из-за темноты, но Олег Петрович слышит, что она прошла навылет и ударилась в стену, выбив из не? струйку лунной пыли.

– Ну что, убил? – спрашивает его Юля, но слова е? тонут в лавине поглощающей Олега Петровича глухоты, он тяжело опирается на лестничные перила и сползает на ступеньки, неловко подворачивая ногу. Олег Петрович не находится, что ответить Юле. Он смотрит на не?, холодея от собственной немоты, и, прежде чем упасть в обморок, стреляет в не? ещ? раз, целясь по необъяснимой злости в голову, но промахивается, пуля улетает в зв?зды, правда не становясь спутником земли, потому что Олег Петрович слишком мало вложил в выстрел своей души. Когда во двор въезжает воющая машина скорой помощи, в доме уже царит космический сон, объединивший живых и м?ртвых в вечном братстве, а Юля Зайцева давно исчезла за гардиной своего потустороннего бытия, мягкой и таинственной, словно крыло ночной бабочки.

Она снова возникает из ночной мглы неизвестное время спустя, на неведомой улице, во дворике, где стоит погруж?нный в землю автобус, заходит внутрь, швыряет на пол тазик с гниющими мужскими удами, вышибая из него жужжащий мушиный рой, и молча, со спокойным остервенением топчет ногами гнилое мясо, убивая червей и мух. Потом она садится на кресло и молча смотрит впер?д, по ходу движения автобуса вместе с планетой вокруг солнца, пока не начинает брезжить рассвет.

Васю Рыжова тихо хоронят на том самом кладбище, где убили некогда Юлю, присутствуют несколько друзей, щуплая белобрысая невеста и заплаканная мать. Марию опознают по статистике исчезновений, но родителей не извещают, чтобы они не подали в суд на Олега Петровича, труп девочки переправляют в морозильник спецморга для следственных экспериментов. Дело Юли Зайцевой закрывают, а самого Олега Петровича освобождают от занимаемой должности и переводят на бумажную работу. В больнице, куда привезла его скорая помощь, у него находят язву желудка, через сутки в час ночи ему звонит домой по телефону друг жены, у которого она теперь большей частью жив?т, и называет Олега Петровича куском говна. Положив трубку, Олег Петрович ид?т спать, с полчаса дремлет в темноте, потом вста?т, садится в кресло и засовывает в рот до самой глотки дуло пистолета. Так он сидит несколько часов, пока глотка не начинает невыносимо болеть со вкусом промасленного железа. Потом он ложится на диван и так лежит двадцать часов, не в силах ни есть ни пить.

В тишине глубокой ночи Инна Генриховна, как морщинистый призрак, неслышными никому из смертных шагами обходит свои владения. Она переходит из комнаты в комнату, возникая в неземном свете молочно-голубых ламп, она стара, безобразна и нага. Из одежды на ней только трусы и жемчужные бусы, которые ей подарила давно усопшая старшая сестра на десятую годовщину свадьбы. Седые волосы Инны Генриховны распущены до плеч. В комнатах нет ни одного окна, поэтому никто не может увидеть е?, кроме покойников, и если бы к кому-нибудь из них вдруг возвратилась способность жить, он умер бы снова, только взглянув Инне Генриховне в лицо, когда она охраняет имущество смерти, своей единственной хозяйки.

Здесь, в этом мире, скрытом под земл?й, жив?т Она, Та, которой боятся люди на земле, Она приходит сюда, чтобы отдохнуть, просто побыть в тишине среди прохлады и бездыханного сна. Инна Генриховна преданно служит Ей, и иногда она слышит тихие шаги смерти, чувствует на коже спокойный Е? взгляд или понимает смерть незримо находящейся в только принес?нном теле, тогда, оставшись с телом наедине, она прижимается губами к его руке или груди, чтобы поцеловать край платья своей госпожи.

Покойники никогда не бывают довольны самым лучшим содержанием. Чисто вымытые и аккуратно заштопанные лежат они на своих полках, но лица их всегда выражают озабоченность, а иногда ненависть. Уж Инна Генриховна знает, что только мертвец умеет так тонко выражать свою ненависть на вроде бы спокойном лице, бывает даже страшно становится, как взглянешь. Приходится порой обращаться с ними грубо. Инна Генриховна конечно не верит в ходячие трупы, покойник может подышать, сказать ш?потом словцо-другое, глаза открыть и прочее, но по большому сч?ту он лишь предмет, кукла, которой играет смерть. Поэтому Инна Генриховна подчас прикрикивает на усопших, а то и двинет кого локтем или кулаком, не по роже, разумеется, ведь рожа будет из гроба наружу торчать.

Инна Генриховна останавливается у затянутой целлофаном ванны, где лежит женщина под пятьдесят, уже полностью обряженная к раннему утреннему следственному эксперименту. Обряжал Яша, сразу видно, потому что сделал как сестру родную, моложе лет на десять, лицо спокойное, а такая страшная была, как принесли, пасть оскаленная, глаза злобные. Прич?ску сделал, губы подв?л, а на щеках розовой пудры добавил – кровь с молоком, прямо невеста. Говорят, Яша эту розовую пудру в цирке доста?т. Одета в костюмчик, на отворотном лацкане брошь цветочком, блузка белая, кружевная, не снять уже вовек. Инне Генриховне вдруг кажется, что это она лежит там в ванной, и в этот момент до не? доносится стук в дал?кую дверь.

Стук этот Инне Генриховне не нравится. Если бы привезли покойников, надо было предварительно позвонить. На ходу одевая спецхалат, она зажигает свет в пустой комнатке у двери, где стоят два железных стола, на которые кладут трупы перед временным возвращением в жизнь.

Подняв крышку зрачка тяж?лой, тюремной двери, Инна Генриховна видит мужчину в поношенном костюме и ч?рной шляпе, который смотрит ей в глаза нехорошим взглядом и курит сигарету. Лицо у него осунувшееся, с проступившими глубокими морщинами.

– Откройте, пожалуйста, я по делу, – говорит он немного охрипшим голосом.

– По какому такому делу? – с нарочитой грубостью спрашивает Инна Генриховна, хотя сразу догадывается, по какому.

Мужчина доста?т из внутреннего кармана пиджака удостоверение и показывает его Инне Генриховне.

– Я из следственного отдела.

– Что ж вы, молодой человек, ночью-то пришли, из следственного отдела? – не унимается Инна Генриховна. – Ступайте, приходите завтра. Я в темноте удостоверения вашего вс? равно не вижу.

– Мне нужно сегодня, сейчас.

– Не могу я вас пустить, молодой человек, здесь не музей.

– Я вам заплачу, – мужчина засовывает удостоверение обратно в пиджак. – Мне только нужно взглянуть на один труп. Я же вам сказал, что работаю в следственном отделе.

Рука мужчины, вынимающая сигарету изо рта, дрожит. Инна Генриховна вздыхает и отодвигает засов. Олег Петрович входит в помещение, снимает шляпу, клад?т е? на стол и называет свои имя, отчество и фамилию.

– Чем могу быть полезна? – спрашивает Инна Генриховна, осмотрев его удостоверение.

– К вам должны были привезти девочку, убитую два дня назад. Она завтра пойд?т на экспертизу. Синицына Мария, – добавляет Олег Петрович, видя, что хозяйка доста?т из нагрудного кармана халата мятый блокнот.

– Пулей в голову? – спрашивает Инна Генриховна, заглядывая в список мертвецов.

– Точно.

– Есть ваша Синицына. В морозилке лежит. Ид?мте со мной.

В холодильном подвале Инна Генриховна сразу находит полку, где лежит зав?рнутый в целлофан коротенький труп Марии. Хрустнув заиндевевшим материалом, Инна Генриховна показывает е? Олегу Петровичу.

Мария прекрасна. Она лежит, как живая, совершенно голая и начисто вымытая, ровно вытянувшись на полке, глаза е? закрыты в спокойном сне, вс? лицо ничего не выражает, кроме красоты. От смерти Мария немного повзрослела, черты е? лишились детской неуклюжести, и она превратилась в чистого ангела. Кожа Марии тонка и светла, как лепестки цветов, губы серовато-голубого цвета, волосы темны, как ночная трава. Олег Петрович скользит взглядом по е? посиневшим соскам и останавливается на животе.