Текст книги "Школа 1-4"

Автор книги: Илья Масодов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 31 страниц)

– Меня зовут Соня. Я из дал?ких кра?в пришла сюда, чтобы Ленина отыскать.

– А где этот Ленин жив?т? – спрашивает Люба.

– Путь к нему лежит через поле, над которым не светит солнце, через каменный лес и ч?рные оз?ра.

– Оз?ра ч?рные, это здесь, – оживляется Люба. – Тут, возле завода. Вот, в банке, их вода горит.

– А башня посредине оз?р есть?

– И башня есть. Ч?рная-ч?рная, – Люба доедает свою крысу и вытирает руки о платье. Соня задумчиво смотрит на е? грязные голые ноги, вытянутые по полу.

– Тогда здесь рядом должен быть похоронен первый страшный талисман, говорит она отсутствующим голосом. – К-З-З-К.

– А что это? – тихо спрашивает Люба, чувствуя, что дело совсем плохо.

– Это тайна. Но мы должны найти его, мои маленькие друзья, – Соня окидывает взглядом застывших в свете ч?рной воды ребятишек. – Мы должны найти его, пока страж талисмана не убил нас.

– А кто это – страж талисмана? – вступает в разговор Алексей. Его гнилое нутро сводит судорогой. Лучше было ему никогда не встречать Соню.

– Не знаю точно, – пожимает плечами Соня. – Но кто-то очень сильный.

– Я видел его, – хрипящим голосом говорит Алексей. – Это огромный человек на коне. Он когда едет, вся земля содрогается. А в руке у него огненная сабля, здоровая, как тополь.

Соня закрывает глаза, стараясь не думать о страже. Сильный порыв сквозняка взметывает пламя в железной банке. Соня настораживается.

– Кажется, они идут по моим следам.

– Кто? – Алексей смотрит в ч?рный про?м окна.

– Вампиры, – мрачно отвечает Соня, и, не открывая глаз, снимает ботики. Нам прид?тся напасть на них.

Послав Любу на поиски Костика и однорукой Тани, Соня с Алексеем выходят на площадь перед главным цехом. Зв?здное небо охватывает их, в его просторе кружится ветер, словно тени унося спиралями вверх т?мные, оторванные от земли лоскуты всевозможной материи. Множество долгих растянутых искривлением миров минут они неподвижно стоят на фоне огромного мрачного здания и смотрят на небо, девочка и мальчик.

– Они уже здесь, – наконец произносит Соня, не желая говорить о вечности. Тяж?лая будет битва.

– Может, в травильне спрятаться? – хрипло предлагает Алексей.

– А что ты так хрипишь, Ал?ша? – заботливо спрашивает Соня.

– Глотка от отравы ссохлась, – мрачно отвечает Алексей, потирая грязной рукой горло. – Мы отраву с мясом жр?м. Для укрепления организма.

На противоположном конце прохода между складскими зданиями, откуда пришла Соня, становятся видны фигуры движущихся навстречу вампиров. Впереди ид?т Наташа со своим гачком, чуть позади – хромой водитель в самодельной юбке из промасленной тряпицы, с обломанным куском железа в руке и надетым на голову приплюснутым ведром, заменяющим ему шлем. Далее следуют крупный лысый мужчина без одежды, вооруж?нный топором и закутанная в плед женщина с сожж?нной половиной лица, держащая в правой руке кусок ржавой трубы. Замыкает шествие голый мальчик, несущий подобранный возле обочины булыжник. Шестой вампир, мучившийся в автобусе нутром, уже разлагается в ссыпной яме.

Соня жд?т их приближения, освещая место перед собой банкой с ч?рной водой, которую держит в руке. Дойдя до середины прохода, Наташа замечает Соню и со злобным рычанием переходит на бег. Остальные вампиры стараются не отставать от вожака.

Когда Наташа подбегает к Соне, Алексей пятится в сторону, а Соня выпл?скивает ей в грудь пылающую ч?рную воду. Свитер Наташи покрывается пламенем и удар гачка приходится по земле рядом с отпрыгнувшей назад Соней. Бешено рыча, Наташа начинает вертеться на месте, нанося вслепую удары, некоторые из которых с грохотом вышибают из стены цеха осколки кирпичей. Соня отступает внутрь здания, куда врывается ревущий лысый мужчина с топором. Увернувшись от удара топора, Соня бежит по гулкой металлической лестнице вверх. С тяж?лым грохотом вампир преследует е?. Резко развернувшись возле поворота лестницы, Соня раскрывает ладонь, из которой с шипением вспыхивает слепящий свет. Тело лысого спотыкается, с яростным р?вом наваливается на Соню, оба срываются с лестницы, но в воздухе Соня выворачивается из-под вампира, и он камнем летит на бетонный пол подземного этажа, проламывает спиной перила, ограждающие первый этаж от ямы и с треском врезается в дно. Делая в воздухе узкий круг, Соня опускается рядом с ним и подбирает отлетевший в сторону топор. От удара о сплошную грудь бетона лысый ломает себе два ребра и руку, и, глухо ревя, с трудом поднимается на четвереньки. Тогда Соня рубит, двумя руками занося топор над головой. Затылок лысого издает под ударом топора хрустящий звук и тело вампира валится на пол, д?ргаясь в судорогах. Отчаянными ударами топора Соня разбивает мясистую шею, широко расставив для опоры ноги.

Подымаясь наверх, Соня слушает ужасный визг катающейся по земле Наташи, которую пожирает огненное проклятие отравленных оз?р, и удары железа в железо, сопровождаемые р?вом хромого водителя и сдавленным рычанием Алексея. Отделившись от т?мной стены, женщина с половиной лица стремительно бь?т трубой, как косой, по тому месту, где только что находилась голова Сони. Труба со звоном ударяет в стену. Д?рнув рукой, пригнувшаяся к перилам Соня, огненным лезвием рассекает чрево женщины вместе с пледом. Т?мная жижа потоком выхл?стывается на ноги Сони, покачнувшись, женщина заносит трубу обеими руками над головой и падает лицом вниз на пол, роняя сво? оружие. Руку Сони раздирает негасимая боль, и она, скривившись, не может некоторое время выпрямиться, чтобы начать рубить топором длинноволосую голову.

Когда она наконец выходит на площадь, Алексей, раненый железкой в плечо, взбирается по штабелю ржавых труб к разбитому окну, преследуемый хромым водителем с ведром на голове. Ведро уже дважды спасло хромого от удара гайки, но мальчик с камнем не убер?гся, и отстал, выколупывая осколок кости из пробитой гайкой головы. Мальчик в сво? время умер от удара ножом в бок, след от чего в виде т?много кровоподт?ка до сих пор виднеется на его голом теле. Соня настигает сзади ковыляющего вперевалку подростка и коротким глухим урчанием бь?т его топором по голове, отрубая кусок засунутой в не? руки. Мальчик нагибается от удара и получает пинок ногой в кровоподт?чный бок, сбивающий его с ног на землю. Секущий свист топора и хруст сокрушаемого лезвием затылка завершают поединок.

Судьба Алексея, однако, печальна. Он так и не успевает достигнуть окна, когда хромой доста?т его железкой по хребту, и Алексей скатывается со штабеля труб, ломая себе плечо и выбивая из морды зубы. Соня могла бы прийти ему на помощь, но, наконец справившаяся с огн?м, Наташа, покрытая обугленными лоскутами свитера, прилипшими к мясу под прогоревшей кожей, снова с рычанием начинает свою атаку. Соня пятится назад, аккумулируя остатки кошачьей энергии, но внезапно слышит резкий боевой свист, и ломик, брошенный однорукой Таней, попадает Наташе в голову. Наташа с трудом удерживается на ногах, делая пару шагов в сторону. По лицу е? теч?т кровь.

Водитель тоже не успевает нанести Алексею страшный удар, потому что получает в грудь отравленный гвоздь, выпущенный Костиком из самострела. Железяка, промахнувшись по голове Алексея, высекает искры из ржавых труб. Обезумевший от боли Алексей отползает, силясь скрыться в тени стены, но следующий удар по голове настигает его, он скорчивается на земле, выворачивая лицо к небу, и нагнувшийся хромой со скривл?нным от боли лицом натужно вбивает железку в его окровавленный рот после чего выворачивает е?, как домкрат, разрывая мальчику шею, так что становятся видны почерневшие корни алексеева горла.

Тем временем Наташа, повернувшись к Соне боком, делает несколько косящих движений гачком в воздухе и бежит на Костика, спешно заряжающего в свой самострел сразу два гвоздя. Опухшие от трупной сукровицы пальцы мальчика долго не могут справиться с пружиной, но когда Наташа на бегу уже заносит гачок для удара, оба гвоздя с бешеной силой в упор пробивают ей нос и входят глубоко в лицо, д?ргая голову Наташи назад и выпл?скивая вверх т?мную кровяную медузу. По инерции сокрушительный удар гачка расшибает голову Костика и сворачивает ему шею, крепкое острие вырывает часть его лица вместе с потоком крови, и он как подкошенный падает в грязь. Наташа теряет равновесие и валится на колени, издавая не то хрип, не то кл?кот. Между торчащих в е? лице гвоздей ручь?м теч?т кровь. Она некоторое время стоит коленями в грязи, опираясь на гачок и смотрит на здание главного цеха, видя в н?м жилище своей смерти, пока подоспевшая Люба не бь?т е? два раза гаечным ключ?м в ухо, после чего Наташа грузно валится с колен.

Последний оставшийся в строю вампир сперва неуверенно хромает в сторону Сони, но, видя гибель вожака, поворачивает в сторону оставленного автобуса. Покачивающаяся фигура хромого водителя едва успевает достигнуть середины прохода между зданиями складов, когда от яда застрявшего в груди гвоздя его начинают выворачивать рвотные спазмы, он валится набок и видит, как среди зв?здного снега Соня устало ид?т к нему, держа в руке топор. Силует е?, освещ?нный одними зв?здами, расплывается, сливаясь с сырой темнотой. Собрав последние силы, хромой полз?т к машине, цепляясь руками за землю и грязные пучки м?ртвой травы, растущие на теле негостеприимной для него планеты. Соня настигает его у пролома в бетонной ограде и долго рубит топором, пока ей не уда?тся сбить ведро. Тогда она разбивает хромому рыцарю голову.

Совершенно обессилев, Соня садится рядом с телом врага в грязь. Е? лихорадит и ладонь, из которой она выпускала пламя, рв?т жгущей болью, словно на не? ль?тся из чайника свежий кипяток. Ноги е?, руки и платье заляпаны жирной т?мной кровью побежд?нных вампиров. Она закрывает глаза и лицо е? становится совершенно белым, как у куклы. Светает.

Когда холодное небо озаряется бледно-розовой краской восхода, Соня медленно, упираясь ногами в грязь, перетаскивает тело хромого в ссыпную яму и забрасывает его песком. Она с грустью смотрит на автобус, с которым ничего не может поделать, и направляется к главному цеху. Тела мальчика и Наташи до сих пор валяются на площади. Ветер треплет наташины волосы, вытягивая их поверх согнутой руки, кисть которой погружена в лужу вытекшей из головы крови. Соня бер?т тело мальчика подмышки и тащит его внутрь цеха. Там она заста?т обеих девочек, сидящих на железном полу у тел Костика и Алексея. Люба посыпает рваную рану на лице Костика отравой, беря е? пригоршнями из подола. Костик содрогается и хрипит. Таня молча плачет. Сл?зы текут по е? немытым щекам, холодные, как первые капли дождя.

Сбросив мальчика в пролом перил, Соня сталкивает зав?рнутую в плед покойницу вслед за ним. Она слышит удар тела о бетон.

– Сколько не сыпь, а не движется, – глухо говорит теряющая сл?зы Таня, тупо глядя на Алексея. – Вс? из-за тебя. Сволочь проклятая. Мразь.

Соня снимает платье, колготки и, оставшись в одних трусах, долго смотрит на изуродованное лицо Алексея, остервенело сражавшегося за не?.

– Ему конец, – говорит она. – Но он сражался, как настоящий герой. Настанет время, когда м?ртвые дети встанут из земли, и он будет одним из первых. Не плачь о н?м, Таня. Он завоевал себе будущее. Смерть приняла его в пионеры. Она имеет на это право.

– В какие ещ? пионеры? – спрашивает Таня, всматриваясь в лицо Алексея, чтобы отыскать там знакомые себе черты. Е? сл?зы капают в разорванный рот мальчика.

– Настоящие пионеры не умирают, – Соня подходит к Тане, садится рядом с ней на корточки и, обняв девочку за шею, целует в щ?ку. – Они несут караул в каменном лесу, ожидая светлого будущего. Он уже стоит там, твой Ал?ша, в новом красном галстуке и держит салют.

– Правда? – не верит Таня, утирая сл?зы тыльной стороной кисти.

– Истинная правда, – Соня снова целует Таню и прижимается щекой к е? щеке, глядя ей за спину. – Когда я найду каменный лес, я увижу его.

– Тогда я пойду с тобой, – говорит Таня. – Я тоже хочу в каменный лес.

– Но ты же не пионерка. Только настоящий пионер может войти в каменный лес.

– А ты?

– Я – пионерка. Меня же принимали в пионеры. Только галстука у меня нет, я его потеряла.

– А как мне теперь стать пионеркой?

– Теперь трудно, ни коммунистов ни комсомольцев настоящих нигде не найд?шь. Кроме смерти некому тебя здесь в пионеры принимать.

– Тогда убей меня, ты, наверное, можешь.

– Ну что ты, Танечка, смерть должна быть геройская. Что толку с того, что я тебя убью.

В наступившем молчании слышно только мучительное хрипение раненого Костика.

– Тогда я просто пойду с тобой, – тихо говорит Таня. – Я возле леса сяду и буду сидеть. Мне этого достаточно будет.

– Хорошо, – подумав, отвечает Соня. – Если так хочешь, то пошли. Только это долгий путь может быть и страшный.

– Не боюсь я ничего, – отсутствующим голосом говорит Таня.

– Тогда расскажи мне про подземелье. Там должно быть что-то, отчего м?ртвые встают.

– Отчего встают, не знаю. А там, в темноте, может кто и есть кроме нас.

– Я видела, – говорит вдруг Люба. – Мы с Костиком когда ходили гвозди травить, видели, как в темноте что-то двигалось, у пола, как собака.

– А как оно выглядело? – спрашивает Соня.

– Там очень темно было.

– А где, помнишь?

– У прямого коридора, который в спальню вед?т.

– Куда вед?т?

– Мы то место, куда м?ртвых класть надо, спальней называем, – объясняет Таня. – Там отравы больше всего. Оттуда прямой коридор с круглыми стенами в подземелье ид?т. Я помню, когда мы с Ал?шей Любку волокли, мне тоже казалось, будто что-то за нами движется, но я сколько не оборачивалась, ничего не видела.

– И Костик ещ? говорил, – снова встревает Люба, – что будто бы под земл?й жив?т что-то, только оно не по полу, а по потолку ходит, и он в него раз стрелял, да гвозди его не берут.

– Я так и думала, что у вас тут ход на глубину есть, куда не надо, задумчиво говорит Соня. – Прид?тся мне его искать. Они наверняка знают дорогу в каменный лес. Надо огня побольше, подземный народ только огня боится. Таня, пойд?м за ч?рной водой.

Алексея зарывают в землю возле стены склада. Таня больше не плачет. Она клад?т Алексею в одну руку его гайку на цепи, а в другую – пригоршню отравы. Они молча стоят над могилой все вчетвером, исцел?нный живительной отравой Костик держит руку на шее.

Тело Наташи девочки перетаскивают в ссыпную яму. Наташа очень тяж?лая и оставляет за собой колею в грязи. Завалив е? земл?й, Соня с Таней идут по воду к ближайшему озеру. Уже совсем утро, тусклое солнце исчезает в сырых облаках. Облака наползают с запада, где на горизонте виден их сплошной серый фронт.

– Будет дождь, – говорит Таня, которой вобщем-то совершенно безразличен дождь. Соня молчит.

Ветер еле заметно рябит масляную поверхность нефтяной воды. Оз?ра окружены широкой полосой буроватого грунта, на котором не раст?т трава. Отсюда видна башня по ту сторону воды, сложенная из крупного очерн?нного кирпича. От озера к заводу тянется покрытый серебристой изоляцией сточный трубопровод, по которому при жизни завода химические отходы сбрасывались в некогда обычные луговые озерца, пока не прекратилась вокруг них всяческая жизнь, не умерла трава, не перестали расти камыши и гнездиться птицы. Когда наконец побежд?нное человеком время перестало течь в этом месте пространства, рабочие неизвестного ведомства возвели посреди поля ч?рную башню, молчаливый бастион на границе с вечностью.

Жители близлежащих районов города предпочитали избегать проклятого места. Рассказывали, что вокруг башни водят по ночам хороводы уродливые младенцы, жизнь которых длилась только в пределах стен находящегося неподал?ку роддома, и что какой-то мальчик, бродивший полями морозной зимней ночью, видел сидящую на вершине башни птицу с длинными козлиными рогами, которая со скрежетом выкл?вывала из башни камни.

Рассказывали также, что кто-то жив?т в ч?рных оз?рах и плачет в поле по ночам, как реб?нок, что впрочем было почти чистой правдой, потому что в одном из оз?р жила девушка по имени Лиза, которую неизвестный мужчина изнасиловал в подворотне, задушил и вырезал ей пупок, а затем отв?з на машине и сбросил в озеро со ржавым колесом от грузовика на шее. Лизе понравилось жить в кромешной воде, тем более что она не испытывала больше потребности дышать, с наступлением холодов она забиралась в гнездо, устроенное в оз?рной норе, а в т?плое время питалась собираемыми по ночам в полях кузнечиками и спящими птицами, а наевшись, не плакала, а пела на берегу своего озера, особенно в полнолуние, и это тонкое девичье пение о красоте погруж?нных в бездну т?мных пространств, наполненных прохладой, запахом цветов и зв?здами, незнающие люди принимали за плач бесприютной души. Особенно романтически действовало на Лизу отсутствие собственного пупка, из-за чего она была уверена в вечности своего существования до и после смерти.

Пришедшая за водой Соня сразу чувствует существование Лизы по еле заметным следам недельной давности на грунте и специфическому запаху. Она ложится на живот лицом к воде и смотрит вглубину озера, тихо шипя. Таня со страхом косится на не?, черпая консервной банкой горючую воду. Совсем скоро в т?мной толще озера появляется светлеющее пятно, и Лиза беззвучно всплывает на поверхность, выпустив через рот ч?рную воду из груди. Видно, что при жизни, когда смертельная бледность ещ? не коснулась е? лица, ей нельзя было рассчитывать на теперишнюю красоту.

– Простите, Лиза, – скромно начинает Соня, садясь на колени, – что потревожила ваш сон. Но так знаете ли приятно бывает поговорить с кем-нибудь, кто может тебя понять и утешить. Вы, Лиза, случайно не комсомолка?

Белесые глаза Лизы выражают мимол?тную тревогу. Только она собирается просто уплыть обратно в свою нору, как воспоминание о почти ст?ршейся в памяти боли, возможно находящейся ещ? в будущем, заставляет е? горько улыбнуться.

– Уже нет, девочка, я перестала быть комсомолкой, когда перестал существовать комсомол, – неожиданно мелодичным голосом отвечает она.

– Очень жаль, а то бы вы могли помочь несчастной девочке, – Соня показывает глазами в сторону Тани, которая, прижимая вед?рко к груди железной рукой, испуганно и зло щерится на русалку, – которая очень хочет стать пионеркой. Поверьте мне, она хорошая девочка, и если бы ходила в школу, несомненно была бы отличницей и активисткой.

– Ах, вс? это в прошлом, милая девочка, – Лиза взмахивает в воде своей изящной балетной рукой. – Вс? это мертво.

– Ну что вы... как ваше имя?

– Лиза.

– Какое прекрасное у вас имя. Так вот, Лиза, подумайте право же сами, может ли нечто огромное, – Соня разводит руками в стороны, словно хочет изобразить солнце, – нечто такое большое и полное жизни вдруг взять и умереть, исчезнуть без следа? Ведь мы с вами, Лиза, мы малы по сравнению с комсомолом, а ведь и мы не можем исчезнуть, мы ведь существуем с вами, милая Лиза. То, во что верили столько людей, не может умереть, хотят они этого, как прежде, или нет. Оставьте на поле воронье пугало и оно ожив?т. А комсомол это вам Лиза не воронье пугало, а нечто во много раз большее. Вы читали "Молодую гвардию"?

– Да, я читала, – отвечает Лиза, объятая невольными воспоминаниями о днях своей прошлой жизни, о вишнях, цветущих в мае перед зданием школы, о душном читальном зале библиотеки, где застыла таинственная, полная жужжанием мухи, тишина, о тиканьи бабушкиных часов над этажеркой, о сонном пол?те моли от платяного шкафа к коридору и о прохладном ветре, встречающем на тенистом спуске во двор е? велосипед.

– Так разве может это вс? погибнуть, милая Лиза? В мире, где ничего не бывает просто так. Значит, оно есть, существует, надо только его отыскать.

– Наверно, ты права, девочка, – соглашается Лиза. – Но я не хочу возвращаться в прекрасное прошлое, даже если оно станет будущим. Мне нравятся сумерки и кладбищенская прохлада настоящего, его гаснущие фонари, тление листьев и безысходная грусть ночи. Мне нравится одиночество.

– А меня влеч?т светлая тайна алых зв?зд, – вздыхает Соня. – Я хочу стать волшебницей.

– Ты наверное погибнешь, смелая девочка, – зачарованно говорит Лиза. – Мне нравится твоя судьба.

Наступает молчание. Каждый думает о сво?м, а стоящая с вед?рком Таня думает о судьбе.

– А теперь мне, пожалуй, пора плыть, – говорит Лиза. -Уже стало совсем холодно, мои плечи м?рзнут над водой.

– Вы не замечали ли, Лиза, чего-нибудь очень необычного здесь, вокруг ваших оз?р? – спрашивает Соня, лицо которой становится серь?зным. – Не удивляет ли вас что-нибудь?

– Разве что свет над рощей, – после недолгого раздумья отвечает Лиза. – Я не знаю, откуда он. Если облачной ночью подняться на холм, там, на севере, где начинается лес, видно белое сияние, такое слабое, что живые, плохо видящие в темноте, не в силах его разглядеть. Но я его вижу. По-моему, это светится что-то в лесу.

– Спасибо вам, Лиза. Кажется это то, что я ищу. Свет над рощей.

– Вы не боитесь жить здесь, – спрашивает Таня русалку. – А если кто-нибудь бросит огонь в воду?

– Там, под водой, огонь не сможет жить, девочка, там ничто не может жить, только я. Там, на дне, очень много следов тех, кто приш?л до меня, но они все мертвы. Прощайте, – Лиза разворачивается и с сильными взмахами рук и ног уходит в черноту. Таня смотрит ей вслед, пока Соня моет руки и ноги в озере, тщательно смывая с кожи пятна крови. На обратном пути она один раз оборачивается на север.

– Что, и вправду там начинается лес? – спрашивает она Таню.

– Да. Совсем недалеко, просто он в низине и отсюда не видно. Мы там часто мышей ловим. Только сияния я там никакого не замечала.

– В любом случае нам надо ждать ночи, если мы хотим его увидеть.

– Соня... – спрашивает Таня после долгого молчания, – почему у тебя из руки появляется огонь?

– Я высосала кошачье сердце, – отвечает Соня. – Но теперь оно уже вс? истратилось.

– А я так тоже могу?

– Думаю, нет. Ты другая.

Когда они подходят к заводу, начинается дождь.

3. Первый страшный талисман.

И видел я как бы стеклянное море, смешанное с огнем;

Откр. 15.2

...вот, Я сделаю то, что они придут и поклонятся пред ногами твоими, и познают, что Я возлюбил тебя...

Откр. 3.9

– Дальше я пойду сама. Уходи.

Соня стоит в стене небольшого подземного резервуара с низким потолком, где зияет дыра с вымытыми тоннами сточной жидкости краями, и держит в руке жестяное вед?рко с горящей нефтяной водой. Она одета в штаны, клетчатую рубашку и курточку, выданные ей Таней из марод?рского запаса маленьких обитателей завода.

– Там за дырой труба ид?т вниз, а потом прямо и раздваивается, – тихо говорит Таня. – Оттуда много крыс приходит.

– Прощай, Таня. Если я до вечера не вернусь, значит осталась навсегда, без всякого пафоса говорит Соня и погружается в вечный мрак.

Таня стоит и смотрит, как отсвет пылающего вед?рка тает под земл?й. Потом она отходит к противоположной стене, садится на пол, облокотившись на не? спиной, и начинает ждать, глядя бессонными глазами в дыру, куда ушла Соня. Она думает о каменном лесе, зеркальными стволами отражающем протекающие в небе облака. Она думает об Алексее, несущем пионерскую вахту среди нетающих снегов. Огромная и неразрушимая, как гора, любовь наполняет е? маленькое однорукое существо. Любовь к тому, кого при жизни она никогда не знала, кто убил е? и против воли заставил жить снова, искалеченную и полную ненависти, любовь, не знающая ни причины, ни конца, как космос, омывающий огненные берега солнечной звезды.

Соня долго блукает по трубам, опускаясь вс? дальше в земляную бездну. Она находит узкие ходы, в которые не может пролезть, заросшие ржавчиной люки в потолках труб и побуревшие скелеты рабочих в истлевшей спецодежде, ставших жертвами давней ремонтной катастрофы, когда из прорвавшихся стоков с шелестящим воем хлынула щелочная река, безжалостно отнимая воздух у своих тщетно цеплявшихся за железные скобы в стенках труб творцов. Здесь, в глубинах пространства, снова потерянных человеком, вс? вернулось на круги своя, день и ночь не сменяют больше друг друга, и время измеряется лишь поколениями крыс, чьи останки, перемешанные с песком, наслаиваются в высохших металлических руслах труб.

Соня ориентируется на запах, страшный запах того мира, куда ещ? не проникли люди, хотя мир этот существовал задолго до них и будет существовать ещ? после того, как умр?т последний человек. Запах рассеян по всей сточной системе, и Соня несколько раз возвращается в одни и те же места, делая знаки на бурых стенах куском ж?лтого кирпича. Наконец она отыскивает люк в стенке трубы, за которым лесенка опускается в небольшую камеру. В дне камеры зияет дыра колодца со скобками ступенек. Соня ставит вед?рко на пол камеры, опускается на колени и дышит из колодца. Запах ид?т оттуда.

Повесив вед?рко на предплечье и всматриваясь в темноту внизу, Соня осторожно спускается по ступенькам, перехватывая руками заржавленные скобы. Она вдруг видит отражение своего огня в медленно текущей внизу подземной реке. Колодец обрывается над железным мостом, висящим у самой воды на опорах. Река не является творением человеческих рук, стены русла состоят из обычной коричневой глины со следами обвалов. В нескольких метрах выше по течению Соня видит отмель, образованную вымытой из стены глиной. Вытянув вниз ногу, Соня убеждается, что глубина реки едва ли выше е? колен, спускается с моста и ид?т по илистому дну против слабого тока воды. Находясь уже у самой отмели, она замечает их.

Они горизонтально стоят на стене за отмелью, будто л?жа в воздухе. Их двое. Ростом они не выше Сони. Их лица цвета белой плесени испрещены кожными наростами, наводящими странный ужас. Их головы покрыты ч?рными иглами вместо волос. Их узкие ч?рные глаза лишены зрачков и не отражают огонь, как матовая пластмасса. Они больше похожи на чучела, чем на живые существа. Резкая головная боль обозначает для Сони начало телепатического контакта с подземным народом, не умеющим говорить.

Подземный народ выражает презрение сониной глупостью, приведшей е? сюда, потому что существование Сони здесь невозможно, в силу большого ряда уже прервавшихся здесь существований особей сониного вида. Гибель Сони неизбежна, и она, не понимая этого факта, достойна презрения. Гибель Сони неизбежна.

Дорога в каменный лес, молча отвечает им Соня. Дорога в каменный лес.

Непонимание цели сониного движения к каменному лесу наталкивается на область е? внутренней сущности, недоступную органам мозгового зрения подземного народа. Нелюди подвергают Соню внезапной телепатической атаке, от которой она растерянно садится в песок, закрыв глаза, и пытается вспомнить, где находится. Из косо поставленного вед?рка в реку стекает немного горящей жидкости и быстро гаснет. Вспомнив себя, Соня видит, что нелюди приблизились к ней, она очень хочет выплеснуть на них огня, но не делает этого. Они сразу пытаются убить Соню, разорвав ей мозг, но не могут. Тогда они понимают, что Соня не человек.

Кто ты. Ты не похожа ни на живых, ни на тех, кто ходит после смерти. Скажи кто ты.

Дорога в каменный лес, молча отвечает им Соня. Знаете ли вы о ней.

Мы знаем о ней. Скажи кто ты.

Соня закрывает рукой глаза и открывает нелюдям свою сущность.

Их ужасные лица скривляются, выражая страх.

Чего вы боитесь, спрашивает Соня, а внутри не? медленно разворачивается ч?рный клубок.

Нелюди отчаянно пытаются убить Соню. Их безъязыкие рты открываются, издавая резкий скрежет. Ледяные бриллиантовые винты возаются в голову Сони, изо рта е? теч?т кровь, но она уже начинает говорить то, чего не знает сама. Подземный народ падает на отмель и лезет к своей норе. Ледяные винты с треском рассыпаются в снежную пыль.

Отпусти нас, хозяйка.

Каменный лес, повторяет Соня вопрос. Каменный лес.

У не? перед глазами тут же возникает поле с гниющими стогами, одинокое дерево у края стерни и брошенный трактор у дерева. Отпусти нас, хозяйка.

Соня плю?т кровью и предсмертные корчи нелюдей разрывают ей кожу на кисти правой руки, прикрывающей глаза. Наступает тишина.

Через силу двигая непослушные ноги, Соня возвращается назад, не оборачиваясь на то место, гда остались трупы подземных существ. Она знает, что сейчас присходит с ними, но не хочет этого видеть. Ей очень тяжело подниматься по стенке колодца вверх, она несколько раз останавливается и отдыхает, прижавшись грудью к скобам и закрыв глаза.

Соня появляется из отверстия в стене, напротив которого сидит Таня, уже под вечер. Е? лицо сковано усталостью, вода уже еле горит на дне вед?рка. Они с Таней обнимаются, прижимаясь друг к другу, и вед?рко со стуком выпадает из разжавшихся пальцев Сони.

Опустившись на металлический пол у костра, где весело жарятся наловленные Любой крысы, Соня погружается в сон, полный переплетения ветвей, между которыми плавают шаровые зв?зды бледных цветов, покрытые ледяным пухом негасимого пламени.

Поздним вечером Соня и Таня отправляются в путь. Лица их колет моросящий в темноте дождь. На невидимых хуторах воют околевающие, какой от холода, какой от голода, псы. Во мраке, не освещаемом даже зв?здами, Соня отч?тливо видит вдали сияние, о котором говорила Лиза, похожее на свет тонкого месяца, упавшего в глубокий лесной овраг. Путницы огибают лизино озеро и поднимаются на пологий холм, откуда можно различить полосу леса на другой стороне поля. Соня пристально всматривается в темноту и никто не знает, что она видит там.

Наконец она начинает спускаться с холма, камешки кусают е? за босые ступни. Свои ботики, удобные только при хождении по тв?рдым поверхностям, Соня оставила Любе, получив взамен найденную некогда Любой на свалке опасную бритву, которая теперь, аккуратно зав?рнутая в тряпочку, лежит в кармане сониной куртки. Бритва очень нравится Соне, ибо о такой бритве она всегда мечтала, с удобной пластиковой ручкой и острым лезвием, чуть покрытым ржавчиной, похожей на засохшую кровь. Такая бритва режет хорошо, оставляя своим прохладным лезвием тонкие полосы острой боли. Да, Соня предпочитает убивать быстро и жестоко. Не нужно забывать, что наставницы е?, жизнь и смерть, тоже грубы, как торговки детской печенью.

Щурясь от противного дождя, девочки погружаются в лес, стирающий из памяти уходящего в него человека всякое понятие о сторонах света и расположении городов. Их лица погружаются в море сырости, впитывая запахи гниющих трав, мокрой коры и трухлявой сердцевины упавших стволов. Как маленькие феи скользят они в темноте по узкой тропинке, кружащейся среди деревьев, одинокие и отреш?нные от всего мира, от которого не ждут ни помощи, ни жалости, ни любви.

Бел?сое сияние расцветает впереди, как осколок дал?кого рассвета, и Соня ощущает благоговейный трепет, смешанный с холодной дрожью страха, приближаясь к талисману. Она даже не пытается представить себе, каков он, и что она будет с ним делать, когда найд?т, она просто решает увидеть его и может быть исчезнуть навсегда. Прикоснуться влажной поверхностью глаз к этому чистому свету, почувствовать, как прозрачное пламя свободы начинает ласково лизать тво? сердце. Ах, никто не может знать, как прекрасно будущее, которое наверно никогда не настанет... И ещ? Соня думает о страже. Об огромном всаднике на ч?рном коне. О красной звезде, горящей на его буд?новке. О безжалостном взгляде вечных глаз. Об огненной сабле, рассекающей надвое ночные миры.