Текст книги "Школа 1-4"

Автор книги: Илья Масодов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 31 страниц)

– Ленин, – тихо произносит Соня, закрывая глаза. – Он здесь, рядом.

– Ленин спит, – шепчет комсомолка с каштановыми волосами, которую зовут Вера. – В сво?м Ч?рном Мавзолее, на Ч?рной Площади Ч?рного Кремля.

– Спит? – переспрашивает Соня.

– Вечный холод сковывает вождя, сила ужасного проклятия охраняет его смертный сон, – шепчет вторая девушка, у которой русые волосы и имя Женя. Никто, никто не может проникнуть в Ч?рный Мавзолей, потому что нет туда входа. Только ты можешь сделать это, ты, смелая девочка со страшным талисманом в груди. Но для этого тебе нужно войти в Ч?рный Кремль, который охраняют м?ртвые коммунисты. Они могут убить тебя вечной смертью. Они могут сделать так, что ты исчезнешь навсегда. Они погрузили вс? в вечный мороз. Скоро они проникнут и сюда, потому что огонь коммунизма слабеет. Ему не хватает чистой человеческой крови.

– Да, человеческая кровь стала грязна, – вздыхает черноволосая худая комсомолка со знакомыми Соне чертами лица. – Она вс? более походит на кровь свиней.

– Я где-то видела тебя? – спрашивает Соня. – Мне кажется знакомым тво? лицо.

– Конечно ты видела меня, – с нежной грустью улыбается девушка. – Смотри, она оттягивает рукой воротник платья, показывая лиловый рубец на тонкой шее.

– Зоя, – узна?т Соня. – Значит ты жив?шь здесь. Значит они не смогли повесить тебя.

– Я была жива ещ? прежде революции, и человеческая смерть не властна надо мной. Но скоро мы все умр?м. Скоро вечный холод времени окутает нас.

– Нет, – говорит Соня. – Я пойду и разбужу Ленина.

– Мне очень жаль тебя, смелая девочка, – говорит Зоя. – Но у тебя слишком мало силы, чтобы победить м?ртвых коммунистов. Ты погибнешь, как погибли многие, приходившие к Ленину прежде.

– У не? есть страшный талисман в груди, – перебивает е? Вера. – Может быть, он поможет ей.

– А вы? – спаршивает Соня. – Вы не поможете мне?

– Мы не можем оставить Ч?рную Пирамиду, – отвечает комсомолка с разбитой губой, по имени Аня. – Это завет вождя, и мы не в силах его нарушить. Мы должны до последнего защищать огонь коммунизма. Наверное, наша вера была недостаточно сильна. Мы не можем жить далеко от священного пламени.

– Но мы можем сделать кое-что для тебя, – тихо добавляет Зоя. – Мы дадим тебе немного священного огня. Самую малость, потому что он уже слаб.

Зоя поворачивается и подходит к стене Ч?рной Пирамиды, сливается со своим отражением и исчезает. Скоро она возвращается, держа в руке искру слепящего света.

– Этого достаточно, чтобы разрушить мороз смерти для одного человека снаружи, – шепчет она, перемещая огонь в протянутую руку Сони. – Милая девочка, это вс?, чем мы можем помочь тебе. А теперь прощай, тебе нужно спешить, пока искра в твоей руке не погасла.

Космический мороз вновь заполняет Соню по мере отдаления от Ч?рной Пирамиды, так что ей даже становится тяжело дышать. Сложенными лодочкой руками она нес?т искру священного огня в каменный лес, боясь, что по пути е? может потушить падающий снег. Огонь вс? тише греет ладони, и Соня бежит, прижимая руки к груди и скользя по ледяному ч?рному мрамору. Она подлетает к первому же пионеру, стоящему к ней спиной, споткнувшись и чуть не упав в сугроб, и прижимает ладонями искру подаренного ей пламени к его спине.

Некоторое время пионер оста?тся неподвижным, и Соня, затаив дыхание, смотрит на его поднятую в салюте тонкую руку. Наконец рука медленно опускается и отирает иней с лица.

– Эй, – говорит Соня. Е? голос как-то странно звучит в давящей снежной тишине каменного леса.

Мальчик поворачивается к Соне. У него худое лицо и т?мные курчавые волосы. На груди его висит пионерский барабан.

– Это я разбудила тебя, – говорит она. – Дело Ленина в опасности. Пока он спит, огонь коммунизма может угаснуть. Его нужно разбудить во что бы то ни стало.

Пионер поднимает глаза к небу, словно что-то вспоминая, и Соня пугается, уж не забыл ли он от морозного сна кто такой Ленин, но руки мальчика вдруг хватают барабанные палочки и сухая дробь пионерской тревоги звучит в каменном лесу. Барабанщик колотит отчаянно, исказив сво? тонкое лицо, и Соня видит, как по всему лесу пробуждаются от сна м?ртвые пионеры, готовые исполнить свой священый долг.

– Попал-таки, – рявкает Упырь, замечая на дороге брошеную Соней куртку.

– Это только куртка, – холодно говорит Леший, глядя в полевой бинокль. – А девчонки в ней нет. Ушла, падло.

Оспа ругается матом и плю?т в лежащий по обочине непривычно чистый снег заброшенной дороги. Леший поворачивает бинокль перпендикулярно дороге и видит в н?м бесконечные ч?рные стены Москвы.

– Москва, – блаженно хрипит он. – Москва, братцы.

Медведь долго смотрит в отобранный у Лешего бинокль и сопя нюхает падающий снег. Повинуясь его немому знаку, партизаны сворачивают с дороги и заснеженным полем идут к Ч?рной Москве. Их обветренные лица морщатся от крепнущего мороза. Еле слышно Крыса начинает петь мрачную партизанскую песню, повествующую о безысходной тоске заброшенных во вражеские тылы живых мертвецов.

Стены Москвы безмолвно выростают из снежной пустыни, словно огромный наползающий на партизан бронированный корабль. Металл автомата до ломоты в костях морозит Наташе руки, ледяные гвозди вс? глубже проникают в глаза, с болью выдавливая сл?зы, капающие с е? белых щ?к, и высыхающие губы стягиваются в неподвижное подобие улыбки. С этой улыбкой куклы Наташа ид?т по бугристому полю, а перед глазами е? лениво набегает на пустынный зимний берег холодное кровавое море.

– Стоять, – тихо командует Медведь. В стороне от трассы отряда посреди поля стоит человек в военной шинели и ушанке с полуст?ршейся алой звездой. Партизаны беззвучно опускаются в снег.

– Эй, парень! – кричит солдату Упырь. – Ты кто будешь?

Солдат поворачивается. Его лицо покрыто нестираемыми морщинами прошедших бо?в. В руках у него винтовка.

– Солдат я, – просто отвечает он. – Даже фамилии у меня нет.

– Бросай винтовку, а то пристрелю, – вопит Крыса, устанавливая перед собой пулем?т.

– Стреляй, сволочь, меня пуля не бер?т, – спокойно говорит солдат. – Я здесь на страже стою, скоро вражеское наступление будет.

Для проверки Медведь стреляет в солдата одиночным. Пуля пробивает гимнаст?рку на груди бойца, не давая даже крови.

– Наш, – рев?т Медведь, глядя в рваную дыру на гимнаст?рке, за которой темнеет пустота. – Скажи нам, где враг, мы до последнего станем.

– Здесь последний рубеж, – отвечает солдат. – Москва за нами.

Не трудясь рыть?м м?рзлой земли, партизаны залегают в поле, готовясь к бою. Неизвестный Солдат стоит над ними, как знамя. Наташа устраивается за бугорком одубевшей земли, раскладывая на расстел?нном по снегу испачканом кровью носовом платке патроны. Она закрывает глаза, чтобы они меньше болели от мороза. Вдали разда?тся барабанный бой.

– Идут, – тихо хрипит Упырь. – Идут, гады.

По заснеженной пустыне движутся разреженные цепи м?ртвых пионеров, чеканя босоногий шаг. Детской кровью пылают сквозь метель алые галстуки на их шеях. Они подходят вс? ближе, и песня барабана нес?тся ввысь, говоря о неизмеримой и вечной радости погибнуть за дело Ленина. Эта песня летит над красивыми белыми детскими лицами, светящимися счастьем оправданной смерти, и партизаны цепенеют в своих могилах, как лягушки, выползшие на январский л?д. Золотые губы детей шевелятся в прозрачной пионерской клятве, сила которой раст?т, даже пелена снежинок, падающая с неба, становится золотой.

– Впер?д, – безумно вскрикивает Неизвестный Солдат и ид?т навстречу врагу, поднимая штык. – Впер?д, братцы.

Но партизаны не могут встать за ним. Они уже видят ясные глаза наступающих пионеров и читают в них свою окончательную смерть.

– Ура! – ор?т Неизвестный Солдат, не ускоряя шага. – Ура!

Полосы огня расходятся от его сапог по снежным полям, врезаясь в ряды пионеров и сея всесжигающую погибель. Некоторые пионеры с тонкими криками падают в снег, превращаясь в синий пепел. Руки пионеров взмахивают салютом и голубая молния соединяет поле с невидимым небом. Неизвестный солдат падает, распоротый электричеством пополам, и с тела его испаряется снег, ставший дожд?м в разветвлении молниевых ручь?в. Пионеры вновь взмахивают руками, и вторая молния бь?т в Солдата, убивая тысячами заключ?нные в н?м жизни. Несколько раз поднимается и снова падает солдат, пока последний удар не зажигает его опустош?нного тела, которое навсегда оста?тся лежать в поле, объятое вечным огн?м.

Партизаны молча смотрят на расправу. Перестраиваясь на ходу, чтобы заполнить образовавшиеся от огня бреши в своих рядах, м?ртвые пионеры проходят мимо Солдата. Наташа уже может различить их лица, она узна?т Таню, некогда бросившую ей в голову ломик, и палец е? стискивает гашетку. Выстрел перекрывает на миг барабанную дробь, и, очнувшись от проклятого оцепенения, партизаны открывают стрельбу. Раздираемые пулями, несколько пионеров валятся в снег. Тонкие руки снова резко отдают салют, и молнии с грохотом выбивают пром?рзшую землю. Перезаряжая дрожащими руками обрез, Наташа видит, как горит уп?ршееся лицом в снег тело Лешего, и кровь, медленно пропитывая снег, расползается вокруг него т?мным пятном. Голова Лешего раскроена, как полусъеденная дыня. Впереди рвутся гранаты, брошенные Оспой. Два пионера, мальчик и девочка, взлетают в метель и падают головами в землю, ломая шеи. Недалеко от воронки оста?тся лежать ещ? один растопыривший руки мальчик, которому оторвало вс? тело ниже живота, в яму из него хлещет кровь и сползают кишки. Наташа целится в лицо Тани, но от бешеного грохота у не? темнеет в глазах, и она падает ртом на ствол обреза, бросая волосы в окровавленный снег.

Этим же ударом Оспу отшвыривает назад, отрывая кисть руки вместе с автоматом от запястья и она с размаху бь?тся спиной о ж?сткую землю. Одежа Оспы полна крови. Время ид?т для не? медленно, снег повисает в воздухе, не в силах опуститься на лицо. Повернув голову, она смотрит на свою разорванную руку, красящую алым снег, и дальше, на куски большого тела командира, разбросанные в радиусе нескольких метров по кровавому кругу, и дальше, на изуродованный труп одноглазого Крысы с порванным горлом, застывший у захлебнувшегося своим лаем пулем?та, и на тело Наташи, сжимающей во сне обрез, и на Упыря, устало ползущего впер?д, навстречу врагу. Она смотрит, как он выд?ргивает кольцо из гранаты, и как взлетают вверх каменные комья земли. Лицо Оспы обжигает взрывной волной, капельки свежей крови падают ей на щ?ки. Она видит лицо мальчика, склонившееся над ней, и верит, что видит ангела, после стольких лет вспоминая молитвы своей довоенной матери и икону у тараканьей печки. Золотые губы касаются е? сжатого рта, и удар тока навеки прокалывает горло.

Наташа открывает глаза. Снег движется бесконечно, как полчища белых мохнатых мотыльков, спешащих оставить потомство за короткое время своей жизни. Соня сидит на коленях рядом с ней. Они находятся на дне тишины. Наташа чувствует, что конец близок. Безмолвный взгляд смерти остановился на ней. Она начинает слышать единственный звук: течение крови в глубине неба.

– Как так может быть? – тихо спрашивает она Соню. – Ведь жизни нигде больше нет.

– Ты не знаешь о жизни, – отвечает Соня. – На, пей, – она прикладывает запястье к Наташиному рту. – Возьми свою кровь обратно.

– Я не хочу, – шепчет Наташа. – Я устала ходить.

– Пей, – ласково говорит Соня. – Я люблю тебя.

Наташа осторожно надкусывает запястье девочки. Огненная кровь обжигает ей рот, она стонет от боли.

– Пей, – терпеливо повторяет Соня, плотнее прижимая руку ко рту Наташи.

Наташа делает два всасывающих глотка, и Соня отнимает руку.

– Я слышу песню солнца, – говорит Наташа, и бледная улюбка поражает е? лицо. – Его не видно, но я слышу, как оно по?т.

– Это хорошо, – отвечает Соня, закрывая рану куском снега. – Значит, смерть кончилась. Ты снова жива.

– Как я могу быть жива? – не верит Наташа. – Во мне тоска посмертного скитания.

– Это пройд?т, – говорит Соня. – Чувствуешь, твоя кровь снова становится красной. Как цветущие розы.

Наташа простирает руки в стороны, кладя их в холодный снег. Огромное пространство больше не кажется ей чужим, если есть Соня, которая любит е?. Наташа вдыхает пространство в себя, наполняясь холодом вечной любви.

– Мне надо идти, – говорит Соня. – Сейчас начн?тся штурм.

– Я с тобой, – говорит Наташа.

– Нет, ты пойдешь туда, – Соня показывает рукой в сторону, откуда пришли партизаны. – Семена зла уже давно проросли. Найди их и помоги мне. Если я буду жива, – грустно добавляет она.

– Если ты будешь жива? – со страхом повторяет Наташа.

– Без Ленина все мы умр?м, – уверенно говорит Соня. – Без Ленина вс? погибнет. Наступит вечный мороз.

Соня вста?т и ид?т в сторону Ч?рной Москвы. Вдали начинает бить пионерский барабан. Ступая снежными полями, Наташа оглядывается и видит, как цепи м?ртвых пионеров приближаются к стенам города. "Взвейтесь кострами, синие ночи!" – поют наступающие пионеры. Ч?рные ворота, на которых выгравированы черепа, растворяются, и из них молча выходят ч?рные чекисты. У них нет человеческих лиц, как у сделанных из мягкой материи кукол. Они поднимают винтовки и стреляют с сухим треском, не целясь. И каждая серебрянная пуля попадает прямо в сердце. Пионеры падают, из их белых рубашек расползается снегом кровь, их тела начинают гореть, превращаясь в недолговечные светлые костры. В голубых отсветах молний вс? новые ряды чекистов выходят из провала ворот. Наташа, не оглядываясь больше, бежит впер?д. Дрожащая от грома земля расстилается перед ней без конца и края, словно проклятый Галилей обманул человечество.

Она бежит, перепрыгивая через м?рзлые бугры и крича страха, потому что не знает, что е? жд?т в безлюдных пространствах полей. Впереди показывается дорога, на которой лежит сонина куртка, возле не? прямо в снегу стоят двухметровые зел?ные стебли с листьями и крупными бутонами. Выбившаяся из сил Наташа подходит к растениям, стиснув зубы до боли. Они ростут у не? на глазах, едва заметно, но неотвратимо расширяясь в морозное пространство царства смерти.

– Ч?ртовы подсолнухи, – говорит Наташа невесть откуда возникшее в е? голове название. – Ч?ртовы подсолнухи, милые цветы зла.

Руки е? сами тянутся к закрытым бутонам, вставшим сквозь холодное бесплодие непроницаемой мерзлоты из волшебных мичуринских семян. Она уже понимает их новое свойство, созданное не природой, а научным колдовством, и лицо е? озаряет нежная радость знания.

– Смотри! – вскрикивает Наташа, поднимая лицо к пустому небу. – Смотри, что у меня есть для тебя! – е? руки разрывают плотные стенки бутонов, разворачивают желтеющие на свету лепестки.

Один за другим открывает Наташа подсолнухи, вглядываясь в уже ч?рные, словно сожж?нные адским огн?м семечки. И начинается дождь. Далеко, у стен Ч?рной Москвы, Соня, радостно сме?тся и протягивает руки к льющейся с неба воде. Над полем битвы яснеет огромная радуга. Из белесой бездны снежных облаков проступает пылающий свет, это выходит притянутое ч?ртовыми подсолнухами солнце.

М?ртвые чекисты с воем встречают наступление искусственной весны, пытаясь скрыться в провале ч?рных стен. Они загораются, ещ? не успев упасть, и тающий снег покрывается кучами горящего пепла. Они падают и катаются по земле, пытаясь погасить пламя, жгущее их изнутри. А где-то в талых полях молодая девушка с красивым крестьянским лицом ласково разворачивает лепестки ужасных цветов, наполненная любовью к бесчувственной растительной жизни, и шепчет им слова на непонятном языке, каким говорит солнце.

Сняв с убитого серебрянной пулей пионера барабан, Таня бь?т утреннюю зарю. По пылающим грудам тел пионеры с пением входят в Ч?рную Москву. Все улицы горят гибнущими воинами смерти, и Соня ужасается их огромному числу. Их горение созда?т такой жар, что талые воды уже струятся под ногами пионеров, собираясь в ручьи. Попер?к пустынного проспекта, усеянного островками огня, косо стоит ч?рный старинный автомобиль, объятый спереди пламенем, на заднем сиденьи которого откинулся головой назад худой офицер в кожаном пальто. Из трещин в круглых ст?клах маленьких очков капает кровь. Лицо офицера т?мно-землистого цвета. Соня подходит к машине и, сняв двумя пальцами с убитого очки, с размаху разбивает их об асфальт. Труп в машине медленно покрывается пламенем, потому что очки Берии больше не помогают ему видеть будущее и уклоняться от пристального взгляда смерти.

Солнце нестерпимо блещет в лужах талой воды. Ведомые барабанной дробью, пионеры идут по улицам Ч?рной Москвы, мимо нежилых домов, окна которых разбиты, а стены полуобрушены и побурели от времени. Окружающий их огромный город м?ртв, никто не жив?т в н?м, и дома разрушаются сами по себе, подавленные бесцельностью своего существования.

Зоркие глаза Сони видят в конце длинной улицы ч?рную полосу, и чуткие ноздри е? улавливают полосы ужасного смрада, текущие навстречу отряду маленьких победителей. Она понимает, что там впереди собирается новый враг, ещ? страшнее и опаснее предыдущего. Соня криком останавливает своих воинов и ид?т одна навстречу ветру, несущему невыносимую вонь.

Подожди меня, говорит голос Наташи в е? висках. Теперь моя очередь убивать их. И Соня послушно останавливается посреди улицы, чтобы ждать.

Когда Наташа разгладила лепестки последнего подсолнуха, она легла в чернеющий снег и стала смотреть на голубое небо, зовя улетевших навсегда к югу птиц. Ей хотелось, чтобы вышло второе солнце, такое же яркое как первое, потому что солнцу ведь одиноко одному в безграничном голубом пространстве, у него нет Сони, нет маленькой ясноглазой сестры, которая могла бы любить его. И пусть два солнца сожгут вс? живое, думала Наташа, это не важно, пусть кипящий жар обрушится на землю, пусть вс? погибнет, потому что природа всего совсем не жизнь.

И тогда возле не? с треском раскололась земля, бывшая зам?рзшей рекой, и куски е? поплыли тающим полем, и свежий весенний воздух ворвался в освобожд?нную воду, и из воды вышел речной дьявол, ведущий под уздцы ч?рного м?ртвого коня, и голова его была насквозь пробита пулей, но рана со временем зажила.

– Ты растопила л?д вечной зимы, красивая девушка, – шипящим голосом сказал речной дьявол. – Ты вернула рыб в мир света, ты освободила меня от проклятия смерти. Возьми моего коня и мою саблю, потому что я чувствую, как ты любишь убивать.

Наташа встала ногами в грязь и взяла ржавую саблю из его зеленоватой руки. Малахитовые глаза речного дьявола светились новой молодостью, клыки оскалились в подобии радостной улыбки.

– Наконец моя сабля снова обагрится кровью, – прошипел он. – Теперь я не должен хранить е? на дне реки. Скачи красивая девушка, неси смерть. Скачи и убивай, да не ослабеет рука твоя рубить и сечь. Рубить и сечь.

Наташа вставила сапог в стремя и поднялась на спину лошади, которая злобно захрапела под ней и рванула впер?д. Сабля словно приросла к е? ладони, и Наташа ощутила огромную силу смерти, поднимающуюся в груди. Она оглянулась на то место, где стоял речной дьявол, но его уже не было. И тогда она вспомнила, где видела это хитроватое усатое лицо. Лошадь несла е? тающими полями, пахнущий вечной весной ветер бил в глаза. Любовь и ненависть слились в одно огромное мучительное чувство, огонь нечеловеческой свободы пылал в крови. Никто не мог остановить е?, потому что в руке е? был второй страшный талисман – сабля героя гражданской войны красного конника Чапаева.

Когда м?ртвые матросы с ужасным р?вом бегут в штыковую, Соня бросает в них огонь. Его удар разрывает два могучих бурых тела на зловонные куски. Соня пятится и бросает огонь снова, но матросов слишком много, и ей не остановить их ч?рную волну. Снова начинает бить барабан, и из безоблачного неба бьют голубые молнии, словно вся небесная твердь состоит из плоского электрического конденсатора, копящего смертельную энергию в своей ладони. Соня бежит назад, и матросы врезаются в ряды пионеров, пропарывая штыками детские тела и разбивая прикладами головы. Убивая, матросы зверино ревут, и их сапоги топчут трупы упавших на асфальт пионеров, давя и пачкая их землистой грязью. Их вождь, громадный матрос-партизан Железняк, прорубается к барабанщице и втыкает ей в лицо, как вилы, длинный штык, пробив Тане череп и разодрав ударом горло. Девочка падает на спину, и палочки судорожно ударяют несколько раз в асфальт, прежде чем е? руки застывают в неподвижности. Двигаясь дальше, матрос наступает Тане на живот, ломая страшным весом р?бра. Один из пионеров бросается Железняку в спину и вцепляется руками ему в затылок. Лицо матроса схватывает судорога от мощных разрядов тока, бьющих из рук мальчика, но он вс? же бь?т прикладом через плечо, и Алексей падает назад с проломленным черепом, разжимая руки. Развернувшись, матрос втыкает ему в живот штык, как лопату, оперевшись на согнутую ногу и поднимает на н?м д?ргающееся тело Алексея в воздух, чтобы отбросить к краю улицы. И тогда хрипящая лошадь проносится мимо него, и сабля Чапаева со свистом сносит большую голову матроса с косыми глазами на опухшем лице, и гигантское тело как подкошенное валится на дорогу, ударяя в не? фонтаном вонючей крови.

Наташа рубит наотмашь, рассекая второго матроса наискось, отрубает третьему сперва руку, потом голову и бросает лошадь впер?д, чтобы проломить копытами грудь четв?ртому, который держится рукой за раненую током шею. Один из матросов бь?т лошадь штыком в бок, пуская угольную кровь, всадница разворачивается и разрубает его голову, как арбуз, до самых ключиц, обрызгивая лицо стоящей рядом белобрысой пионерки вонючим мозгом. Сабля со свистом делает взмах за взмахом, и матросы, потерявшие уже своего вождя, подаются назад. Наташа рубит сверху, упираясь в стремена, до боли в спине вкладывая в удар вес своего тела, и сбоку, занося саблю за спину и резко разворачиваясь корпусом в сторону врага. Она кричит, как птица, рассекая кости и мышцы могучих мужских тел, чтобы выпустить текущие булькающими толчками потоки т?мной крови.

Группа матросов собираются перед ней в короткую линию, выставив впер?д штыки, но брошенный Соней огонь врезается в строй, разбивая его посередине, и хрустящие удары саблей окончательно ломают сопротивление врага. Матросы бегут, и Наташа нес?тся за ними, убивая каждую жертву одним точным и сильным ударом сабли. Она скачет по улицам м?ртвого города, дико крича, и эхо пустых окон подхватывает е? крик. Она убивает, пока не становится некого убивать, и только тогда хищной рысью возвращается к месту боя. Соня сидит на земле у трупа Тани, погрузив ладони в потоки талых вод.

– Возвращайтесь назад, – говорит Соня нескольким уцелевшим пионерам. Дальше вам идти нельзя. Вы должны остаться держать вечный салют.

Пионеры молча и скорбно смотрят на тела павших товарищей. В их глазах нет сл?з.

– Вы победили, – говорит Соня. – Ваша вера была сильнее. Никто больше не стоит на мо?м пути.

Она поднимается и ид?т навстречу приближающейся Наташе, окутанной ореолом бархатных солнечных лучей. По щиколоткам Сони нес?тся чистая талая вода. Она приветствует возвращение Наташи криком, и подруга отвечает ей, опуская свои длинные ресницы в т?плый весенний свет.

По сверкающей улице лежат ч?рные трупы порубленых Наташей матросов, из которых вода вымывает д?гтеобразную кровь. Мимо Сони проносится медленно кружащаяся по поверхности воды матросская фуражка с короткими лентами. Вокруг копыт наташиной лошади поток образует завихрения и водовороты. Оглянувшись назад, Соня видит уходящих пионеров и отражения на воде слепых разрушенных домов. Соня с грустью вспоминает Таню и Алексея, продолжая путь, и мысленно прощается с ними в тишине, прерываемой журчанием потока и плеском своих собственных шагов. Она бер?тся рукой за стремя и вед?т Наташу к Ч?рному Кремлю. Ветер развевает их волосы.

Между домами видны башни Кремля, увенчаные ч?рными горящими зв?здами. Они горят над стенами, в недостижимой высоте, куда ветер приносит белые облака. Соня останавливается, пораж?нная величественным зрелищем волшебного покоя, копящегося в лазурном просторе над столицей смерти. И земля вздрагивает под е? ногами. Чуткой кожей босых ступней Соня безошибочно определяет, что удар распространяется справа и поворачивает туда лицо, чуть отводя голову назад, чтобы выглянуть из-за перекрывающей ей обзор Наташи. Она видит исполинскую фигуру, упирающуюся головой в небо. Каменный Ленин.

Он страшно рев?т, подняв к близкому небу свирепое гранитное лицо, и от р?ва его с грохотом рушатся вдали обветшавшие стены зданий. Он делает ещ? один шаг, ломая стоящий на пути пятиэтажный дом, так что пыль поднимается ему до пояса. Наташа втаскивает Соню на лошадь.

– Скачи впер?д! – вопит Соня, пытаясь перекричать новый раскат бешеного р?ва. Наташа пускает лошадь галопом, правя прямо на ворота Кремля. Каменный гигант ид?т к ним огромными шагами, без разбору круша коленями дома. На ходу он вырывает из земли бетонный фонарный столб и бросает его во всадниц, как биту. Вращнувшись несколько раз в воздухе, столб перелетает через кремл?вскую стену и с треском вламывается в огромные ели.

Вслед за ним на Ч?рную Площадь вылетает Наташа, и копыта гулко стучат по мраморным плитам к Мавзолею. У ч?рных колонн она тормозит лошадь и ссаживает Соню, которая бежит дальше сама и врезается в монолитную каменную стену, которая поглощает е?, как вечная тьма. Соня оказывается в маленькой, освещ?нной пыльной электрической лампочкой комнате, и посредине комнаты стоит гроб со стеклянной крышкой, и в гробу лежит Ленин.

Глаза его закрыты, грудь не вздымается дыханием. Лицо его покрыто газетной желтизной. Он одет в ч?рный костюм и белую рубашку, руки сложены на груди.

Ленин м?ртв, говорит в голове Сони громовой голос каменного монстра.

Ты вр?шь, задыхаясь от бега, отвечает Соня и ударом ладони разбивает крышку гроба. Осколки сыпятся на пол. Из пореза в сониной руке теч?т кровь. Со страшным грохотом рушатся кремл?вские стены, пробитые гранитной ногой монстра.

– Проснись, Ленин, – просит Соня.

Он м?ртв, повторяет свирепый р?в голема. Ты поверила сказке. Ленин давно уже м?ртв. Зачем ты разбила гроб. Ты теперь тоже умр?шь. Ты умр?шь навсегда. Ты никогда больше не увидишь солнца. Ты умр?шь навсегда.

Ты вр?шь, сволочь, плачет Соня. Ты вр?шь.

Но она понимает, что он не вр?т. Огромный Ленин из ч?рного гранита действительно жив. Десятилетия человеческого почитания дали жизнь голему. А это маленькое человеческое тело, лежащее в гробу перед Соней, только засушенный труп давно умершего больного старика.

Ленин давно м?ртв. Зачем ты разбила гроб. Зачем ты нарушила покой. Теперь ты умр?шь. Р?в становится нестерпимым для человеческого слуха. Соня прижимает ладони к ушам.

Выходи, иначе я разобью Мавзолей.

Соня вытирает сл?зы, она не хочет, чтобы голем видел, как она плачет. Перед тем как выйти на площадь, она наклоняется к бездыханному лицу Ленина и целует его на прощанье в пахнущий больничной химией лоб. И тогда Ленин открывает глаза.

– Здгаствуй, девочка, – сразу весело говорит он, словно Соня не разбудила его, а просто встретила в коридоре перед его рабочим кабинетом. – Что, уже вставать пога?

Соня не может ничего ответить. Ленин поднимается из гроба и отряхивает пиджак от пыли и осколков стекла.

– А где это я, неужели в гъобу лежал? – Ленин ловко расст?гивает пиджак, бер?тся руками за его лацканы и громко сме?тся. – Пгавильно, довольно в гъобу валяться, эдак всю мировую геволюцию прохгапишь!

На стену Мавзолея обрушивается страшный каменный удар. Она раскалывается, осколки облицовочных плит сыплются из пролома на пол комнаты. Сквозь ч?рную пыль видно огромное оскаленное лицо монстра, грубо напоминающее лицо стоящего перед Соней человека. Голем наклоняется впер?д, скрючивая гранитные пальцы и вместе с адским вулканическим р?вом из его пасти вырывается огненный жар.

– А это что? – заразительно сме?тся Ильич. – Этот титан гъанитный в кепке, это я что-ли? Ха-ха-ха! – лицо его вдруг делается серъ?зным. – Это не годится. Это убгать, – Ленин решительно взмахивает рукой, и ужасный огненный вихрь налетает на Кремль, покрывает собой каменное тело голема, и разъедает его, высасывает из монстра ч?рные пылевые вихри, словно он сделан из обыкновенного угольного песка. Согнувшийся в поясе гигант наравномерно теряет очертания, из его груди вываливается размытый кусок и открывает за собой огненную бездну.

– Все сгоим, это, батенька, неизбежно, – весело замечает Ленин, глядя на горящего, как небоскр?б, гиганта и кладя руку на плечо Сони. – А вам, мальчикам и девочкам, стгоить дома из этих накопленных стихией газвалин. Так вот.

Илья Масодов

Тепло твоих рук

1. Две двойки Марии или м?ртвая девочка Юля Зайцева

За окном шумит тополиными кронами майский день, белеют цветущие вишни. Автомобили, сверкая ст?клами проносятся в гуще листвы по невидимой дороге. По ту сторону школьной неволи весело чирикают свободные воробьи. На балконах стоящего напротив дома сушится цветное бель?.

Засмотревшись в окно, Мария прозевала момент, когда все открыли тетради и начали решать задачу. Ей приходится сделать задумчивый вид, чтобы Антонина Романовна на вообразила себе, будто Мария ловит ворон на уроке геометрии. Скосив глаза, Мария видит, что е? соседка по парте Надя Маслова уже готовится выполнять задание, раскрыла тетрадь на чистой странице, раст?рла ногтем корешок, положила на отмеренном расстоянии от края листа резинку и теперь, медленно двигая по клетчатой бумаге прозрачной линейкой, выбирает место для будущего чертежа. Надя совершенно не волнуется, потому что знает условие задачи и ещ? не думает о том, как е? решать. Кроме того, Надю вызывали к доске на позапрошлом уроке, и что такое повторится сегодня, шансов практически нет. Мария распахивает тетрадь, пролистывает недоделанное домашнее задание и тоже бер?т линейку.

Марию представить себе вовсе не трудно: она ничем особенным не выделяется среди своих сверстниц, она в меру стройна, только лицо у не? кругловато и глаза довольно велики, что делает е? похожей на мультипликационных американских девочек со сложением ос и длинными ресницами, хотя ресницы у Марии вовсе не длинны, зато т?мные каштановые волосы спускаются до самых лопаток, скрепл?нные по бокам горизонтальными заколками. Сейчас, когда Мария делает умное лицо, она до смешного мила.

– Какой номер? – ш?потом спрашивает Мария Надю.

– Сто восемьдесят третий, – шепчет Надя, сосредоточенно глядя на чистый лист, клеточки которого расплываются сквозь тело линейки, утрачивая фабричную параллельность.

Мария читает в книге условие. Теперь ей понятно, что сперва надо начертить треугольник с медианой. Треугольник да?тся ей легко, медиану Мария проводит на глаз, но не может себе представить, что делать дальше. Решение математических задач представляется ей чудом, не поддающимся логическому объяснению, а те правила, которыми решившие обосновывают его – чистым обманом, как цирковые фокусы. Мария не может себе представить, как подобное вообще может прийти в голову.