Текст книги "Мы - Николай Кровавый! [СИ]"
Автор книги: Игорь Аббакумов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 43 (всего у книги 46 страниц)
Зато совершенно не устраивало то, что сейчас творилось на Балканах. А творилось на них сущее безобразие. Всё шло к тому, что однажды турки утратят контроль над пока ещё обширными территориями в европейской части своей империи. Вопрос только: когда это произойдёт и кто им в этом «поможет»? А желающих «помогать» хватало. Та же Австро-Венгрия с её стремлением подгрести под себя максимальное количество славянских земель. Конечно, местные славяне и сами были не против приобщения к Европе, но только не в составе чужого для них государства. Вот только их желанием не всегда интересовались. Жителей Боснии и Герцеговины австрийцы точно не собирались спрашивать. А напрасно. Учитывая, что половину населения Боснии, составляют сербы, следовало понимать то, что при любой ориентации своего правителя, будь она традиционной – русской или нетрадиционной – европейской, Белград обязательно начнёт мутить воду в австрийских владениях. Сформированная нами «Schwarze Hand», должна была способствовать тому, чтобы сербы преждевременно не докатились до террора против австрийцев. Но то, что этому «обществу» удастся долго сдерживать оголтелых националистов, не верил и я сам. Потому что и австрийцы не внимали разуму. Нацеленные на аннексию этой формально турецкой провинции, они и думать не желали о каких-то там сербах.
Честно говоря, австрийцы в своём слепом безумии были не одиноки. Практически все европейские политики привыкли играть с огнём, решая какие-то незначительные тактические задачи, зачастую в ущерб общим, стратегически важным задачам. Для меня, человека другой эпохи, подобный подход был дикостью. Вот только переделать здешних людей мгновенно не выйдет. Их сейчас может исправить и перевоспитать только небывалая бойня.
Не менее сложной была ситуация и у болгар. Те тоже стремились собрать весь свой народ под одной крышей. Причем, если правители вели себя достаточно осторожно, то общественные деятели плевали на любые последствия для страны от проявленных ими инициатив. Да ладно, если бы они затевали восстания против турок. Так они и с греками перегрызлись из-за Македонии и Адрианополя. И похоже, что ненавидели братушки друг друга намного сильней, чем турок. Болгары боролись за автономию Македонии, за распространение болгарского языка и культуры в пределах уже достигнутой ими церковной автономии: Болгарского экзархата.
Как отмечали российские путешественники, ожесточение греков и болгар друг против друга стало сильным уже во второй половине XIX века. На спорной территории от Македонии до Константинополя отдельно и недружелюбно существовали болгарская и греческая православные национальные церкви. Каждая из них в отдельности была ответственна перед Султаном за сбор налогов. Под эгидой турецких властей, в небольших местностях христиан вынуждали принадлежать к той церкви, которая в данной местности составляла 2/3 верующих, священники даже принуждали верующих изменять имена и фамилии с греческих на славянские или со славянских на греческие.
С начала прошлого года в этот конфликт включилась инструкторы, специально присланные из Болгарии, а затем появились офицеры и добровольцы, присланные из Греции. Столкновения носили крайне ожесточённый характер, принимая иногда формы на грани геноцида. Не только греки с болгарами резали друг-друга. Вся Македония оказалась втянута в ожесточённую войну всех против всех. Не остались в стороне и проживавшие там сербы, болгары, греки, турки, албанцы, влахи.
Мало этого, так эти придурки ещё и задумали восстание против турок поднять. Болгарское правительство Радко-Дмитриева предпочло дистанцироваться от этой авантюры. В январе 1903 года оно разослало циркуляр по своим дипломатическим представительствам в Салониках, Битоле и Адрианополе, призвав население не поддаваться националистической пропаганде. Да где уж там! Вразумить амбициозных борцов за правое дело так и не удалось. Приехавший в Крым с визитом регент, сокрушался по поводу слабой управляемости своих соотечественников:
– Вам ваше величество повезло в том, что вы имеете терпеливых и послушных вашей воле поданных. У нас в Болгарии всё не так. Бунтовать готовы буквально все. По любому поводу.
– Насчет терпения у моих поданных, вы сильно заблуждаетесь. Бунтовать и у нас тоже горазды. Просто дольше собираются, зато потом никому в голову не придет назвать нашего мужика смирным. Но понимаете генерал, у вас потому и идут так легко на бунт, потому что рассчитывают на нашу поддержку. Но ведь я не могу себе позволить, всякий раз гонять русских мужиков лишь потому, что кому то именно сейчас захотелось свободы! Вы уж объясните своим подчиненным, что в бой нужно вступать вовремя, когда шансы на успех необычайно велики.
– Значит, поддержки со стороны России не будет?
– Не сейчас, так и передайте.
Как быть с буйными балканскими братушками, я совершенно не знал. Знал только одно: тот, кто туда по глупости своей влезет – проблем не оберётся. Лично мне было желательно, чтобы туда со всего маху влезли австрийцы. Король Мирко конечно им сильно симпатизирует, да и не он один, но считаться с настроениями своих поданных ему придётся. А у тех сейчас два пунктика: Македония и Босния. Причем, они и сами не знают, какой из них им более важен. Ладно Македония, там вовсе не сербы живут, но Боснию австрийцам сербы не простят.
Размышляя над этими вещами, я вдруг понял, что именно мне нужно. А нужно мне, чтобы император Франц-Иосиф хорошенько влез в это болото, увяз там по самые уши, как увязли сейчас японцы в Китае. Да и не только японцы. Ведь что сейчас в мире происходит? В Китае уже долго воюют страны, которые в моем времени воевали на стороне Антанты. А вот страны Тройственного союза в этой войне не участвуют.
Англичане нагнали в Китай вроде бы не так уж и много войск, но война всё равно обходится им дорого. То же самое можно сказать и про французов с португальцами. Кроме того, для борьбы с китайской и американской контрабандой, приходится держать целый флот вспомогательных крейсеров. А японцам вдобавок, до недавнего времени, в ущерб строительству кораблей линии, британцы строили крейсера-скауты.
Тибет тоже связывает силы англичан. Вроде бы и войск там немного, но угроза индийским владениям со стороны Тибета и Северной Цин такова, что и в самой Индии приходится усиливать гарнизоны.
Не стоит забывать и Вест-Индию. После изгнания американцев из Панамы войсками колумбийских либералов, британцам приходится там держать достаточно сильную эскадру. Чтобы янки вновь в Панаму не лезли.
И на фоне всего этого бардака, преспокойно чувствуют себя немцы и австрийцы. А что? Сейчас им более сподручно проворачивать свои делишки, чем это было в моём времени. А это непорядок! И что в этой ситуации выручит отца русского империализма? Участие Германии или Австро-Венгрии в затяжной периферийной войне. Втравить в такую войну саму Германию, у меня вряд ли выйдет. Кайзер Вилли после обретения позиций на Филлипинах и Вест-Индии, после проникновения германского капитала в Россию и на Пиренейский полуостров, после «открытия» месторождений алмазов в Намибии, сейчас озабочен качественным перевариванием вкусной добычи. Зато австрийский кайзер сильно проголодался и готов накинуться на новое вкусное блюдо. Тем более, что оно под самым боком. А Балканы, это ловушка для того, кто туда влезет. Но ведь австрийцы лезут! Так почему бы не поспособствовать этому? А потом, когда дедушка Франц-Иосиф с головой увязнет в местных междоусобицах, ему будет не до поддержки кайзера Вилли. Вернее не так: поддержка будет, но более слабая, чем в моем времени. Ведь войны на Балканах, как и на Кавказе, могут длиться годами. Кстати о Кавказе!
Там вообще чудные дела творились. Затеяв утилизацию местных бандитов с помощью службы в Кавказском легионе, я близко не представлял, к чему это приведёт. А привело это к тому, что сейчас в Бельгийское Конго переселяется девять сотен семей с Северного Кавказа. Ничего плохого в этом я не видел. Даже если темпы переселения не увеличатся, то и тогда удаление с места возможного межнационального конфликта самых деятельных и агрессивных горцев принесет пользу. Так что же произошло в Конго, что горцы туда рванули аж с семьями?
Первых, отловленных полицией и казаками абреков, мы доставляли в Конго под конвоем. Из них как раз и был сформирован Первый Абрекский батальон. Теперь это уже ветераны. Именно им предстояло лично убедиться в том, что обещанное вознаграждение за службу выплачивается сполна. Второй набор происходил уже в добровольно-принудительном порядке. Ну а начиная с третьего набора, никого принуждать не пришлось. Люди сами спускались с гор и приходили на вербовочные пункты. После комплектования маршевой команды, добровольцы грузились на пароход «Морвоенторга» и плыли в сказочную для них страну. В окрестностях Леопольдвилля их ждал учебный лагерь, где их обучали сперва русские, а затем бельгийские инструктора. Там они как раз проходили акклиматизацию, осваивали с грехом пополам французский язык и соответственно было начальное военное обучение. А затем их ждал военный городок где то в дебрях Африки. Именно там и начиналась их настоящая служба. Обещанные королём жалование и молоденьких девственниц они получали в срок. Скучать не приходилось, ибо всегда были места, где требовался человек с ружьём. Связи с Родиной они не теряли. Об их службе на чужбине регулярно писалось в «Вестнике Легиона», который стал одной из популярнейших в горах газет. «Вестник» регулярно публиковал на своих страницах списки и фотографии наиболее отличившихся джигитов. Насчет фотографий я подсуетился специально. В каждом абрекском батальоне, помимо муллы и врача, обязательно был фотограф. Естественно, фотограф быстро стал у абреков уважаемым человеком, наряду с муллой и врачом. Первый заботился о душах воинов Аллаха. Второй лечил их от тропических и дурных болезней. А фотограф представлял лихого вояку в наиболее привлекательном виде. Публиковались фото не только в «Вестнике». Джигиты с удовольствием снимались на память и для себя, обязательно отсылая снимки родным. Последнее действовало на незрелых юношей очень здорово. Глядя на земляка и родственника, одетого в лёгкую тропическую форму с непременными газырями, с кавказским кинжалом у пояса и пробковым шлемом на голове, юноша непременно задумывался о приключениях в дальних краях.
Но если юноши думали о приключениях, то думы более старших по возрасту людей были более приземлёнными. Почта работала исправно и посылки с письмами через Новороссийск доходили до адресатов. А в письмах как раз и содержались самые интересные подробности.
Итак, осмотревшись на месте, наши абреки решили, что в Конго можно не просто жить, а очень неплохо жить. Если конечно подойти к делу с умом. Зачем сидеть на одном лишь королевском жаловании? Настоящий мужчина всегда найдёт, где взять добычу. Так зачем зря терять время? Нужно сказать, что бельгийских командиров, которые могли бы поддерживать порядок и дисциплину, катастрофически не хватало. Да и служили в колонии не самые лучшие из них. Поэтому довольно быстро между командирами и подчиненными возник сговор. Командиры смотрят сквозь пальцы на «шалости» подчинённых, а те выделяют командиру часть захваченной добычи. Довольны как правило были обе стороны. Но помимо добычи, были в этой жизни и другие привлекательные стороны. Взять например вопрос размещения личного состава. Ну не желали горцы жить в казарме. И причем, по уважительной причине: где он разместит положенных ему по службе наложниц? А ведь со временем наложницы и детей нарожают. И что выйдет из этого? Да бесстыдство сплошное выйдет, позорящее любого правоверного мусульманина. Доводы абреков были приняты во внимание и разрешение на строительство домов для «семейных» было дано. И опять, наши абреки времени зря не теряли. Строить что – либо своими руками никто из них не стал. Зачем? Ведь вокруг столько негров! А загнать их на стройку – пара пустяков! И загнали. Спустя краткое время, батальонные городки были выстроены в соответствии со вкусами и потребностями лихих служак. Бельгийские командиры проследили лишь за тем, чтобы не нарушалась регулярность застройки.
Типичный городок абрекских батальонов выглядел так: мечеть, арсенал, штаб, лазарет, батальонный плац и офицерский клуб. Ну а дальше шли улицы, застроенные добротными домами для личного состава. На окраине городка обязательно располагался торговый городок с кофейнями и базаром. Интересно то, что кроме местных торговцев, в торговом городке имелись и выходцы с Кавказа. Благодаря им, абреки получили возможность питаться привычной для них пищей. Но быт – это быт. А человеку нужна перспектива. Не век же тянуть лямку рядового вояки!
Перспектива была изначально заложена в условиях контракта. Отслужив пять лет, можно было пойти разными путями. Тем, кому надоела Африка, давалась возможность вернуться домой. Мне этот вариант не очень нравился, но препятствовать возвращению желающих было неразумно. Можно было по окончании службы, продлить контракт и продолжать служить дальше. Правда, в этом случае ветеран терял российское подданство. А можно было, при условии, что ты хорошо владеешь французским языком и научился читать на французском языке, поступить на службу в местную полицию. Выгодный, между прочим вариант. Ну и для тех, кого вообще всё достало и чья душа тянулась к чему то более спокойному, была возможность устроиться надзирателем на плантацию или рудник, а то и вообще открыть своё дело. В общем, оптимизма народ не терял.
Правда, был один момент, который немножко портил настроение. Чернокожие наложницы – это конечно здорово, но слишком много их тоже не нужно. Одна или две ещё куда ни шло, но пять штук – это излишество! Отказываться от них никто не стал, ибо глупо отказываться от того, что тебе дают в собственность. Но ведь часть собственности можно выгодно продать! Решено – сделано! Часть девиц абреки либо вернули их родственникам за выкуп, либо продали в местные бордели. Но и тут полного счастья никто не испытал. Как ни крути, а со временем состаришься не только ты, но и твоя походная подруга. А душа хочет чего-то родного, привычного, свежего. За что не жалко какой угодно калым заплатить. И пошла писать губерния письма в родные аулы, заманивая родню в такую чудесную Африку. Мол уедут от вас могучие парни, кто тогда станет женихами вашим дочерям? Неужели им придется выходить замуж за гяуров и осквернять свои уста свининой? И всё потому, что родне лень оторвать задницу и пойти по пути счастливой и зажиточной жизни. И смутились сердца не только молодые, но и старые. Тронулись люди целыми семьями в сторону Новороссийска, чтобы плыть в счастливую, как им казалось страну. Как говорится: «Баба с возу и волки сыты». Надеюсь, что в горах со временем спокойней станет.
Во второй половине лета, я вместе с Георгием и Дубасовым посетил Каспий. Там сейчас как раз проходили заключительные испытания новых минных катеров. Этот вид боевой техники существовал достаточно давно. И наибольший опыт применения минных катеров в бою имели именно мы. Но именно мы и отставали в этом деле от прочих морских держав. Во всем мире. минные катера всех военных флотов, кроме российского, строили из расчета на вооружение торпедами, а вооружение миноносок шестовыми и метательными минами было характерно как раз для российского военного флота. Более того, эти мины до сих пор не были сняты с вооружения! Я бы может быть и не стал придавать большого значения испытаниям этих скорлупок, если бы мне это не советовал Бойко.
– Николай Александрович! Уверяю вас, этому делу стоит уделить внимание. Войны нашего времени показали, что для боевых действий в прибрежной зоне, «москитный флот» нам будет очень кстати. Лучше уж сейчас озаботиться развитием его, пусть даже на базе доступных технологий. Это лучше, чем импровизировать во время войны.
– То есть, вы предлагаете начинать разрабатывать и строить торпедные катера?
– Не торпедные, а минные. Это две большие разницы. Хотя можете их и так назвать. Неважно. Главное – вовремя приступить к делу.
– Так подготовьте мне письменное обоснование! Не могу же я говорить с моряками с ваших слов.
– А их и убеждать уже не надо. Им только следует помочь сделать правильный выбор. Морально они уже готовы, но не знают, в пользу какого катера принять решение.
А дальше он мне рассказал весьма интересные вещи. Оказывается, стремясь избавить флот от явного хлама, я поневоле повлиял на взгляды моряков. Спихнув Испании восемь подводных лодок системы Джевецкого, я не ждал от этого бутафорского оружия никакой пользы. Тем не менее, испанцы доказали на деле, что польза бывает от любого оружия. Понятно, что их боевой успех был обусловлен не совершенством примитивных подлодок, а отвагой и везением тех людей, что его применили. Потеряв практически все подлодки, испанцы все-таки сумели утопить четыре боевых корабля. И это произвело впечатление.
Разработка новых типов подводных лодок шла полным ходом во всех морских державах. И ни одна из них моряков не устраивала. В первую очередь их не устраивала малая автономность этих кораблей. И тут опять вылез прохиндей Джевецкий со своими идеями. Суть идеи состояла в том, что большую автономность и соответственно возможность применять их в любой точке Мирового Океана, способен надводный рейдер-носитель. Ведь именно так испанцы во время войны и поступали. Это давало им возможность топить американцев и японцев где угодно. А значит, с крупными подводными лодками можно не спешить, а малые подлодки стоит усовершенствовать, заодно создав для них специализированную плавучую базу, которая будет их доставлять в район боевых действий.
Нужно сказать, что многих моряков он убедил в своей правоте. Проект новой подлодки, названной подводным минным катером был заказан и в данный момент воплощался в металле.
Итак, в этом году в состав французского флота ввели два крейсера-носителя названных «Тонкин» и «Кохинхина». Вооружены крейсера были 120 мм орудиями и несли на борту по 4 подводных минных катера конструкции Джевецкого. «Катера» эти имели только электрический двигатель, питаемый от аккумуляторов. Зарядка аккумуляторов производилась на корабле-носителе. Вооружены эти «малышки» были одним торпедным аппаратом, который перезаряжался на том же носителе. Радиус действия этих «катеров» был невелик. Но как считал конструктор, большой и не нужен.
Нашлись во французском флоте и критики этого проекта. Правда, критикуя, они и предлагали. В частности, они указывали на то, что «подводные минные катера» невозможно использовать в ночное время. Поэтому их стоит заменить надводными минными катерами. В итоге, французы заложили два крейсера-носителя уже для надводных минных катеров – «Мадагаскар» и «Маврикий». На этом передовая военно-морская мысль не остановилась. Появились сторонники смешанного вооружения крейсеров-носителей. В частности, именно два крейсера, каждый из которых несет на борту по два надводных и два подводных минных катера, решили заказать для своих флотов испанцы и итальянцы. Вслед за ними начали раздумывать Аргентина, Чили, Колумбия и даже Германия. Чему я был искренне рад. Правда, нашлись и у нас подобные фантазёры. В частности – мичман Колчак. Я его понимаю. Служба на реке Конго была нелёгкой и он любым способом стремился вырваться из этих «райских» мест.
Тем не менее, если откинуть саму идею рейдера-носителя, то постройка минных катеров была делом полезным. И вот, прибыв на Каспий, я наблюдаю заключительный этап испытаний. Участвуют не только отечественные фирмы. Британская компания Джона И. Торникрофта представила минный катер оснащенный торпедным аппаратом и имевшим в качестве двигателя бензиновый мотор. В ходе испытаний он показал скорость полного хода 20 узлов. Американская компания «Флинт» предложила 35-тонную миноноску «Никсон» с двигателями, работавшими на газойле. В отличии от «британца», «Никсон» нес более мощное вооружение, а в скорости ничуть не уступал. Итальянская компания FIAT построила 8,4-тонный минный катер с бензиновым мотором, имевшим к тому же три огневые точки – 37-мм пушку и два пулемёта. Ну а наши предоставили изделие Сормовского завода.
Честно говоря, «американец» мне понравился больше, а потому, моим повелением был оформлен срочный заказ на закупку двенадцати подобных кораблей для нужд Дальнего Востока. Но и сормовчан я обижать не стал. Им было велено строить миноноски, подобные «Никсону» для нужд всего нашего флота, внеся необходимые изменения в конструкцию корабля. Изменения касались в основном установки дизелей конструкции Тринклера и радиостанций.
Ну и в завершении, мы с Аликс посетил сущую «дыру» – Новопетровское укрепление на полуострове Мангышлак. Спросите: а чего я там забыл? Отвечу: не забыл, а основал. Центральную школу юнгов. Именно там я и решил её основать. Моряки мне предлагали в качестве места дислокации подобной школы выбрать Кронштадт, или на худой конец Севастополь.
– Господа! Хотя Кронштадт и Севастополь намного удобней, но стоит учитывать то обстоятельство, что слишком много вольнодумцев обитает в столь удобных местах. Для них, незрелые юноши являются лакомой добычей. Не успеем учредить школу, как наши карбонарии немедленно начнут умы смущать учеников. Нет уж! Глухомань и только глухомань!
На самом деле я не питал надежд на то, что курсантов школы юнгов получится оградить от тлетворного влияния. Настоящий мотив был иной. В моём времени в местах нахождения этих школ бушевала война. И когда возникала нужда, тот же Жуков без всяких колебаний бросал учившихся в этих школах мальчишек в самое пекло. В результате, флот терял в мясорубках неплохо подготовленные кадры. При этом, особого толка на сухопутье от этих пацанов не было. Поэтому, выбирая место для школы, я остановился на этом мало кому известном укреплении. Сюда точно, никакой супостат не доберётся. А значит, проводить эвакуацию не придется. А от местных кочевников курсанты и сами отобьются.
А ещё я принимал во внимание то, что Каспий – это всё-таки море. Значит, моряков можно полноценно готовить и здесь. В моих планах, кроме школы юнгов, значилась и подготовка лётчиков для морской авиации. Ну а пока что, набранные по всей России юноши, начнут с этого года учёбу. Учебная программа была весьма серьёзной, а учебная база по всем меркам великолепной. Уж на это я денег жалеть не стал. Но было ещё одно отличие от аналогов моего времени. Эта школа стала не просто учебным заведением, а боевой частью. И как боевой части, ей полагалось своё знамя. Ну и на всякий случай, я своим повелением передал Новопетровское укрепление вместе с окрестностями из Закаспийской области в Астраханскую губернию. На всякий случай. Это конечно не гарантия, но всё-таки пусть будет частью России, а не Туркестана.
Примечание:
До революции, название упомянутого выше учебного заведения произносилось так, как мною написано: «Школа ЮНГОВ». После революции, стали произносить «Школа юнг». Но это смотря о какой школе шла речь. На Валааме действовала Школа юнг, а на Соловках, с подачи Наркома ВМФ адмирала Кузнецова – Школа юнгов.
Вернувшись в Крым, я встретился там с наследником престола Двуединой монархии Францем-Фердинандом, который прибыл со своей супругой, чтобы пройти курс лечения в клинике доктора Мюллера. Нужно сказать, что популярность этой клиники год от года росла и многие важные особы успешно лечили в ней свои застарелые хвори. Что касается эрцгерцога и его супруги, то у них со здоровьем был полный порядок и по сути дела они прошли самый обычный медосмотр. На самом деле наследника престола привело в Крым желание обсудить со мной некоторые моменты политической жизни на Балканах.
Разговор начался с того, что Франц-Фердинанд поблагодарил меня за ту моральную поддержку, которую я оказал ему и графине Софии Хотек в то время, когда они вступали в брак. Дело в том, что в моем времени, Николай Второй как раз осудил этот брак. Я же этого не стал делать по нескольким причинам. Чисто по человечески, я не одобрял ныне существующие порядки в этом вопросе. Во-вторых, я дал согласие на брак Георгия с обычной дворянкой и при этом сохранил за его потомством первенство в очереди на престолонаследие. Поэтому осуждать эрцгерцога мне было не с руки. Поэтому, выслушав слова благодарности, я ответил следующим образом:
– Мы живем в такое время, когда старые правила жизни приходится пересматривать. Старые правила заключения династических браков уже не приносят никаких ощутимых выгод. Поэтому не стоит противиться бракам, заключенным по любви. Я считаю, что семья, где все друг друга любят, приносит монархии большую пользу, нежели формальное соблюдение светских приличий.
А дальше, мы как то постепенно перешли к обсуждению ситуации на Балканах. Франца-Фердинанда интересовала позиция России по Боснийскому вопросу.
– Вы наверняка знаете, что у нас трепетно относятся к судьбе славянских народов. Не скрою, есть горячие головы, которые мечтают объединить всех славян под одной крышей. Что касается моего мнения по этому вопросу, то я считаю иначе. По моему мнению, Россия не обязана при первых же воплях о помощи, идти и освобождать своих братьев по крови. Да и пример поляков весьма показателен. Вы прекрасно знаете, что особой приязни между поляками и русскими нет. Скорее наоборот. Поэтому моя позиция такова: мы будем помогать славянам сохранять свой язык и свою культуру. Прошу понять меня правильно: это наш моральный долг, от которого нельзя отказаться. Мы будем настаивать на том, чтобы обрели те права, которые имеют германцы и венгры в вашей империи. Но помогать им обретать независимость мы не станем. Пусть сами решают этот вопрос с вами. Тем более, что разумный выход из сложившейся ситуации в наше время найти можно. И тем более, мы не станем поощрять бунтовщиков против существующей власти. Россия не станет организовывать смуты или претендовать на новые земли в Европе.
– Значит, вас устроит та политическая реформа в нашей империи, при которой все народы обретут равные права?
– Если речь пойдет о национально-культурной автономии, то это нас более чем устроит.
Говоря это, я прекрасно знал о том, что сам Франц-Фердинанд, при всей своей нелюбви к славянам, был последовательным противником их притеснения и вынашивал проект создания на месте Австро-Венгрии нового государства: Соединенных Штатов Великой Австрии. Где все значимые нации обретут свою автономию.
Сам я расценивал этот замысел, как гибельный для его страны. Потому что простой автономией национальные верхушки не удовлетворятся. Им захочется большего: полной независимости. И ради этого они расшатают монархию Габсбургов. А это вообще то выгодно для нас. А что касается Боснии, то я на всякий случай предупредил эрцгерцога о неугомонности сербов, которые обязательно потребуют себе земли, населённые их соплеменниками. Король Мирко, хотя и симпатизирует австрийскому двору, но и он не в состоянии контролировать поведение своих буйных поданных.
– И даже помощь этой вашей «Schwarze Hand»…
– Это клевета! – перебил мою речь возмущённый австриец, – клевета, от начала и до конца выдуманная этим мерзким поляком! Вы представляете? Он уверяет, что эта самая «Schwarze Hand» является моей придумкой!
– А это не так?
– Это совершенно не моя придумка! Я вообще к этому не имею никакого отношения!
– Я вам верю! – я произнёс эти слова таким тоном, что Францу-Фердинанду стало ясно: нисколечки я его уверениям не верю.
Мысль о том, чтобы приписать авторство контрпереворота в Белграде австрийцам, посетила меня давно. Отсюда и название нашей «группы поддержки» принца Мирко. А когда операция по возведению на престол Мирко увенчалась успехом, в одной из польских газет появилась статья Юзефа Геббельсовского. Пан Геббельсофский пылая праведным гневом, поведал публике о том, как коварные граф Чернин и фельдмаршал Конрад фон Гетцендорф, создали организацию убийц всего светлого и прогрессивного, эту ужасную «Schwarze Hand». И выбрав удачный момент, убийцы нанесли подлый и коварный удар по цвету славянства, истребив боровшихся с тиранией людей и тем самым расчистив путь к престолу своему ставленнику – черногорцу Мирко.
«Исконый враг славянства – австрийская военщина всячески стремится разрушить единство близких по языку и крови народов, дабы отсрочить свой крах» – писал Геббельсовский.
Статья эта наделала много шума. И хотя в ней не упоминалось имя наследника престола, его причастность к трагедии в Белграде ни у кого не вызывала сомнения. Ведь все, кому это было нужно, прекрасно знали, чьими людьми являются и граф Чернин, и фельдмаршал Гетцендорф. Нужно сказать, что в империи наследник не пользовался ничьей любовью, поэтому версия «сливного бачка» получила дальнейшее развитие. Поведением наследника возмущались и австрийские, и венгерские парламентарии. А социалистические партии в своих газетах прямо требовали от наследника распустить «эту лигу убийц».
Кое как успокоив разгоряченного эрцгерцога, я вернулся к нашим баранам. То есть к Боснии. Моё предложение было таким: Россия не станет протестовать против аннексии провинции, которая формально принадлежит Турции. Но только в том случае, если Сербии передадут земли, населенные их соплеменниками. Это примирит сербов с их королём и устранит причины конфликта между Сербией и Австро-Венгрией. Правда, это вряд ли понравится поданным Франца-Иосифа. Значит, империя должна получить такую компенсацию, которая с лихвой возместит уступки соседям.
– Посмотрите на карту! – я обвел на ней то место, где располагалась Албания, – именно эта провинция, никак не управляемая турками, послужит компенсацией за уступленные сербам земли. Убедить турок отдать добром эти земли, в настоящий момент труда не составляет. Им от них нет никакого толка. Одни убытки. Думаю, что ваша держава способна выплатить туркам денежную компенсацию за уступленные вам земли. Для турок они уже бесполезны, зато у вас улучшатся позиции на побережье Адриатического моря да и на самих Балканах… Кроме того, залежи угля, хрома, меди и никеля.
– Италия…
– Знаю! Тоже претендует. И к тому же, это ваш союзник. Но давайте судить честно: уж вы, австрийцы, прекрасно знаете макаронников. Сами ведь говорите о том, что бог создал итальянцев для того, чтобы их соседям всегда было кого бить. А уж про их надёжность я помолчу. Она на том же самом уровне, что и у румын.
Вообще то, Италию в Тройственный союз принимали не просто так. Германцы рассчитывали не на итальянские дивизии сомнительной ценности, а на довольно мощный итальянский флот, способный связать значительные силы британцев на Средиземном море. Зная про это, я подводил эрцгерцога к мысли, что если французы пообещают итальянцам эту самую Албанию, то они без колебаний переметнутся на их сторону. Другое дело, если Албания станет владением Габсбургов. Тогда имея в Орикуме базу для австрийского флота, можно будет держать ненадёжного соседа в узде. Да и черногорцы с сербами будут вести себя спокойней.
