Текст книги "Мы - Николай Кровавый! [СИ]"
Автор книги: Игорь Аббакумов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 34 (всего у книги 46 страниц)
Эпизод первый: «Воздушная разведка». На экране показан летящий дирижабль неизвестной национальной принадлежности. Затем показана обстановка внутри гондолы, где одетые в форму неизвестной армии, члены экипажа прилипли к приборам наблюдения и ведут фотосъёмку местности. Появляется надпись на немецком языке: «Мне сверху видно всё!» Наконец, капитан воздушного корабля командует: «Внимание! Снято! Дубль не требуется! Уходим парни, уходим!». В кадрах появляется второй дирижабль, который преследует разведчика, но не может его догнать.
Эпизод второй: «Дешифровка снимков». Процесс этот показан более-менее реально. Лаборанты проявляют снимки, передают их дешифровщикам, а те дают пояснения штабным офицерам. Штабные наносят обстановку на карту. «Можно докладывать господину фельдмаршалу!»
Эпизод третий: «Штаб принимает решение». На экране показаны непонятные военные явно генеральского вида, что-то высматривающие на расстеленной во весь стол карте. Наконец, старший из них, богатырского вида седой усач выдаёт: «Чтобы захватить эту крепость, нужно задействовать целых три пехотные дивизии с осадной артиллерией».
Стоящий рядом с ним другой генерал, крючконосый брюнет с явно семитской внешностью, возражает: «На это потребуется месяц времени. Противник успеет подтянуть резервы. К тому же крепость находится в ста милях от границы. Нужно действовать намного быстрей! Предлагаю атаковать батальоном воздушных гренадёров!»
Эпизод четвертый. «Посадка десанта на воздушные корабли». Сперва идут кадры, в которых бравые «воздушные гренадёры» проводят занятия по преодолению полосы препятствий. Привлекает внимание их необычная экипировка: шлемы как у пожарников и нагрудные кирасы. Показана стрельба из винтовок на ходу и метание ручных бомб. Затем показан горнист, играющий сигнал «Тревога!» Гренадеры прерывают занятия и становятся в строй.
Появившийся в сопровождении штабных чинов седоусый фельдмаршал, ставит гренадёрам боевую задачу. После чего они выдвигаются в направлении пункта «Lufthafen». Показан этот самый Люфтхафен: Ряды причальных мачт и закреплённые к ним дирижабли. Под гондолами каждого второго дирижабля – грузовой контейнер.
Далее показано, как в каждом контейнере размещается не менее взвода гренадёров, а в оставшиеся четыре контейнера артиллеристы закатывают по орудию. К другой половине дирижаблей техники подвешивают бомбы, судя по всему калибром где то в районе 250 килограмм. На верху оболочки показаны площадки воздушных стрелков. Две площадки на каждый дирижабль. Вооружение – пара установок, которые внешне напоминают счетверённые установки «максимов» В титрах надпись: «Воздушный флот сумеет дать отпор».
Эпизод пятый: «Над целью!» Показано прибытие воздушной армады ранним утром к цели операции. Следует доклад флагманского штурмана: «Господин Адмирал! Мы над целью». Следующий кадр – атака эскадры одиночным дирижаблем противника. Бравые воздушные стрелки уничтожают его огнем своих пулемётов. «Воздух чист!» Адмирал дает команду: «Бомбардировать цель!» Показаны внушительные взрывы во дворе фортеции, по которой в панике мечутся полуодетые солдаты противника.
Эпизод шестой: «Захват крепости». Адмирал командует: «Приступить к высадке десанта!» А вот тут снято очень много подробностей. Один из техников экипажа, поворачивает рукоять рубильника и кричит при этом «Jerome!» Показана синхронная работа пиропатронов в узлах крепления контейнера. Контейнер какое то время падает, а затем над ним раскрываются два купола грузовых парашютов. «Сброс десантных шлюпок произведен! Ложимся на обратный курс!» – информируют зрителя титры.
Тем временем показана еще одна подробность: от низа контейнера отделяется что то типа бочонка и повисает на тросе. Потом контакт с грунтом, взрыв, скорость снижения контейнера уменьшена и он плавно опускается на грунт. Откидывается аппарель и бравые гренадёры, ничуть не пострадавшие производят стремительный захват крепости. Все это сопровождается поясняющими титрами.
Честно говоря, здесь мало того что неправда. Здесь жуткая неправда. В своё время знакомые мне десантники говорили про то, что участникам десантирования БМД вместе с экипажем и стрелками, сразу давали звание Героя Советского Союза. Потому что это смертельно опасно и инвалидность тебе гарантирована. Правду они говорили или разыгрывали меня, не знаю. Знаю только то, что всё так и осталось экспериментами.
Ну а в моём кино все чудесно. Толпы пленных, флаг над крепостью и бодрые слова командира десанта: «Парни! Нам только день простоять, да ночь продержаться! Завтра утром вот из-за тех холмов появится наша гвардейская кавалерия! Целая дивизия!»
Собственно на этом фильм и закончен. В главной роли снимался наш единственный дирижабль «Илья Муромец». Всё остальное – кадры комбинированной съёмки. Зато как снято! В европейских штабах просто обязаны принять всё это за чистую монету. Просто потому, что до этого они такого «кина» не видели. Тем более, что насчет грифа секретности мы подсуетились.
Ну что же. Скоро в Женеве, польские революционеры, передадут это кино англичанам. А второй экземпляр французам. А дальше посмотрим на реакцию этих ребят.
34. Драка возле капитанского мостика
Что-то у нас 1901 год выдался совсем беспокойным. Главным событием года был голод, возникший в 16 губерниях Российской Империи. Не скажу, что это было для меня чем то неожиданным. Благодаря послезнанию, я про это знал и заранее готовился к борьбе с последствиями неурожая. Если верить уверениям моих министров, то главной причиной смертности во время неурожаев, являлось отсутствие у крестьян средств для закупки хлеба. Причина мне эта показалась весьма дикой: человек, кормящий страну оказывается должен сам где то купить этот хлеб!
Но оказалось, что мои министры правы. Голода не было в тех губерниях, которые никогда себя не кормили. Нехватка хлеба как таковая не имела автоматическим следствием голод – своего хлеба не хватало в 13 из 60 губерний Европейской России и Царства Польского. Население этой зоны давно смогло найти сторонние источники дохода – отход (временная работа в городах), кустарные промыслы, выращивание технических культур и т. п. – и часть года питалось покупным хлебом. Но неурожай 1901 года поразил именно ту зону, население которой привыкло надеяться на собственный хлеб. Неурожай поставил выживание крестьян в зависимость от сторонней продовольственной помощи, так как их хозяйства не располагали необходимыми запасами денег и продовольствия, а сами крестьяне не обладали навыками и хозяйственными связями, помогающими им получить добавочный денежный доход.
Усугубить бедствие мог эгоизм хлеботорговцев, но я это предусмотрел. Своим указом, я объявил о введении на территории страны особого положения сроком на год. В течении этого срока, действовали особые правила по осуществлению хлебозакупок. Расчетное количество хлеба, для создания ста тысяч хлебных магазинов, закупал по фиксированной цене «Военторг». И только после «Военторга» закупать хлеб получали право прочие лица, занятые хлеботорговлей. Дальше действовала такая схема: местные органы самоуправления подавали заявки на оказание помощи конкретным людям. Целью оказания этой помощи было предотвращение голодной смерти. Но предоставлялась эта помощь не безвозмездно, а в обмен на письменное обязательство, отработать её в зимнее время на предприятиях «Военторга».
Что из этого вышло? Массовые голодные смерти предотвратить удалось, а злоупотреблений со стороны властей и спекулянтов – не вышло. Впрочем, этого я и ожидал и как только стали поступать сигналы с мест, заработала карательная машина. Хреново кстати заработала. Большинство виновных сумели избежать наказания. Но тысяч десять попавшихся под её удар, отправились «Куда Макаров телят не гонял» – на стройку Беломорско-Балтийского канала.
Понимание того, что это разовая акция не исправит коренным образом ситуации в стране, у меня было. Но решить её обычными бюрократическими методами у меня не выходило. Сколько виновных не сажай, но если сохранилась возможность наживаться на чужой беде, наживаться обязательно будут. Надеяться лишь на совершенство карательного аппарата не стоило. Отчасти выручали законы о местном самоуправлении. Вот только как втолковать крестьянам, что забивать людей насмерть – лишнее? Что достаточно лишь связать, да сдать в полицейский участок. А там его судьба сложится совсем иначе.
А вообще, вывод я сделал простой: чем больше в стране крестьян, тем выше вероятность голодовок. Следовало уменьшать количество землепашцев. Тут было не всё так плохо. Затеянная мной индустриализация уже выдернула из села около пяти миллионов человек. Но и само село потихоньку менялось. Взять те же колхозы. Их меньше тысячи и они не аналог советских колхозов. Больше всего они напоминают мне зародыши сельскохозяйственных корпораций. Полной аналогии тут нет конечно. Тем не менее они успешно работают, обрастая необходимой инфраструктурой и уже конкурируя с крупными землевладельцами. Впрочем, они и сами по факту мало чем от них отличаются. Вся разница, что не единоличное владение, а коллективное. Но в коренных русских землях колхозов как не было, так и нет. Вместо них начали появляться сельскохозяйственные кооперативы. Этих тоже пока немного. В кооперативном движении задействовано не более миллиона крестьян. Но тенденция к росту имеется.
Что хорошо, так это то, что на деревне сейчас никто воду не мутит. Та часть бывших народников, которые выбрали легальную политическую деятельность, образовали партию народных социалистов и начали борьбу за места в земских органах управления. Там сейчас вообще происходят интересные вещи. В основном – грызня за власть между партиями и вызванный этим бардак. Губернаторы, не привыкшие к подобным проявлениям вольностей народных, постоянно шлют жалобы. Но я не спешу что-либо менять. Пусть побесятся ребята в борьбе за местный бюджет, польют друг друга грязью, сольют компромат на конкурентов… Народ должен иметь правильное представление о морде лица своих политиков и научиться отличать дельных людей от ловких демагогов. Потом пена сойдёт и на местах останутся те, кто умеет и хочет работать. Ну а кто вышел из доверия, тем разная судьба приготовлена. Одни уйдут из политики навсегда. Другие пополнят каторгу бесплатной рабочей силой. Третьи – «Приют эмигранта – свободный Париж».
Меня сейчас больше волнуют итоги первой пятилетки и планы на вторую. Не скажу, что всё у меня из задуманного получилось. Но толк есть. Прежде всего в финансовом плане. Отказ от дорогостоящих авантюр и провальных проектов позволил сэкономить немало средств. Государственный долг потихоньку уменьшается, как и налоговое бремя. Доходы казны потихоньку растут. И не только потому, что я такой хороший. Другие тоже стараются. В этом плане показателен разговор между мной и дядей Лёшей. «Семь пудов» как и прежде представляет интересы флота. А флот сейчас мной зело недоволен. Пять лет они терпели мой волюнтаризм в отношении строительства новых кораблей основных классов. И наконец не выдержали и натравили на меня дядюшку.
– Дядя! Я от своих обещаний не отказываюсь. Большие корабли у вас будут. Вот смотри, что мы будем строить, начиная с 1901 года.
Я развернул перед ним эскизы запроектированных новых боевых кораблей.
– Вот смотрите: хороши красавцы?
Выполненные в цвете эскизы новых броненосцев береговой обороны действительно впечатляли. Особенно своим главным калибром. Восемь двенадцатидюймовок в четырёх линейно-возвышенных башнях. Столько же четырёхдюймовых башенных орудий вдоль бортов. Две дюжины орудий калибра 37 мм. Последние в данное время бесполезны в морском бою, но отказываться от них было неправильно. Как объяснил мне Бойко, есть смысл сохранить их производство, ведь скоро скажет своё слово авиация. Рано или поздно придется модернизировать корабли. А посему уже началась разработка универсальных 37 и 100 мм орудий. Когда будет выдан нужный результат – бог его знает, но даже неудачные поначалу разработки дадут конструкторам ценный опыт.
Но орудия – это видимая часть. Гораздо интересней другие вещи. Например – дальномеры которые будут производиться в Екатеринбурге совместно с фирмой «Лейка». Силовые установки на новых броненосцах будут работать не на угле, а на нефти. Кое-что для местных моряков непривычно. Например, отсутствие торпедного вооружения и таранного форштевня. Скандал с чинами МТК по этому поводу уже был.
– Ники! Это конечно красиво, но на что они годны? Только на защиту минно-артиллерийской позиции. А как же океан?
– А про океаны дядя, мы пока что забудем. Нечего нам там делать. Пока нечего.
Такие мои заявления изумляли не только дядю. Брат мой Георгий тоже недоумевал. Он сейчас конечно служил в сухопутном ведомстве, но ведь начинал моряком! И звание у него сейчас было морское – капитан первого ранга. А потому интересоваться флотскими делами не переставал. Пришлось давать ему объяснения по поводу моего отношения к флоту.
Дело в том, говорил я брату, что в отличии от англичан, у нас вопрос строительства флота поставлен с ног на голову. Наличие океанского флота у поедателей овсянки вполне объяснимо. Есть развитая морская торговля и развитый океанический промысел. Естественно, что всё это требуется хорошо защищать. Британские торговые корабли можно встретить по всему Земному шару, практически во всех крупных портах мира. При таком размахе и таких огромных прибылях с этих отраслей, содержать огромный военный флот англичанам не в тягость. По сути дела, Королевский флот содержится с тех прибылей, что приносит морская торговля и морские промыслы.
– А где можно увидеть наши торговые корабли? А если увидишь, то насколько часто? Можешь мне не отвечать. Морская торговля у нас как следует не развита. В этом плане даже Китай нас превосходит. Промысловый флот? Он есть. Но в сравнении с прочими промысловыми флотами он едва заметен. Даже норвежцы с японцами нас в этом превосходят.
Я подводил Георгия к простой мысли: военно-морской флот – производное от морской торговли и морских промыслов. Именно они задают ему те задачи, которые он должен решать. Именно они определяют степень развития судостроения. В этом плане у британцев полный порядок. Судостроение живет в основном от прибылей, получаемых гражданским флотом. А военный флот содержится за счет налогов, которые платят судовладельцы.
Зато у нас всё наоборот. Вроде и морская торговля имеется, и промыслы рыбные да на морского зверя, но на фоне других стран всё это мало заметно. И вряд ли на имеющиеся с этого доходы мы сможем построить нормальный эскадренный броненосец. Вот и получается, что содержим мы моряков за счет крестьян – которым никакого толка от этого флота нет.
Конечно, потеснить кого-то на морях – дело очень трудное. Я лично возлагаю надежды на Мировую войну, в которой торговый флот тех же британцев понесет огромные потери. Волей или неволей, но они вынуждены будут согласиться на сдачу позиций в нашу пользу в столь прибыльном деле. А пока, по одёжке протягиваем ножки. Хотя, кое что в этом плане изменилось к лучшему уже сейчас.
Когда я ставил Макарову задачу на освоение Северного Морского Пути, то полностью обеспечить ему финансирование программы в нужном объёме, казна была не в состоянии. Понимая это, я дал ему «добро» на использование местных ресурсов, не сильно надеясь на то, что из этого выйдет большой толк.
Оказалось, что я сильно ошибался. Энергичный и находчивый адмирал сумел утереть скептикам нос. Прежде всего он стал основным потребителем той бесплатной рабочей силы, которая появилась в результате репрессий. На Север отправляли не только революционеров. Гораздо больше давала борьба с босячеством. Именно последних отправляли работать на организованные адмиралом рыбозаводы. А чтобы загрузить эти рыбозаводы работой, была организована масштабная охота на браконьеров.
С браконьерами, в основном норвежскими, боролись весьма оригинально. Пойманного на горячем шкипера ставили перед выбором: конфискация судна и улова, плюс уголовный срок, который предстояло отбыть на русской каторге, или сотрудничество с русскими властями на их условиях. Сотрудничество это являло собой покупку лицензии на промысел в русских водах с обязательной сдачей улова на русские заводы. Обычно норвеги на это легко шли, потому что плечо доставки до пунктов приёма добычи было короче и благодаря этому они за сезон могли выловить больше рыбы. То есть, им это даже было выгодней. Не успел никто оглянуться, как в наместничестве образовался весьма крупный трест, со своими перерабатывающими предприятиями, своим банком и даже ремонтными предприятиями. Правда, была проблема сбыта продукции. Не смотря на то, что большая часть населения России питалась скудно. Привычки потреблять в пищу морепродукты у людей ещё не было. Что-то в обязательном порядке закупало Военное Министерство, разнообразив питание личного состава. Но это был сущий мизер. Макаров однако нашел и здесь выход. Дело в том, что сдавая улов нам, норвежские рыбаки меньше везли в саму Норвегию. А раз так, то Макаровский трест наладил поставку переработанной продукции в Норвегию своими силами. Простые норвежцы от этого не страдали. Зато некоторые норвежские фирмы начали терять в прибыли. Все это явилось причиной подачи протестов со стороны шведского, а по совместительству и норвежского короля. Более того, шведы пытались защитить норвежские промыслы посылкой своих боевых кораблей в Ледовитый Океан. В ответ, Макаров запросил подкрепление в виде боевых кораблей Балтийского флота. А что мы могли ему дать? Только то, что не годилось балтийцам по причине устарелости. Но на Севере и этому были рады.
Но как говорится, аппетит приходит во время еды. Понимая, что Петербург сейчас много ему не даст, Степан Осипович поставил вопрос о строительстве подходящих для задач Северной Ледовой флотилии боевых кораблей, на построенном недавно Северодвинском заводе. Причем, финансировать строительство он предлагал за счет средств Макаровского треста.
Его предложение породило целую бурю в верхах. Шумели в основном завистники, жаждавшие припасть к источнику столь заметной прибыли. Больше всех суетился Витте, всячески убеждавший меня в необходимости покончить с избыточной самостоятельностью моего наместника в делах экономических.
С Витте я разобрался весьма быстро. Вызвав его на «ковёр», я начал задавать ему весьма неприятные вопросы об успехах его министерства на ниве борьбы с контрабандой. Вопросы эти действительно были неприятны, учитывая то, что Отдельный Корпус Пограничной Стражи, который представлял в ту пору войсковое прикрытие между таможенными пунктами, жил в сравнению с серой армейской скотинкой весьма неплохо. И как раз основной доход пограничников состоял из премий от задержанной ими контрабанды. А раз так, то чисто объективно ни один пограничник не был заинтересован в полном пресечении деятельности контрабандистов. Как всегда в таких случаях, пограничники не столько боролись с контрабандой, сколько регулировали её потоки.
Сейчас же, в связи с планами на образование независимого Польского Королевства, Витте было поручено заранее оборудовать новую границу в инженерном отношении, в соответствии с новыми требованиями. Естественно, что нашлись причины, которые не позволили этого сделать.
– Что же это получается Сергей Юльевич? Имеем энергичного министра финансов, который в буквальном смысле является на каждой свадьбе покойником и на всех похоронах невестой. Чем вы только не заняты! И железные дороги, и внешняя политика, и торговый флот вместе с промысловым… Вот только когда вы у меня станете наконец министром именно финансов? Вы до сих пор не справляетесь с контрабандистами, хотя содержанию ваших войск позавидуют прочие войска Российской империи. И вот вы решили взвалить на себя ещё борьбу с морским браконьерством? Полноте Сергей Юльевич, вы и так перегружены чрезмерно.
Вставив клизму министру, я призадумался о том, как мне вообще быть с этой самой охраной границы. Дело в том, что не всю границу охраняли пограничные войска. В Закаспийской области границы с Персией и Афганистаном охраняла Закаспийская казачья бригада, на Памире пограничную службу нёс армейский Сменный Памирский отряд, от Памира до Тихого океана границу охраняли семиреченские, сибирские, забайкальские, амурские и уссурийские казаки.
С морскими границами творилось такое же безобразие. На Балтике несла службу так называемая Крейсерская таможенная флотилия. Пусть вас не смущает слово «крейсерская». Ни одного крейсера в ней не было. Три паровые шхуны и семь паровых баркасов.
Вот и вся морская составляющая ОКПС. На Севере ловлей браконьеров занята на скорую руку сформированная Макаровым из всякого старья флотилия. На Тихом океане этой задачей пытается заниматься Сибирская флотилия. Про Каспий и Черное море я помалкиваю. Там тоже этим делом заняты разные ведомства с разными возможностями. В общем, пора создавать единую службу, отвечающую за охрану границ. Легко сказать, да как это сделать?
И пока я ломал голову ещё и над этим, произошло ЧП: на великого князя Владимира Александровича совершено покушение. Неудачное. Покушавшаяся на его жизнь дамочка совершенно не умела обращаться с оружием и револьвер дал осечку. Попытка пустить в ход кинжал тоже не увенчалась успехом – адъютант дяди Володи сумел отбить удар и лишить нападавшую оружия. Ну а дальше и толпа набежала, и полиция подсуетилась. Странная какая то это террористка. Нетипичная. Допросившие её люди Забатова пока что выяснили то, что покушавшуюся зовут Эммануэль, что она француженка и совершенно не владеет русским языком. Мотивы покушения? Тут тоже ничего не понятно. Эммануэль уверяет, что намеревалась убить дядюшку за то, что он «тиран, подлец и обманщик». А вообще, у самого Сергея Васильевича сложилось впечатление, что имеет место обычное сумасшествие и заниматься этой несчастной должны психиатры.
Дядюшка с этим был категорически не согласен и требовал поступить с мерзавкой так, как того требуют законы Российской империи. Я пытался его успокоить, но все усилия мои на этом поприще были напрасны. Дядя вбил себе в голову, что это всё происки его личных врагов. Каких именно врагов, мы узнали спустя самое краткое время, когда в гримерной Матильды Кшесинской был застрелен великий князь Сергей Михайлович. Осиротела русская артиллерия!
В том, что это дело рук дяди Володи, больше никто не сомневался. На семейном совете пытались ему внушить, что подобные манеры выяснения личных отношений внутри правящей семьи – явный перебор. Но дядя Володя с искренним возмущением отрицал свою причастность к организации покушения. Но никого убедить не сумел. Чувствую – продолжение скоро последует. Уж больно нехорошие рожи были у Ник-Ника и Сандро. Глядя на эти рожи, прочие члены дома Романовых начали обзаводиться личной охраной. А я смотрел на этот цирк и гадал: «К 1905 году эти ребята управятся с „сокращением штатов“ или нет?» Про «сокращение штатов» – вовсе не шутка, ибо обходились эти ребята казне в такую копеечку, а плодились такими темпами, что просто обязаны были ненавидеть друг друга лютой ненавистью.
Но не только в России шла драка возле престола. Точно такой же цирк творился и на Балканах, где в настоящее время имелся правитель-изгой. Речь идет о сербском короле Александре Обреновиче и его супруге Драге. Говорить про эту чету можно много и желательно матом. Ведь не просто так все монархи Европы отказались от общения с Александром и Драгой. Но если коронованные особы просто брезговали общаться с этими странными супругами, то сербы ненавидели их настолько, что готовы были согласиться с правлением любого вменяемого монарха. Честно говоря, я не осуждаю их. Вот только имеющиеся кандидаты на власть, мне нравились ещё меньше. А они в данный момент были. Прежде всего черногорский принц Мирко, которого бездетный Александр прочил в наследники. Во вторую очередь – Карагеоргиевичи – старинные соперники Обреновичей. Лично я не видел особой пользы для России ни от кого из них. Главная причина – та среда, в которой они пребывали. А среда их обитания была весьма мечтательная. Мечтали эти люди об Империи Южных Славян. О ней много где мечтали, не только в Сербии. Хватало подобных мечтателей и у хорватов с боснийцами, и у тех же болгар. Правда, пребывали они в меньшинстве, но шумели достаточно громко. Настолько громко, что сводили с ума наших славянофилов. Вред от этого был настолько большой, что я грешным делом начинал подумывать о систематическом отстреле этих мечтателей. Пока что не своих, хотя и с нашими нужно что то делать.
Ежевский у меня уже получил задание на подготовку боевой группы. Я ведь помню о том, что через пару лет произойдет военный переворот в Белграде и династия Обреновичей окончательно проиграет борьбу за власть. На трон взойдут якобы лояльные к России Карагеоргиевичи. Если конечно им не помешать. Именно это я и собрался делать.
Итак, согласно моего задания, группа боевиков в самый подходящий момент ликвидирует заговорщиков, оставив при этом убедительные улики того, что всё это затеяли австрийцы. Выиграет ли от этого Сербия? Навряд ли. Но и хуже ей не будет. Зато России от этого польза. Чтобы понять в чём она состоит, нужно просто внимательней приглядеться к сербской внешнеполитической традиции. Тут секретов никаких нет. Всё находится в открытом доступе.
Сербы придерживаются концепции, которая разработана ещё покойным Илией Гарашаниным и отражена в его труде, названом «Начертание». Именно там и дано обоснование того, что на Балканах должны находиться не отдельные независимые государства, а полноценная империя южных славян. Естественно, что во главе империи должны быть сами сербы. Только таким образом можно помешать великим державам – Англии, России, Австро-Венгрии и другим – занять позиции Турции на Балканах.
И это не праздная писанина, а серьёзный руководящий документ, который определял реальную, а не выдуманную политику сербского руководства даже сто лет спустя после того как «Начертание» увидело свет. Особенностью этой программы было то, что её автор совершенно не был против того, чтобы значительную часть необходимой работы проделал кто-то другой. Неважно кто: англичане, французы, австрийцы, русские. Главное – чтобы сделали. А как только дело будет сделано, так сразу можно послать помощников на какие угодно буквы. Именно так и поступил с СССР в моём времени Тито. Такой подход в итоге довёл до беды, но сейчас, в начале 20 века он ничего кроме пользы, сербам не приносил. Поэтому я и провожу разъяснительную работу с Георгием:
– Следует, Жорж, понимать простые вещи: есть дружественный России славянский народ и есть у этого народа свои лукавые политики. Одно с другим лучше не путать. Политики это примут от нас любую помощь, желательно безвозмездную. Они даже исполнят «Плач Ярославны» о бедах своего народа. Им это не в тягость. Они скажут нам при этом много всяческих, приятных нашему слуху слов. Но видеть нас у себя они не пожелают. Чтобы не пустить нас к себе, они легко пойдут на союз с нашими недругами.
Жорж правда и сам такие вещи понимал. Проблема была не в нём, а во влиятельном славянофильском движении. Сторонников оно имело практически везде. В том числе и в Генеральном штабе, за всеми играми которого невозможно уследить даже его начальнику.
А сейчас обстановка в Сербии отличалась от той, что была в моё время. После того, как мы дали «зелёный свет» проекту «Берлин – Багдад», возросло внимание Германии и Австрии к делам в этой стране. Сейчас на престоле пребывал по сути дела германофил. России сейчас от этого ни жарко и не холодно. Зато немцам, учитывая их интересы на Ближнем Востоке, это очень важно. Трасса Берлин – Багдад так или иначе мимо Белграда не пройдёт. Потому и нужен германцам послушный их воле король. Зато англичанам это явно будет не по душе. Следовательно, следить за ними нужно в оба. Менять королей на престоле они тоже умеют. Значит, придётся противодействовать ещё и их усилиям. Кстати, а почему бы немного не подыграть им. Сделать нашу игру тоньше и сложней. Сторонники Карагеоргиевичей конечно угодят в ловушку, которую подстроят им люди Ежевского. Но ведь и оставлять на престоле столь одиозные личности как Александр с Драгой тоже не стоит. Поэтому пусть заговорщики, прежде чем погибнуть, успеют их ликвидировать. А на престол взойдёт черногорский родственник Обреновичей Мирко.
Сербия вместо короля-изгоя, получает рукопожатого монарха, с которым можно официально вести дела и нам. Карагеоргиевичи получают ярлык цареубийц и теряют поддержку в самой России. Их сторонники, под тем же соусом теряют всяческие карьерные перспективы и возможность вовлечь нашу разведку в свои дурно пахнущие игры. «Черной руки» не будет. Ибо её потенциальные создатели становятся политическими маргиналами. И кстати, это окажет положительное влияние на наши отношения с Болгарией, в отношении которой у меня есть свои планы.
С Болгарией у нас были менее сложные отношения нежели с Сербией, хотя простыми тоже их не назовёшь. Они не плохие, скорее всего их можно назвать испорченными. Одна из причин – нахождение на болгарском престоле австрийского ставленника Фердинанда Первого, которого долгое время мы вообще считали самозванцем. Положение усугубляло и то, что будучи монархом православной страны, ни Фердинанд, ни его супруга не порвали с католической верой. Будучи неплохим политиком, князь Фердинанд быстро понял, что быть русофобом долго не выйдет и постарался прикинуться лучшим нашим другом. Я на этот счет ничуть не заблуждался и прекрасно понимал, что не от хорошей жизни самозванец вдруг возлюбил Россию.
В отличии от сербского, болгарский монарх изначально имел значительно меньше власти. Страной фактически правил кабинет министров. Именно он определял политику этой страны. Там тоже больших друзей России отродясь не водилось. Исключение составляла болгарская армия. В ней как раз значительное преобладание прорусски настроенного личного состава был скорее правилом, нежели исключением. Удивляться этому не стоит. Долгое время этой армией руководили русские офицеры и когда в 1885 году предшественник Фердинанда наконец-то от них избавился, то в ней не нашлось ни одного болгарского офицера, чей чин был выше капитанского. Но люди ушли, а дружеские связи между вчерашними сослуживцами остались. Я этим воспользовался к своей выгоде, разрешив и настойчиво рекомендовав организовать «Союз ветеранов болгарской армии». Это было удачным решением. На первый взгляд, ничего опасного в этом ветеранском союзе для властей Болгарии не было. Раз в году бывшие сослуживцы собирались в одном из пожертвованных мною для таких целей крымском поместье. Обычная офицерская пьянка и ничего более. Ну разве что в картишки или бильярд сыграют, девочек на вечеринку пригласят… Нуждающимся предоставлялась возможность подлечить старые болячки и раны в клинике доктора Мюллера. За счет «Союза». Фактически за мой счет. Никакой политики! Люди ведут разговоры о своих личных делах. Но именно это Фердинанду очень не нравилось. Понимал этот пройдоха, что может настать такой момент, когда болгарская армия захочет выполнять мои приказы, а не местных властей. И основания так считать у него были.
