Текст книги "Мы - Николай Кровавый! [СИ]"
Автор книги: Игорь Аббакумов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 46 страниц)
– Николай Николаевич! У нас так принято, играть по поводу и без повода в мобилизацию?
– Ваше императорское величество!
– Выслушайте до конца! Сейчас я с вами говорю не как монарх с поданным, а как военный человек с военным человеком. Надеюсь, что вы понимаете простую вещь: любая мобилизация при неуступчивости противника может перерасти в войну. И как это вы собираетесь снабжать воюющую армию, имея незаконченный Сибирский путь? На какое количество войск вы рассчитываете?
Это были весьма неудобные вопросы для человека, возглавлявшего Главный штаб. Честно сказать, что он просто пошел на поводу у одной из придворных клик, Обручев не решился и начал нести сущую ерунду про то, что успехи японских войск хоронят наши планы по укреплению российского влияния в Северо-Восточном Китае. Что если «этим обнаглевшим макакам не дать укорот», то наш флот не получит в свое распоряжение незамерзающую базу на Тихом Океане. Далась им эта незамерзающая база! Балтийский флот который век без нее обходится.
– И все-таки Николай Николаевич, я хочу слышать слова военного человека, а не представителя одной из придворных партий. Тем более, что занимая столь важный пост, вы должны мне предоставить не общие пожелания, а конкретные планы возможной кампании. Они у вас есть?
Оказалось, что они пока еще в стадии разработки. Ну что же, я конечно окончил не причислен к корпусу офицеров Генерального Штаба, но знаний у меня хватает. Вот сейчас и будем этого старого болвана тыкать мордой в грязь!
– Итак, Николай Николаевич, раз вы мне ничего не можете доказать, то доказывать вам буду я. В настоящий момент японцы имеют под ружьем армию в триста тысяч человек. 240–250 тысяч человек на территории Азиатского материка а остальные войска в метрополии. Этому вы собрались противопоставить войска Приамурского округа численностью 41.7 тысяч человек. Вас не пугает такое соотношение сил?
Вопрос конечно был риторический. Ответить на него Обручев не решился и только неопределенно мотнул головой. А я продолжал говорить о том, что может немедленно дать округу мобилизация при непостроенном еще Сибирском пути. Всего было два источника пополнения войск округа личным составом. Первый – перевозка войск на пароходах из Одессы во Владивосток. Именно так и везли к месту службы новобранцев из Европейской части России. За год удавалось перевезти таким образом не более чем 4609 человек. Эту цифру Обручев должен был учитывать в своих планах и расчетах. Правда, во время ведения боевых действий рассчитывать пополнять войска таким способом не стоит. Вторым источником была Сибирь. Енисейская, Иркутская, Томская. Тобольская и забайкальские губернии в 1888 году давали в войска округа аж 4090 новобранцев. Конечно, по мобилизации их будет больше, но и это не спасает положения. Пока в регионе не было железной дороги, сибирских новобранцев доставляли в Приамурский военный округ зимой на крестьянских подводах, а летом по суше – на крестьянских повозках, и по воде – на плотах, баржах и пароходах. Время в пути от мест жительства новобранцев до места их службы составляло, как правило, 5–6 месяцев. Это подтверждает рапорт командира Сибирского флотского экипажа, направленный в Главный штаб. В 1885 г. новобранцы добирались до Приамурского в.о. из Каинского округа – 169 дней; из Бийского – 170, из Кузнецкого – 171, из Мариинского, Тарского, Томского, Тюкалинского – 173, а из Ишимского – 175 дней. Таким образом, сибирские новобранцы добирались к месту службы на Дальний Восток почти полгода. За последние годы мало что изменилось к лучшему. Вот эти сведения я и вывалил на Обручева.
Придя в себя, он пытался меня убедить в том, что для войны с «желтолицыми макаками» хватит и имеющихся войск. Ну не могут дикари воевать на равных с европейской армией! Впрочем, тут и воевать не потребуется. Достаточно лишь продемонстрировать готовые к бою войска.
– Демонстрация говорите? Вы не помните, кто говорил о том, что одними демонстрациями войны не выигрываются? Впрочем, это неважно. И насчет дикарей вы заблуждаетесь. Турки точно такие же дикари что и японцы. Вся разница между ними в том, что Турция ныне в упадке, а Япония на подъеме. Если мне не изменяет память, именно вы планировали войну с турками в царствование моего деда. И что? Война эта была легкой?
В общем, загнал я в пот и в краску своего генерала. Ушел он от меня так, как будто я его выпорол. Были кроме него и другие ходатаи по французским и германским делам. Но я стоял на своем: нужно продолжать политику моего покойного папеньки. Миру-мир и никаких гвоздей! Устояв против такого дружного напора, я стал ждать результата. Он не замедлил сказаться. Несмотря на протесты Франции и Германии, Япония отказалась пересматривать Симонсекский договор. В данный момент их флот начал обживать Люйшунь. Правда при японской власти название города писалось теми же иероглифами «Люйшунь», но читались они теперь по-японски – Рёдзюн.
Что от этого выиграла Россия? Исчез маячивший доселе соблазн в виде владения незамерзающей гаванью. Да и целесообразность постройки КВЖД оказалась под вопросом. В нашей истории это строительство сорвало заселение Приамурья, зато стимулировало переселение китайцев в Маньчжурию. Темпы переселения тогда выросли в 30 раз!
А вот японцы, сами того не подозревая, получили неслабую головную боль на будущее. Китай, хоть и находится ныне в жалком состоянии, но мириться с потерей того, что он считает своим – никогда не будет.
Японцы будут дальше безвозвратно вбухивать деньги в Корею и Маньчжурию.
Как раз то, на что тогда нас Берлин и толкал.
При победе в РЯВ – на Дальнем Востоке сейчас говорили бы по китайски.
И все– без исключения – колониальные страны в Китае пролетели.
России как раз повезло – успела оттяпать и удержать далекое маньчжурское захолустье: Владивосток и Приморье, в 1860-х.
Надеюсь, что теперь Русско-японской войны не будет, хотя кто за это поручится? Стоит помнить и про те фокусы, что творила «Безобразовская клика». Но до того нужно еще дожить. Так или иначе, первый зигзаг в сторону от известной мне линии развития произошел. Теперь осталось ждать реакции моего окружения и неизвестных мне «смотрящих», засланных сюда из конца двадцатого века.
Этот мой первый в начале царствования успех даром мне не прошел. Первой начала мне выносить мозги не кто иной как моя maman – вдовствующая императрица Мария Федоровна. Честно говоря, мне было непонятно, когда и каким образом она сумела приобрести такое влияние на ход государственных дел? А вот приобрела и извольте с ней считаться! Думаете, что она была недовольна тем, что ее Ники отказался от Порт-Артура? А вот ничуть! Предметом ее недовольства был мой отказ пойти навстречу пожеланиям такой милой для многих Франции. Правда, сперва я в это не верил и пытался понять те истинные мотивы, которые ей на самом деле двигали. С ужасом и удивлением я понял, что никаких мотивов высшего порядка у нее не было. Со мной разговаривала не вдовствующая императрица, а ограниченная вдовствующая мещанка из глубокого захолустья. И логика ее была сугубо мещанской: Какой позор! Ее сын посмел в чем то отказать таким прелестным людям как граф и графиня Монтебелло! И все это произошло лишь потому, что ему наверняка эти гадостные мысли нашептала мерзкая невестка!
Вслед за maman за меня взялись дядюшки. Они упрекали меня совсем иными словами, но и их упреки скорее приличествовали мухосранскому мещанину, углядевшему в заграничной поездке заваленные тремя сотнями сортов колбасы и двумя сотнями сортов майонеза витрины супермаркета. Доводов, которые следовало слышать от государственных мужей, я так и не услышал. А потому мы расстались изрядно друг другом недовольными. Но что Симонсекский договор? Мне заодно припомнили мою первую публичную речь, что я произнес в январе 1895 года в Николаевском зале Зимнего дворца пред депутациями дворянства, земств и городов, прибывших «для выражения их величествам верноподданнических чувств и принесения поздравления с бракосочетанием». Мне конечно эту речь заранее приготовили, но произнес я совсем иные слова.
«Мне известно, что в последнее время слышались в некоторых земских собраниях голоса людей, увлекавшихся мечтаниями об участии представителей земства в делах внутреннего управления. Пусть все знают, что я, посвящая все свои силы благу народному, буду охранять начала самодержавия и народного самоуправления так же твёрдо и неуклонно, как охранял его мой незабвенный, покойный дед».
Я изменил в речи всего несколько слов и это придало иной смысл моему выступлению. Совсем не такой, который в нашей реальности вложил мой предшественник. Речь 17 января вселила надежды интеллигенции на возможность конституционных преобразований сверху. Зачем я это сделал? А затем, что либеральная интеллигенция была не менее опасным врагом, чем правящая верхушка. Дарить ей конституцию я конечно не собирался. Толку в ней? Англия например прекрасно обходилась без нее. И ничего, цела покуда. Вместо конституции, я собирался одарить общество иными благами, более полезными, нежели мало что значащая бумажка. Понять бы только правильно, что и в какой момент нужно делать.
Не успел я прийти в себя от родственных упреков, как на меня свалилась еще одна неожиданность: пришло письмо от брата Георгия. Братец мой жил себе в Абастумани Тифлиской губернии и совершенно в тот момент не лез ни в какую политику. Причина этому была проста: Георгий долго и тяжко болел туберкулезом. Числясь формально моим наследником, брат не имел ни сил, ни желания покидать свое последнее, как он думал, прибежище. Он просто рассчитывал прожить сколько бог ему жизни пошлет и тихо, без скандалов отойти в мир иной. Но тут в его судьбу вмешался совсем не слепой случай. В своем письме Георгий сообщал мне о неком чудесном докторе Карле Ивановиче, который взялся лечить безнадежно больного наследника. И что самое интересное – толк от этого лечения был. Брат теперь себя чувствует очень неплохо и как только Карл Иванович позволит, то совершит вместе с матерью поездку к нашим датским родственникам. И конечно же он обязательно навестит дорогих его сердцу Ники и Аликс.
Вот так и образовался еще один зигзаг на пути развития. И был этот зигзаг результатом намеренного воздействия. Почему я так думаю? Одна только фраза из письма Георгия о том, что милейший Карл Иванович до встречи с ним, долгое время работал в некой частной клинике, которая имела забавное название: «Тахион».
Итак, я изначально был прав. За мной осуществляют пригляд. И если я не оправдаю возлагаемых на меня надежд, то замена мне уже есть. Вряд ли «Тахион» посвятил брата-цесаревича в какие-либо свои тайны. Как вариант – они могут выдать себя либо за оккультное общество, имеющее некие благородные цели, либо за масонскую ложу невероятного градуса крепости, либо за подпольную партию. Но это если брат настойчиво интересовался личностью целителя. Хотя вряд ли. Карл Иванович наверняка не только хороший врач. Он и психолог видимо неплохой, раз смог вызвать у молодого парня доверие. Хотя, подход к брату мог быть разным. Не удивлюсь, если окажется, что прежде Карла у Георгия побывала некая Клара.
И не случайно Георгию произнесли такое странное для нынешних времен название фирмы. Я вот все гадал: каким таким путем предполагаемые засланцы со мной свяжутся, если в этом будет нужда? Ни примет, ни паролей, ни явок. И это стоит учитывать, что не всякое письмо от неизвестного полиции человека до меня дойдет. А они решили проблему связи весьма просто. Брата моя родня уже списала со счетов и пригляд за ним был слабым, если вообще был. И это оказалось неплохой щелочкой для того, чтобы ловкий человек сумел ей воспользоваться.
Чуть позже пришло второе письмо от Георгия. Самой важной частью этого письма были сведения о том, что доктор Карл и его ассистентка Вера, намерены основать в Крыму свою клинику. Расписывая в восторженных тонах чудесные душевные качества Карла Ивановича и Веры, Георгий сообщил о них кое-какие сведения. Карл Иванович помимо того, что был душевным человеком (а кто бы сомневался), был весьма сведущ и в фармакологии. Кроме того он много путешествовал по разным экзотическим странам и потому кроме европейской медицины, неплохо осведомлен о тех методах лечения, которые в ходу у целителей разных народов.
Не промолчал он и о загадочной Вере. По его словам, ассистентка Карла Ивановича – это весьма симпатичная молодая азиатка, к тому же дочь настоящего тунгусского шамана. Имеет подготовку фельдшера и какое то время работала в одной из лечебниц Французского Индокитая, где и познакомилась с Карлом Ивановичем. И конечно же неплохо говорит по-французски. Впрочем и языки тамошних народов ей тоже известны. Ничуть не сомневаюсь, что сообщенные Георгию сведения – не более чем легенда.
Ну что же, нужный для связи пароль эта парочка произнесла не просто так. Значит у них возникла нужда в моей помощи. Поможем, раз это нужно. А заодно и постараемся вытянуть из них сколь возможно сведений о дальнейших намерениях. Кто его знает, на что эти лекари способны и каковы их истинные намерения? Лично я таю надежду на то, что мне удастся их использовать в своих целях. Проблема создания своей команды уже назрела и перезрела. К тому же, у меня неизбежно возникнут проблемы личного плана. Вдруг эти ребята сумеют нам с Аликс чем-нибудь помочь? Это всяко лучше, чем надеяться на помощь разного рода шарлатанов да сомнительных старцев. А уж контакты с врачами из респектабельной клиники (наверняка она таковой и будет), не вызовет в глазах окружения никакого удивления.
Правда, есть еще одна проблема. Упомянутая в письме Вера. Похоже, что братец к ней привязался. А вот это не одобрит ни маменька, ни семейство, ни прочее светское общество. Ныне конечно не как во времена Людовика Пятнадцатого. Это тому французская аристократия не могла простить того, что он в качестве фаворитки выбрал не дворянку, а мещанку. Сейчас и не такое прощают. Простое увлечение подругой незнатного лекаря общество еще простит. Зато оно не простит мещанке того влияния, которое она неизбежно приобретет при дворе. Как говорится: «чужие здесь не ходят». Поэтому будет лучше, если брат эту экзотичную даму будет держать от себя на приличном расстоянии. Тем более, что maman наверняка уже строит планы насчет устройства семейной жизни Георгия.
2. Страсти по Окинаве и не только по ней
Не успели утихнуть страсти по поводу результатов недавно прошедшей Японо-китайской войны, как наш МИД буквально начали осаждать японский и китайский посланники.
– Алексей Борисович, а что им от нас нужно? – спросил я испросившего у меня срочную аудиенцию князя Лобанова-Ростовского.
– От прямого ответа оба посла уклоняются, но понять их нужды можно, по тем намекам, которые исходят от их помощников.
– И на что они намекают?
– Империя Цин желает, чтобы мы предоставили ей займ на весьма кругленькую сумму.
Вот этого как раз я делать не собирался. То что маньчжурам нужны деньги на выплату контрибуции победителю, я знал и так. Но знал я и то, что эти деньги у японцев пойдут на увеличение численности вооруженных сил. Естественно, что нам это невыгодно. А получить свои деньги от Китая обратно в указанные сроки у нас вряд ли выйдет. Нет ребята, договаривайтесь с какими-нибудь Ротшильдами!
– Отвечайте Алексей Борисович так: Россия сама сейчас испытывает трудности с финасами и быть в данный момент кредитором не может. Это кстати правда. Что еще они хотят?
– Судя по всему, они хотят нам предложить заключить оборонительный союз.
Это меня тоже совсем не устраивало. В нашем варианте истории такой союз как раз и был заключен. Вот только толку от него не было ни для Китая, ни для нас. Впрочем, что винить Китай, если мы сами поступили с ним по-свински? Когда Германия нагло влезла на Шаньдунь, то никакой защиты китайцы от нас не дождались. Более того, мы у них под шумок отхватили Порт-Артур. Соответственно и китайцы много позже пальцем не пошевелили для того, чтобы помочь нам хоть чем то во время Русско-японской войны, хотя боевые действия шли на его территории.
– Знаете князь, передайте послу, только не в официальном порядке, что в данный момент заключение такого союза будет преждевременным. Вы ведь знаете о содержании моего разговора с Обручевым? Вот так и сообщите им, что пока не построен Транссиб, мы будем лишены возможности взять на себя подобные обязательства. Зато потом – непременно поможем. Что с японцами?
А с японцами дела обстояли еще интересней. Они собирались нам предложить принять участие в совместном проекте. Угадайте в каком? Оказывается они хотят с нами на паях построить ту самую КВЖД и ЮМЖД, о которых так страстно мечтал наш министр финансов! Более того, они были даже согласны на колею нашей российской ширины! С чего бы это? А уж их предложение о совместной эксплуатации – это нечто. Такие щедрые предложения японцы просто так не делают. Скорее всего тут кроется какой то подвох. А князь продолжал говорить и про более удивительные вещи. Оказывается, зная нашу нужду в незамерзающей гавани для флота, они готовы предоставить нам территорию на Окинаве для устройства там военно-морской базы.
Так Николай, такая щедрость весьма подозрительна. Ну не свойственна она сынам Страны восходящего солнца! Пообещав князю подумать над содержанием его доклада, я взял обыкновенную географическую карту и расстелил ее на своем рабочем столе.
Итак, японцы получили то, о чем мечтали: выход на материк. Он им прежде всего нужен для обеспечения своей растущей промышленности дешевым сырьем. Оно в Маньчжурии есть. Но вот беда: являясь заповедной землей маньчжурской династии, она слабо заселена и практически не развита. Конечно, японцы сумеют создать там индустриальную базу. Захватывая новые земли, они всегда вкладывались в их развитие. В моем времени они создавали промышленность в Корее и на Тайване. У них сейчас есть подходящий для руководства подобными программами человек – некий доктор Гото. Справились на Тайване, осилят и Маньчжурию. Правда не сейчас. Сейчас Япония стеснена в средствах. Но ведь не просто так они предлагают нам совместное участие? А что говорит карта? Легкими линиями наношу по памяти на нее линии КВЖД и ЮМЖД. Получается интересная картина. Вместе с рекой Сунгари они образовали крест, разделивший территорию на четыре части. Неплохая транспортная основа для дальнейшего развития этого региона выходит. Как только она будет готова, освоение территории особых трудностей не составит.
Кроме того, японцы получают шикарную возможность действовать по внутренним операционным линиям против нас. Конечно, их сфера влияния сейчас ограничена Южной Манчжурией, но поставить под военный контроль северную часть региона для них будет нетрудно. То есть, они получают плацдарм для нападения на нас в будущем. И не только на нас. Китаю тоже может достаться. Вопрос: нам это нужно? Откажемся мы от сотрудничества или согласимся на него, японцы один черт не откажутся от этих планов. Просто позже их осуществят. Но они рассчитывают на то, что мы ни в коем разе не откажемся. И даже подсовывают нам приманку: территорию под базу на Окинаве. Последнее мне совершенно не нравится. Перечитывая бумаги, оставленные мне Алексеем Борисовичем для более внимательного ознакомления, я наткнулся на упоминание о том, что моряки рекомендуют согласиться на японское предложение. Так, а от кого идет это согласие? От морского министра? А дядюшка? Тоже согласен? Как меня бесит их привычка без меня, меня же и женить! С этим явно нужно что то делать! Ну, с дядюшкой полная ясность, он в деловом отношении не очень серьёзен и всегда полагается на мнение управляющего морским министерством Николая Матвеевича Чихачева. Беда в том, что и сам Чихачев, обладавший массой несомненных достоинств, военным человеком по сути дела не был. В чисто военных вопросах он полагался на мнение своего секретаря. Секретарем же был полковник по Адмиралтейству Обручев, брат начальника Главного Штаба. Да, дожились господа адмиралы! Российским флотом командует вместо них полковник! И зачем они мне тогда нужны? Все! Решено! Терпеть такого безобразия больше не стану! Теперь понятно, как наш флот дошел до Цусимы. Им секретари руководили, с которых нельзя ничего спросить, ведь они только советовали! Хватит миндальничать! А то почуяли волю. Завтра господа мои хорошие вы поймете, что рано расслабились. Вы должны у меня усвоить одно: как расслабился, так тебя и того… Ну понятно, что я имел в виду.
Решено – сделано! На следующий день срочно вызванные великий князь Алексей Александрович да адмирал Чихачев имели бледный вид и макаронную походку. Таким взбешенным они меня никогда не видели. Того, что я при этом был спокоен как удав, оба виновника даже не поняли. Спасибо родной Советской Армии! Именно там я научился сколь угодно долго и убедительно петь матерные арии. Досталось им за все: и за самовольство, и за подверженность дурным соблазнам, и за неумение смотреть дальше собственного… понятно чего. А главное – за нежелание как следует подумать. Доведя их до нужной кондиции, я сделал вид что успокоился и продолжил разнос в спокойной форме.
– Не стоит бездумно соглашаться на то, что вам предлагают лукавые чужеземцы. Я понимаю вас господа, вы давно мечтаете об обретении незамерзающей гавани на Тихом Океане. Но ведь стоит правильно оценить то, что вам предлагают. Смотрю, что вы так ничего и не поняли? Объясняю вам то, что должны были объяснить мне вы! Прежде всего разберемся с местоположением главной базы флота. Одно из правил, которое обязательно следует соблюдать при выборе места базирования флота – ее всегда следует располагать на своей территории. Прочие базы можно располагать где угодно и на практике так часто поступают. Но колыбель флота – это святое! Она должна быть только своей. Арендовать территорию у иностранного государства под размещение главной базы флота, чревато по многим причинам. Любое государство, даже союзное, не очень лояльно относится к пребыванию чужих вооруженных сил на своей территории. Рано или поздно оно может просто не продлить договор об аренде. И у тебя будет два выхода: либо убраться туда, откуда пришел, либо захватить эту территорию силой.
– Но Владивосток…
– Господин адмирал! – прервал я Чихачева, – я знаю, что море там в зимнее время замерзает, как и в Финском заливе между прочим. Хотите иметь круглогодичную навигацию? Стройте ледокольные корабли! Их нет еще в мире? Значит, мы будем первыми! Не умеем строить сами? Значит, будем заказывать их у англичан.
– Ваше императорское величество, но ведь Окинава…
– Во время войны будет легко отрезана от России. Вместе с базирующейся там эскадрой. И что будете делать? Пойдете на прорыв? Куда? В зимнее время Владивосток из за этих самых льдов будет для вас недоступен.
Итогом разговора был мой приказ, запрещающий даже думать о заграничных базах. Мы не Англия, которая держит базы по всему Земному шару. И она тем не менее главную базу своего флота все равно предпочла оборудовать на территории метрополии.
Отпустив эти грешные души для размышления и покаяния, я сразу вслед за ними принял начальника Главного штаба Обручева. Распекать его я не собирался. Наоборот, я был с ним приветлив и предупредителен.
– Николай Николаевич! У меня к вам будет одно важное дело. Мне для одной задуманной тайной операции требуется толковый офицер. Требование к нему у меня будут следующие: он должен прекрасно знать Китай и китайский язык. Естественно, что он должен быть храбр, инициативен и не просто сообразителен, а еще и хитер.
– Ваше императорское величество, мне легче будет исполнить ваше желание, если я буду знать, чем предстоит заниматься этому офицеру.
– Подготовкой мятежа. Большего я пока сказать вам не смогу. Впрочем, по результатам его миссии, мы вместе наметим те потребные действия, которые приведут нас к успеху. А пока, я и сам не знаю, выйдет ли из моей задумки толк или придется ее оставить.
Спустя четыре дня, нужный мне офицер был найден. Им оказался есаул Забайкальского казачьего войска Доржожаб Дансаранов, бурят по происхождению и буддист по вероисповеданию. В разговоре с ним выяснилось, что он неоднократно бывал на территории Империи Цин, сопровождая то дипломатическую почту, то осуществляя охрану православных миссий, то участвуя в военно-географических экспедициях. При этом он прекрасно знал китайский и маньчжурский языки и имел множество знакомых как среди маньчжуров, так и среди китайцев.
В общем, побеседовав с ним некоторое время, я составил о нем благоприятное мнение: именно этот человек мне и нужен для того дела, что мной было задумано. А задумано мной была война с японцами. Чужими руками естественно. Про то, как ведут себя японцы на чужой территории, если уверены в собственной безнаказанности, могли поведать несчастные жители Люйшуня. Вряд ли японцы за столь краткий срок изменили свое отношение к местному населению на захваченных территориях. Пройдет немного времени и китайцы их станут ненавидеть лютой ненавистью. Впрочем, не только японцев. Европейцев будут ненавидеть точно так же. К чему это приведет? К восстанию ихэтуаней. В моем времени ихэтуани весьма долго воевали как против собственного правительства, так и против европейских держав. Целых три года! Конечно, несмотря на то, что для подавления этого восстания было задействовано сравнительно немного сил, война эта легкой все равно не была. В этом времени Россия не влезла пока что в Китай, а значит есть возможность избежать тех людских жертв и материальных потерь, что были в моем времени. Зато появится возможность направить гнев восставших туда, куда нам и нужно. Вот для установления контактов с руководителями тайных обществ, я и направлял в Китай Дансаранова. Согласятся ли ихэтуани сотрудничать с нами – бог весть. Но если согласятся, то можно хотя бы часть этого движения не только взять под свое тайное покровительство, но и придать некоторую осмысленность их операциям. Коль есаул будет удачлив, то можно на своей территории подготовить кадры для восстания. Время для этого еще есть. Обучить за два года отобранных заранее людей мы успеваем. В итоге, я хочу, чтобы в японцы столкнулись не с беспорядочными толпами кое-как вооруженных фанатиков, а имели дело с хорошо организованными и прилично обученными партизанами. Проблему с вооружением партизан я тоже хотел решить весьма просто. Сейчас с вооружения нашей армии будут сниматься устаревшие стрелковые системы. Повстанцам на первое время его хватит. Чтобы до японцев не сразу дошло, что за всеми этими неприятностями стоим мы, большая часть винтовок будет направляться не прямо повстанцам, а на склады цинской армии в счет потребного империи займа. Уж захватить эти склады повстанцы точно смогут. И посмотрим, насколько сумеет преуспеть армия микадо в борьбе с повстанцами.
Если бы я знал заранее о том, к чему это все приведет, то я бы пожалуй удвоил свои усилия на этом поприще. А ведь временами казалось, что моя авантюра ни к чему хорошему не приведет. Что лучше бы я следовал тем же самым путем, каким следовал ранее мой реципиент. И ведь поводов для сомнений в своей правоте хватало.
Для меня например стал неприятным сюрпризом факт того, что в какой бы тайне не принимались решения, даже важнейшие, спустя короткое время эти секреты становятся известны всем любопытным Варварам. Так случилось и с моей маньчжурской затеей. Нет, есаул Дансаранов на вражеские разведки не работал и болтуном не был. Но своему непосредственному начальнику о целях командировки доложил. Потому что обязан был доложить. А начальник, не связанный обещанием хранить тайны, обсудил услышанное в кругу сослуживцев. А там понеслось! В свое время знаменитый Перельман в своей «Занимательной математике», писал о скорости распространения слухов. Согласно его расчетам, в городе с населением в 50 тысяч человек, любая новость будет известна всем горожанам в течении 15 минут. Без всякого телефона или радио. Так и у нас. Не успеешь поставить задачу, как про задуманное знает весь белый свет. И что с этим делать? На дворе капитализм. А это царство людей с торгашеской моралью. А наше общество по-прежнему живет в твердом убеждении, что «благородный человек не станет поступать неблагородно». Станет! Еще как! Я в этом убедился тогда, когда Лобанов-Ростовский принес мне последние известия о происходящем в Китае. Все-таки Россия управляется кем то свыше, иначе она давно бы сгинула. Подумайте сами, мой министр иностранных дел узнает о важнейших решениях кайзера не из собственных источников, а из сообщения германского посла! Ознакомившись с этим сообщением, я не знал, как выразить все обуревавшие в тот момент меня чувства. Никогда не стоит считать себя самым умным. Германия еще не враждует с Британией, но уже соперничает с ней в экономической сфере. Для меня не было секретом, что немцы нацелились на Шаньдун. И конечно их больше устроила ситуация, когда буквально под боком расположилась Россия, а не британский контрагент. Именно немцем больше всего не устраивало присутствие японцев на Ляодуне. А потому, при первых же дошедших до кайзера сведений о том, что русские затевают какую то подозрительную возню с китайскими смутьянами, кайзер решил присоединиться к нашему банкету. Действовали немцы с похвальной быстротой. Мой эмиссар еще до Китая не успел добраться, а испросивший срочной аудиенции Вильгельм фон Вердер уже принес мне для приватного ознакомления интересный документ: «Оперативные соображения по Ляодунскому полуострову». Именно так он и назывался. Помимо весьма основательного обзора сложившейся в Северо-Восточном Китае ситуации, следовали и практические предложения. Немцы предлагали нам совместно с ними организовать мятеже-войну. Именно так они и назвали планируемое мероприятие. В рамках этого еще сырого плана, они предлагали нам совместно подготовить кадры для инсургентов. Прикрытием наших действий должна послужить просьба Цинского правительства об оказании помощи в реорганизации китайской армии. Так что никаких подпольных лагерей! Подготовка так называемых резервистов должна осуществляться открыто в специально организованных лагерях нашими и немецкими инструкторами. Точно так же открыто будут осуществляться и поставки устаревшего вооружения. И всю эту бражку немцы предлагали именовать Резервной Армией. Название вроде бы неплохое. Как раз в немецком духе. Но когда начнется заваруха, его лучше сменить на что-нибудь более понятное и привлекательное для простого китайца. Разве плохо будет звучать: Народно-Освободительная Армия Китая? Любому крестьянину понятно, кто это такие и что они хотят. Да и отделить эту армию от правительственных войск совершенно не лишне. Правда, тут важно, чтобы у этой самой армии имелось собственное политическое руководство. А с этим дела обстоят неважно. В Китае сейчас моден национализм. А это не совсем хорошо. Поднять народ на борьбу националисты сумеют. Но все это быстро выльется в обыкновенные погромы и такие зверства, что созданное с нашей помощью движение быстро выродится и так же быстро будет подавлено. Тут нужна альтернативная идеология. Жаль, что КПК еще не создана. А хотя, что мне мешает ее создать? Марксизм сейчас моден не только у нас. Дееспособной партии за оставшееся до заварушки время конечно не создать. Но если рассчитывать на организацию длительной борьбы, то наличие организованных марксистов, пусть и с китайским душком, предпочтительно. Как ни крути, но Китай – это сосед. А соседей желательно иметь понимающих. С узколобыми националистами долго сотрудничать не выйдет. Так что? Начинаем работать в этом направлении? В России сейчас марксизм не под запретом и изучают его многие. Правда Министерство Внутренних Дел уже ставит вопрос о преследовании за пропаганду марксистского учения, но я пока что в раздумьях. Ведь сумели же немцы неплохо прикормить своих любителей социальной справедливости. Да и в прочих европейских странах похожее вышло. А вдруг и у нас получится? Хотя, с такими исполнителями, каких мы имеем, надеяться на успех сложно. В работе полиции сплошной «лубок». Сплошное «тащить и не пущать». Прогресс в этом деле конечно наметился. Вот только вербовка провокаторов скорее укрепит революционные организации, а не ослабит. Я помню о том, что того же Азефа использовали не столько против революционеров, сколько для разборок внутри элиты. И к чему это привело тогда? Восемнадцать тысяч «слуг режима» отправили на тот свет, ради собственных карьерных соображений. А в итоге мой реципиент потерял последнюю опору в чиновничьей среде. Место убитых заняли люди иного склада. Вот и с этим нужно что-то делать. Но про это я подумаю позже. А пока стоит поручить кому то организовать среди живущих в России китайцев изучение основ марксизма.
