Текст книги "Мы - Николай Кровавый! [СИ]"
Автор книги: Игорь Аббакумов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 46 страниц)
По словам моего собеседника, Америка – это страна которая зарабатывает деньги. Это основное. Все остальное подчинено главной цели. Страна-босс, которая и сама зарабатывает, и другим работу дает. Стоит это понять, как сразу понимаешь, чем для Америки являются остальные страны. В частности, Китай нашего мира – это типичный наемный работник, то есть страна второго сорта. Китай конечно ищет свой шанс, только он его никогда не найдет. Соответственно есть и страны-лузеры, чья судьба – жить на подачки и голосовать за Америку. Почему так? Да потому, что заработать самостоятельно на приличную жизнь эти страны никогда не сумеют. Так они сами себя настроили. Тот же СССР не имел никаких шансов на победу в «холодной войне».
Я из чистого упрямства не согласился с таким утверждением. Попытался опровергнуть этот тезис. Василий Иванович начал объяснять суть моих заблуждений буквально на пальцах. Для него всё было просто. Все страны мечтают быстро разбогатеть и зажить счастливо и богато. Но быстро богатеют только игроки в казино. Вот и несут туда свои деньги (ресурсы). Кому-то везет и он действительно богатеет, но это ненадолго. А большинство проигрывают. По настоящему выигрывает только владелец казино. Разумный человек понимает, что выиграть у заведения невозможно по определению.
Так с чем можно сравнить Америку? Мой гость сравнил ее с большим казино. Почему? Вспомните Николай Александрович сводки мировых новостей из нашего времени! О чем нам в последние годы сообщали ежедневно? В основном про игры с деньгами! Именно с результатом этих игр обозреватели связывали причины возникновения драк в различных уголках Земли. А где происходят основные игры с деньгами? В двух местах – в Америке и Европе. А как называется то место, где люди пытаются играть и сорвать куш? Правильно – казино. Конечно, играют на деньги и в других местах Земли, но эти места можно сравнить разве что с игровыми притонами, где все игры идут по-мелкому. Таких мест осталось совсем немного. В большинстве своем, все местные банки, это не более, чем игровой автомат, установленный хозяевами казино возле вашего дома.
Уже поэтому, Америку можно считать Страной Дураков. Это не потому, что в ней дураки живут. Дураки к ней тянутся, как тянется игроман к игровому автомату. В итоге, он ничего не выигрывает. Многие, кто любит сравнивать уровень жизни американцев с уровнем жизни в своей стране, не понимают простой вещи: население Америки – это персонал казино. А персонал доходом не обижен. Все посторонние – это посетители, которые мечтают играми поправить свои дела.
Стоит понять, что Россию наши либералы Страной Дураков назвали совершенно незаслуженно. Дураки в нее не едут. Дуракам Америка нужна. И толку с того, что СССР мог разрушить американский игорный дом? Сил у него на это хватало, но что бы он стал делать с посетителями этого дома? Они давно уже подсели на игры. Они без них уже не могут жить. Возникло бы новое казино и все пошло бы по кругу. Как вариант, СССР мог сам стать этим казино и морочить голову всему миру. Но разорить Страну Дураков в конкурентной борьбе – этого он никогда бы не сумел. Зал игровых автоматов для Лас-Вегаса – не конкурент!
Сейчас по мнению Василия Ивановича, сложилась ситуация, когда за право быть Страной Дураков, начнется борьба во всем мире. Конкуренты обязательно сцепятся между собой. И выиграет тот, чья страна станет мировым финансовым центром. В том мире, выиграла Америка. В этом – всё может сложиться иначе.
– То есть, вы хотите сделать из России Страну Дураков, а весь мир теми дураками, которые понесут свою денежку в ваши закрома. Я правильно вас понял?
– Да! Вы всё поняли правильно.
– А значит моя роль в этих раскладах – обеспечить вашей бражке силовую крышу?
– И это правильно! Потому мы вас и поставили на должность самодержца.
Привычка слушать внимательно всё, что говорит собеседник, сработала и на этот раз. Василий Иванович видел перед собой собеседника, на лице которого не отразилось ни единой критической мысли. А они у меня были. И первая из них: «Сущая авантюра!»
Либо эти ребята мне сейчас скармливают дезинформацию, либо у них головокружение от успехов. Ведь каковы их успехи? Ну сумели облапошить биржевых спекулянтов. Нехорошее начало! Их взяли на заметку. Конечно, шаг этот у них был вынужденным и хорошо, что вовремя слиняли в Клондайкскую глушь. Авантюра с золотом Клондайка у них прошла замечательно. Но рассматривать её как успешную диверсию против Америки я бы не стал. Судя по всему, Америку в нашем времени выручило не золото, которого было до смешного мало, а умелая реклама. Конечно, сейчас у американцев добавилось проблем. Но это всего лишь небольшая заминка. Справятся они с этими проблемами. Не в первый раз. Да и не с одного золота богатеет страна. Взять ту же Англию. У неё заметные месторождения золота появились тогда, когда она уже была богатой страной. То же и с Америкой.
Но вот «Неизвестные», засветившиеся второй раз, скоро неизвестными быть перестанут. Наверняка за ними уже приглядывают. Если так и дальше пойдет, то бежать из России им скоро будет некуда. Для меня это хорошо, а для них – не очень. Что ещё у вас за душой есть? Операции с нефритом? Ничего не скажу, ловко это вы придумали, но зато с ленским золотом у вас дела идут со скрипом. Гинцбург для вас оказался не по зубам. У меня содействия запросили! О чём это говорит? Сдуваются ребята! Если без меня с Гинцбургом не справляетесь, то что уж говорить про Ротшильдов да Рокфеллеров? Слабоваты вы против них! И опять бежите ко мне: мол помоги нам жида пархатого одолеть! Правда, надувать при этом щёки вы не забываете. Впрочем, мне ваши игры сейчас даже выгодны. Главное, чтобы вы меня ненароком в войнушку какую не втянули. Мне от вас сейчас больше всего нужны кредиты в нужные мне отрасли развития народного хозяйства. Хотя, если вы сумеете сунуться со своими кредитами за пределы России – тоже неплохо. Поэтому, я с вами пока что дружу и делаю вид, что не понимаю того, что положение ваше сейчас шаткое. Помогу вам стать на ноги. Потому, что в одном вы правы: кроме армии и производства, нам нужны финансы. Вот вы и займётесь ими. И не только ими. А для начала, поможете мне одолеть клан Владимира Александровича.
– Василий Иванович, давайте вернемся к нашим баранам. Вам мешает работать Гинцбург. Я им займусь. Но мне нужна с вашей стороны чисто техническая помощь: специалисты и препараты для медикаментозных методов допроса.
– То есть вы урегулируете возникшие между им и нами разногласия?
– Можете не сомневаться, Так оно и будет. К концу года можете про него забыть. Куда он денется и что будет с его наследниками – это мои заботы. Второе: мне понадобится информация по полезным ископаемым в Намибии. Уверен, что она у вас есть.
– Все-таки решили залезть в Африку?
– Я как раз туда не лезу, зато кузену Вилли – давно пора.
– Будет и третье пожелание?
– Будет! И не последнее. Мне нужна действующая на севере Китая торговая компания, типа Ост-Индской. Понимаю, что вам нужно посоветоваться с компаньонами, поэтому готов подождать с ответом.
19. Учимся побеждать
Хорошенько подумав, я решил не отстранять от дел своего морского министра Чихачева. Хоть он и давал мне неоднократно поводы для неудовольствия. Причина такого решения была проста: хуже не будет. Правда, учитывая его немалый возраст, дал ему в товарищи министра вице-адмирала Фёдора Карловича Авелана с сохранением за последним должности начальника Главного Морского Штаба. Нужно сказать, что решение это было не из лучших. Но более молодых флотоводцев предстояло ещё вырастить. Зато в ГМШ появилось Оперативное Управление, начальствовать в котором я поставил контр-адмирала Фёдора Васильевича Дубасова. Собственно говоря, я из этого управления собирался вырастить полноценный Морской Генеральный Штаб. Учитывая энергичность и распорядительность Фёдора Васильевича, я надеялся получить в итоге нормальный орган управления.
– Фёдор Васильевич! Сейчас мы ожидаем результатов сражений на море в возможной войне между Испанским королевством и Американской республикой. Поэтому, мною было приостановлено строительство эскадренных броненосцев. Мы должны понять, что мы не так делали в этом направлении. И только потом, учтя ошибки и промахи американцев с испанцами, вернемся к нашим баранам.
– Значит мне, ваше императорское величество предстоит планировать крейсерскую войну?
Ответить на этот вопрос мне было нелегко. Просто потому, что я не знал верного решения. Крейсерская война – это война по подрыву и уничтожению вражеской морской торговли. А тут было много чего неясного. Самый большой опыт в этом деле, в моём времени был у немцев. Именно они чаще всего проводили рейдерские операции как в Атлантике, так и в водах иных океанов. А зачем?
«В чем был смысл проведения крупномасштабных операций в Атлантике силами тяжелых артиллерийских кораблей? Я ведь знаю, что основные потери трансатлантическим перевозкам нанесли немецкие подводные лодки. Так зачем было привлекать к этой работе надводных тяжеловесов? Ведь все, без исключения, такие корабли Кригсмарине, начиная от легких крейсеров и кончая линкорами типа „Бисмарк“, по замыслу Редера и его единомышленников, проектировались и строились именно в расчете на проведение таких рейдов. Их участие в эскадренных сражениях в предвоенных планах ОКМ даже не рассматривалось. Ответ кроется, естественно, в опыте Первой мировой войны, конкретно в опыте ее последнего года – 1918-го. Именно в 1918 году британское Адмиралтейство, преодолев яростное сопротивление судовладельцев, ввело-таки на трансатлантических трассах систему движения торговых судов в конвоях. Да-да, вы не ослышались – упорствовали в нежелании принимать систему конвоев именно судовладельцы! Это было им невыгодно по двум причинам сразу: во-первых, снижался оборот тоннажа, суда меньше ходили по морю, а значит, снижались и прибыли хозяев судов; во-вторых, как ни кощунственно это звучит, снижался риск… потерять судно, а значит, получить очень немаленькую страховку! Гибель экипажей при этом пароходчиков не колыхала абсолютно, как, собственно, и всегда. Это капитализм, господа. С переходом к системе конвоирования потери транспортов от воздействия кайзеровских подводных лодок резко упали. Во-первых, подводная лодка первой половины ХХ века – очень плохое средство поиска. У нее очень низкий мостик, и, как следствие, очень узкий горизонт. Лодка даже в надводном положении тихоходна, что резко сужает обследуемое ею в единицу времени пространство. Поэтому, когда суда стали сводиться в конвои, число объектов в море снизилось в десятки раз, и вероятность встречи лодок с ними – тоже! А во-вторых, охраняемый боевыми кораблями конвой – объект, в отличие от одиночного транспорта, весьма зубастый. Его и атаковать труднее, и нарваться на сдачу можно запросто. А уж когда английский Комитет по разработке средств обнаружения подводных лодок – знаменитый ASDIC – разработал гидролокатор, позволяющий выполнять поиск лодки под водой, ситуация для подводников еще более осложнилась. Поэтому перед немецким флотом стояла сверхзадача: сломать систему конвоев! Заставить англичан слать суда через Атлантику россыпью, чтобы сделать их максимально подверженными ударам подводных лодок и дальней авиации! И сделать это можно только одним способом – напасть на конвой силами мощных надводных кораблей, сметая с дороги силы эскорта, если таковые будут, и подвергнуть конвой полному истреблению. Помимо тяжелых потерь в судах и грузах, такое побоище очень даже может привести к полной дискредитации идеи конвойного судоходства. И вот тогда уж „кондоры“ Геринга и особенно подводники Деница порезвятся на славу! Вот и вся суть атлантических рейдов больших германских кораблей. Подчеркну еще раз: они имели смысл лишь при последовательной и целеустремленной, невзирая ни на какие препятствия, охоте на крупные конвои с их безусловным и поголовным истреблением».
Всего этого я сказать Дубасову просто не мог. Да и ситуация у немцев была иная, не говоря уже о том, что выбор оружия у них был более богатым. Ведь помимо тяжелых артиллерийских кораблей над выполнением задачи трудились и авиаторы, и подводники. И все напрасно! Не помогло это немцам! Думаете, что это от недостатка сил? Хватало у них сил! В военном деле дважды-два не всегда равно четырём. Может иногда и сотне равняться. Если за тобой инициатива нападения, то простоявший всю войну в гавани «Тирпиц» обязательно отвлечет на себя два английских линкора. Не считая прочих средств. А чуть ли не полторы тысячи подводных лодок, которые немцы успели наклепать во время войны? На противолодочную оборону тратится в разы больше сил и средств, нежели на сами лодки. Но мне незачем рассчитывать на такое обилие средств вооруженной борьбы. Сейчас это из области фантастики. Да и не помогло это немцам. Я ответил Дубасову совсем иначе:
– Если вы Фёдор Васильевич говорите о борьбе с английской морской торговлей, то лучшим средством борьбы с нею я считаю крупный десант на Британские острова. Но это сейчас для нас недостижимо. Вы прекрасно знаете почему.
Я нисколько не бредил. Англичане именно такого варианта событий боялись нешуточно. Когда Гохзеефлоте превратился в сильного и опасного для британцев зверя, то они опасались именно десанта на свои острова. Все прочие варианты войны на море их вовсе не пугали. И уж подрыв их морской торговли был для них хоть и неприятной вещью, но принудить их таким способом к капитуляции оказалось невозможно. Но это не значит, что они готовы мириться с чужим разбоем на морях. А мне сейчас с Англией враждовать не с руки. А больше крейсерскую войну затевать не с кем.
– Судите сами Фёдор Васильевич: если для большинства стран морская торговля является одним из источников наживы, то для Англии это не совсем так. Для нее морская торговля, не только источник наживы, она еще и источник существования целой нации. Это Америка может жить за счет своих ресурсов, а у Британии все привозное. Именно поэтому, англичане более нервно реагируют на изменения ситуации на морях. Они очень внимательно следят за развитием чужих флотов. И в первую очередь они обращают свое внимание на выдающиеся характеристики чужих кораблей. Стоит нам начать строить корабли с большой автономностью плавания и прочими характеристиками, подходящими для крейсерской войны? А зачем ещё нам рейдеры? Вы уверяете, что для «подрыва вражеской торговли». А чью торговлю мы собрались рушить? И где? В Черном и Балтийском морях? Но там не нужна большая автономность плавания. Я могу уверять британцев в чем угодно. Англичане верят не намерениям, которые легко меняются, а ВОЗМОЖНОСТЯМ, которые быстро не поменяешь. Поэтому крейсерскую войну против Альбиона планируют сейчас одни тупицы.
Почему тупицы? Тут нужно понять простую вещь. В морской торговле задействованы многие страны. Если топят британский корабль, везущий каучук в Бремен, то расстроены не только дельцы в Лондоне. В Бразилии тоже кто-то погорел на этом. И кайзер от этого тоже радости не испытывает. А в результате, к британским дивизиям добавляются бразильские и немецкие дивизии. А если топят американский пароход с грузом пшеницы для англичан? Тут уж и американский флот начнет охранять британскую торговлю, а заодно рушить нашу. Так что океанские рейдеры – это не сейчас и не для нас. Нам сейчас намного интересней работа флота, которая производится в интересах армии. А это совсем иные операции.
– Значит про океаны стоит забыть?
– Забывать не стоит. Особенно про Ледовитый и Тихий. Но там мы пока что работаем на перспективу. И начинаем действовать от обороны своих морских рубежей.
– Но тогда, ваше величество, нам всё равно потребуются броненосцы.
– Они у вас будут. Но не сейчас. Сейчас работаем от обороны!
Но самое главное новшество, внедрённое мною в этом году на флоте – Разведывательный Отдел флота, состоящий на данный момент из Информационно-аналитического отделения, Отделения агентурной разведки и Отделения операций особого рода. Именно сейчас, когда у меня благодаря «Неизвестным», появилась нормальная радиосвязь и даже отечественное производство радиостанций, я мог рассчитывать на более быстрое отслеживание обстановки на морях. Ради этого я затеял переделку подходящих судов в научно-исследовательские корабли. Корабли эти будут иметь двойное подчинение – Гидрографическому управлению флота и Оперативному управлению ГМШ. Надеюсь на то, что моряки не заплутают в двух ведомственных соснах и сумеют согласовать выполнение экипажами этих кораблей заданий двух заказчиков. Информационная составляющая войны: разведка, связь и аналитика, были слабым местом нашего флота. О чём я и высказал Дубасову.
– Надеюсь Фёдор Васильевич, что вашими стараниями мы исправим этот недостаток.
А ведь это не все проблемы, которые предстояло решить. Толку строить и содержать боевые корабли, если их могут легко потерять из-за некомпетентности командного состава корабля. Эти мысли у меня возникли во время визитов на корабли Балтийского флота. В составе моей свиты был один из консультантов «Неизвестных», представленный мне как Алексей Фёдорович, капитан второго ранга, Выпускник ТОВВМУ. При нас было проведено ряд показательных учений, которые можно было отнести к борьбе за живучесть корабля. Я разбираюсь в корабельных делах столько же, сколько и любой посторонний человек, но ведь Алексей Фёдорович имеет познания в подобных делах. Естественно, что это были знания и опыт иной эпохи. И вот нам показывают, как организована борьба за живучесть.
Она, по мнению консультанта, не выдерживает никакой критики. К его удивлению оказалось, что борьба за живучесть и подготовка к ней экипажа, дело старшего офицера.
– Что можно сказать по этому поводу? – высказался он, – низовое звено в порядке. Весь рядовой состав подготовлен вполне удовлетворительно. Знают куда бежать, где искать топоры, багры, ведра, кто их начальник аварийной партии и так далее. Но! К моему сожалению и недоумению на матросах всё и заканчивается. Уже начальники этих партий знают ровно столько же сколько и их подчиненные, а это уже не есть хорошо.
Не выдержала моя душа такого безобразия! Матом я конечно господ офицеров не крыл. Просто собрал их в кают-компании и с моего разрешения Алексей Фёдорович начал задавать вопросы. Разные. Например:
– В помещение попал вражеский снаряд. Разворотил несколько трубопроводов, порвал часть проводов. Что это за трубопроводы и провода и что вы в первую очередь скомандуете чинить?
Господа офицеры дружно впали в ступор. А он им дальше:
– А ведь вдумайтесь, может, оказался перебиты сигнальный провод из боевой рубки в машинное отделение и провод освещения гальюна. Как вы думаете в бою имело бы значение что из них будет восстановлено первым? Идем дальше. Обращаю внимание на крайнюю скудность аварийного инструмента. Все те же топоры, брезент да аварийный лес. Опять задаю вопрос: Как вы вообще собирались чинить поврежденные трубопроводы и провода? Где ваши приспособления? Как собираетесь пробоины заделывать? Где готовые пластыри? Где мягкая проволока которой можно трубопровод клетневать? Где просто гвозди чтоб аварийный лес крепить? Где бугели-заглушки? Вы все решили в герои податься? Тушками своими пробоины заделывать собираетесь? И вы идете туда, где вполне возможно полыхает пожар, где хотя бы на лицах марлевые повязки? Задохнетесь же быстро!
Полное непонимание вместо ответов. И похоже, что я понял гостя лучше, нежели моряки. А гость поясняет, что существует огромное количество приспособлений для устранения типовых повреждений, как-то пробоины, разрывы, обрывы и прочее. Это бугеля различных видов, раздвижные упоры, пластыри. Чтобы в аварийной ситуации не терять время на выстругивание из бревна какого-нибудь чопика. И не затыкать пробоины паропроводов матрасом прижимая его собственной грудью.
Ну и переходит к самому главному замеченному им недостатку. А именно: как таковая, борьба за живучесть в масштабах корабля не ведется. Непонятно даже кто ею руководит. Общего замысла и цели нет. Ну, старший офицер рассылает отдельные аварийные партии, но что, он абсолютный специалист в корабельных устройствах? А есть ли у него возможность хотя бы оценивать аварийную обстановку? Нет! Он совместно с командиром бой ведет. И о чем здесь говорить? И получается, что том виде, в каком она есть, борьба за живучесть представляет собой набор разрозненных попыток устранить всёвозрастающий вал повреждений. Отсутствует анализ аварийной обстановки, прогноз дальнейших действий, парирование возрастающих угроз.
Господа офицеры в полном обалдении от этих речей. А вопросы гостя так и остались без ответов. И что делать? Натравить на это сборище водоплавающих моего дядюшку! В конце концов – флот это его епархия. Вот пусть не только ворьё гоняет, но и порядок образцовый наводит в своём хозяйстве. А чтобы ему очки не втирали, стоит ему в помощь подобрать кого-нибудь из соратников Макарова.
Зато с армией у меня дела шли гораздо лучше. Вернее не со всей армией, а пока только с гвардией и военной профессурой. Последние чётко уяснили мою мысль о том, что настоящая наука – это прежде всего цифры. Вот они и насчитали! На нынешних Красносельских маневрах тщательно отрабатывались их рекомендации на тактико-строевых занятиях. Что скажу? Плотности боевых порядков были уменьшены вдвое, но на мой взгляд боевые порядки всё-равно были избыточно плотными. Почему так? Видимо господа профессора продолжали верить в эффективность сабельных атак кавалерии против готовой к бою пехоты. А я знал о том, что кавалерия ещё послужит, но о лихих сабельных атаках можно больше не мечтать. Ближайшее будущее кавалеристов – быть заменителем мотопехоты. Я помню про то, что для действий механизированных войск годится только 22 % территории нашей страны. А значит, конникам скоро предстоит освоить драгунские повадки. Как этого добиться? Можно конечно просто приказать. Только в России не стоит уповать на силу приказа. Если наш человек уверен, что приказ идиотский, то и выполнит он его идиотским способом. Гораздо лучше в этой ситуации поставить его в такое положение, когда он сам поймёт: жить как прежде не выйдет!
Чем мне не нравились Красносельские маневры, так это обилием иностранных военных делегаций. Особенно французских. Те изгалялись над нами во всю. За нашей спиной конечно. Но ведь имеющий уши да услышит! Кое чего я слышал, хотя и виду про то не подавал.
Я не грешу на ту французскую армию, что была в этом времени. Нормальная армия! Её можно уважать хотя бы за то, что спустя полтора десятка лет, французские вояки без тени сомнения пойдут на немецкие пулеметы. В синих мундирах и красных штанах. В плотных боевых порядках. Это у них при защите Вердена скажут умирающие от голода и жажды люди: «Умрём, но из крепости не уйдём!» Есть за что уважать их нынешнюю армию! Но не лощеных особей, которые явились нас учить жизни. Так и хочется воскликнуть: «Мусью! Не учите русских, как нам нужно жить в России! Мы здесь живём уже больше тысячи лет. Живём и даже радуемся жизни там, где вы загнётесь без всяких пуль! Дался вам этот ваш „Элан“! Чего только вы на него молитесь? Считаете, что нам его не хватает? Так отойдите в ближайшие кусты и эланируйте друг с другом сколько душе вашей приятно будет»!
Молчу. Потому что не стоит обращать внимание на их глупые реплики за спиной. Мне сейчас важней настроение моей гвардии. А оно в разных полках разное. Преображенцы, семёноцы и измайловцы с нетерпением поглядывают на небо. Им надоело показушное занудство и хочется показать себя в деле. Они знают, что впереди тяжелый марш, но он им уже не кажется ужасным. Они к нему весь год готовились и хотят показать мне, что стыдиться за них не придётся. Зато Егерский, Московский, Гренадерский и Атаманский полки молят бога, чтобы погода была ясной. До них давно дошли слухи о «Лужском мучении».
Но вот и подходящая для случая погода! Дождь льёт как из ведра и видимо зарядил не на один день! Вперед ребята! На этот раз вас ждут не подчинённые «полковника Лисицына», а сводный пеший казачий батальон из донских, кубанских, терских и уральских казаков. И ребята пошли по указанным в приказе маршрутам. Что я скажу про этот марш? Я им остался доволен. Казакам пешего батальона была поставлена задача: сорвать или замедлить марш. Им запрещалось лишь нападать на меня и часовых, поставленных у знамён и денежных ящиков. Что из этого вышло? Преображенцы, семёновцы и измайловцы на этот раз были на высоте. Образцовая организация разведки и охранение на марше да на отдыхе, дали положительный результат. Полки до Лужского полигона дошли без потерь и задержек. Зато сводному батальону не повезло. Три десятка казаков было взято гвардейцами в «плен». Но это от неопытности. Зато их товарищи отоспались на прочих полках. Там потери в офицерском составе были даже больше, чем во время прошлогодней «конфузии». А сколько коней угнали у атаманцев! Да, мастерства не пропить! Голытьба грабит зажиточных! Про голытьбу вовсе не стёб. В пешие казачьи подразделения призваны разорившиеся казаки. Те, кого станичники уже и казаками считать перестали. Ну и получили в ответ классовую ненависть. Наверняка, для «пешцев» угон коней у «брата-казака» – дело принципа. Но наибольший позор достался конвою ЕИВ. Что тут говорить? Совсем люди нюх потеряли! Решили что учения не про них. Забыли о том, что они не дворцовая прислуга, а боевая часть, обязанная не терять бдительности на войне. Потеряли часть коней и личного состава! Братцы! Кто кого охраняет? Вы меня или я вас? Вы что думаете, раз вы при моей особе, то вас никто не тронет? Ещё как тронут! Я для супостата первейшая цель. Забыли про то?
Ничего этого я им не говорю. Они и сами всё прекрасно понимают и ждут наказания. Будет вам наказание! Отправлять вас в станицы и аулы с позором я не стану. Будете дальше служить. Но тот, кто не сделает нужных выводов из случившегося – не обессудьте. Пусть вас в родной сторонушке ваши старики вразумят!
Но вот и полигон. Учёба продолжается. Снова оборонительный рубеж, одолеть который в прошлый раз гвардейцы не сумели. Сумеют ли на этот раз? Сомневаюсь. Одно хорошо: в трёх полках уже поняли мой подход. Выявить ошибки в боевой подготовке. Там уже знают, что за неудачи наказывать не будут. Зато за дельную мысль обязательно похвалят. Те офицеры, кому это пришлось не по нраву, либо уволились со службы, либо перевелись в армейские полки. Как и прежде, вместе с гвардией предстоит впахивать преподавателям военно-учебных заведений. С ними у меня разговор был особый. Ещё когда готовился план учений, я их предупредил:
– Надеюсь от вас услышать дельные мысли.
Не услышал. Подготовленный ими план учений пришлось забраковать.
– Господа! Я не вижу движения вперед. Не вижу военной мысли. Способы прорыва оборонительных позиций противника вы предлагаете прежние. С небольшими изменениями, но прежние. А ведь всё придумано до нас.
Ставим себя на место обороняющихся. Окопы и проволока – это хорошо, но спасением не является. Придуманные вами полковые сапёрные команды эту проблему решают самостоятельно. Огонь артиллерийскими гранатами тут тоже сработает. На что тогда может рассчитывать обороняющаяся сторона? Только на мощный ответный огонь по атакующим. В условиях численного превосходства противника, как говорил фельдмаршал Румянцев: «Только огонь служит защитою храбрецам!»
Теперь про организацию нападения. Есть три метода. Согласно Вобану – нужно предварительно разрушить укрепления противника артиллерийским огнем. Господ артиллеристов прошу рассчитать, какова будет потребность в боеприпасах.
Есть второй метод. Наполеон старался артиллерийским огнем нанести неприемлемые потери живой силе противника. Даже тогда это не всегда срабатывало. А о действенности артиллерийского огня по живой силе противника, сидящей в окопах, вы знаете по опыту предыдущих учений.
Третий метод – метод генералиссимуса Суворова, который он применил при штурме Измаила. Не стремясь разрушить укрепления турок и нанести им потери в живой силе огнём одной артиллерии, он поставил задачу: подавить огонь противника. Подави огонь и ты без помех сойдешься с врагом лицом к лицу. Это сработало! Причём огонь противника давила не только артиллерия, но и команды егерей. То есть – пехота. Думаю, что стоит отработать именно этот метод прорыва укреплений противника. Таким образом – огонь на подавление! Сперва выиграть огневой бой и лишь потом ближний!
С артиллеристами у меня был отдельный разговор.
Первые несколько дней гвардейцы только и делали, что стреляли. Согласно плану учений, стрельба велась в движении, начиная с дистанции в две тысячи шагов. Мишени изображающие солдат противника. были расставлены с теми же интервалами, что предписывали для пехоты действующие уставы. Стреляли поротно, сперва по ростовым мишеням, затем по грудным. Результаты стрельб оценивали слушатели Академии Генштаба, собирая статистику попаданий на разных дистанциях боя. Как только статистика была получена и обработана, начался второй этап «мучений». На этот раз, подразделения Атаманского полка начали мучить пехоту кавалерийскими атаками. Конечно, казаки – это ещё не вся кавалерия, но для той задачи, которую я поставил им, они вполне годились. А задача была такова: найти способ успешной атаки в конном строю пехотных подразделений, идущих маршем или построенных в боевом порядке. Атаковать разрешалось с любого направления и используя любые складки местности. Итак, кавалерия атаковала, пехота вела по ней огонь холостыми патронами, а господа профессора, используя данные боевых стрельб, определяли потери кавалеристов.
– Следует определить, при каком соотношении сил, сабельная атака пехоты окажется успешной.
Говоря так, я прекрасно знал, что успеха казакам не видать. Внезапные кавалерийские атаки – это против слабого и деморализованного противника. Но одолеть никуда не бегущую пехоту – редкий случай на войне. И дёшево он не обходится. Мне было важно, чтобы местные дошли до этого своим умом. А сделав нужные выводы, изменили плотности боевых построений именно пехоты. До тех пор, пока пехота боится кавалерийских атак, она будет стремиться к плотным построениям и следовательно, она будет нести неоправданные ничем потери от пулемётного огня.
Результат меня порадовал. Зато господ учёных удивил. А чему удивляться? Сами считали и получали один и тот же результат: нанести сабельный удар по пехоте, сумеет лишь слишком малая часть атакующих кавалеристов. И то, если у оставшихся в живых, будет желание продолжать атаку. Остальные будут выбиты из седла на сближении. Войдя в азарт, гвардейцы перепробовали все возможные варианты. Получалось, что при существующих плотностях огня, кавалерийский полк гарантированно гибнет в столкновении с пехотной ротой. Если конечно рота эта не дрогнула.
