Текст книги "Мы - Николай Кровавый! [СИ]"
Автор книги: Игорь Аббакумов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 46 страниц)
– Дорогой посол, – говорил я Чарльзу Стюарту Скотту, – мы конечно благодарны вам за столь щедрое предложение. Уверяю вас, я со своей стороны никогда не подвергал сомнению права британской короны на владение территорией САСШ. Но это не значит, что я вручу Британии эту территорию. Так и с проливами. Признавать Британия может все, что ей угодно, но это не значит, что уже завтра я смогу ввести туда свой гарнизон.
– Но какое предложение удовлетворит ваше величество? – посол сумел сохранить невозмутимый вид.
– Предложение у меня одно: совместная операция Роял Нэви и нашего флота. Я готов хоть сейчас отправить в Средиземное море весь свой Балтийский флот. Но ему нужны базы. Как насчет Порт-Саида и Кипра?
Мою насмешку англичане приняли за попытку торговли и приняли брошенную мной перчатку. Я грешным делом подумал, что мой издевательский ответ будет понят правильно. Ничего подобного. Для англичан все это оказалось более чем серьёзно. Споро и шустро они начали сколачивать коалицию. В составе коалиции предполагалось иметь всю балканскую мелочь, а Греции выкручивали руки на предмет предоставления нам базы в Пирее.
А дальше началась ещё более смешная комедия: балканские «союзники» передрались из-за английских субсидий. Причем, не озаботившись даже самой малой осторожностью. В их дипломатических нотах, обращенных друг к другу, я ясно слышал бессмертное «Бранзулетка!» произнесенное с четким румынским акцентом. Переполошилась вся Европа. В итоге, Османская Империя, не разорвав даже секретного соглашения с англичанами от 1878 года, срочно заключила аналогичное с Германией и Австро – Венгрией. И это обошлось туркам не дорого. Всего то, уступили Двуединой монархии за пять миллионов германских марок Боснию и Герцеговину. Которая и так была под австрийской оккупацией.
Теперь вход в Дарданеллы со стороны Эгейского моря защищал совместный турко-германо-австрийский гарнизон. В основном он был представлен береговыми батареями, срочно приводимыми в порядок. Наши салонные мечтатели пришли в уныние, проклиная еврейскую жадность, а британцы наоборот, не унывали и продолжали сколачивать новый военный союз. Похоже, что и здесь Балканы станут той самой пороховой бочкой, которой суждено взорвать Европу.
В общем, заварил я кашу. Теперь в европейских делах сам черт ногу сломит. И хорошо, что меня в этом никто не винил. Во всем оказались виноваты сами знаете кто. И они, эти самые виноватые вдруг воспылали пылкой любовью к Мане Вильбушевич. Не все конечно. Особенно после того, как она в нарушение моих требований создала Национал-Социалистскую Рабочую Партию Израиля. Я конечно это самовольство и дерзость пережил спокойно. Целью партии было улучшение материальных условий еврейских рабочих без выдвижения каких-либо политических требований к российским властям. Потому что главной целью должно явиться создания Царства Свободы на Земле Обетованной. НСРПИ действовала в согласии с сионистами из «Поалей Цион» и успешно конкурировала с Бундом и социал-демократами, за что подвергся нападкам и обвинениям в пособничестве полиции, предательстве и провокаторстве. Кроме Бунда дурными голосами взвыла местечковая буржуазия, терявшая часть прибыли из-за организованных еврейскими национал-социалистами забастовок.
Давно замечено, если ударить еврея больно по кошельку, то он сочтет себя жертвой антисемитов. Естественно, что товарищ Вильбушевич была немедленно записана в антисемиты, вместе с поддержавшими её евреями. Только все это её не волновало. Профессиональные радетели за еврейство, лишились финансирования и быстро теряли сторонников. Зато Маня, за спиной которой стояла моя охранка и финансы Ротшильдов, начала обретать славу еврейской Жанны Дарк. Для неё это чуть ли не кончилось трагично. Осенью, когда она выступала на митинге в окрестностях Бобруйска, из толпы в неё стреляли. Но по счастью промазали. Толпа забила стрелявшего насмерть. После этого на неё совершили покушение при схожих обстоятельствах в окрестностях Могилёва. На этот раз наша агитаторша была легко ранена. Узнав про это, я отдал приказ разобраться с теми, кто так хамски себя ведет. Расследование вёл не Зубатов, а особисты. К моему удивлению, они сумели неплохо расследовать это дело. Итак, все дело в деньгах и только в деньгах. Оставшись на голодном пайке руководители Бунда отдали приказ на ликвидацию опасной конкурентки.
Вот тут я и озверел. Мной был отдан приказ отловить всех находящихся на нашей территории функционеров Бунда и подготовить к открытому судебному процессу. Особисты с помощью полиции выловили три десятка людей, подходящих под это определение. И «подготовили» их. Да так подготовили, что мне стало ясно: умеют люди, когда захотят.
Изумленная публика увидела в зале суда не гордых борцов за идею, а жалких неудачников, пугливо реагирующих на каждый вопрос судьи. Вздрагивая и заикаясь, они поведали миру о том, что целью их борьбы было не освобождение своего народа от власти капитала, а банальная корысть. Что они, продавшись за соответствующую мзду, работали на неких «Содомских мудрецов» – тайное общество манихейского толка. Что имели задание, своей деятельностью ожесточить сердца народов против сыновей и дочерей Израиля. Ожесточение это должно привести ко Всесожжению, которое откроет Отцу Лжи путь в наш мир и он в качестве Лже-Машиаха, поглотит остатки Сынов Божьих.
Честно говоря, я сам обалдел от фантазии особистов. А уж как публика негодовала! Пришлось выставить сильный заслон из казаков, иначе подсудимым не удалось бы сказать своего последнего слова.
Выслушав последнее слово подсудимых, суд после совещания объявил, что религиозные преступления не входят в его компетенцию, а потому, согласно «Закона о самоуправлении в сельской местности», решать судьбу подсудимых должен народный суд, согласно обычаю, принятому в этом народе. А посему, подсудимые освобождаются из под стражи прямо в зале суда и отпускаются на все четыре стороны.
Мне потом говорили, что во время вынесения приговора, в зале суда стояла удивительная тишина. Публика жадно ловила каждое слово судьи. Но вот приговор прочтен и из глоток религиозных ортодоксов, которые составляли добрую треть от присутствовавшей на суде публики, вырвался торжествующий звериный рык. Глаза их заполнило темное пламя, а в руках мгновенно оказались припрятанные до времени кастеты, короткие дубинки и кистени. Народ готовился осуществить дарованное ему право.
Осужденные впали в панику. Им обещано было помилование. И суд не обманул их. Вот только лучше бы им обещали виселицу. Ведь яснее ясного, что никаких оправданий слушать соплеменники не станут, зато смерть придется у них вымаливать. Понимание этого, подтолкнул одного из фигурантов дела закричать на весь зал:
– Господин судья! Не уходите! Я не все вам сказал! Мы ешё убийство царя готовили! Вместе со всей его семьей!
А вот этого в сценарии суда не было. Поэтому в первый момент судья не знал, как ему реагировать на это заявление. То что подсудимый врёт, пытаясь избежать ужасной гибели, ясно было с самого начала. Но и пропустить мимо ушей такое заявление не получалось. Тем временем, до притихших на короткое время ортодоксов вдруг дошло, что эти «содомиты» подставляют под удар всё еврейское население России. Ещё свежа была память о тех погромах, которые происходили после каждого покушения на августейшую особу. Осознав это, евреи дружно рванули в атаку, стремясь прорваться сквозь цепь казачьей охраны и дорваться до губителей своего народа. В ответ, обнажив шашки, казаки начали ими наносить удары. Правда плашмя, но шесть человек при этом было ранено. С большим трудом удалось восстановить порядок в зале. За это время судья сумел принять решение.
Итак, в связи с новыми обстоятельствами дела, суд принял решение отсрочить исполнение вынесенного приговора и вернуть дело на доследование.
– Успокойтесь господа! Ваши права никоим образом нарушены не будут. Проведем следствие, свершим новый суд. Вот тогда и воспользуетесь своим правом в числе самых первых. Вы накажете их своим народным обычаем, а после мы накажем мерзавцев по своим законам, – добавил судья после того, как озвучил свое решение.
Да, воистину, не было заботы – купила баба порося! Губернаторы на местах с большим трудом успокаивали народные волнения. Христиане рвались устроить еврейский погром, а сами евреи начали «охоту на ведьм». И чем бы это закончилось – бог весть, если бы не Вильбушевич. Сформированные ей из еврейских национал-социалистов боевые отряды, действовали жестко и решительно. Да, это нарушало все достигнутые ранее договоренности, но в той ситуации иного выхода не было. Внутриеврейские погромы удалось предотвратить. Правда, сотни три «сторонников Содома» доброхотами были сданы в полицейские участки.
– Придется этим пользоваться, – инструктировал я ротмистра Ежевского, который до этого отвечал за подготовку «бундовцев» к судебному процессу, – поэтому Пётр Матвеевич, вам придется продолжить работать с этими людьми. Вот только делать это нужно так, чтобы посторонние люди поверили следствию. И тут очень важно не лгать людям. Не надо ничего выдумывать. Нужно, чтобы подсудимые говорили правду, одну только правду и ничего кроме правды.
Видя, что Ежевский не до конца меня понимает, я объяснил более подробно. Господа революционеры никогда не скрывали, что хотят свергнуть самодержавие. Вот и пусть говорят про это открыто на суде! Далее, было бы странно, что эти республиканцы собрались свергать одну только династию Романовых и при этом оставить в покое Хивинского хана да Бухарского эмира, которые являются моими вассалами. И никогда я не поверю в то, что они симпатизируют другим правящим в Европе монархам. Ведь согласно учению господ социалистов, революцию нужно творить в мировом масштабе. Значит, ищите доказательства существования Мирового заговора. А это не так трудно как кажется.
Для примера я указал на французских социалистов. Если группе аналитиков проштудировать то, что эти господа открыто пишут в своих газетенках и произносят во время публичных выступлений, то по законам нашей Империи им давно поря катать тачку на Сахалине. И кто поручится, что сказанное французам, они не говорили нашим поданным? Если подсудимым «напомнить», то они наверняка вспомнят, что нечто похожее они слышали от своих французских собратьев.
А ведь французские социалисты – это не какие-то там нелегалы. Среди них есть даже депутаты парламента. Вот и получается, что якобы дружественная держава, тайно готовит удар нам в спину.
Не стоит забывать и финансистов. Наши господа революционеры не могут похвастать тем, что живут на народные пожертвования. Следует тщательно проверить финансовую историю каждого такого радетеля за народ. Вот не верю я тому, что еврейская нищета финансирует этот Бунд. А если финансирует, значит её кто-то заставил отдавать кровно заработанное. А это уже вымогательство! За такое люди тоже тачку на каторге катают. В общем, если подойти к делу творчески, то ничего и выдумывать не придется. Глядишь, и эти самые «Содомские Мудрецы» перестанут быть анонимными.
28. Долгожданный Манифест
Ближе к Рождеству наша передовая общественность страшно возбудилась. Прошел слух, что в новом 1900 году я подарю России Конституцию и все, что к ней прилагается, включая осетрину с хреном. Естественно, что ничего подобного я делать не собирался. Прежде чем связываться с парламентом, следует дать в руки народа оружие против этого самого парламента. То есть, полноценные политические партии. А таких сейчас в России не было. Были лишь подпольные партийные тусовки, непонятно почему уверенные в своём праве говорить от имени народа. Подготовленный мной «Манифест» о публичной политической деятельности как раз и должен был лишить политических сектантов подобной иллюзии.
Итак, чтобы иметь право вести легальную политическую деятельность, партия должна быть интернациональной по составу. Та же НСРПИ Вильбушевич, такого права не имела, ибо стать членом этой партии мог только еврей. Правда, это не сильно мешало самой Вильбушевич, ибо успех её деятельности базировался на тесном взаимодействии с властями. По этой же причине что то приходилось придумывать разного рода национальным кадрам. Поэтому право на легальность получали партии общеимперской направленности. И такие уже были. Например социал-монархисты, социал-демократы, христианские социалисты. Правда, с социал-демократами вышло интересно. Легально действовать вышло только у РСДРП и социал-демократов Финляндии. А всякого рода польские, литовские, грузинские и прочие эсдеки продолжали оставаться под запретом.
Следующим разрешительным фактором было наличие чистой финансовой истории. То есть, финансировать любую российскую партию имеют право только российские поданные, не имеющие источников дохода за пределами Российской Империи. Чтобы соответствовать этому требованию, социал-демократам пришлось даже срочно гнать из партии всех, кто получал денежные переводы из за рубежа. Таких оказалось немало, включая Плеханова.
Помимо прочего, в программе партии должны были отсутствовать призывы к свержению существующей власти. И опять наибольшие проблемы возникли у эсдеков. В результате, число их сторонников уменьшилось еще больше.
Весьма забавно вышло и с Владимиром Ильичем. Его умудрились обидеть неоднократно свои же. Первыми обидчиками стали профессора кафедр марксизма. Таких было целых три: в Петербургском университете, Политехническом и Технологическом институтах там же. Так как нигде в мире ничего подобного не было, то жаждущих преподать студентам самое передовое в мире учение, оказалось даже очень много. В основном это были подавшиеся на русские хлеба немцы. А уж как немец преподает свой предмет – известно всем. В результате, взвыли все, кому пришлось этот самый марксизм изучать. В Техноложке и Политехе даже прошли акции протеста среди недовольных студентов. И соответственно репрессии со стороны администрации институтов. В общем, за упоминание Карла Маркса на студенческих вечеринках морды еще не били, но это было делом времени.
Проблема была еще в тех, кто этот самый марксизм преподавал. Выдающимися людьми они не были и даже просто умными людьми их было не назвать. Но держались они за свои места крепко и чужаков в свою среду не допускали. И вот в это змеиное кубло сунулся Ильич со своим «Развитием капитализма в России». Результат был предсказуем: его к защите диссертации не допустили. Ну не свинство ли? Человек старался, трудился, зарабатывая на жизнь нелегким трудом народного учителя. Он подал прошение на отпуск за свой счет, чтобы ему разрешили съездить в столицу. А эти уроды даже читать его труд не удосужились! И придется ему ни солоно хлебавши возвращаться в Шушенское чтобы доработать в школе до конца учебного года. В общем, и профессора свиньями оказались, и социал-демократы никакими не товарищами. Право, не стоило так с Ильичем поступать. Я еще во время подготовки к заброске, когда изучал жизнь этого человека, прекрасно понял простую вещь: трогать его почем зря не стоит!
Если семья Ульяновых, состояла из спокойных обывателей, то Володя удался в своего прадеда Бланка. Как и прадед, он обид спускать не привык. Всякий, кто хоть в малости, ущемлял его, очень быстро убеждался, что им совершена огромная ошибка. «Жалкая и ничтожная личность», весьма быстро доказывала обидчику, что народное определение «Связался чёрт с младенцем», это как раз про него. Вот показательный случай:
Однажды, Владимир, вместе с мужем своей сестры Анны, Марком Елизаровым, будучи в Сызрани, нанял лодочника, для того, чтобы покататься по Волге. На середине реки, лодка была взята на абордаж, матросами парохода-парома. Лодочник был избит и ограблен, а пассажиров заставили подняться на паром и оплатить проезд. Оказывается, владелец парома, купец Арефьев, решил установить монополию на перевоз пассажиров через Волгу. Елизаров, был склонен оставить это дело без последствия. А вот Ильич закусил удила. «Никакого значения не имеет то обстоятельство, что Арефьев арендовал переправу через реку. Это его дело, а не наше. И это ни в коем случае, не дает права ни ему, ни Вам, бесчинствовать на Волге и силой задерживать людей!» Это он так капитану парома заявил, записав предварительно его фамилию и фамилии членов экипажа. Ильича, вся семья убеждала, оставить это дело, не связываться с богатым и влиятельным человеком. «Я не собираюсь отказываться от борьбы, из-за инертности или русской лени!» – именно такой ответ он дал своим родным. Два слушанья дела в суде прошли безрезультатно. Арефьев знал, как надо разговаривать и с судьей, и с истцом. Мать, пыталась уговорить сына, бросить эту затею: «Брось ты этого купца! Они опять отложат дело, и ты напрасно проездишь, только мучить себя будешь. Кроме того, они там злы на тебя». Ага! Держите карман шире! На третье заседание, Арефьев явился, после того, как его вдумчиво и тщательно «обработали» владельцы прогулочных лодок. Сопровождал купчину, утративший прежнюю бойкость адвокат. На этот раз, судебное заседание прошло так, как и должно проходить. Результатом стало то, что Арефьев, к всеобщему удивлению, был приговорен к тюремному заключению сроком на месяц. Так что с мстительностью, у Ильича, все было в порядке. И это, в общем-то, рядовой случай.
И я не ошибся в этом человеке. Обозленный Ильич затаил злобу. Правда, агенты Зубатова уже намекнули ему, что не стоит расстраиваться из-за пустяка. Ссылка скоро кончится, а диссертацию можно защитить и в Менделеевском комитете. С этим Ильич согласился, но поклонники Маркса отныне ему были не товарищи. А раз так, то он нашел себе единомышленников. И где бы вы думали?
Незадолго до возвращение в Шушенское, Владимир Ульянов связался с социал-монархистами и испросил у них согласия на приём в члены «Народно-монархического союза» его самого, супруги Надежды Крупской, сестер Анны и Марии и брата Дмитрия!
Свое решение он объяснил тем, что в настоящий момент, только эти реакционеры заняты полезным для трудового народа делом, в то время как марксисты погрязли в салонной болтовне.
Решение это было для меня совсем неожиданным. Я то ведь представлял себе ситуацию иначе. Что раздраженный диванными революционерами, Ильич начнет делать из социал-демократов настоящих большевиков. Что большевики под его руководством вступят в конкурентную борьбу с социал-монархистами за влияние среди рабочих. А оно вон как повернулось! А ведь непонятно ещё, кого Ильич перетащит к себе. Сталина например и переманивать не нужно. Он уже там. Наличие у социал-монархистов двух подобных гигантов способно изменить всю известную мне картину мира. И это подтвердилось самым неожиданным способом. Едва вступив в партию, да к тому же не отбыв ссылку, Ильич мгновенно поднял вопрос о создании а Российской Империи промышленных судов. Об этом я узнал, когда фельдегерь от Зубатова принес мне очередной номер газеты «Правда». Там была статья Ленина о необходимости образования промышленных судов.
«Наконец, нельзя обойти молчанием и еще одной выгоды промышленных судов: они приучают фабрикантов, директоров, мастеров к приличному обращению с рабочими, как с равноправными гражданами, а не как с холопами. Всякий рабочий знает, как часто фабриканты и мастера позволяют себе безобразно грубое обращение с рабочими, ругань и т. п. Жаловаться на это рабочему трудно, а давать отпор удается только там, где все рабочие уже довольно развиты и сумеют поддержать товарища. Фабриканты и мастера говорят, что наши рабочие очень невежественны и грубы – потому с ними и приходится обращаться грубо. В рабочем классе у нас, действительно, много еще следов крепостного права, мало образования и много грубости, – этого нельзя отрицать. Но только кто виноват в этом больше всех? Виноваты именно фабриканты, мастера, чиновники, которые держат себя с рабочими, как бары с крепостными, которые не хотят признать в рабочем равного себе человека. Рабочие обращаются с вежливой просьбой или вопросом – и встречают отовсюду грубость, ругань, угрозы. Не очевидно ли, что если фабриканты обвиняют при этом рабочих в грубости, то они валят с больной головы на здоровую? Промышленные суды быстро стали бы отучать наших эксплуататоров от грубого обращения: в суде были бы судьями рабочие рядом с фабрикантами, которые бы вместе обсуждали дела и подавали голоса. Судьи-фабриканты должны были бы видеть в судьях-рабочих ровню себе, а не наймитов. Перед судом были бы тяжущиеся и свидетели и из фабрикантов и из рабочих: фабриканты приучились бы вести правильные переговоры с рабочими. Это очень важно для рабочих, потому что в настоящее время такие переговоры крайне редко удаются: фабрикант и знать не хочет того, чтобы рабочие выбирали своих депутатов, и рабочим один путь остается для разговора: стачка, а это путь трудный и часто очень тяжелый. Потом, если бы в числе судей были и рабочие, – тогда рабочие могли бы свободно обращаться в суд с жалобами на грубость обращения. Судьи-рабочие всегда встали бы на их сторону, и призыв фабриканта или мастера к суду за грубость отбил бы у них охоту держать себя с нахальством и надменностью».
Что тут можно сказать? Своевременная статья! Как ни крути, но разбирательство в зале суда по-любому лучше, чем стачки, забастовки и погромы. Классовую борьбу это не отменяет, но переводит её в другую плоскость. И самое главное то, что люди не будут считать правительство виновным в их проблемах. Сами разобрались, сами нашли выход из создавшегося положения. А что требуется от меня? Да разрешить подобную практику преодоления конфликтных ситуаций. Сделать так, чтобы когда произойдет революция, большинство гнилых вопросов было уже решено. Вот тогда и посмотрим, кого поддержит наш рабочий класс.
Понимая, что медлить с таким важным вопросом не стоит, я прямо на тексте напечатанной статьи написал резолюцию:
«Верной дорогой идёте товарищи! Поднятый господином Ульяновым вопрос, следует положительно решить в кратчайшие сроки. А посему предлагаю руководству „Народно-монархического союза“ заняться этим вопросом. Архисрочно! Архиважно!
Считаю, что господину Ульянову, как дипломированному юристу и человеку сведущему, стоит поручить разработку проекта „Положения о Промышленных судах“. Срок исполнения – три месяца!»
Ну а дальше дата и подпись. Доставленный руководству НМС экземпляр «Правды» с моей резолюцией, произвел самый настоящий фурор. Ещё бы! Партия ещё не легализована, а с ней уже советуется сам царь! Да здравствует Самодержавие!
На этом сюрпризы не закончились. Помимо Ленина и Сталина был ещё товарищ Дзержинский. Ожидать от этого «рыцаря революции» смены убеждений не приходилось. А потому я не знал, как быть с ним. Он сейчас сидит в Варшавской цитадели и с ним что-то нужно делать. У меня он проходит по «Особому списку». Туда внесены те люди, на которых я рассчитываю в будущем. Если бы я не вмешался в ход событий, то переход Дзержинского из рядов польско-литовской социал-демократии в российскую, произошел бы сам собой. Но ныне я в этом не уверен. Благодаря моим выдумкам, РСДРП кастрирована и продолжает кастрировать себя дальше. Такая партия вряд ли привлечет столь непростую личность. Ну а переход в социал-монархисты для поляка вообще невероятен. Вот только зря я недооценивал этого человека. Он решил мучившую меня проблему совсем не так, как я от него ожидал. Я упустил из виду то обстоятельство, что Феликс Эдмундович страстно мечтал стать ксендзом. Исполнить свою детскую мечту ему помешала плохая успеваемость в школе. Потому он и связался с эсдеками. Но ведь внутренняя потребность никуда не делась! И тут ему на помощь пришли христианские социалисты.
Христианские социалисты России – это движение возникло совсем недавно и я к этому не имел никакого отношения. Оно стихийно возникло после того, как российское общество узнало про Исход китайских христиан на берега Амура. Патронируемое Аликс «Братство подвижника Митрофана», стало зародышевым ядром новой политической партии. Народ в ней собрался всякий. Как и в «Братстве», в ней не делили людей на православных, староверов, лютеран или католиков. Главным было желание человека способствовать устройству жизни по тем высоким принципам, что свойственны были первохристианам. Ну а раз в моде был социализм, то и Христос у этих людей внезапно превратился в самого первого социалиста на Земле. Официальная церковь пыталась бороться с этим движением, но без помощи полиции у неё это плохо выходило. Трудно было объяснить людям, почему оказание всяческой помощи собратьям по вере является греховным деянием. А если учесть, какие люди втягивались в это движение? Например, среди добровольцев-миссионеров был такой человек как Георгий Апполонович Гапон. Но не он один определял облик новой партии. Её боевое ядро – шовинисты разных мастей. Люди, которые и в бога истого верили, и врага могли без всякого колебания убить. Именно эти добровольцы и начали превращать Албазинское Православное Войско в настоящую боевую силу, а Желтороссию из миража в реальное политическое образование. И вот, вслед за людьми религиозными, в эту партию потянулись и люди просто энергичные, среди которых оказался и сосланный в Приамурье Феликс Дзержинский. Но это произошло позже.
Трудней всего пришлось народовольцам. Вернее их остаткам. Они конечно пользовались немалым авторитетом среди революционной молодежи, но нынешние времена для них оказались трудными. Сколотить из них единую партию социалистов-революционеров не вышло. Одна из причин этого – гибель английских Ротшильдов. На короткое время революционеры потеряли источник финансирования. Попытки их «старой гвардии» договориться с французскими Ротшильдами к успеху не привели. Французские Ротшильды, сейчас были склонны со мной не ссориться. «Палестинский проект», осуществление которого делало их хозяевами Ближнего и Среднего Востока, сулил им большее, нежели развал Российской Империи. Поэтому их фавориткой стала Маня Вильбушевич да возглавляемые ей еврейские национал-социалисты вкупе с Организацией Освобождения Палестины. Последняя кстати не была чисто еврейской. Небольшая арабская секция там тоже образовалась. Учитывая, что Ротшильды кота за хвост не тянули, для энергичных евреев «Палестинский проект» сулил огромные выгоды. И тогда на кой черт им сдалась эта «немытая Россия»? Уж лучше бороться за своё счастье на исторической родине, где как грибы после дождя начали открываться разного рода образовательные курсы и производственные фирмы. Более того, Ротшильды с подсказки «неизвестных» создали виртуальную валюту – «нефтешекель», благодаря которой репатрианты могли осуществлять расчеты в банках своих благодетелей. И народ потянулся, предоставив народникам из славян разбираться с возникшими проблемами.
Но левые партии представляли хоть и огромную, но в принципе решаемую проблему. Во всем мире их удавалось купить тем или иным способом. И радикальными они оставались там, где их загоняли в подполье. И я прекрасно знал, что за возможность действовать легально, они снизят градус своей революционности. А вот оппозиция справа меня беспокоила намного больше. В первую очередь потому, что не хватит никаких денег, чтобы её подкупить. Эти господа сами кого хочешь купят. У них есть и власть, и влияние в обществе, поэтому договариваться по-хорошему с ними трудно. А скорее всего невозможно. Что им нужно? То же, что и всем – власть! Причем власть особого рода. За всеми этими их воплями про конституционную монархию или республиканскую форму правления стоит одно: эти господа хотят править и при этом ни за что не отвечать. Решают они, а отвечает за это либо монарх, либо республиканское правительство. Меня такая постановка вопроса точно не устраивала. Поэтому я решил просто: будете господа хорошие и решения принимать, и в тюрьме за свои фокусы сидеть. Лучший способ дискредитировать этих господ – дать им возможность отличиться. Кстати, они уже начали лезть под топор моего правосудия. Как и всякие либералы, они были неравнодушны к деньгам. В своё время, Александр Второй бросил этим господам весьма вкусную косточку – провел реформу местного самоуправления. В итоге ее, в распоряжении земств и городских управ оказались немалые финансы. Четверть собираемых с народа налогов! У меня губернаторы сидят без денег, а эти господа прямо-таки купаются в них! И естественно, что тратят их в своих интересах. Если посмотреть на то, как изменился облик наших городов, то можно заметить, что изменения произошли к лучшему. Там, где живут либералы, всё выглядит пристойно. Но городские окраины! Именно за счёт обитателей окраин и благоустроены городские центры. Одни платят, другие жируют. А во всём виновато самодержавие!
Вот только одного эти господа не учли. Стоит мне легализовать левые партии и вашей беззаботной жизни придёт конец. Уж социалисты разных мастей обязательно накинутся на них с вопросами: «На что вы, сволочи, народные деньги тратите?» А так и будет. Пока мы загоняли в подполье «левых», либералы чувствовали себя неплохо. Причем настолько неплохо, что возмечтали о большем: присосаться ко всем бюджетным средствам. Именно для этого им и требовался парламент с конституцией.
В общем, легализуя вместе с левыми ещё и правые партии, я рассчитывал на то, что немалая часть их революционного пыла уйдёт на поливание дерьмом своих политических конкурентов. А народ будет глядеть на эту клоунаду и делать свои выводы. Жизнь показала, что я ошибался, причем весьма сильно. Прозрел я тогда, когда мой Военный Министр Редигер совместно с министром финансов Витте начали жаловаться на созданный мной «Военторг». До сей поры эта структура приносила мне одну только пользу. Во-первых, она решала проблему морального плана. Согласитесь, что в обществе, в котором сильны пережитки прошлого, занятие коммерческой деятельностью является уделом купцов и прочего простонародья. Зато дворянину заниматься коммерческой деятельностью было чревато потерей репутации. Это вынуждало дворян идти на разного рода ухищрения. Например, действовать через подставных лиц. В большинстве случаев, рано или поздно, но это самое подставное лицо перетягивало одеяло на себя и становилось во главе затеянного дела. Секрета тут никакого не было и потому мало кто из благородного сословия шел таким путем. Правда, если дворянин затеет производство оружия, то общество отнесет сей промысел к разряду благородных. Вот только такое производство весьма сложное, а потому желающих с ним связываться было мало. «Военторг» всё ставил на свои места. Человек в этой системе занимался не просто коммерческой, но и военно-хозяйственной деятельностью. Благодаря этому, производство обычных валенков или сапог, из ремесла презренного, становилось делом благородным и патриотичным. Как раз для отставных генералов.
