Текст книги "Мы - Николай Кровавый! [СИ]"

Автор книги: Игорь Аббакумов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 46 страниц)

Что удивительно, ради того, чтобы навсегда порвать с «чертой оседлости» немало евреев согласилось на эти условия! Худо-бедно, а три десятка тысяч молодых парней рвануло в окрестности будущего Биробиджана как нахлыстанные. На что они рассчитывали, я не знаю. Для меня важней было другое. Решив, что «жиды без выгоды не пошевелятся, но раз они поехали, значит там хорошо», в гораздо больших количествах в том направлении рвануло славян. По сути дела, каждый завербованный еврей, тянул за собой на восточные земли десять-пятнадцать славян.

А мне стоило подумать о наследнике. Тем более, что моральный террор со стороны родных и близких по поводу развода и вступления в новый брак, не ослабевал. Меня вполне устраивал в качестве наследника брат Георгий. Но у Георгий был ещё не женат. А пора бы уже! Но дело в том, что предлагаемые в качестве невест принцессы, не нравились ему и не устраивали меня. Чтобы покончить с этим вопросом раз и навсегда, я хорошенько подготовился и собрал ближайшую родню на семейный совет.

– Как известно, королеву Викторию зовут «бабушкой всей Европы». И вы знаете, почему это так. Но у этого родства есть изъян – её величество является носителем опасной болезни, которая передается через женщин мужскому потомству.

– Николя! Говорить о женских болезнях публично, это дурной тон! – вспылила моя maman, – тем более, репутация её величества находится на должной высоте и ни о каких порочащих её связей нам не известно.

– Вообще то maman, я веду речь не о позоре, а о несчастье. Мне недавно стали известны некоторые подробности личной жизни покойного Сергея Александровича. Я был поражен тому несчастью, что выпало на его долю. Впрочем, в этих бумагах о его трагедии сказано все.

Я выложил на всеобщее обозрение папку с сфабрикованными по моему заказу документами. Бояться тщательной экспертизы сейчас не стоило. Над письмами и прочими бумагами трудились лучшие «липачи» России, которых только сумели найти пошедшие навстречу моей просьбе «Неизвестные отцы». Из этих бумаг следовало, что вскоре после женитьбы, дядя Серёжа получил письмо от одного из английских врачей, который наблюдал за состоянием здоровья молодой Елизаветы Фёдоровны, когда она жила и воспитывалась у своей бабушки, королевы Виктории в Осборн-хаусе. Врач этот писал о том, что молодая супруга великого князя является носителем и переносчиком опасной для мужского потомства болезни – гемофилии. Искать этого врача и о чём-то его расспрашивать сейчас было бы проблематично. Буквально восемнадцать дней назад этот почтенный человек скончался от брюшного тифа. Необычная причина смерти для мирного времени. Но чего только в жизни не бывает?

А дальше, из черновика письма покойного Сергея Александровича, к своему живому еще царственному брату, потрясённая родня узнала о том, что дядя скрыл эти сведения не только от нас, но и от своей супруги. Он принял решение воздержаться от близости со своей супругой, подыскав для этого наиболее уважительную причину. Изменять жене с другими женщинами он посчитал низостью. А потому стал избегать женского общества.

– Но мне твой отец ничего про это не говорил! – удивленно произнесла Мария Фёдоровна.

– Maman! Отец, как благородный человек не мог делиться такими тайнами даже с близкими ему людьми. Не стал бы этого делать и я, если бы меня не принудили к этому важные обстоятельства.

– Ники, но ведь она моя родная сестра! – воскликнула ошеломлённая такой новостью Аликс, – и получается, что могла и я…

– Нет Аликс! Нет! – не моргнув глазом соврал ей я, – тот врач о тебе не писал ничего.

– Значит поэтому наш бедный Серж… – начал было дядя Владимир, но его резко прервала maman.

– Про ЭТО не стоит даже рассуждать. Нужно думать о том, чтобы Жорж не попал в такую же историю.

– Это легко сделать, если вспомнить о том, по каким обычаям первые Романовы вступали в брак, – я начал гнуть свою линию.

Историю рода Романовых здесь знали все. Поэтому объяснять присутствующим, что не всегда цари женились на принцессах, было излишне. Тем не менее, мысль о том, чтобы наследник престола женился на ком попало, не укладывалась в головах присутствующих. Маменька естественно была против такого гнусного вольнодумства. Дядя Алексей тоже был против возврата к истокам:

– Правящий дом не может осквернять себя браками с неравнородными, – заявил он.

– В таком случае, этот правящий дом можно смело исключать из списка правящих домов Европы, – насмешливо отвечал Георгий, – вы только подумайте, на ком женились наши предки! На боярских дочерях! Я сомневаюсь, что Король-Солнце мог позволить себе такую вольность, как женитьба на обыкновенной баронессе. Алексей Тишайший вторым браком был женат на бедной дворянке. Петр Великий женился на обычной обозной прачке, а его прижитая вне брака дочь стала императрицей…

– Жорж! Я не ожидала от тебя подобных высказываний! – вспылила maman, – безнравственно принижать свой род до уровня простолюдинов!

Но больше всех возмущался дядя Вальдемар. Мол опираться на сведения, которые сообщила некая «клистирная трубка» – человек явно низкого происхождения и столь же низких моральных принципов, благородным людям не пристало. В какой то момент он немного переиграл и мне вдруг многое стало ясно. Дядя заявил, что родственные браки с европейскими монархами – ключ к участию в наиболее выгодных финансовых операциях мирового масштаба. Причем дело идёт о таких суммах прибыли, к которым чужаков точно не подпустят. Вот оно что! Дело в деньгах оказывается!

Дальше я продолжал слушать спор краем уха, а заодно складывать рисунок из отдельных фрагментов доступной мне информации. Итак, ещё до заброски сюда, мои кураторы говорили про то, что за Романовыми стояли огромные деньги. Не за всеми. Лично я в данный момент богат. Первый среди помещиков на Руси по общей площади земельных угодий. Но по деньгам это не так. Покойный Альфред Нобель был богаче меня. Да и расстрелянные члены царской семьи, выдающимся богатством не отличались. Но вот те Романовы, что эмигрировали… Стоп! Тут тоже не всё ясно. Вдовствующая императрица Мария Фёдоровна, тоже не владела особыми богатствами. В эмиграции она не бедствовала конечно, но лишилась многого. В частности, современная мне английская королева частенько носит те украшения, которые принадлежали когда то maman. Как они ей достались? Очень просто: англичане банально ограбили maman!

Но это не всё. Стоит вспомнить, как обхаживали у нас внука дяди Володи: Владимира Кирилловича во время его первого визита в тогда ещё СССР. И было непонятно мне, что в нём было такого? Папашу его. Кирилла Владимировича, мой реципиент вычеркнул из списков правящего дома. В отместку, он принял участие в свержении династии. Потом в эмиграции Кирилл Владимирович провозгласил себя царем. С точки зрения династического права, он в тот момент был никто и звать его никак. Но ведь будущие комсомольские олигархи не просто так обхаживали наследника «царя Кирюхи».

Значит деньги. Большие деньги. Причем такие, что их хватало на содержание партии Адольфа Гитлера! Пожалуй «царь Кирюха» был первым, кто сделал ставку на Бесноватого. А откуда столько денег у него взялось? Конечно, что-то наверняка осталось в наследство от отца… Чёрт возьми! Неужели «царь Кирюха» сумел провести рейдерский захват активов, принадлежащих прочим Романовым? Но ведь это невозможно без помощи англичан! Значит, получил он эту помощь. А за какие заслуги?

Так, а посмотрим на сидящего сейчас рядом со мной его папочку – великого князя Владимира Александровича. Что-то он мне ещё больше стал не нравиться. Вспоминаем, чем он так меня раздражает. На первый взгляд, этот эстетстующий гурман не отличается особым умом. Но только на первый взгляд. Но если вспомнить, сколь много странностей происходило там, где был этот ценитель здоровой и вкусной пищи…

Итак, «Ходынка» моего времени. Пока не появился в Москве этот тип, то ничего в ней скандального не происходило. Дядя Сережа, его помощники и все его службы поддерживали в городе неплохой порядок. Но вот появляется дядя Вова и командует коронационным отрядом. Отряд велик. Одной пехоты только 82 батальона. Считай – общевойсковая армия. И она тут не только для красоты, но и для поддержания порядка. На короткий миг, вся военная власть в Москве сосредоточена в руках великого князя Владимира Александровича. И что, трудно было выделить треть сил для обеспечения порядка на Ходынском поле? Коню понятно, что 1800 полицейских не в состоянии контролировать поведение полумиллионной толпы. Вот она первая странность! А я не обратил на это внимание.

«Промышленная война» в Петербурге. Почему то в Москве ничего подобного не было. Конечно, Зубатов в Москве повывел революционеров. Но в них ли только дело? В Питере революционеры были поставлены перед фактом. Общегородскую забастовку они не готовили и даже не планировали. На первый взгляд, она возникла стихийно. А так ли это? С чего это вдруг, 30 тысяч человек одновременно решили бастовать? Если их не агитировали революционеры, то кто их тогда подбил? При этом дядя тут не при чем, а власти творят что хотят и даже не спешат информировать о происходящем своего начальника. Но ведь такого не бывает! Вторая странность.

«Кровавое воскресенье». И тут много странного. Ведь его было нетрудно предотвратить. Достаточно было оповестить людей, что царя в Зимнем дворце нет, что он отъехал в Царское Село. Можно было предложить рабочим выбрать представителей для подачи царю петиции. Возможное проникновение террористов? Так у царя охрана есть. Обыскать членов делегации – чего проще? Да много чего можно было сделать, не доводя до пролития крови. Но ведь кому то понадобилось, чтобы войска расстреляли манифестацию МОНАРХИСТОВ! А кто еще мог идти с иконами, хоругвями и прошением об улучшении своего положения? После Событий 9 января 1905 года оппозиция объявила Сергея Александровича и его брата Владимира Александровича главными виновниками применения военной силы. Во дворце Сергея Александровича в Петербурге были выбиты окна. Боевая организация партии эсеров вынесла ему смертный приговор. Но почему только дяде Сереже, который в то время правил в Москве? А дядя Вова, который отвечал за все происходящее в Питере, легко отделался. Именно он отдал распоряжение своему подчинённому, командиру 1-го гвардейского корпуса князю С. И. Васильчикову, применить военную силу против рабочих. Но ему почему то стекла никто не бил, а эсеры смертного приговора не выносили. Третья странность.

Слишком много совпадений. А если совпадений больше двух… В общем, подписал ты дядя Вова приговор не только себе, но и потомству своему! В отличии от эсеров, я тебя миловать не стану. Правда, убивать тебя тоже не стану, но это не значит, что тебе от этого будет легче. Сейчас заниматься твоей ликвидацией, значит объединить против себя всю вашу кодлу. К тому же, убийства не помогут мне взять контроль над вашими финансами. Поэтому я пойду иным путем. Вы сами себя сожрёте! С моей помощью конечно. Но мало того, вы мне за это еще деньгами заплатите. Своими деньгами. А я сумею правильно ими распорядиться.

17. Мобилизация сил

Девятнадцатый век был веком воистину великих людей и великих идей. И временем огромных заблуждений. Этими заблуждениями и был порождён своеобразный пацифизм того времени. Но пацифисты эти были разными. Одних привлекала идея всеобщего вооружения народа. По этим понималось не что иное, как армии призывного типа. Привычного для меня типа. Эти мыслители считали, что миллионы граждан, призванных под знамёна, не позволят себя отправить на захват чужих территорий, а потому сделают захватнические войны невозможными. Именно этот тип пацифистов и мечтал о многомиллионных армиях и протестовал против любых попыток сохранить армии профессиональные. Другие считали, что невозможно уничтожить войны, не устранив социально-экономические причины их порождающие. Устрани всяческое социальное и экономическое неравенство в обществе и войны исчезнут сами собой. Третий тип пацифистов был еще забавней и представлен в основном учёными и изобретателями. Они считали, что если создать оружие, способное в течении короткого промежутка времени уничтожить огромное количество людей, что сделает войны бессмысленными. Бред? Этим людям так не казалось и они упорно изобретали убойные вещи, стараясь довести их до немыслимого совершенства. Гатлинг работал над скорострельными системами, Нобель над взрывчатыми веществами и отвоёвывал рынок сбыта для фирмы «Бофорс», ну а русский учёный Филиппов, над лазером. Это не бред. Гениальность Филиппова признавал не кто иной, как Менделеев. И даже ставил его выше себя. И вот этот пацифист и гуманист, мечтал создать оружие, которым прямо из Петербурга будет можно к чертям собачьим спалить Константинополь. А коль такое оружие появится, так и войнам конец настанет!

«Всю жизнь я мечтал об изобретении, которое сделало бы войны почти невозможными. Как это ни удивительно, но на днях мною сделано открытие, практическая разработка которого фактически упразднит войну. Речь идет об изобретенном мною способе электрической передачи на расстояние волны взрыва, причем, судя по примененному методу, передача эта возможна и на расстояние тысяч километров, так что, сделав взрыв в Петербурге, можно будет передать его действие в Константинополь. Способ изумительно прост и дешев. Но при таком ведении войны на расстояниях, мною указанных, война фактически становится безумием и должна быть упразднена. Подробности я опубликую осенью в мемуарах Академии наук. Опыты замедляются необычайною опасностью применяемых веществ, частью весьма взрывчатых, а частью крайне ядовитых».

Филиппов, судя по сохранившимся в моем времени отрывочным сведениям, видимо, создал химический лазер на основе нитрида трихлора Cl₃N – очень взрывчатой жидкости. Капелька Cl₃N, падая на доску толщиной 7 см, взрывается, пробивая ее насквозь. При этом в больших количествах выделяется лучистая энергия. По словам очевидцев и документам департамента полиции, опасавшегося, что Филиппов взорвет на расстоянии Зимний дворец, в созданный им аппарат входили большая колба с посеребренным дном и катушка Румфорда, что-то напоминающее телефонный аппарат с большим кристаллом хлорида натрия NaCl. Видели толстые доски, прожженные, будто кто-то их проткнул раскаленным гвоздем. На одной из них сохранилась надпись «10 шагов». Кто-то видел, как из окна кабинета Филиппова вылетал слабо мерцающий луч, и затем загорались деревянные строения, предназначенные к сносу. Считают, что Филиппов взрывал пары Cl₃N, которые вспыхивают красно-оранжевым пламенем (источником лучистой энергии вспышки служат возбужденные молекулы хлора). О том, что изобретение Филиппова – не выдумка, писал и Менделеев.

Правда, Филиппов не хочет сотрудничать в данный момент с государством. Ну и бог с ним. Не верю я, что у него может выйти что-либо грандиозное, Но почему бы не подыграть этому человеку? Может выйти так, как говорят даосисты: рассчитываешь на один результат, а приходишь к совершенно иному. Именно поэтому в распоряжении Михаила Михайловича сейчас прекрасно оборудованная лаборатория и «вечный грант» на проведение исследований по любой теме. А заодно и негласный надзор. Нет, я не боюсь того, что гений наш убежит за кордон. Просто защитить нужно человека от разного рода злоумышленников.

Я вовсе не пацифист и в возможность жизни без войн не верю. Я знаю, что впереди у нас самые ужасные в истории человечества войны. И масштабы убийств будут такие, что посрамят самые радужные прогнозы пацифистов. И я готовлю страну не к миру, а к войне. А раз так – приоритет тому, что помогает воевать. Производство оружия – отдельная песня. Меня не меньше заботят возможности гражданского сектора экономики. Когда грянет Большая война, мне нужно кормить и одевать десятимиллионную армию. Никто про это ещё не думает, кроме меня. Когда я на совещании в Экономическом отделении Мобилизационного управления Главного штаба заявил о том, что этой армии понадобится в течении четырех лет сто миллионов пар одних только ботинок, то вогнал этим заявлением своих офицеров в шок. Придя в себя, они начали уверять, что его императорское величество кем-то введено в заблуждение. Такие армии просто невозможны! С цифрами на руках, мне начали доказывать, что даже богатая Британия не сможет содержать такую армию более четырех месяцев! А дальше последует крах всей британской экономики! Они ссылались на мнения зарубежных авторитетов, доказывая, что в нынешние времена войны не могут быть столь напряжёнными и столь продолжительными.

Авторитеты! Конечно, конечно! Нет пророка в своем отечестве. Большой Германский Генеральный штаб рассчитывает, что семи сотен тысяч дойче-зольдатн хватит, чтобы в течении одного летнего сезона раскатать лягушатников в тонкий блин. А Россию тем временем сумеют сдержать 35 австро-венгерских и двенадцать германских дивизий.

Французы же считали, что семи сотен русских солдат хватит, чтобы поставить Центральные державы на грань военной катастрофы. Главное, чтобы русские не боялись применять французский Elan! То есть, чаще применять скипидар при атаке.

В какой-то мере мои Клаузевицы были правы. Сейчас действительно невозможны ни такие армии, ни такое мобилизационное напряжение. Ни одна из великих держав на такое сейчас не способна. Зато через пятнадцать лет это будет вполне возможно. Но кто думает о том, как изменится наша жизнь через столько лет? Впрочем, ждать осталось не так долго. Я это знаю и хочу быть готовым к любым неприятностям.

– Господа! Не хочу даже спорить на эту тему. Для меня вопрос стоит очень просто: Россия должна заранее произвести сто миллионов пар обуви военного образца. Чтобы вам не казалось, что это приведет к устройству гигантского количества складов, напоминаю о том, что 65 % нашего населения обуты в лапти. Пока у нас мирное время, недавно образованный мной «Военторг» будет продавать эту обувь тем, кто пожелает её приобрести. Мне кажется, что мастеровые и крестьяне не откажутся носить добротную обувь армейского образца.

– Но столько сапог…

– Ботинок, полковник! Только ботинок! Армия только сейчас будет щеголять в сапогах. Во время войны солдат будет носить более дешёвые ботинки.

Я настаивал на этом, помня про то, что резервисты – публика своеобразная. «Линкор пропью, но флот не опозорю!» И во время Первой Мировой войны, направляемое на фронт маршевое пополнение успешно меняло обувь и форму на деревенский самогон. К фронту иной раз доводили целые батальоны босых и в одном исподнем солдат. Зато в тылу все щеголяли в солдатских ботинках.

И потому я кредитую развитие лёгкой промышленности. Я не зацикливаюсь на одних солдатских ботинках. Если фабрикант хочет выпускать модельную обувь – ради бога, выпускай! Я требую лишь одного: когда настанет «День М» – начинай обувать армию! А ещё меня интересует нижнее бельё для солдата. В мирное время ты можешь шить кружевные женские панталоны, но в военное время я потребую с тебя мужские кальсоны. И так по всем позициям. Шанцевый инструмент установленного образца – что может быть проще? Но именно его не хватало нашей армии после начала войны. А ведь все это можно выпускать и успешно реализовывать в мирное время. Суметь выпустить много дешёвой обуви – значит лишить крестьянских детей босоногого детства и уничтожить Россию Лапотную! Я понимаю простую вещь: имеющегося в Российской Империи поголовья скота может не хватить для решения этой задачи. В моём времени эту задачу решили разработкой и внедрением в обувное производство искусственных материалов. Так и здесь по-другому не выйдет, Менделеевскую премию тому, кто создаст кирзу!

– Ваше императорское величество! Но если армии достанется малая часть производимого имущества, то зачем Военному Министерству проявлять об этом заботу?

– Господа! Будучи офицерами генерального штаба, вы одновременно являетесь представителями органа военной диктатуры. Не только в собственных глазах. Деловые люди это тоже должны ясно понимать. И чем раньше они это поймут, тем успешней будут вести свои дела. Мне важна готовность нашей промышленности, немедленно, по свистку переходить на снабжение отмобилизованной армии всем необходимым для войны. А чего и сколько необходимо, они узнать могут только у вас!

Не забываю и про высокие технологии. Хотя высокими их называть смешно. Планируя выпуск алюминия, я вовсе не собирался его немедленно пустить на строительство летательных аппаратов. До этого мы ещё не доросли. Но вот наладить выпуск солдатских котелков, фляжек, кружек и ложек – дело нужное уже сейчас. И опять расчет: нужное солдату, наверняка захочет иметь в своем хозяйстве и штатский человек.

Всё это должен производить частный сектор, дрессировка которого мной уже начата. А началась она после прекращения беспорядков в столице, вызванных «Промышленной войной». Объявив, что виновные в беспорядках являются сами фабриканты, я одними словами тогда не ограничился. Сперва полиция загребла этих господ в кутузку. Там, испытав на себе грубость обращения как со стороны нижних чинов полиции, так и сидящих вместе с ними представителей подонков общества, горе-дельцы много над чем подумали. После этого они попали к вежливым ребятам из «конторы» Зубатова, которые им и объяснили как нужно вести свои дела. А как их стоит вести? То, что объясняли фабрикантам чины из Отдела Социальных Технологий, было необычным для этого времени, но широко применялось во времена Сталина. Про это мне перед заброской в прошлое рассказали мои наставники:

«Если вы считаете, что большевики прогнали капиталистов всех и сразу, то вы ошибаетесь. Не всех, и не сразу, и не всегда прогоняли. Иногда просили остаться. „Красногвардейская атака на капитал“ (ленинское определение) привела к тому, что порядка 65 % частных промышленных предприятий перешла в общественную собственность, что доставило немалый геморрой советскому правительству. В.И. Ленин, даже уговаривал рабочих сбавить обороты. Во-первых, часть предприятий принадлежала иностранным собственникам, и ссориться с ними, было некстати. Эти предприятия сдали в концессию и позже выкупили. Во-вторых, не все капиталисты были против Советской власти. Странного в этом ничего нет. Согласившись на то, что придется терпеть на своем предприятии партком и профком, владельцы фабрик получили две выгоды: отсутствие забастовок и гарантированный сбыт производимой продукции. Правда, пришлось согласиться с некоторыми ограничениями. В основном, они касались того, как владельцы распоряжаются полученной прибылью. Тем не менее, это не вызывало у советских буржуев раздражения. Просто это были люди, любящие свое дело. По оговоренным заранее нормативам, они вкладывали в развитие производства и социальные льготы большую часть прибыли. Да, они не могли потратить свои капиталы на чрезмерную роскошь, проигрывать в Монако крупные суммы денег, вывозить капиталы за рубеж. Но людям их склада это было не нужно. У них было хорошее жилье, они отдыхали в Крыму и на Кавказе, их семьи хорошо одевались и питались. Что еще нужно разумному человеку? А куда эти предприятия подевались? Да нет в этом секрета. Схема экспроприации была проста. Владельцу фабрики спускают план выпуска продукции, вдвое превышающий возможности предприятия. Обалдевший хозяин начинает протестовать. Происходит диалог следующего порядка:

– Послушайте, моя фабрика никогда не сможет выполнить этот план! Это за пределами сил человеческих!

– Проводите модернизацию предприятия, увеличивайте мощности, что хотите, делайте, но план выполнить Вы обязаны! Не справитесь, назначим государственного директора.

– Но позвольте, у меня нет таких средств на реконструкцию!

– Да что Вы как маленький! Нет денег – берите кредит!

– И кто мне его даст?

– Мы Вам дадим милейший Иван Иваныч! Но если Вам будет помогать Рокфеллер, то можете обойтись и без нас.

Итак, берется кредит. Проводится реконструкция. Все дела идут успешно, только ведь долги то надо отдавать! А государство этого и не требует! Вернее, выплаты по кредитам производишь, но подозрительно маленькие. В чем подвох? А в том, что фабрикой владеют на паях Иван Иваныч и государство. Правда, в процесс повседневного управления предприятия никто не лезет, но теперь Иван Иваныч распоряжается только половиной прибыли. Новая пятилетка – новый план, такой же нереальный. Опять навязанный кредит и уменьшенная доля участия. Но все законно и справедливо, в абсолютной величине получаемой прибыли, владелец ничего не теряет, а масштаб деятельности увеличивается. В принципе, по такой схеме после войны работали японцы. Все крупные предприятия, в частной собственности находятся формально, а на деле, они должны государству как земля колхозу. Поэтому пикнуть против диктата государства капиталисты не смеют. Если ты прислушался к рекомендациям японского Госплана, то будут тебе и льготные кредиты, и переподготовка за государственный счет персонала и много чего вкусного. Ослушаешься – обанкротят. Официально – капитализм, а на деле – оголтелый сталинизм. Все отличие, что у нас такой подход применили к немногим лояльным, а в Японии повсеместно и ко всем ведущим фирмам. Причем японцы никогда не скрывали, что всему учились у товарища Сталина. А вот у Чубайса они учиться не хотят. Коммунисты недобитые!

А теперь на закуску. Прочитайте Николай Александрович еще раз мемуары авиаконструктора Яковлева. Чем он руководил до 1939 года? Вот этапы становления его фирмы. Сначала инициативная группа желающих летать на самолетах школьников. А так как приобрести самолет трудно, решили сделать его сами. И дело пошло. Растет себе фирма потихоньку и работает во всевозрастающих масштабах. Вот и госзаказ получили. Правда крышует их Осоавиахим, но в управление фирмой никто не лезет. Очень похоже на становление фирмы Вилли Мессершмита. То есть, были в СССР и частное авиастроительное предприятие, и частное авиационное КБ. И никто Яковлева не раскулачивал. Он сам согласился на то, что карьера государственного служащего более перспективна, чем руководство бывшей кроватной мастерской. Вот и махнул не глядя!»

Вот по такой схеме я и начал работать с частниками. Пока что с немногими и только теми, кто провинился перед монархом, но это только начало процесса. Впрочем, энтузиасты мной тоже не обижены.

Брат поручика Ржевского с большим трудом сумел уволиться из фирмы Яловецкого. Отпускать его явно не хотели, но после визита моих эмиссаров – пришлось. Отныне он работает в КБ при Александровском заводе. Задача Михаила Семёновича – создание тягача с паровым двигателем. Паровые колёсники давно уже не диковинка и даже широко распространены. В той же Англии поля вспахивают порядка двух тысяч тракторов с паровым двигателем. Мне же сейчас нужны не столько трактора, сколько тягачи для артиллерии и полуприцепов. Тут я смело могу рассчитывать на успех. В России достаточно сильная конструкторская школа среди именно паровозников. Она и дальше будет блистать и даже станет одной из лучших в мире. Правда, возникли разногласия по применяемому топливу. В принципе, паровой двигатель всеяден. Дрова, уголь, торф или нефтепродукты – он «кушает» всё перечисленное и не давится. Но против применения в качестве топлива продуктов переработки нефти активно протестует Дмитрий Иванович Менделеев:

– Ваше величество! Сжигать нефть – это всё-равно, что использовать в качестве топлива ассигнации.

– И где по вашему должна применяться нефть?

В ответ я услышал целую лекцию о том, сколько много хороших материалов можно получить перерабатывая нефть по специальным технологиям. Мне, привыкшему к обилию пластмассы, доводы Дмитрия Ивановича не кажутся бредовыми. Да и пластмассы уже известны. Те же изопрен и целлулоид применяются уже достаточно давно. Но получают их вовсе не из нефти. Впрочем, у использования нефти в качестве топлива есть и другие противники.

Я не мешаю их спорам. Жизнь всё-равно расставит всё по местам в нужном ей порядке. Да она уже начинает ставить. Взять автомобили. Посетив с Аликс в мае 1896 года Нижегородскую выставку, я увидел на ней первый русский автомобиль! Причем, целиком сделанный в России! Вышло не хуже, чем у Даймлера-ибн-Бенца. Честно говоря, меня это поразило. Я плююсь с тупизны местных военных. Они эту тупизну постоянно демонстрируют всей просвещенной публике. Но с другой стороны, почему то технические новинки в России разрабатывают именно отставные вояки. И это не какие-то там безумные изобретатели, способные лишь на создание чертежа придуманного им устройства. Яловецкий или Яковлев – это успешные в своем деле предприниматели, не чуждые к тому же патриотизма. Взять например Яковлева. Евгений Александрович патриот до мозга костей. У моей свиты его патриотизм вызвал недоумение, а подчас и саркастические усмешки. Но ведь Яковлева есть за что уважать! Этот отставной лейтенант флота не ноет о том, что в России всё плохо и ничего нельзя сделать. Он делает! Из того что есть под рукой! Он сам организует производство. И вот результат: в 1893 году на Всемирной Колумбовой выставке в Чикаго уже красовались двигатели внутреннего сгорания на жидком топливе, построенные на «Первом русском заводе газовых и керосиновых двигателей». На своем заводе он использовал только отечественные сырье и материалы, хотя не всегда это получалось. Так он вынужден был покупать уголь и кокс из Англии. Он пресекает попытки нерусских занять должность управителя заводом и инженера-технолога… Словом, он всеми силами старался оправдать наименование завода: «Первый русский». Отступал от своего правила Яковлев лишь в одном – продаже своих двигателей не только на внутреннем рынке, но и за границу. Этим он хотел возвеличить Россию и показать, что она может производить двигатели лучше, чем в Европе, и в этом он добился успеха. Вот только со здоровьем у него проблемы. Но это поправимо. Я не разорюсь, если стану оплачивать Евгению Александровичу курсы лечения в клинике доктора Мюллера. Царь я или не царь? В конце концов ради меня можно придумать систему скидок!

Не менее примечателен соратник Яковлева – Пётр Александрович Фрезе. Он не из военных, но тоже отставник. Статские чиновники в этом плане ничуть не лучше моих военных. Тоже умеют создавать невыносимые условия службы для людей талантливых. Поэтому Фрезе, выйдя в отставку, организовал своё дело – фабрику конных экипажей. Кузов первого русского автомобиля создан как раз на его фабрике.

Конечно, сейчас автомобиль – это не более чем баловство. Особенно легковой. Но за ними будущее! Поэтому я выделил время для беседы с этими замечательными людьми. Я говорю с ними о том, что начатое дело преступно бросать в начале пути. Вряд ли сейчас автомобиль будет востребован в России.